Sunny bunny || moonlight glare.

Рэки — яркий, взбалмошный, шумный и спонтанный. Он — жаворонок по природе и взрывная петарда по жизни. Солнечный зайчик, который, казалось, черпал энергию из известных одному лишь ему источников. Улыбкой на его лице можно было осветить темный переулок. От Рэки всегда веяло теплом, любовью и заботой. Он был тем человеком, который поддержит абсолютно в любом начинании. Ланга — спокойный, уравновешенный и слегка холодный. Он — прирождённая сова и выключенный ночник. Лунный блик, одновременно мягкий внутри и беспристрастный снаружи. Ланга выглядит слишком серьёзным, слишком неприступным. Полная противоположность Рэки. Они — две полярности, дополняющие друг друга, две половинки разного цвета, инь и янь. Такие разные, но такие одинаковые, как два кусочка пазла с идеальными пазами. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — Рэки возмущенно щелкает Лангу по лбу, заставляя обратить на себя внимание. Иногда он задумывался о чем-то своем, переставая замечать все, что происходило вокруг. — Извини, — обхватив ладонями щеки Рэки, он мягко притягивает его к себе и целует в лоб, сдвинув повязку. — Я очень внимательно тебя слушаю. Приподняв уголки губ в нежной улыбке, Ланга снова целует его, но на этот раз в щеки, опуская ладони на плечи. — Твой голос — мой любимый звук, я не могу не слушать тебя. Продолжай, пожалуйста, — очередной поцелуй приходится на кончик носа, после чего Ланга слегка отстраняется. — Ага, подлизывайся, — демонстративно фыркнув, Рэки развалился на пледе, поднимая взгляд вверх. — Я говорю, вон то созвездие похоже на очки для сноуборда. Ланга поднимает взгляд, но ничего подобного не видит. Он кивает, подтверждая, что и впрямь похоже, но на всякий случай не всматривается слишком долго, чтоб не вызвать подозрения. Укладываясь рядом, Ланга подцепляет кисть Рэки и сплетает в замок свои пальцы с его. По большому счету, звезды ему были безразличны. Но вот то, с каким воодушевлением о них говорил Рэки, рассматривая и что-то рассказывая — не могло не цеплять. И Лангу цепляло. Его цепляло все, что касалось Рэки, даже его взбалмошные идеи, которые он без устали поддерживал каждый раз. Даже самые дурашливые. Рэки был солнцем в его глазах. Такое же яркое, светлое и теплое. Ланга любил его, пожалуй, всем сердцем, в очередной раз забывая слушать и просто наслаждаясь тем, как он воодушевленно что-то рассказывает, активино жестикулируя. — ... А я ему и говорю: да кто ты такой вообще, я вот... Ланга, ты где опять витаешь? — Рэки хмурится, щелкая пальцами перед его носом. — Я тебе ухо откушу. Ланга был луной и звездами для Рэки. Такой же вдохновляющий, спокойный и какой-то... слегка загадочный, что ли. Было в нем что-то такое, что привлекало его каждый раз. Легкая завеса тайны, которую Рэки каждый раз приоткрывал, приближаясь ближе и вжимаясь в его губы мягким поцелуем. — Увлекся, пока наслаждался тобой, — Ланга слегка пожимает плечами, словно говорит нечто обыденное. — А ну иди сюда, жулик, — Рэки хватает его за воротник светлой рубашки и притягивает к себе, мягко целуя и сминая губы. От Ланги всегда веяло спокойствием, уютом и безусловной любовью. Глаза Ланги сияли ярче звезд и лунных бликов, будучи не менее прекрасными. Рэки каждый раз тонул в них и каждый раз влюблялся заново. Ему нравилось вот так растворяться в нем без остатка, одаряя его своим солнечным светом. А Ланге нравилось тонуть его объятиях, нравилось всматриваться в янтарную глубину глаз, находя там солнечных зайчиков и собственную погибель. Рэки был всем для него. И без него жизнь как-то совсем не представлялась. Ланга иногда думает, что лучше умрет за Рэки, чем останется без него. Он любил ощущать под пальцами его тепло, когда в очередной раз обнимал так крепко, что становилось тяжело дышать. — Дурак, — отстранившись, шепчет Рэки и обвивает руками шею Ланги, прижимая его к себе так близко, словно боясь, что тот может сбежать. — Я тоже люблю тебя, — его теплые ладони покоятся на талии, мягко приобнимая Рэки. Ланга аккуратно целует его в висок и прижимается щекой к щеке. Рядом с Рэки было слишком уютно, чтоб куда-то сбегать. Говорят, что настоящий дом — не место, а человек. Ланга, похоже, наконец-то нашел свой дом.