Переживания любовников

Нервный Нептун в который раз перепроверял все свои расчеты, иногда поправляя слегка спадавшие очечи, что в который раз выручали ледяного гиганта. Руки слегка дрожали, нервы подводили, это было видно невооруженным глазом, пока ледяной, что теперь находился на орбите Юпитера из-за новых правил солнца, нервно глядел по сторонам, не зная что же делать. Было страшно, за каменистых планет, за друзей, за систему и в кое том веке наконец-то за себя! Происходил полный хаус, пока астероиды начинали потихоньку разлетаться в разные стороны, из-за нехватки гравитации, а знавшая про все, ранее последняя планета системы, ничего не могла сделать..  Пока вокруг окачёвывалась лишь глухая и давящая тишина, кольчатый друг недопонятого гения, наконец-то заметил что то не ладное. Медленно подходя к своему другу, и по совместительству любимому, становилось все более не по себе. Не так он представлял нахождение на орбите Сатурна, это уж точно. Аккуратно подойдя со спины своего друга, холодная рука расположилась на его плече, заставляя вздрогнуть напряженное тело. Уставший взгляд обратился на бледное лицо Урана, заставляя и так холодного паренька, поежится от мурашек по телу. — Нептун, ты как..? Чего ты такой… грустный?  Наконец-то осмелился задать вопрос кольчатый, садясь на коленки рядом с возлюбленным, пытаясь быть как можно ближе, к ранее жизнерадостному ребенку. Легкие прикосновения всегда были в моде Нептуна, что вечно просил тактильности, но на этот раз, Уран решил сам выразить привязанность, слегка прикасаясь к руке синеватого, беря ее в свою ладонь, слегка потирая красными, обветренными пальцами. Уставший взгляд вновь повернул свои бесконечно синие глаза, почти как морская пучина, на сильно изменившегося горе-художника. Тот выглядел более мягким, чем раньше, походя на мягкую лилию, а не колючую прекрасную розу. Грустная мордашка слегка приукрасилась, легкой грустноватой улыбочкой, что явно была новым зрелищем, для всех кто это бы видел. Приятные прикосновения отмороженных красных рук, согревали ядро изнутри, приятно покалывая внутри, словно маленькие пузырики лопались у него на душе. Такие родные и ласковые прикосновения, делали атмосферу теплее, оставляя ее менее напряженной. Руки потянулись поближе к телу рядом, обвивая талию и располагая свои собственные пальчики на теплом свитерке любимого, что явно согревал тушку большего. Неспешные движения, привели его к позе, в которой он слегка при обнимал Урана, чуть ли не вешаясь на него всем своим телом. Наконец-то довольная мордаха уткнулась тому в плечо, явно чувствуя себя хоть не много лучше. Такие действия были умилительны, все больше говоря о том, что даже недопонятый гений, Нептун, выглядящее строго, может быть ласковым как котенок.  — Так что произошло..? Я никогда не видел тебя таким грустным… Гробовая тишина окружала их и лишь тихое дыхание было слышно, разрывая эту тихую идиллию. Было понятно что отвечать меньшому не хотелось, все указывало на это, но слов все таки, Уран дождался. — Ничего такого о чем тебе стоит волноваться.. я сам со всем справлюсь любимый. На ядре стало вновь невыносимо тепло. Новые словечки, клички, какими Нептун его называл, вновь и вновь заставляли глупо улыбаться строгого юношу, что ели сдерживался чтобы не начать кататься по полу от счастья. Легкий и бледный румянец вновь разукрасил лицо художника в приятные цвета, что раньше никогда ему не шли.. но сейчас? Тот выглядел тем самым желанным, которого Нептун любил, любит и будет любить, казалось самым прекрасным существом что он когда либо видел. Он как будто бы влюбился заново.  Легкий смешок все таки прорвался сквозь кулисы гортани, достигая ушей кольчатого. Удивленно смотря на Нептуна, Уран, казалось еще больше покраснел наблюдая за прекрасным явлением, смеющимся умным Нептуном. Очки слегка покосились в сторону, пока рука слегка прикрывала рот, пытаясь скрыть свою довольную улыбку, а смешки были слегка приглушены. Смех, казалось теперь воспринимался совсем по другому, ведь, ранее детский и слегка раздражающий голос, сменился элегантным и властным голоском, не давая покоя похотливыми мыслями. — Ох Уран! Ты бы видел как же мило ты сейчас выглядишь.. Наконец воскликнул очкастый, подавая другой знак своей живости, кроме кажется нескончаемых смешков, оказавшимся усладой для остроконечных ушек, что в кое том веке не были скрыты за наушниками. Глаза сверкали новыми искрами влюбленности, находя прекрасные очи с