Famiglia SM

      SM на самом деле, то ещё болото. Пока Ли Суман был жив ещё хоть о чём-то говорить можно было, а сейчас даже Ынхёк не знает, что происходит. Мало кого посвящают в дела клана, но это было не так уж и страшно. У них был Итук, а он знал почти всё и умел дергать за ниточки, и не стоит списывать со счетов Хичоля. Он та ещё заноза, хоть и в дела верхушки влезает всё реже. Это умели делать не многие. Навскидку Ынхёк мог назвать ещё четырёх. Не густо, но и не так уж и плохо. Там личности были достаточно сильные. Да и остальные не потонут. SM слабых не любит, а слабые тонут сами.       К SJ больше особо не лезут. Опытные уже и управлять сложнее, да и не дают они этого делать. Правила, вызубренные когда-то, в начале нулевых, почти забыты, да и нарушены почти все. И не работают они в нынешних реалиях, если честно. Вдалбливать им в головы что-то бесполезно, пытаться даже не стоит. Как минимум потому, что слушать не станет никто. Поговорить и они любят, а темы могут меняться по щелчку пальцев, тут главное начать. Да и хотя они не самые влиятельные в нынешнее время, на слуху и языках у многих. А некоторые и за кумиров принять могут, что, по мнению Хёкджэ, немного странно, хоть и тешит самолюбие.       Клан SM — болото грязное, глубокое и зловонное, зрелище не из приятных. Все кто туда попал профессионалы своего дела и неважно какая у них специализация. Все как один прекрасные киллеры, убийцы, химики, хакеры и далее по списку. Все сломаны-переломаны множество раз, особенно, кто попал туда ещё в самом начале, когда всё было намного сложнее и легче было прыгнуть под поезд самому, чем выжить в тех стенах и условиях. Но вот семья из них получилась неплохая. Ведь верхушка туда не входит. А главная у них Боа, и замы у неё достаточно влиятельные — Юно и Итук. Хотя называться семьёй в их кругах и непринято и это скорее просто шутка, но мафия дело сложное. А иметь хотя бы её иллюзию, легче, чем не иметь вообще ничего.       В свой время, Хёкджэ пытался разобраться, как устроено вся эта система — не получилось. Маялся долго, а потом Хинним, дал по голове, мол, хуйнёй страдаешь, прекращай. Он тогда дулся сильно, и кому пожаловаться не знал. Боа можно отметать сразу, забивать ей голову ещё и своими страданиями было совестно. Хотя он должен был уже давно забыть об этом слове и забить на него, но по отношению к некоторым людям она держалась словно бессмертная. До сих пор держится. Юно с TVXQ благополучно убыли в Японию и налаживали связи с якудза там, а он ещё и лидером был, на нем ответственности ещё больше. Трогать его тогда была сродни игре с гранатой без чеки. Шансы, что бомбанёт превышали, шансов остаться целым. С таким у них играл разве что Донхэ. И Хичоль иногда. Но тревожить и так дёрганого Юно не решался даже он, оправдываясь нежеланием звонить первым, не его стиль, видите ли.       Кстати, о Донхэ. Его загружать своими рассуждениями не хотелось по совсем другим причинам. Думал, что не поймёт. Боялся, что высмеет. Донхэ был лучшим другом Хёкджэ, и тем с кем Ынхёк не хотел становиться в спарринг на оценивании в конце каждого месяца. Боялся, что выиграет. Боялся, что потеряет единственную свою отраду в этом месте. Просто боялся. А когда в одну из ночей и вылазок на крышу их общежития рассказал, понял, почему он так дорог. Он не смеялся, он молча слушал, а потом просто пожал плечами и сказал, что отсюда он ничего не поймёт. Что нужно забраться выше, что нужно смотреть издалека. Идея бредовая, но из уст Донхэ тогда всё звучало бредом. Даже его собственное имя. Хотя врать этот парень до сих пор не научился.       Сейчас он понимает. Не бред. Донхэ был прав. Впрочем, он был прав ровно столько же раз, сколько и не прав. И раз на раз не приходилось. А уровень волнения увеличивался каждый раз, стоило ему уйти из поля зрения. А это же скотина на месте сидеть вообще не любила и не умела. А шутки про седину появились ещё в году так восьмом. Когда SHE представили им как их наследников. Видимо наверху подумали, что они скоро коньки отбросят. Не дождались. Ну, точнее, дождались, но только некоторых.       А SHE оказались способными. Только раскачивались долго. А так пацаны милые. Но в том проблема и была. Пацаны. Когда SJ начали отправлять на задания, самому младшему было девятнадцать, а Тэмину на тот момент было четырнадцать и из-за этого становилось тошно. На дела их отправляли максимально легкие, либо с подстраховкой в виде самих SJ, но легче от этого не становилось. А потом, когда их уже посчитали самостоятельными, и он начали ходить на свои собственные миссии, он поверил, что так и есть и они готовы.       Но после одного из такой миссии им сообщили, что одного из них сильно ранили и тогда Ынхёк впервые испугался за кого-то другого по-настоящему. До этого он боялся только за себя и за Донхэ, потому что тот за себя не умел, и немного за Юну, но лишь потому, что она так сильно походила на Хэ. Но признаться честно боялся он только того, что это окажется Минхо. Парни хоть и хорошие, но сблизиться он не успел ни с кем из них. Вечно бегал от одного задания к другому, лишь бы Донхэ дёргали поменьше. А вот сам Хэ проникся любовью к этому самому Минхо. И Ынхёк боялся, что, если с этим парнем что-то случиться Донхэ не сможет этого принять и сломается окончательно. Но это был не Минхо, а Джонхён. Хороший друг Хичоля. И он не дотерпел до больницы. Но это было гораздо позже. Тогда у них и ЕХО наплаву уже были.       Но удар был сильным и чуть не выбил один из столпов. На похоронах, на которые он вообще-то идти не хотел — мероприятие не приятное и слишком мучительное для тех, кто сам не так давно одного из своих потерял — он встретил всех оставшихся SHE. Хёкджэ видел, что они почти сломлены и это было очень плохо. Особенно плох был Ки. Бледный, как призрак, и создавалось впечатление, что они не одного Джонхёна там хоронят, а сразу их двоих. Ынхёк не был близок с ним, но и чужими они не были. Ынхёку он нравился, как профессионал, а Хёкджэ он нравился, как собеседник и напарник в спаррингах. И то, и другое происходило достаточно редко, но связь всё равно была и разрывать её вот так вот, на живую, было мучительно больно. Он не представлял, как держались остальные, но он знал, что Ки с ним был особенно близок. Как он и Донхэ. На секунду, Хёкджэ представил, что это и правда, был Донхэ. Что это именно его несут в этом чертовом гробу, и это именно его оплакивали девочки и Хичоль, что вообще-то лить слёзы не умел. Тогда у него и появились первые признаки паранойи и напарника он к себе чуть ли не наручниками прицепил. На возмущение не реагировал и замечание от Итука игнорировал. А для SHE они тогда потребовали, время на восстановление. На своей шкуре знали, как больно терять кого-то, кто стал семьёй.       