Как влюбить в себя по-быстрому

— Топа-а-а-а-аз… Авантюрин устало вздыхает, откидываясь на спинку кожаного кресла. Оттолкнувшись одной ногой от пола, он заставляет то самое кресло начать вертеться вокруг своей оси, отчего лампочки под потолком начинают водить хороводы перед его глазами. Лучше от этого не становится и усталость не пропадает, хотя, казалось бы, всего лишь середина дня — но зато прикольно. Вот да. Прикольно. Идеальное слово, которое сейчас подходит под описание всей это ситуации. — Что «Топаз», что «Топаз»? Рин, ты сохнешь по нему уже сколько? Больше полугода? И до сих пор даже не попытался пригласить хотя бы на обед! Это не так сложно, как ты думаешь, просто попробуй. Тебя ведь никто не убьет и уж тем более не четвертует, если ты попытаешься. На эти слова Авантюрин может разве что закатить глаза. И — с вероятностью выше чем 0,99 — ответят ему тем же. Проблема была не столь уж и глобальна. Но имела довольно древние, если не сказать доисторические корни — и тянулась без малого уже восемь месяцев как. Примерно с первого сентября, если говорить точнее. — Ага, а после отказа мне будет легче выпрыгнуть из окна математического факультета. Как думаешь, с какого этажа посадка будет наиболее мягкой? — Рин… Ох, Эон тебе свидетель — решай сам. Просто знай, что я поддержу тебя в любом решении и с любым результатом. И твое любимое яблочное мороженое, которое фиг где достанешь, я тоже куплю в любом случае. Только честно — хотя бы попытайся. Вы не школьники и никто не будет над тобой издеваться за отказ. Просто попробуй. Ей легко говорить. Как минимум, как думает сам Авантюрин, уже никак не реагируя и просто закрывая глаза, пытаясь уловить в остатках минут, отведенных ему на обеденный перерыв, какое-то успокоение. Они с Топаз — по сути коллеги по цеху. Ну как «по цеху». По одной лаборатории, если говорить точнее. Кафедра теории вероятностей была сама по себе не слишком большой, но имела довольно много молодых перспективных сотрудников, к которым как раз они и относились. Приняв должность доцентов с пару лет назад, они начали вести занятия у студентов, тем самым сбавив нагрузку на старшее поколение профессоров, ну и… вспомнив молодость? Да и, чего греха таить, слушать молодых и энергичных преподавателей всегда куда интереснее, чем пытаться вникнуть в нудный бубнеж стариков. И последние пару лет тянулись в довольно стабильном ритме. По утрам и днем — пары у студентов. Вечером — проверка домашнего задания и работа в лаборатории. Ничего особенно сложного, если так смотреть. Да, иногда приходилось задержаться допоздна (спасибо, дорогие студенты), но то скорее было исключением нежели требованием. И эта рутина тянулась неизменно уже два года. Но в сентябре последнего учебного, как раз восемь месяцев назад, на факультете появился новый преподаватель. Казалось бы — что в этом такого? Каждый год появляются новые лица. Кто-то приходит, кто-то уходит: в каком-то смысле университет это маленький обособленный мирок. Некий аквариум, в котором плавают одни и те же знакомые рыбешки и другие морепроизводные. Но этот преподаватель — особенный. Хотя бы потому что в свои неполные тридцать он — нобелевский лауреат, имеющий более сотни научных статей, а также индекс Хирша под 30. И тут в пору задаваться одним вопросом. Что подобный гений — в буквальном же смысле — забыл в их университете? Авантюрин не собирается принижать альма-матер: он и сам учился ведь здесь когда-то. Защищал множество курсовых работ, диплом… Познакомился со многими интересными личностями, приобрел друзей — Топаз так вообще его подружка с первого курса. Как вместе сели за одну парту на первой лекции по матанализу, так уже и не расставались. Всегда ведь легче учиться, когда есть плечо верного друга. Но даже опуская такие детали, вопрос остается вопросов. Что человеку гениальному нужно здесь? И, в один из дней, Авантюрин даже задал Доктору Рацио (только так, другие варианты месье новоиспеченный преподаватель не принимал) подобный вопрос. На что получил крайне простой и очень неочевидный в такой ситуации ответ. «Желаю учить студентов и избавлять их от