оттенком, граничащего с цветом синего топаза, блестящего и невероятно дорогого для смотрящего. Эмоции кольчатого были на лице яркими фейерверками, распускаясь чудесными цветами на тонкой и нежной коже с каждым мгновением этих гляделок. Очи напротив, так и прилипли к своему собеседнику, очерчивая своим взором каждую выемку, каждую черту любимого, которого он нежно лелеял в своем разбитом ядре. Смешки давно прекратили свое бессмысленное существование, покоя свои бездыханные тела в гортани синеволосого, оставляя в память о себе лишь улыбку на устах, яркую и такую искреннюю, какую только можно было увидеть от обладателя очков. Ядро лишь застучало сильнее внутри, отбивая мелодию любви в ушах, с каждым стуком грозясь выпрыгнуть из груди наружу и запрыгнуть в руки любимого, лишь бы тот не отпускал его как можно дольше, сдаваясь со всей подноготной прямо в его аккуратные и эстетичные пальцы, за которыми он стал ухаживать, с момента увелечения интелекта. Бабочки завязали свой танец в районе торса, приятно щекоча внутренности и, и так уже излишне чувствительные ощущения окружения. Эмоции зашкаливали в этот неловкий момент, конца которого ни один из любовников не пожелал бы, даже если бы второй выбор был бы спасением всей системы. Взгляд Каелуса от стыда и непонятного чувства такой переполняющей его любви, пытался сбежать от такого холодного и одновременно теплого взора Посейдона, который лишь одним своим присутствием заводил в тупик и не давал выкарабкаться из паутины красоты и очарования. Жидкая смерть плескавшаяся в очах Нептуна, завораживала и манила вновь посмотреть на объект который вызывал такие странные ощущения в груди, и мотылек вновь клюнул на искушение подлететь поближе к свету, встретившись зрачком к зрачку с тем кого так любил, с обладателей глаз, которые отображали всю нассыщенность океанов в темную безоблачную ночь, пока воды плескаются весело под светом полной луны. Румянец напустился на щеки жертвы таких прекрасный видов, украшая стесняющееся выражение лица, пока припухлые от большого количества прикусываний, губы, подрагивали в желании что-то произнести вновь, не сдаться на милость искусному ученому и отвоевать желанную и такую мясистую, манящую плоть. Мягкие и чуть ли не бархатные руки, уже сильнее сжали ладони Урана, перестраивая их пальцы, будто по линейке, поднимая вверх своих верных солдатов, а после вновь опуская, уже сжимая ледяные конечности старшего, доставая подушечками пальцев до самых бугорков, укрывая нежную кожу на том месте, от адского холода который был вокруг. Душа так и пела от счастья через которое проходила, пока хозяин повышенного ума даже не пытался скрыть все свои эмоции и мысли по поводу их связи с собеседником. — Люблю тебя.. — Чуть ли не прошептал Нептун, поцеловав пару обветренных пальцев которые были на виду у всех, лишь слегка дотронувшись до них своей мягкой кожей. Даже таких маленьких прикосновений хватало чтобы свести с ума юношу-цветок, который был готов уже расцвести самыми яркими красками, прямо таки тая от горячих касаний любимого, в то время как дыхание сбивалось от волнения, пока Каелус не осмеливался даже с места сдвинуться, опасаясь что любое резкое движение принесет конец, этакой приятной идиллией. — Без тебя мое существование стало бы совершенно бесполезным. — Такие вроде бы простые, но излишне искренние слово выражения вылетали как птички из уст знатока, тонер голоса сходил на ноль, становясь все более и более тихим, интонация звучала как журчащая речушка посредине леса, в котором людская нога никогда не ступала. — Прекращай так говорить… — Стушеванно и робко промямлил получатель сладостных слов, теребя руки любовника, не имея той смелости, чтобы поднять глаза и посмотреть на Нептуна своими небесно нежными взорами. — О тебе многие помнят, не то что обо мне… — В голос прокралась нить разочарованности, грусти, которая вышивала на сердце неаккуратные швы, что вновь и вновь распарывались и доставляли адскую боль. Все настроение медленно но верно опускалось в бездну сочувствия и грусти, затуманивая разум белой пеленой, будто стараясь избавить своих детей от ужасающих ощущений. Солёная жидкость начала капать на обветренные рученьки, опаляя своим присутствием покрасневшую кожу. Как одинокие жемчужины, прозрачные и сияющие слезы капали одна за одной вниз, стекая по ранее румяным щекам, не встречая своего конца на руках любимого и стекая дальше в бескрайнюю пустоту космоса. Всхлипывания так и вырывались