Семья может из них и никакая, но собственной у них всё равно нет. Шиндон часто шутил, что семья они огромная и неблагополучная. И собирается вместе раз в год, да пересекается иногда на базе. Но от этого они дальше не становятся. Когда кому-то нужна помощь, опора всегда найдется. Например, когда трое из TVXQ перешли на другую сторону, Юно и Максу пришлось тяжело. Нужно было объяснить Суману и остальным, что они сами об этом ничего не знали и не приделах вообще-то. А главное нужно было пережить предательство. Это не было ударом в спину, это было ударом железной трубой по голове, когда человек стоял лицом к тебе, но до последнего не верил, что ты ударишь. У Чанмина тогда был Кюхён и алкоголь, а у Юнхо - Хичоль и Донхэ. Комбо убийственное, и в идеале бы их не совмещать, да и утешать ни один, ни другой не умел, скорее хуже сделают, чем успокоят. Но жалость Юно и не нужна была вовсе, а Донхэ и для него отчасти спасательный круг, хоть и шил он тогда откровенно плохо. Рана на душе зашита, но не с первой попытки и не ровно, да ещё и черными нитками по красному — видно слишком хорошо, чтобы делать вид, что их нет.       А сейчас этих швов и не видно совсем. Вон стоит, красавец, с Боа разговаривает. Дуэт интересный, но не эксклюзивный. Не такой как Донхэ и Тэён. Объединяет их мало что, и разговаривают они не так уж и часто. Из NCT Хэ больше всего нравится Джено, да и похожи они до безумия. Хёкджэ не удивился бы, если бы они оказались давно потерянными братьями. Для родителя и сына, разница в возрасте слишком маленькая, и он бы знал. Донхэ тайн от него не имел и вряд ли когда-нибудь заведёт. Для этого нужно иметь личное пространство, умение молчать и думать, что говоришь. Ничего из этого он не умел и не имел. Личное пространство у них обычно одно на двоих, молчать он умел, но не как рыба, с коей его часто сравнивают, и фильтром между ртом и мозгом он не пользовался, не видел смысла. Говорил, что думал, и чаще ему это прощалось, чем нет. У других же это плохо получалось без последствий, разве, что у Хичоля и иногда Кюхёна.       А вот у Хёкджэ с Джэхёном общего было больше, но не намного. Слог «Джэ» в имени и лучший друг — напарник, в которого они по уши влюблены и волнуются за него невероятно. И он сейчас шёл к нему. Как только нашёл? Помещение, в котором они устроили корпоратив, было огромным и людей здесь было немало. Чего только стоят одни NCT со всеми своими подразделениями. Ынхёку иногда становилось жаль нервную систему Тэёна. Итук и с ними восьми еле справляется, а они уже более-менее взрослые самостоятельные, а как справляется Тэён со своей сворой в двадцать четыре человек, и представить страшно.       Но он, кажется, отвлекся.       — Сонбеним, — Джэхён остановился перед ним, закрывая обзор на его неуправляемое чудо, и раскрывая его непримечательное убежище остальным. Обычно, он не против поговорить со всеми, в особенности со «старичками», с которыми прошли особенно долгий путь, но сегодня настроения было немного не для этого. Он вообще-то и приходить не хотел, думал, что своим настроением подпортит его остальным, но, если бы он не пошёл, то, скорее всего, не пошёл бы и Донхэ, а он ждал этого события. Поэтому он пришёл, но предпочёл найти укромный уголок, откуда мог видеть почти весь зал и не привлекать внимание. Перекрытая лестница на второй этаж, которая прикрыта каким-то баннером с боку, но не перекрыта до конца, чтобы она не сильно бросалась в глаза, подошла почти идеально.       — Джэхён, — Ынхёк кивнул, приглашая сесть рядом, и Чон принял приглашение. Он крутил в руках стакан с терпко пахнущим пуншем — любимым Тиффани, а раз она и занималась организацией этой встречи, ничего удивительного, что именно его она и выбрала, как один из напитков. Сам Ынхёк пил вино. Хотел взять коньяк, но Кюхён перехватил его у самого бара, вручил бутылку и буркнул что-то про, не нажирайся и не позорь Донхэ. Как он мог опозорить Хэ, вопрос интересный и плохо сформулированный. Опозориться в этой компании, в принципе, сложно. Они, как семья, видели уже, кажется, всё. Но у злыдня Кю всегда был отдельный пунктик для его обожаемого Донхэ-хёна, да и спорить Хёкджэ не хотел, поэтому взял эту чертову бутылку вина и даже пил из нужного бокала. Чтоб обломился и Кюхёну не на что было ворчать. Никого он сегодня не позорит.       — Можно вопрос? — начало интригующее, Ынхёк тихо фыркнул, но кивнул.       — Валяй.       — А вы когда-нибудь боялись, что он не вернётся? — вопрос на самом деле не новый. В каждом новом поколении, он задается с регулярностью покруче, чем вопрос Итуку: «как лучше?». Как минимум потому, что вопросы Итуку задавать и не нужно и без них всё всем расскажет. По ушам ездить он любит, быть в центре внимания просто обожает. Ынхёк же к этому не очень рвался. Но иногда настоящая личность Хёкджэ пробивалась сквозь маску Ынхёка, и тогда он говорил много и честно. Позволял он этому случиться только в окружении своего отряда, реже — семьи. Но, если это касалась Донхэ, то тут скорее, маска Ынхёка появлялась крайне редко. Нужды в ней не было, а Донхэ и так всё прекрасно понимал.       Хёкджэ понимал, что вопрос скорее теоретический, и на них с Донхэ скорее проецируется, чем реально имеется в виду, но глаза и какой-то иррациональный страх сразу же начинают искать глазами того самого Его. Его Донхэ. Найди его, труда не составило. Он почти повис на Юно, вклиниваясь в разговор его, Боа и Хичоля. Его заразительная улыбка сияла ярче, чем странная вычурная люстра в этом зале. Рядом крутились Минхо и Чанёль, и Хёкждэ стало смешно, какими маленькими выглядели Боа и Донхэ на их фоне. Не зря Хичоль до сих пор зовёт его «малышка Хэ». А Джэхён рядом терпеливо ждал, когда на его вопрос, наконец, ответят. Изредка бросая взгляды в сторону Тэёна и Доёна. Парочка взрывная. На него и Йесона походят и дерутся так же часто.       — Я и до сих пор боюсь. — Признать это не так уж и сложно, как минимум потому, что об этом знают очень многие. И не бояться за Донхэ — задача невыполнимая.       — Итук-хён говорил, что это пройдёт, — Джэхён тихо хмыкнул и поставил стакан на мраморную ступеньку с почти растаявшим льдом. Смесь получается мерзкая, разбавленный пунш с водой та ещё гремучая смесь. Алкоголя хоть не так много, как в том же вине, но пьётся легче и из-за этого больше, поэтому и напиваться пуншем легче. Но Ынхёк терпеть не мог его приторную сладость и прикасался к нему только, если сама Тиффани попросит или ничего больше вообще не останется.       — Соврал. — Хёкджэ пожал плечами, всматриваясь в толпу и пытаясь выловить блондинистую макушку их лидера. Задача не из легких. На таких мероприятиях, он, кажется, везде, и пропеллер работает на полную без перерывов, похлеще, чем у того же Донхэ. Он будто энергетический вампир и пытается напитаться на месяцы вперёд, ведь они его только утомляли и скорее сами подпитывались от лидера, чем отдавали энергию на подпитку. — Страх никуда не денется. Ни через пять лет, ни через десять. Скажу по опыту, он только обостриться может. Когда даже нахождение его в другой комнате, вне поля твоего зрения пугает, и мысль: «что, если?» становиться спутницей похлеще бессонницы, либо её порождающей.       Джэхён пару раз кивнул и вновь посмотрел на мельтешащих людей в зале. Так и не скажешь, что они мафия. Слишком обычные, правда, с заскоками похлеще, чем у псих больных. У каждого второго проблемы со сном, у каждого третьего паранойя, у каждого первого миллион масок и похороненных надежд. Но сейчас стало немного легче. Был бы здесь Кюхён, сказал, что это возраст, а младше он не на много, но язык за зубами не держал, а подкалывать Хёкджэ он любил. Они бы поспорили, может даже поругались, и разошлись бы в разные углы, чтобы через час встретиться снова и помириться.       Когда Хёкджэ становился Ынхёком, лишний раз боялся на кого-то посмотреть, не то, что заговорить. Люди менялись с невероятной скоростью, и запомнить лица или имена в этой карусели становилось слишком тяжело и на самом деле не нужно. Он помнит, как выцепил из лиц новой кучки смертников Донхэ. Он выглядел слишком слабым для этого места, слишком маленьким и невинным, но Хёкджэ хотел, чтобы он остался. Паренёк тогда подошёл первым, и от его улыбки стало как-то легче. Хичоль это тоже увидел и вцепился в него мёртвой хваткой, из которой до сих пор полностью не отпустил, а уже двадцать с лишним лет прошло.       Кюхён в шутку называл его сердцем отряда, и сравнивал с чем-то вроде талисмана бейсбольной команды. И звали его по позывному ласково — Рыбка. Ни к кому другому такого послабления больше не было, а Ынхёк уже тогда его ревновать начал. На самом деле одно сердце на отряд — роскошь не позволительная, особенно, когда отряд только за счёт него и держится. Руководство их распустить хотело, но Итук и Хичоль закатили скандал, со стрельбой и метанием всего, что под руку попадётся. Наглость неимоверная, но с тех пор их не трогали. Окрестили сумасшедшими и выпнули в вольное плаванье на длинной цепи, за которую держат, но дёргать бояться.       Получилось не очень. Но отпустить их всё равно возможности не было, слишком много знали и слишком много значили. Свободы у них стало намного больше. А Донхэ тогда выревел литра три слёз, когда увидел, в каком состоянии вернулись из штаба лидер и Хинним. Закрылся в комнате, в их общей комнате, и ни на какие мольбы выйти не поддавался. Хёкджэ зайти смог только под ночь. Когда разогнал всех и начал ныть, что время позднее, и он спать хочет. Донхэ его впустил, но тут же дверь захлопнул, перед Итуком, который понадеялся, что тот успокоился и разговор сможет наладиться. Не успокоился. И спали они тогда вместе. В кровати Хёкджэ потому, что Хэ вдруг стало страшно. Чего он испугался, Хёк не понял, но и спрашивать не стал. Позволил забраться в кровать и ещё час слушал сонное сопение под ухом, быстро уснувшего чуда, а сам смотрел в потолок и думал, что было, если бы их всё-таки распустили. Мысли лезли не самые радужные, а накручивать Хёкджэ себя умел. А потом Донхэ повернулся во сне и случайно заехал лбом по подбородку. Все мысли исчезли моментально, Хёк, наверное, уже тогда решил, что он будет с ним. Как напарник, как пара, как лучший друг и что-то большее.       — А вы его когда-нибудь ревновали? — от неожиданного женского голоса Джэхён рядом вздрогнуть. Ынхёк же чужое присутствие уловил, но и то, что оно не опасное понял сразу же. Карина, а это была именно она, девушкой была милой и до ужаса умной.       Сегодня девочки из aespa нарядились в очень похожей манере, впрочем, как и многие отряды. Будь это мероприятие немного более официальным, они бы прицепили нашивки с гербами отрядов. У каждого своя, и носится лишь по особым случаям. Ынхёк их не любил, их белая на синем фоне нашивка отдаленно напоминала герб медицины, но это лучше, чем розовое сердце SNSD. Донхэ розовый недолюбливал, но Хеён как-то нацепила её на него. Зрелище было интересным, и слушать, как напарник ноет, было забавно, а счастливой улыбкой девушки можно было бы осветить пару кварталов так точно.       Ынхёк мало, что понимал в платьях, но когда-то им приходилось делить общежитие с девочками из SNSD, и он кое-что узнал, пришлось узнать. Их сегодняшние наряды были хоть и не очень эффектными, но они были удобными, кроме, пожалуй, Винтер, которая надела платье без бретелек. Девушки сегодня нарядились, хотя, если бы они пришли в простых джинсах и футболках, тоже никто ничего не сказал, но они редко выходят на публику и тоже хотят покрасоваться. Обычные женские заморочки такие же, как и потребность в комплементах и, чтобы их любые изменения были заметны. Хёкджэ комплиментов знал много, Хичоль и Шивон ещё больше, но использовали их преимущественно Итук и Йесон. Но говорить, что девушки сегодня прекрасно выглядят, они научились и приучились ещё давно.       