глупости» — и, эффектно взмахнув плащом, удалился, заставив Авантюрина задаваться вопросами. Странный человек ведь, разве нет? Но тем только любопытнее узнать его получше. Вот тут-то и кроется проблема. Рацио не является общительным человеком — это легко понять, просто взглянув на него. Он хмурый, молчаливый, чаще всего увидеть его можно с книгой в руках — но не за столом в столовой с кем-то. И, если уж он решает с кем-то побеседовать, то диалог завершается уже спустя несколько минут. В занудстве его никто переплюнуть не может. А что там о студентах говорить! На его лекциях они волком готовы выть, просто чтобы преподаватель хоть немного сжалился над ними. Халявщики бы не вынесли и первого часа занятий, тем более что таковых сам Рацио терпеть вообще не мог. Стоило ему только увидеть, что кто-то его не слушает — так сразу же отправлял на выход. Без возможности вернуться. А потому — слушать его стараются все. Как получается, ибо математический анализ пусть предмет и важный, но не каждому дающийся, но главное же, что стараются! Правда, в тех же «подслушках» мистер «я самый гениальный профессор последнего десятилетия» завоевал почетное звание «душнилы», ну и всего подобного. Но любопытство Авантюрина совершенно не жаждет пропадать. Уже который месяц они работают условно вместе (если так можно сказать о редких встречах в столовой или же где-то на кафедрах), даже в какой-то момент начинают немного но общаться — но с тем же вместе этого абсолютно доценту не хватает. — Могу предложить разве что… — голос Топаз, звучащий как будто бы особенно отдаленно, заставляет Авантюрина вынырнуть из пучины размышлений обратно на поверхность — там, где есть гора работы, вагонетка дедлайнов и поезд долгов. — О, нашла! Она извлекает с нижней полки тумбочки какую-то книгу — судя по бело-розовой обложке с аляповатыми узорами и сердечками, не предвещающей ничего хорошего — и торжественно (кто-нибудь, включите фанфары) вручает ее другу, довольно улыбаясь. — Смех смехом, а мне в свое время эта книга очень помогла в отношениях с Яшмой, — Топаз украдкой почесывает щеку, отводя взгляд. Ох. Авантюрин абсолютно не хочет думать, какой ценой его дорогая подруга вообще завоевывала такую неприступную крепость, которую в университете именуют не иначе как Яшма. — Так что вдруг и тебе поможет? Если уже ты перепробовал все свои методы, то чем хуже эти? О да, конечно. Как будто бы эта книженция могла предложить ему что-то очень новое и оригинальное. Нет, правда. Авантюрину даже немного хочется плакать — и вместе с тем же смеяться. От наивности подруги или от ее слепой уверенности, что это поможет — фиг знает, но так или иначе парень все же открывает первую страницу. — «Комплименты: все от «А» и до «Я»… — серьезно? От желания удариться головой об стол его останавливает сразу несколько вещей: 1. удар придется на дорогой ноутбук, который может не пережить подобной встречи; 2. на лбу будет шишка; 3. рядом нет абсолютно ничего, что могло бы смягчить удар. От идеи приходится спешно отказаться — но взглядом Авантюрин все равно прожигает несчастную Топаз, явно не знающую уже, что ему посоветовать. — Это же все… банально! И просто! А нужно что-то оригинальное, креативное. Рацио не обычный человек, его нельзя тронуть простым «у тебя восхитительной расцветки глаза». Или «у тебя потрясающий размах плеч». Нет, тут нужно что-то очень… экстраординарное. — … Если уж ты не можешь придумать что-то «экстраординарное», то… — Топаз вздыхает чуть ли в синхрон с Авантюрином. Ее правда. Если уж человек, способный закадрить и обольстить абсолютно любого, не жаждет внимания и встреч, то говорить тут все равно не о чем. — Ну ты все равно попробуй, — не оставляет девушка надежды, хотя — по лицу видно — уже жалеет, что все это предложила. — Не выгорит — не страшно. Мы же не в школе, где за признание могли и засмеять. В этом с ней спорить не выйдет: все-таки с возрастом у людей прибавляется мозг и, в случае неудачных раскладов отношений, едва ли кто-то будет высмеивать в лицо. Вот за спиной… — Ты же понимаешь, что тебе же и придется меня откачивать и отпаивать в случае