из уст прекрасного расстроенного юноши, заставляя спину содрогаться в рывках отчаянности. В дыхательных аппаратах больше не хватало прозрачной материи для нового вздоха, воздух будто выбивали из и так измученных легких голубоглазаго. Его голос звучал будто не настроенное пиано, так.. странно и грустно, но в тот же момент так красиво. Руки наблюдателя разжались и потянулись к страдальцу, почти за пару мгновений дотянувшись до дрожащих плечиков жертвы буллинга, еле дотрагиваясь, соскальзывая подушечками пальцев по ключице, по груди, по ребрам прямо вниз к талии, медленными и усмиренными движениями, будто протирая от пыли очень хрупкую и важную вазочку, с таким трепетом и теплотой, будто хотев отгородить плачущего от всега зла во вселенной, быть тем героем что спасает свою принцессу от дракона. Фаланги сжали одежду на спине и быстрым движением притянули плаксу в свои объятия, не спрашивая приглашения в личное пространство друга, а просто врываясь в наглую, разрушая все те страшные и неприятные представления о существовании. Каелус явно не был против, лишь удивленно ахнув от неожиданности такого действия, дальше лишь прижимаясь поближе к Нептуну, как слепой котёнок, искавший укрытия от опасности. Одна из рук любезного умника, проскользнула по плечам на затылок, пробравшись в густой лес из прекрасных, почти стеклянных, волос, которые с такой мягкостью подминались под мельчайшим нажатием, едва тронуть было достаточно чтобы стекло стало похоже на лазурь моря, под лучами солнца, которая так и плескалась в ладонях заботящегося. Круговыми движениями, слегка надавливая и сжимая фаланги, недопонятый гений начал свой незатейливый танец, массируя светлую головушку своему любимому, жалея бедняжку как потерянного зверёнка, которого сам себе обещал забрать домой. Нептун... Ммм? Мне... Больно... Где болит мой хороший? Вот.. Здесь... Золотой мой.. Я всегда буду рядом с тобой, знаешь же? Поклянись... Поклянись что ты только мой... Что...? Поклянись Нептун Я... Я клянусь что я только твой. Улыбка на лице все не спадала, пока подушечки пальцев, такие мягкие, словно лоскутные, стирали последние слезинки состоявшие из чистой горечи, глядя прямо таки в краснючие от солёной жидкости глазёнки, такие измученные, наполненные грустью и такие отчаянные, что словестного словаря всезнайки не хватит. Лишь любезное шептание разрывало гробовую тишину, возмущение и тихие всхлипы время от времени, пока этот момент был предназначен лишь для этих двоих, ни для кого более. Они дышали в унисон, предоставленные друг для друга, одинокие и тихие среди всех, веселые и громкие наедине междь собой, непринятые изгои в системе, те про кого забывают больше всего, Но любимые друг другом, нужные друг другу, все время на подмоге, отзывчивые друг к другу. Не уж то это не замечательно? Бледные и мягкие губы приласкали шелковую кожу возлюбленного, боясь поранить своими касаниями, двигаясь как можно медленнее по лицу Урана, пробуя на вкус его слезы отчаяния, которые не хотели высыхать. Будто специально медля, Посейдон начал со скул собеседника, вырывая довольный вздох с его уст, как только губы прикосаются в третий раз. Подбородок оказался обцелован следующим и уже оттуда побежали дорожки поцелуев в разные стороны. Щеки покрывались красным румянцем с каждым лобызанием губ по лицу, по тем же щекам которым уделяли так много внимания, хотев не оставить ни одного промежутка без божественной снисходительности. Нос был расцелован сразу же после щечек, от чего Уран не смог не прикрыть глаза, уж слишком любезным его партнер стал ради него, но и сопротивляться было бы страшнейшим грехом. Чмоканья продолжались до того момента, пока голова не казалась полностью пустой, а пелена в глазах, не появилась вновь, и теперь оставалось лишь одно место которое не получило любования от бархатистых уст. Почти что робкое придвижение лиц, так что кончики носов прикосались почти что с тем приятным электрическим зарядом что был между ними, уста в робком движении слились воедино, припадая к возлюбленному как к последнему своему спасению, затягивая в прекрасное путешествие любви, пев баллады о их счастии. Такой момент не хотелось прирывать ни на мгновение, но даже желания не всегда воплощаются в жизнь. Стало получше? Просто находится с тобой уже сделало бы меня счастливее... Так значит, мне больше не "лечить" тебя поцелуями? Нет-нет... лечи меня так постоянно любимый...

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