Может это из-за его мужской натуры, но Хёкджэ никогда не понимал, зачем тогда девочки всегда, когда приходила проверка, наряжались чуть ли не в бальные платья с полным вечерним макияжем и укладкой. Чуть позже, он узнал, что у них были другие проверки, и им нужно было показать себя по-другому. Они должны были доказать, что могли работать в абсолютно любых условиях и одежде, что они могут слиться с толпой и работать незаметно.       Aespa были другими. Они редко работали «в поле», они были прекрасными хакерами и стратегами. Они были мозгом семьи и неплохо справлялись с химическими формулами, что так любил Донхэ. Какое-то время назад он застал Жизель и Винтер с Донхэ в его лаборатории, в которую он пускал немногих. Как понял Ынхёк, он показывал им как работают некоторые образцы обожаемых им ядов из своей огромной коллекции. Тогда он не стал отвлекать их от экспериментов, но на секунду ужаснулся, что он нашёл себе ещё ученичков на свою голову. Сам Ынхёк в этом мало, что понимал, и работал более грязными методами, хотя против заумных методов Хэ ничего не имел. Часто работать им по планам Донхэ всё равно не получалось, но иногда это становилось настоящим спасением. А сливаться с толпой приходилось и им.       — Конечно, — кивнул Ынхёк, немного двигаясь и освобождая место, чтобы девушка могла сесть. Карина благодарно кивнула и села между двумя мужчина, разглаживая появившиеся складки своего черного платья. Юна называла такие платья коктейльными. И ещё что-то про Шанель и маленькое черное платьице. Хичоль шутил, что в таких платьях лучше пьются алкогольные коктейли и предлагал примерить, говоря что-то едкое про худощавую фигуру и достаточно длинные волосы. Хёкджэ сначала терялся, а потом начал переводить стрелки на Донхэ и Хичоль замолкал. Предлагать такое младшему было бесполезно, как минимум потому, что его могло унести от одного только едкого запаха алкоголя и выпить больше, чем стакан пиво за вечер он не мог.       — К жертвам? — она подставила свой бокал к Ынхёку, изящно намекая, чтобы он налил и ей, и он это сделал. Почему-то именно сейчас отказывать не хотелось. Хотя своей выпивкой он делился не так уж и часто. Ревностно относился ко всему, что хоть как-то считал своим. Хотя вино ведь было Кюхёна, поэтому и не жалко.       — К ним ревновать бессмысленно, — покачал головой наёмник, отставив полупустую бутылку вина, чокнулся с Кариной и немного отпил, прежде, чем продолжить, — всё равно сдохнут, либо от моей руки, либо от пули или яда. А Донхэ иногда и сам масло в огонь подлить может, когда требуется выпытать что-то из объекта. Злить кого-то он умеет мастерски. Да и не верю я, что этот ребенок может изменить. — Карина покосилась на него, чувствуя, что он что-то недоговаривает, но спрашивать пока, что не решалась. Ещё слишком трезвая для этого, а вот так прямо спросить боялась.       — Только вот он совсем не ребенок, а мафия дело тонкое, — продолжила за Ынхёка Тэён. Она хорошая подруга. Много чего личного знает, и очень хорошо делает вид, что вообще ничего не знает. Она встала прямо напротив него, держа в руках бокал с яблочным соком. То, что это сок, Хёкджэ знал, девушка не любила пить, и приехала она на машине, значит и не собиралась. Она недавно перекрасилась из блонда в родной черный, и видеть её было пока непривычно, а её красный брючный костюм чем-то напоминал хичолевский новогодний. Хотя это скорее совпадение, чем что-то ещё.       — А кто идёт в мафию по своей воле? — усмехнулся Ынхёк. И вот его неприметный тихий уголок становился всё громче и заметней, а людей в нём только прибавлялось. Только сейчас Ынхёк вроде и не против, а настоящая личность болтливого Хёка выходила наружу с каждым новым глотком.       — Может кто-то и идёт, но точно не мы, — в тон ему ответила Тэён. Она осматривала толпу, будто кого-то искала. А может и не будто. На таких мероприятиях многие пытались наверстать пропущенное время в жизнях друг друга и поговорить с теми, кто им ближе. Для Тэён это был Ки, а он пропал из виду пару секунд назад, схваченный и утащенный куда-то Минхо.       — Может это не так плохо, — пожал плечами Хёкджэ, ловя на себя недоверчивые взгляды своей небольшой группы.       — Ты сейчас серьёзно? — Тэён явно посчитала, что он сошёл с ума, раз говорит такой бред, Хёк бы и сам не поверил. Они жили дружно, но лишь в стенах той халупы, что сами же и называли общежитием, было хоть как-то «нормально». Всё, что касалось клана, было страшным кошмаром наяву, а сбежать можно было только в могилу. То двухэтажное здание, снится ему в самых страшных кошмарах до сих пор. Там всегда было холодно. Летом здание не нагревалось, а зимой отоплялось через раз.       Если вспомнить их тренировки, наказания и жизнь практически за решеткой, где любой лишний шаг мог стоить тебе жизни, говорить такое и впрямь преступление. Однажды, один из инструкторов, решивший, что девочки слишком много набрали, заставил их сесть на диету и приказал сбросить к концу недели пять килограмм. Поставленная задача была невыполнима, к тому же была уже среда, и, что делать никто не знал. Истерика была жуткой. Они тогда предложили худеть вместе, лишь бы девочки не чувствовали себя уж слишком плохо. Но и не питаться вообще они не могли, у них у самих были нормативы и, если бы они их не сдали, им бы пришёл конец. Похудеть они естественно не успели, самый большой результат был у Хеён, она скинула три с половиной. Тогда инструктор в наказание, и ради их «воспитания», выпнул их голыми на улицу. Благо было лето, и их общага была скрыта от посторонних глаз, но от парней это их не спасло, они как раз возвращались с тренировки домой, и застали их. Зрелище было не из приятных. Они чем смогли их укрыли, но от травмы психики их это не спасло. Зато помогло в будущем на заданиях. Донхэ тогда разрыдался стоя в обнимку с Юной, которую одел в свою — вообще-то Канина — футболку и завязал на талии кофту, стащенную утром из шкафа Хёкджэ. Зрелище странное, но девушка его потом благодарила. От его слез ей стало легче, а парни ржали, что слёзы у их рыбки волшебные.       — Нет. Конечно же, нет. Единственное хорошее, что дал мне этот клан — это Донхэ.       — То-то же.       