критического провала? — Ты, я, белое сухое, сырная тарелка, орешки, яблочное мороженое и твои слезы. Обещаю, — Топаз даже прикладывает руку к сердцу, а сразу после отворачивается к экрану ноутбука, оставляя Авантюрина вновь вариться в мыслях. Впрочем, теперь у него есть на что отвлечься, пусть даже и первая глаза чтива выглядит… крайне сомнительно. «Персонализируйте комплимент. Не говорите общие фразы…» — нет, Эон правый, это ведь невозможно. Такие банальности он мог бы и сам обобщить, а после издать в своей книге. Хм, как бы он ее назвал тогда? «Курсы пикап-мастера»? «Краткий гайд по флирту для чайников»? О, или лучше «Как влюбить в себя по-быстрому». М-да. Сплошная комедия. (У него ничего не выйдет) Впрочем, теперь виновником прерванных размышлений становится стук в дверь. Видимо, вселенная не желает, чтобы Авантюрин как-то обрабатывал новую информацию в своей голове. Хм, а не к лучшему ли… — Мисс Топаз? — а, нет, вселенная явно желает свести его бедного несчастного с ума — иначе Авантюрин не может понять, почему причина его душевных терзаний стоит сейчас на пороге их общего кабинета. — Добрый день всем. Извините за беспокойство, я принес вам документы из отдела канцелярии. Они просили передать их вам, так как вы никак не можете их забрать. — Ох, Эоны, я действительно забыла! — Топаз, спешно вставая, тут же забирает стопку бумаг из чужих рук. — Благодарю вас. Мисс Ханья действительно просила меня подойти к ним еще пару дней назад. Спасибо. — Не стоит, — Рацио качает головой, явно намереваясь уже удалиться. — Впредь не забывайте. Профессор делает долгую паузу, почему-то смотря при этом на Авантюрина. «У меня что-то на лице?» — судорожно проносится в мыслях. — «Или с лицом?» — Доктор? Вы так смотрите на меня, будто съесть собираетесь. Сбоку слышится характерный шлепок — Топаз бьет ладонью по лбу, выражая искренний испанский стыд. Бровь же Рацио делает легкий взлет наверх — та его эмоция, которую он использует в моменты недовольства. — Вы так сильно над чем-то задумались. Я даже удивился, что вы способны на нечто подобное, — хей, это что, был камень в его огород? Авантюрин мысленно фыркает, но, уложив голову на ладони, не может сдержать от самой ехидной улыбки на свете. — О, я много на что способен. Например, не спать всю ночь, проверяя работы студентов, — такими темпами Топаз пробьет в своем лбу дыру. Или же набьет шишку. — Или, м-м-м, работать не покладая рук… — Замечательно. Весьма рад знать, — интересно, лицо Рацио может стать еще суше чем оно есть сейчас? Наверное, нет, — что сотрудники нашего университета выкладываются на сто процентов в вопросах образования студентов. Что же, кажется, перестрелки подколками сегодня не будет. Жаль, а ведь так хотелось! Есть в них что-то… интригующее. — Конечно. Я выкладываюсь в любых вопросах на абсолютные сотню процентов… — впрочем, Рацио уже не кажется заинтересованным в диалоге. Он кивком прощается с Топаз, скашивает взгляд на Авантюрина и тянется рукой к двери, намереваясь ее открыть и сбежать из этого рассадника разврата и ужасных шуток как можно дальше. — Кстати, Док! Тот ничего не произносит — но все же оборачивается, все так же выгибая бровь. Вообще Авантюрин не планировал говорить еще что-то — хватит, и так навалил кринжа. Но какой-то демон на его плече, какая-то хтонь все же дернула его за язык. И все ради чего? Ради чего — спрашивается. Так, ладно, что там предлагает книга… Персонализировать комплимент, так? Времени на размышления нет. Пауза и без того затянулась, а с каждой пройденной секундой надежды Авантюрина на хотя бы дружеское свидание закапываются под землю все сильнее и сильнее. — У вас… очень интересная форма лба. Немая пауза. — Прямо видно, что у вас ум… выпирает! Глухая тишина. — И линии такие интересные… кхм. — … — с нечитаемым взглядом профессор коротко кивает — явно же пытаясь переварить услышанное. — Благодарю. Хорошей работы. И — наконец-то — покидает кабинет, оставляя Авантюрина только гадать, насколько кринжово сейчас все это прозвучало. Бам! Топаз все-таки бьется головой об стол. А в мыслях лишь одно короткое и емкое… «Блять».