Оглядев ещё раз зал, Хёкджэ выловил Донхэ, что прыгал под не очень громкую музыку с Хеён. Они неплохо ладили и, впрочем, были двумя вечными моторчиками, что всюду носятся и танцуют. Но менее опасными они от этого не становились. Рядом стоял Сехун, один из тех самых ученичков Донхэ, которого эта двоица пыталась затащить к себе. Получалось не очень, а вот Чанёля и уговаривать не пришлось. Сам себя пригласил, сам подстроился под ритм парочки и сам же улыбался ярче, чем они.       Парень способный, впрочем, как и остальные ЕХО. Они, наверное, в данный момент самый влиятельный отряд SM. Раньше их было немного больше, но кто из них не терял товарищей? Только RV и aespa. И Хёкджэ безумно рад, что девочек эта участь миновала. Да, конечно, терять кого-то из семьи больно, но это не то же самое, что терять кого-то из отряда. В конце концов, в семье все равны, но по итогу кто-то кому-то роднее. И это нормально. Такое даже в отрядах было распространено. В SJ все равны, но Донхэ ему будет роднее и дороже. Да и не права Тэён, говоря, что он не ребёнок. В глазах Хёкджэ он детка, и неважно, в каком смысле он имеет это в виду. А Хичоль в своё время максимально смог его отгородить от того ужаса, и сломанным из их дуэта Хёкджэ считал только себя, и то, не сильно. У него тоже такой защитник был. Да и Итук не последний человек в семье, даже тогда.       Но с ЕХО была немного другая ситуация. Их сформировали в помощь SHE и SJ для работы в Корее. Их тогда поделили на две части: одна работала в Сеуле под руководством Итука, другая с Хангеном в Китае. SHE только акклиматизировались после длительной работы в Японии, и сил было катастрофически мало. Девочки из SNSD заняты своими заданиями, а выпускать RV, было откровенно страшно. Тогда руководство сформировали отряд для работы и в Китае, и в Корее, для помощи им, но проект провалился ровно наполовину. В Китае они проработали недолго и не особо эффективно, а вот в Корее достаточно быстро сумели подняться. И Ынхёк ими даже гордиться. На самом деле он гордиться всеми своими хубэ, но говорить это открыто, нужным смысла не видел. Итук скажет всё и за всех.       Им поручили управлять их развлекательной сферой. Казино, бордели и прочие нелегальные развлечения, за которые готовы были платить большие деньги. Это намного прибыльнее и безопаснее, чем, когда их пытались посылать на задания. Не подходили они для этого. Слишком цельные. Сломались они позже, но к заказным убийствам их всё равно не вернули. А торговать через них информацией оказалось очень удобно. На этой волне Сехун и Донхэ и спелись. Сам Ынхёк сблизился с Чанёлем, но признавать этого тоже не хотел. Но он будто сам это понимал и только сильнее тянулся, а Ынхёк не отталкивал.       — Но если, честно, то к кому ты его ревнуешь? — Тэён тоже присела на лестницу, но на две ступени ниже. Смотреть на Ынхёка она не видела смысла, уже увидела, что хотела и поняла, что маска треснула, а Хёкджэ скажет правду. — Я думала, что такое понятие, как ревность вам не свойственна.       — А я думал, что Ки твой младший брат, — парировал наёмник, за раз допивая полупустой бокал. Говорить об их с Донхэ отношениях не хотелось. Это не было секретом, но и афишировать они их не хотели. Хотя для этого, возможно, надо быть немного тише, а они этого не умели.       — Не ты один. Прости, нуна, но я думала так же, — Сыльги появилась неожиданно и неслышно. Да и сидела так, будто была там с самого начала разговора. К этому уже многие привыкли, но менее страшно от этого не становилось, ведь RV убийцы профессиональные и безжалостные. А пускать её за спину, до сих пор не очень хочется. Хотя то, что она сейчас сидит за его спиной не особо волновало, он мог видеть её, если немного повернёт голову.       Они были экспериментальным проектом их верхушки, который вышел из-под контроля. Их учили убивать с самого детства, и вместо игрушек, у них было только оружие, а вместо сказок, книжки со стратегиями и способами убийств. Ынхёк их хоть и любил, но опасался, особенно Сыльги и Айрин. А вот Донхэ с ними прекрасно ладил. Он вообще много с кем прекрасно ладил, но именно эта его дружба с RV, Хёкджэ сначала волновала. Мало ли, что могло произойти. А оставлять своего тогда ещё просто лучшего друга наедине с машинами для убийств, казалась идеей отвратительной и до одури сомнительной. Но, когда Донхэ его слушал? Точно не в тот раз. И вот у RV появился запас шоколадных конфет и прогулки за пределами выделенной им территории раз в неделю. Они тогда стали настоящими девушками со свойственными им интересами подросткового возраста, а Донхэ в их глазах старшим братом, которому можно доверить всё. А потом девушки разбежались и нашли себе друзей из других отрядов, но Сыльги осталась с Донхэ.       — Не поверишь, но, когда я впервые его увидела, подумала так же, — усмехнулась Тэён и всё же посмотрела на Хёкджэ, ожидая ответа.       — Поверишь, если скажу, что к своим же? — это была та самая неприятная правда. Он мог вспыхнуть, если ему казалось, что Кюхён к нему ближе, чем должен был быть. Или Шивон. А к чужим он ревновал редко. Но всё-таки ревность чувство мерзкое, и разрушительное, если его хранить в себе. Ссоры вспыхивали и затухали резко, иногда это было так быстро, что Хёкджэ не успевал понять, что они поругались. А Донхэ обижаться умел и игнорировал мастерски. Прощение просить было сложно, но примирения того стоили.       — Поверю, — кивнула Тэён, понимая больше, чем хотелось бы. А вот, Карина явно не поняла, нахмурила аккуратные бровки и посмотрела на Хёкджэ с каким-то немым вопросом, который озвучивать боялась.       — Ты поймёшь, — улыбнулся Хёк уголками губ. Он заметил, как она смотрела на Винтер. Так же и он, когда-то смотрел на Донхэ, и Минхо смотрит на Ки до сих пор, когда думает, что тот этого не видит. Но Кибому, чтобы знать и чувствовать, смотреть не обязательно, а Тэмин держать язык за зубами не умел. Но Ки он любил больше, поэтому надоедал преимущественно Минхо, а Онью сильно не доставал, лидер всё-таки. Это, правда, было трудно объяснить, это надо было просто понять, ощутить на себе.        -А, если не поймёшь — не страшно, — улыбка Сыльги была уверенной и искренней, — я вот до сих пор не поняла. А с ними я дольше.       На самом деле этому их тоже учил Донхэ. Когда их четверых представили семье, они не улыбались и смотрели на всё без интереса. SJ тогда отдыхали после длительного задания, а SNSD наоборот только собирались уехать в Пусан. Без эмоциональные лица девочек-подростков пугали, покруче их слов об убийствах. На самом деле, любой разговор с ними тогда, сводился именно к этому. Какое-то время Ынхёк их успешно избегал, а потом застал Донхэ и Сыльги, которые сидя напротив друг друга учились улыбаться. И, если у Донхэ это получалось легко и естественно, то у девушки было неловко и больше похоже на гримасу, чем на улыбку. А потом рядом появилась Джой, и они делали это уже втроём, потом вчетвером, а потом и сам Ынхёк сел рядом с парнем. А когда они провели с ними год, и они стали больше походить на нормальных подростков со своими интересами и вкусами, к ним присоединили ещё одну девочку — Йери. С ней было даже легче, и учили её больше сами RV, чем кто-то из других отрядов.       Но сейчас, смотря на их счастливые улыбки, он гордился ими. Ему было приятно видеть то, как они выросли и кем стали. Они выглядели живыми, и это почему-то отзывалось неясным теплом в районе груди. Да, он до сих пор их немного опасался, но он не Донхэ, у которого инстинкта самосохранения столько же, сколько у муравья или той стрекозы из басни. Но он их любил по-своему, как брат любит своих младших сестёр.       — Что бы их понять, нужно было их видеть как Ли Хёкджэ и Ли Донхэ, — рядом с Джэхёном плюхнулся Макс, держа в руках ещё два бокала в одной руке и открытую бутылку своего любимого вина в другой. Он немного пьяно улыбался, смотря на собравшуюся группу.       Они с Юно недавно вернулись из Японии, чтобы отдохнуть и посетить их встречу. И в какой-то мере он был рад видеть этих двоих. Слишком уж многое их связывало.       Первое время их не делили на отряды, и они занимались все вместе и жили тоже. Их было двадцать один человек на весь этаж. С условием, что ванная и туалет были только одни на весь этаж, это было неудобно, но и весело тоже было. Когда подростки парни живут одни, тем более таким количеством и почти без контроля, может произойти всё, что угодно. Им девочки как-то подарили заварочный чайник, и Хёкджэ не помнит, кто это предложил и начал, но они заварили там пять пакетиков черного чая разных фирм. Хрень та ещё, на вкус как вода из лужи, а он знает какая она на вкус, пришлось хлебнуть и такого. Но вставило всех жутко, вертолёты ловили по круче, чем с алкоголя. Кто же знал, что там будет, не только чай, но и припрятанная одним из инструкторов марихуана. Никто больше к чаю не прикасался, кроме Йесона, которому эта бурда каким-то образом понравилась, ещё неделю. Сам он хоть ближе к Юно, но Чанмин тоже был очень дорог.       — А Ынхёк и Донхэ профессионалы и эмоции прячут мастерски. Их читать невозможно, но они друг друга понимают, и это всё, — Боа тоже подошла, но в отличие от многих девушек их небольшой группы она пришла, звучно стуча каблучками об плитку зала. Её красивое платье почти до пола смотрелось на её фигуре превосходно. Хёкджэ пару раз шутил, что не будь у него Донхэ, он бы предложил ей встречаться, но все понимали, что ничего толкового из этого бы не вышло. Не ужились бы. Оба на компромиссы не идут, оба рубят не щадя, оба принципиальны до ужаса и стоят на своём до последнего. А с Донхэ всё немного иначе.       — Не всегда, — Хёкджэ покачал головой, пытаясь выловить из толпы макушку своего гиперактивного чуда, но попытки успехом не увенчались. Донхэ и так ростом не удался, а их хубэ как на подбор все выше и скачут так же. Хотя возможно с Чэнлэ сейчас разговаривал именно он. А рядом с ними Хэчан и Ренджун выясняли отношения, поэтому толпа вокруг собралась не малая. Как минимум половина NCT и четверть всех остальных. Но Марка и Тэёна он почему-то не видел, хотя они бы поспешили разнять своих товарищей. — Иногда, даже я его не понимаю.       Тэён был хорошим лидером, и мальчики его любили. Ему пришлось взять ответственность за других парней, когда ему самому было восемнадцать. И если сначала у него их было всего восемь, то со временем их становилось всё больше. И Ынхёк на самом деле, считал его потрясающим. Он мог брать на себя самостоятельные задания и старался как можно больше отгородить младших участников от опасности. Не всегда получалось, но он старался и это видели все. Он неплохо поддерживает дисциплину, но никогда не видел смысла этого делать, наверное, именно поэтому эти парни одни самых шумных отрядов в семье, если конечно не самый. Ему недавно всунули ещё один отряд. Малышня способная, но слишком юные и невинные. Их даже толком не подготовили, перед тем, как отдать Тэёну. Пришлось всем остальным в быстром темпе обучать мальчишек, бегая на задания и выполняя свои обязанности. Парни были способные, поэтому отвечали за всё и сразу в разных районах Сеула.       NCT вообще были очень интересным отрядом. NCT 127 изначально, отвечающие только за Сеул, выполняли задание по всему миру, и были максимально подготовлены ко всему. Они могли делать абсолютно всё, и были, по сути, отрядом быстрого реагирования, который могли выдернуть и отправить на другой конец планеты в любой момент. Убить кого-то, украсть что-то, взять в заложники, заключить договор на поставки оружия или наркоты и далее по списку.       — Тэён устал, — Боа смотрела за приближающейся к эпицентру ссоры фигурой Тэёна и маячащим Марком позади. Ссора Ренджуна и Хэчана была скорее шуточной, просто они были слишком громкие, вот и привлекли столько внимания. Если бы это было не так, Джисон бы давно убежал за кем-то из них, или Джено. Кстати, о Джисоне… — я начинаю волноваться, — голос женщины и, правда, звучал не свойственно ей. Она хоть и волновалась за остальных членов семьи, к Тэёну обращалась, как к своему младшему брату или сыну, на крайний случай. Тогда бы Юно был бы отцом, а Хичоль любимым дядей. Только в эту схему не вписывались отношения Юно и Чанмина. Тогда скажем по-другому, Боа и Юно — бывшие супруги, Тэён их сын, Чанмин новая любовь Юно, а Хичоль любимый дядя. Но это полный бред, и нужно Хёкджэ меньше пить. А то пьяные мысли понимать ещё труднее, чем трезвые, а он и их иногда не может понять. Так, о чём он? Ах, да.       Кстати, о Джисоне. Парня ему жаль ещё сильнее, чем Тэмина и Сохён. Официально, да, они стали полноценными членами клана в одном возрасте, только в обход всем правилам Джисона начали использовать раньше. Тогда ему было одиннадцать. Брали его куда-то не так часто, и преимущественно он исполнял роль приманки или незаметного наблюдателя. Только вот своё первое убийство он увидел в двенадцать, а в тринадцать убил человека своей рукой. Для детской психики это губительно, а NCT D и Тэён, долго ещё пытались минимизировать влияния этой травмы. Джисон парень способный и чаще работает из далека, профессиональный снайпер, но на ближнем расстоянии от него не то, чтобы много пользы. Чужих прикосновений боится, как огня, которого, кстати, тоже боится, вздрагивает от слишком громких неожиданных звуков и зачастую прячется за спинами товарищей по группе. NCT D, где D — это дети. Сломанные, но очень талантливые. И даже сейчас для наёмников их уровня, они слишком молоды и это ужасает.       — Он недавно с задания вернулся, но у нас возникли тёрки с бандой из соседнего района, что позарились на наши территории, — Джэхён устало вздохнул, потирая немного красные глаза, — пришлось разбираться со всем на ходу. Кун обещал помочь, и теперь решаем, как быть.       Кун был лидером WayV китайского подразделения NCT. Они были яркими, громкими и немного психами. Не сумасшедшими, именно психами и быстро научились держать в страхе весь Китай. Их шаги были непредсказуемыми, а урон наносили сильный, иногда даже смертельный. Кун руководил хорошо, но держать их в узде полностью не получалось. Трое младших зачастую действовали по своему усмотрению, а Тэн их покрывал. Но свои задачи они выполняют, поэтому на многие их действия закрывали глаза.       После того, как они потеряли двух из трёх китайцев SJ, что держали планку в Китае, создание их было лучшим решением. Да и Чжоу Ми не мог удержать всё в своих руках. Разбирался он только в наркоте и отмывании денег, а в остальном профан, не полный, но многое не знал. Пока их обучали и натаскивали в Корее, в помощь ему послали как раз-таки их дуэт. Эту часть их жизни Ынхёк бы с удовольствием стёр, удалил и уничтожил. Их авторитет за несколько недель без главы пошатнулся, и приходилось всё налаживать в максимально сжатые сроки, и руководству было плевать, как они это будут делать. В Китае они уже работали, и знакомы были многим. Вот только тогда их было восемь. Точнее изначально их было семь, но Хёкджэ очень хорошо умеет ебать мозги, и смог убедить отправить его в Китай. В помощь.       Правда, внешний вид им всё равно немного поправили. Волосы оставили черными, поменяли почти весь гардероб, и вдобавок ко всему попытались забить с ног до головы тату. На отказ пошли сразу же, бить тату, да ещё и те, которые им представили не один, ни другой не хотел. Сошлись на временных, которых нужно было довольно часто обновлять, но лучше уж так, чем бить настоящие. Но даже эти временные тату нервировали Ынхёка невероятно. Своё отражение в зеркале он возненавидел в тот же день, как увидел в себя в новом обличии, старался смотреть в него по реже. Но вот с Донхэ то же самое не прокатывало. Не смотреть на него он просто не мог, пришлось, научиться мирится с этим его внешним видом, хотя даже тогда он был безумно красив. Но эти тату на лице и шее Донхэ раздражали Хёкджэ неимоверно. Но Ынхёк прекрасно понимал, что уж лучше так, чем позволить набить им настоящие.       Когда их вернули оттуда, привыкнуть заново к законам Кореи и порядкам местной мафии было трудно. Донхэ ещё долго просыпался среди ночи и рыдал. Хёкджэ и вовсе не спал, изредка вырубаясь, когда сил вообще не оставалась. Итук тогда нашёл хорошего психолога — или это был психиатр? — который бы не проговорился, дал контакты и взял слова, что они к нему сходят. Не пошли. Визитка была порвана и выброшена сразу же. Все будто бы стали аккуратнее, следили за словами, что им не свойственно, не шумели, как было привычно, и вообще обращались с ними, будто они хрустальные или обезьяны с гранатой. Хёкджэ от этого бесился, раздражался по любому, даже самому маленькому поводу, но никто ему ничего не говорил, из-за чего он бесился ещё сильнее. А Донхэ смотрел на всех побитым щенкам и избегал любых прикосновений, хотя до этого сам вис на всех. На него смотреть было больно. Шиндон тогда в шутку предложил сходить в церковь, Шивон его пнул, а сам Хёкджэ лишь закатил глаза. Донхэ ничего не сказал, но в церковь они всё равно сходили.       Не то, чтобы помогло, но легче немного стало. А Донхэ начал понемногу приходить в себя. Начал снова виснуть на всех и смеяться громко, заразительно. А смотря на него, лучше становилось и самому Хёкджэ. Через полгода они вернулись в строй и всё более-менее наладилось. Но кошмары иногда и сейчас сняться, не такие яркие и не так часто, но осадок до сих пор до конца не развеялся. И вряд ли, когда-то развеется, не та сфера деятельности.       Но был ещё один ньюанс. А именно существования NCT U, где всех участников перемешивали и отправляли на задания, не дав толком сработаться. Опасно, но уже привычно. Они чувствуют друг друга на каком-то другом уровне, и Хёкджэ их не понимает настолько, насколько не понимает иногда Донхэ. Но, если первое стало привычным, то второе — расстраивает.       А Боа права и Тэён выглядит как-то уж очень устало, будто не спал дня так три точно, и не ел, примерно, неделю. Да и сам Джэхён, не то, чтобы выглядел лучше.       — Вы же знаете, что можете просто попросить, и мы поможем? — спросил Ынхёк, и Макс согласно кивнул. Они всегда были готовы прийти на помощь семье, помочь, чтобы больше не наряжаться в траур, когда теряешь кого-то дорого. Им и недавнего траура по Сынхану хватило досыта.       Только подумать, RIIZE и двух лет нет, а уже потери. Они были не то, чтобы хорошо знакомы, просто не успели, но факт того, что верхушка отправила на задание ещё зелёных мальцов, привела в ярость многих. Например, Итука. Он в выражениях не стеснялся и слышал его, кажется весь штаб.       Не то, чтобы потери в их деле считались редкостью, но им хватило. Была у них трагедия, которая выбила почву из-под ног всей семьи на долгое время. Даже вспоминать страшно. Девочки из Fx. Из-за спешки руководство не дало просчитать все исходы и девочки попали в западню. Их было всего пятеро, а врагов почти в десять раз больше. Никого из более опытных в городе, да даже в стране не было, и помочь им было не кому. SJ тогда работали в Южной Америке, EXO отправили в Китай, SH и TVXQ — в Японии, пытались решить разногласие с Якудза, а SNSD были разосланы по одиночным миссиям, кто куда. В штабе тогда была только одна Джессика. Она и пошла их спасать, перед этим разворошив запасы Донхэ и оружейную нычку Ынхёка. Это мало, чем ей помогло. Пробраться внутрь она смогла, а вот выбраться… Ни ей, ни Луне, ни Кристал не повезло. Их взяли в плотное кольцо, и вытащить с большим трудом, но получилось только двоих. Троих вообще-то, но выжили только двое. Джессику и Кристал нашли, вместе, они просто подорвали себя, чтобы не попасть в руки врага, а Луне просто не повезло, прямое попадание в сердце. Солли потеряла слишком много крови и не дотерпела до больницы, как и двумя годами раннее Джонхён. Они были близки и умерли одинаково, даже ранение совпадали.       Ынхёк это запомнил потому, что, несмотря на то, что он сказал, будто бы они были не очень близки — эта была неправда. Они были близки со всеми из SH, просто в тот момент одна трагедия наслоилась на другую он и не смог понять, где траур по нему, а где по Генри. Потом, не дав до конца прийти в себя, их отправляют в Америку. А потом эта ссылка в Китай и гибель Канина и всё слишком закружилось.       Они с Донхэ специализировались на заданиях под прикрытием, где нужно было втираться в доверие, сменять маски одну за другой и вечно быть начеку. Это выматывало. Наверное, если бы не Донхэ, он бы давно уже пустил себе пулю в лоб.       — Хёки, — прикосновение Боа к плечу, было неожиданным и вернуло наёмника из неприятных мыслей. Она смотрела слишком понимающе, как и Тэён, и Чанмин.       — Да?       — Скажи мне, как это любить Донхэ? — её голос был нежным, немного насмешливым, но Хёкджэ понимал, за этим вопросом стоит что-то большее. Каково это любить, находясь вечно на грани? Что значит любовь наёмника? Что такое любовь в их мире?       Они уже как-то говорили о подобном. Почти той же компанией. Почти на такой же встрече. Это, кажется, было, лет десять назад. Когда они ещё не были вместе, но уже что-то было. Тонкая грань дружбы и отношений. Линия, которую оба боялись переступить.       — Каково любить Донхэ? — а ведь Хёкджэ ни разу не думал об этом. Они всегда просто были. — Знаешь, это как игра в догонялки, где игрока всего два, но если, замедлить бег хоть на секунду, в игре можно остаться одному. Это значит смериться с ранним подъёмом и смузи по утрам. Это ощущать вкус моря на его коже, хотя мы живём от него далеко. Но ты же знаешь, меня в отряде анчоусом называют. Я анчоус Восточного моря. Я живу и дышу только благодаря ему. И мне совсем не страшно утонуть.       Чанмин тихо хмыкнул, наливая себе и Боа вина в бокалы, она стояла, сложив руки на груди, следя за Донхэ в толпе, и что-то обдумывая. Карина и Сыльги смотрели с чем-то наподобие восхищения, но что с них взять, девушки верят в настоящую любовь, и возможно, они не самый лучший вариант, но они — это лучшее из имеющегося на руках. Тэён лишь покачала головой и решила, что пора продолжить поиски Кибома, поэтому встала и пошла в толпу, где мелькнула знакомая макушка. А в след за ней и остальные стали разбредаться, оставляя Хёкджэ одного.       Но почти тут же к нему подсело его чудо. Донхэ радостно плюхнулся рядом, улыбаясь своей ослепительной улыбкой, которую хотелось целовать. Он смотрел, но ничего не говорил. Возможно, устал, набегался и решил проверить своего парня. Загрести его в объятья получилось не сразу, повозившись пару минут, но, всё же заграбастав его к себе, Хёкджэ, наконец, расслабился. Все эти разговоры о личном его выматывают, а уходить было ещё рано. Торт до сих пор не вывезли, и фото сделано не было. Оба пункта были обязательны, иначе Тиффани и Итук могли обидеться.       А сидеть вот так вот, с Донхэ под боком и уверенностью, что сегодня уже точно не произойдет, было приятно. Но Хэ просто так сидеть было скучно, и он, устроившись поудобнее у Хёкджэ на руках, решил пересказать всё, что успел выведать за вечер. Про недоссору Ренджуна и Хэчана из-за пролитого сока, про Минхо, что подарил Ки новый холодильник, про терки Чэнлэ и Джисона. И это было привычно, как-то по родному.       И смотря на него, Хёкджэ понимал, что быть мафиози ему абсолютно не идёт. Наёмником — тем более. Но и отпустить он бы его не смог. Пока были тёрки между руководством, шанс вырваться был. А закон, что из мафии можно уйти лишь посмертно, правдив лишь наполовину. Семья на то и семья, что прикрыть может всегда. В этом они научились быть профи, когда незаметно для других отодвигали Сонмина от дел. Со сменой руководства он и вовсе из виду пропал. На вопрос: «где?», все как один отвечали: «Пал смертью храбрых» и прочую бурду. А сын у него с женой красивый. Да и пока кто-то из хакеров не сдаст им информацию, они об этом и не узнают. А раз никто ничего не скажет — никто ничего и не узнает. За это он и любит свою семью. Один за всех и все за одного. Вместе и в огонь, и в воду, и банки грабить и пиво пить.       А то, что они не близки — он соврал. В конце концов, они первые и начали называть девочек из SNSD и Боа семьёй. А TVXQ они считали чуть ли не своими братьями. Отряды были близки и росли, и тренировались вместе. Юнхо и Донхэ вообще оказались знакомы очень давно, ещё до всей это заварушки. А потом к ним начали прибавляться всё больше и больше людей. И вот, они одна из самых больших и влиятельных семей в Южной Корее.       — Я люблю тебя, Ли Донхэ, — тихо на ухо, что бы никто ни услышал, а звонкий смех и поцелуй в щёку можно посчитать за ответ, но такое же тихое: «Я люблю тебя, Ли Хёкджэ», звучит лучше, чем какая-либо музыка, но только, если поет не Донхэ.       Клан SM — болото грязное, глубокое и зловонное, зрелище не из приятных. Все кто туда попал профессионалы своего дела и неважно, какая у них специализация. Все как один прекрасные киллеры, убийцы, химики, хакеры и далее по списку. Все сломаны-переломаны множество раз, особенно, кто попал туда ещё в самом начале, когда всё было намного сложнее и легче было прыгнуть под поезд самому, чем выжить. Но вот семья из них получилась превосходная. Ведь верхушка туда не входит, а за своих они стоят горой и не важно, кто что скажет.