Медовый месяц

      Это было самое счастливое утро в их жизни. Первое совместное утро новоиспеченных супругов Талисов.              Как и всегда, первым проснулся Виктор. С первых секунд это утро не показалось ему из ряда вон выходящим. Странно было только, что солнце за окном стояло уже высоко, пробираясь в спальню даже сквозь плотно задернутые шторы. Значит, был уже по крайней мере полдень. Обычно в это время работа в лаборатории уже кипела во всю, и ни о каком сне не могло идти и речи. Выходной у одержимых своим исследованием учёных был, наверное, ещё в прошлой жизни. Но все встало на свои места, когда один из лучей того самого полуденного солнца упал на тонкие пальцы Виктора, на одном из которых сверкнуло золотое кольцо.              Воспоминания о минувшем дне нахлынули бурлящим потоком, наполняя душу теплом и восторгом, ничуть не остывшим за ночь. Отрывки вчерашних событий всплыли в памяти, будто фотокарточки из альбома: долгая и трепетная подготовка, нервные срывы, взаимная поддержка и успокоения, затем радость и волнение, слезы и улыбки, поздравления, музыка, клятвы, поцелуи... И конечно же, он — его муж. Джейс Талис.              Джейс все еще крепко спал, крепко обняв Виктора за талию и зарывшись носом в его узкую грудь, и счастливо улыбался сквозь сон под мерное дыхание и сердцебиение любимого. Мягко обнимая Джейса в ответ, Виктор ласково гладил его по растрепавшимся волосам, невольно любуясь и очаровываясь своим мужем: его красивым лицом без изъянов, загорелой кожей, шрамом под бровью и длинными ресницами, пухлыми, приоткрытыми во сне губами и оттого чуть заметной щербинкой между зубами. Виктору хотелось поцеловать каждую мельчайшую деталь на его лице, каждый сантиметр гладкой теплой кожи, но тревожить любимого в такой момент было выше его сил.              Однако долго ждать ему не пришлось: Джейс вдруг заерзал, после чего поморщился и протяжно зевнул. Он сильнее уткнулся в грудь Виктора, чтобы спрятаться от надоедливых солнечных лучей, но учуяв родной запах, вдруг сладко улыбнулся и, довольно промычав, приоткрыл один глаз, весело и все ещё немного сонно поглядывая на Виктора.              — Ну что, каково это, проснуться мистером Талисом? — хрипло спросил Джейс, после чего наощупь отыскал руку Виктора и с трепетом прикоснулся губами к его пальцам, а точнее — к кольцу на них.              — Довольно... Непривычно. Но с практической точки зрения весьма удобно, что теперь у меня есть фамилия.              — И это для тебя самое главное? — брови Джейса изогнулись в возмущенной и даже немного обиженной гримасе. — Я-то думал, для тебя это тоже много значит.              — Конечно же значит. Например, теперь у тебя будет доступ ко мне в реанимацию, а ещё я могу оставить тебе наследство.              — Реанимация? Вик, как ты можешь говорить о таком сейчас? Да и раз уж на то пошло, я советник. Я, конечно, не люблю пользоваться своим высоким статусом, но если бы мне понадобилось попасть к тебе в больницу, поверь, не побрезговал бы. И что ты собрался мне завещать, можно поинтересоваться?              — Не знаю. Свой костыль разве что, — пожав плечами, съязвил Вик скорее по привычке, чем действительно желая задеть Джейса.              — Ой, да иди ты к черту! — почти со слезами в голосе воскликнул Джейс, чем немного напугал Виктора, который тут же схватил любимого за скулы и заставил посмотреть на себя, чтобы убедить в отсутствии злого умысла.              — Боги, Джейс, я шучу! Неужели ты и впрямь поверил, что я такой черствый и бесчувственный идиот? Я думал, ты уже привык к моему сарказму.              — Не когда дело касается таких вещей! Я вот отношусь к этому предельно серьезно.              — Хорошо-хорошо, прости. Я тоже отношусь к этому очень серьезно и ответственно. И я безумно рад быть Виктором Талисом.              Джейс, который все еще хмурился, недоверчиво заглянул в лицо любимого, но вдруг расплылся в нежной улыбке и стал повторять, как заведенный, раз за разом на все лады:              — Виктор Талис... Ви- ктор Та-лис. Виктор Талис... Джейс и Виктор Талисы.              — Прекрати, это смущает, — засмеялся Вик, прикрывая лицо рукой.              — А меня возбуждает.              — Джейс!              — Что? Я говорю как есть. Меня возбуждает, что ты теперь мой муж. Мой законный супруг. Моя семья и мой дом. Мой и только мой. Окончательно и бесповоротно.              Не долго думая, Джейс вырвался из объятий и, словно безумный, стал усыпать поцелуями лицо и шею Виктора, пока тот пытался защититься от внезапного прилива нежности. Впрочем, безрезультатно. В конце концов он безвольно размяк среди смятых простыней и одеяла, позволяя любимому выцеловывать тонкую бледную кожу, оставляя красные следы прямо поверх вчерашних — напоминаний об их брачной ночи.              — Джейс... — голос Виктора, призванный усмирить пыл любимого, приятно завибрировал, чем вызвал обратный эффект: Джейс вдруг грубо укусил кадык Виктора, после чего уткнулся в его тонкие сухие губы, словно желая завладеть этим чудным голосом через поцелуй. — Джейс, милый, я ещё не оправился после вчерашнего. Мы делали это всего несколько часов назад, помнишь?              Джейс, тяжело дыша от возбуждения, словно изголодавшийся зверь, все же отступил и, сорвав ещё один жадный поцелуй с чужих губ напоследок, упал на кровать рядом с любимым.              — Мне всегда тебя мало, разве не очевидно?              — А мое тело все ещё имеет ограничения. Хотя вообще-то я чувствую себя намного лучше, чем ожидал. Все же денек вчера был не из легких.              — Хм, наверное, это потому, что я весь вечер носил тебя на руках?              Виктор удивленно вскинул брови и, вдруг раскрасневшись до кончиков ушей, спрятал лицо в подушку от смущения.              — Это был первый и последний раз, когда я позволил тебе делать это на людях, Талис!              — От Талиса слышу. Я же знаю, что тебе понравилось. А как мы кружились в танце, м?              Виктор тут же вспомнил их свадебный танец. Незамысловатый, без поддержек и сложных па. Вообще-то это и танцем было сложно назвать: они просто медленно кружились и качались в такт музыке. Оставив трость в стороне ради их "свадебного вальса", Виктор почти полностью опирался на Джейса, но все равно с трудом переставлял больную ногу. Первые минуты были самыми тяжёлыми: во-первых, с каждый секундой боль все сильнее пронзала ногу, и Виктор боялся упасть в самый неподходящий момент на глазах у всех гостей, а во-вторых, он просто чувствовал себя унизительно оттого, что блистательный Джейс Талис, которого мечтала заполучить каждая вторая девушка Пилтовера, был вынужден ковылять вместе со своим непутевым чахлым женишком вместо того, чтобы отдать предпочтение здоровой красивой девице, способной подарить ему самый незабываемый, легкий и изящный вальс, который так подходил аристократичному, утонченному Джейсу...              Но на последних минутах танца произошло то, чего Вик не мог ожидать: чувствуя, что партнер совершенно выбился из сил и практически повис на нем, Джейс вдруг легким движением поднял его, обхватив руками худые бедра и позволив Виктору, возвышаясь над ним, положить руки на крепкие плечи. На секунду у Виктора перехватило дух от неожиданности и странного чувства восторга: нет, Джейс никогда бы не променял его ни на одну столичную красавицу. Невзирая ни на какие трудности и помехи, он пробьет путь к своей цели, даже если эта цель — заставить инвалида кружиться в вальсе. Точнее, подарить любимому человеку такой вальс, о котором тот не мог даже мечтать. И вот, они кружились в такт музыке и смотрели друг другу в глаза. Трепетно. Преданно. С бесконечной любовью.              — Прости, наверное, ты не так представлял свой свадебный танец, — немного виновато пробормотал Вик, потупив взгляд.              — Шутишь? Это лучший момент в моей жизни! И вероятно, один из любимых за вчерашний день.              — И какой же тогда любимый?              — Когда мы пришли домой и наконец были полностью посвящены друг другу, — с какой-то особой интонацией проворковал Джейс и стрельнул глазками, точно зная, что собьет этим Виктора с толка.              — Серьезно? Секс?              — Нет же! Ну, секс, конечно, тоже был феерическим, но я имел в виду то, что было после него.               Да, точно. Виктору не сразу удалось вытащить из сознания немного выцветшие воспоминания о последних минутах вместе, прежде чем они уснули. Уставшие, выбившиеся из сил, но самые счастливые во всем мире, они лежали, почти не видя в полутьме лиц друг друга, но ощущая каждое соприкосновение обнаженных, теплых тел, вдыхая запах друг друга, слушая умиротворенное дыхание и вкрадчивый нежный шепот. Они говорили о прошлом: об их странном знакомстве, незабываемом первом запуске хекстека, совместной работе, крепкой дружбе, переросшей в любовь, о признании и первых свиданиях. А затем они стали мечтать о будущем: о прекрасной эре хекстека, о великих изобретениях и открытиях, о большом доме с прудом и фруктовым садом, о качелях, о собаке и кошках, о совместных завтраках, обедах и ужинах, о ночи под звездным небом, о беззаботной старости. Виктор даже впервые смог отогнать тревожные мысли о том, что до старости он, вероятно, не доживет. Ведь они мечтали, а в мечтах они, конечно же, нашли для него лекарство. И трости, корсета и ортеза в мечтах тоже не было. Они с Джейсом гуляли часами на пролет, путешествовали, танцевали на кухне в темноте. В мечтах не могло быть ни боли, ни усталости, ни страха. И с этими светлыми мыслями они сами не заметили, как уснули, позволив закончиться самому счастливому дню в их жизни. Конечно же, чтобы позволить наступить ещё сотням и тысячам таких же прекрасных дней вместе.              — А какой твой любимый момент? — нетерпеливо прервал Джейс размышления Виктора.              — Хм... — Виктор задумчиво приложил руку к лицу, а затем вдруг ухмыльнулся. — Когда мы произносили клятвы, и ты вдруг разрыдался, как ребенок.              — Что? Нет! Это было ужасно! Я так старался сдержать эмоции, но слезы сами катились по щекам, это отвратительно! Мне было очень стыдно, что я все испортил в самый ответственный момент!              — Испортил? Какие глупости. Джейс, это было так... Искренне. Мне до сих пор иногда бывает сложно поверить, что ты действительно выбрал меня. Но в тот момент у меня не осталось никаких сомнений.              — И никогда не должно быть. Я люблю тебя больше всего на свете.              Джейс положил свою большую ладонь на скулу Виктора и, мягко погладив большим пальцем родинку на его щеке, притянул к себе для поцелуя. Кажется, они могли бы провести так целую вечность: лежать в теплой постели, наслаждаясь бесконечной близостью и интимностью момента, шептать на ухо нежности и комплименты, усыпать поцелуями и сжимать в объятиях, беречь, заботиться и любить, любить, любить…              — Если честно, я бы провел так весь месяц, — хрипло прошептал Джейс, кажется, вновь проваливаясь в легкую дрему. — Раз уж Академия дала нам такой щедрый отпуск, нужно хорошенько отдохнуть, не думая ни о хекстеке, ни о других проектах. Мы и только мы.              Однако Виктора такой расклад, кажется, не устроил. Он распахнул глаза и, приподнявшись на локте, с недоумением поглядел в совершенно расслабленное и безмятежное лицо Джейса.              — Ну уж нет, я не согласен проводить наш медовый месяц исключительно в кровати.              — Ну, мы еще будем гулять, ужинать в красивых ресторанах, ходить на свидания…              — Нет, Джейс, ты не понял. Я не хочу оставаться в Пилтовере, когда у нас есть целый месяц совместного отпуска.              — Ну знаешь, Заун не самое романтичное место для медового месяца…              — Боже упаси. Джейс, я хочу съездить куда-нибудь вдвоем. Путешествие, понимаешь?              — Ого… И куда же?              Виктор заметно замялся и, кашлянув в сторону, чуть слышно пролепетал:              — Вообще-то я хотел предложить Фрельйорд.              Джейс подавился воздухом от удивления и поглядел на Виктора, выпучив глаза, тут же восклицая:              — Что? Почему именно туда? Ты же знаешь, что я…              — Да-да, я помню, ты не очень любишь снег и холод.              — Ты хотел сказать «на дух не переношу»?              — Да. Но ведь это твоя родина, Джейс. Разве ты не хочешь снова там побывать? Вспомнить детство, познакомить меня с местами, где ты рос. В конце концов ты, кажется, ни разу не навещал отца с тех пор, как он…              — Да. Я даже не помню толком, где находится его могила… Ну хорошо, допустим, я смогу перебороть страх, но тебе оно зачем? Можешь себе представить, каково это, передвигаться с тростью по глубокому рыхлому снегу? К тому же с твоей комплекцией ты замерзнешь там в первые же пять минут. Я бы не хотел, чтобы мой муж превратился в ледышку прямо во время нашего медового месяца.              — Это… Чисто научный интерес.              — И какая же область исследования?              Виктор внимательно посмотрел в оливковые глаза Джейса и вдруг ткнул его в грудь указательным пальцем.              — Она называется «Джейс Талис». Пойми, я хочу знать о тебе все. Где ты родился, где играл, когда был маленьким, в какую школу ходил. Хочу больше узнать о твоем отце, о том, где и как он учил тебя кузнечному делу. Хочу знать, каким был Джейс Талис прежде, чем приехал в Пилтовер.              — Он был пухлым неуклюжим мальчишкой с красными щеками, закутанный в сто одежек.              — И с крохотным молоточком в руках?              — Именно так.              Виктор засмеялся, довольно наглядно представляя себе эту картину, и, потрепав любимого за щеку, с нежностью посмотрел в родные глаза.              — Кроме того я, в отличие от тебя, обожаю снег. В Пилтовере это редкость, а в Зауне и вовсе невидаль. Я видел снег вживую лишь единожды и был очарован… Если бы физические возможности позволили, я бы, должно быть, бросился играть в снежки с детворой на улице, ха-ха. А еще я слышал, что во Фрельйорде есть потрясающее явление, которое называется северное сияние.              — Это правда... — Джейс задумался, теряясь в собственных сомнениях и страхах. С одной стороны, ему не давали покоя тяжелые воспоминания из детства: снежная буря, умирающая на глазах мама, чувство потерянности и беспомощности. С другой — именно там Джейс впервые увидел магию, именно там начался его путь к своей главной мечте, которая и привела его к Виктору, чьи глаза глядели на него теперь с надеждой и мольбой и которым невозможно было отказать. — Знаешь, если перебороть страх — значит показать тебе это чудо, оно того стоит.              — Значит, ты согласен? — не веря, выдохнул Виктор, сдерживая преждевременную улыбку.              — Как и вчера, ответ — «да».              Глаза Виктора заискрились от восторга, наливаясь нежным медовым оттенком. Положив руку на затылок Джейса, он притянул мужа к себе и мягко стукнулся с ним лбами, замирая в таком положении на несколько секунд, прежде чем отстраниться и оставить напоследок нежный поцелуй на чужих мягких губах.              — Знаешь, о чем я думаю? — Джейс лениво промычал вместо ответа. — О том, что неплохо бы открыть подарки. И конверты. Не думаю, что там хватит на нашу экспедицию, но может, по крайней мере покроет расходы на церемонию, ха-ха. А еще я ужасно проголодался…              — Ты умеешь испытывать голод? — Джейс шутливо-изумленно приподнял бровь.              — Просто сейчас его не заглушают умственные процессы, — отшутился Виктор.              Прошло еще какое-то время прежде, чем они наконец смогли выбраться из теплой постели. Джейс сразу направился на кухню, чтобы приготовить завтрак, пока Виктор приводил себя в порядок в ванной. После вчерашних насыщенных дня и ночи он выглядел помятым и растрепанным (удивительно, что даже в таком виде Джейс считал его самым сексуальным мужчиной в мире). Прохладный душ помог привести в тонус немного ноющее от перенапряжения тело. Небо было благосклонно к Виктору в такой важный для него день и не омрачало его привычной болью в ноге и спине. Виктор взглянул на свое посвежевшее лицо в зеркале и пригладил влажные волосы – редкий случай, когда они аккуратно лежали на голове, а не торчали во все стороны в хаотичном беспорядке. Впрочем, Джейс тут же исправил эту непривычную глазу деталь в своем возлюбленном: когда они пересеклись у двери в гостиную, он любезно растрепал каштановые волосы, приводя их в обычное состояние.              Они расположились в гостиной, куда после праздника была свалена огромная куча коробок и конвертов с подарками и поздравлениями от гостей. На дверце большого платяного шкафа все еще висели два свадебных костюма. Один из них был более торжественным и претенциозным: широкие брюки со стрелками и фрак с длинными фалдами и накладками под плечи, словно Талису не хватало ширины собственных. Второй же костюм был более изящным и утонченным: узкие брюки, подчеркивающие стройное телосложение Виктора, приталенный жилет с вышивкой и рубашка с воздушными рукавами, уравновешивающими образ. Оба костюма были, конечно же, выполнены в традиционных цветах дома Талисов: белом и красном с золотым орнаментом и неизменным гербом в виде молота. Виктор бы соврал, если бы сказал, что не гордится тем, что отныне имеет полное право носить на себе этот герб, не только причисляющий его к знатному роду, но и заявляющий права на него, Виктора, другого Талиса. Кроме того, обретенная фамилия подарила Виктору еще кое-что — семью, которой у него не было уже очень давно.              Но любимой частью их вчерашнего образа у Виктора были вовсе не ослепительные наряды. Гораздо больший трепет вызывали у него два золотых кольца, навсегда объединившие их руки и их судьбы. Металл приятно согревал кожу на тонком пальце и напоминал о самой важной детали, связанной с этими кольцами: их выковал вручную сам Джейс. Конечно, он был искусным кузнецом, в чем Виктор не сомневался, но и представить не мог, что его будущий супруг освоит тонкое ювелирное мастерство ради того, чтобы самостоятельно изготовить идеальные кольца для их церемонии. Даже не верилось, что такие большие грубые руки способны создать что-то столь хрупкое и миниатюрное. Его старания были не напрасны: кольца сидели на пальцах, как влитые, и почти не ощущались на руках, словно всегда были их частью. Виктор мог бы целую вечность любоваться их сцепленными руками, на которых сверкали обручальные кольца…              Итак, прежде чем приступать к распаковке подарков, Джейс заботливо поставил завтрак рядом с Виктором, прямо на пол, после чего устроился рядом. Это не были привычные две кружки крепкого черного кофе, ведь сегодня у них выходной, а значит, не было потребности резко взбодриться и зарядиться энергией на весь день. Потому Джейс приготовил себе чай с лимоном и имбирем, а Виктору — теплое сладкое молоко. Он даже потрудился добавить туда анис, хотя пряный запах этой специи вызывал у него приступ аллергии и заставлял чихать, как заведенного, по крайней мере пару минут.              — А- АППЧх! Мф. А вот и завтрак для моего любимого мужа.              — Bud’ zdorov, lyubimyy, — на автомате пророкотал Виктор на своем родном наречии, что было Джейсу не в новинку и он с удовольствием вслушивался в необычную речь Виктора с особым раскатистым «р», вибрирующим на кончике языка. — И прекрати так меня называть по поводу и без.              — Не делай вид, будто тебе не нравится. Или может, лучше «дорогой супруг»? «Благоверный»?              — Остановимся на «муже»! Спасибо за завтрак, мой любимый муженек.              Наконец дело дошло до разноцветных коробок и конвертов. Словесные и денежные поздравления было решено оставить на потом: все же подарки от самых близких друзей, сделанные от души, хотелось открыть в первую очередь. Внимание сразу же привлекла самая большая и увесистая коробка. Упакована она была бережно и аккуратно, что сразу же выдавало заботливый почерк Химены.              — И как мама только дотащила эту громадину? Боюсь представить, что там может быть.              — Такую упаковку даже рвать жалко, если честно. Но я думаю, что внутри должно быть что-то не менее прекрасное.              Стоило Талисам вскрыть коробку, как их тут же окутал родной запах свежей выпечки и сладких цветочных духов. Однако лежали в коробке отнюдь не фирменные пироги миссис Талис, а несколько аккуратно сложенных стопок какой-то одежды.              — Что это? Свитера? — Виктор первым начал доставать содержимое, пока Джейс открыл вложенную в него открытку, подписанную аккуратным почерком.              — «Дорогие мои Джейс и Виктор, поздравляю вас с вашим самым прекрасным днем. Я бесконечно рада, что сегодня обрела еще одного любимого сына…» Эй, я вообще-то ревную! Кхм-кхм, «…и точно знаю, что вы, мальчики, сделаете друг друга самыми счастливыми людьми на свете. В знак вашей любви друг к другу я связала для вас парные свитера, а также теплое одеяло для Витюши. Я помню, что он сильно мерзнет по ночам, и надеюсь, что теперь спать ему будет намного теплее и уютнее. Еще раз поздравляю вас с днем свадьбы, мои любимые. Мама». Кажется, эта подпись относится к нам обоим.              Виктор, завороженно слушающий теплые слова, вдруг встрепенулся и даже немного покраснел от смущения.              — Думаешь, Химена хотела бы, чтобы я называл ее «мамой»?              — Я в этом более чем уверен.              — Ох… Я постараюсь. Все-таки она действительно стала для меня, как мама, — Виктор тепло улыбнулся, а развернув свитера (бордовый – для Джейса и темно-синий — для Виктора), заулыбался еще сильнее: на груди у обоих изделий были аккуратно вышиты инициалы «Дж.Т.» и «В.Т.». — Смотри! Мило, правда?              — Даже слишком. Мама явно перестаралась. Ты же не станешь… — Джейс даже не успел поморщиться от неловкости, как Виктор уже натянул на себя свитер и, зарывшись носом в ворот, с удовольствием вдохнул приятный аромат шерсти и выпечки. — И не надо так на меня смотреть, я не буду!..              Но уже спустя минуту Джейс сидел в бордовом свитере, насупившись и обиженно поглядывая на мужа исподлобья, бурча себе под нос «предатель».              — Эй, глянь, эти от Вай и Кейтлин, — Виктор тем временем, не обращая внимания на выходки Джейса, продолжил распаковку. Первая коробка была обернута в красивую дорогую бумагу глубокого синего оттенка и обвязана золотой лентой. Вторая — повидавшая все тяготы жизни, была упакована то ли наспех, то ли просто не очень умелыми руками. Оформление говорило об отправителях даже больше, чем подписи на этикетках. — Этот от Кейт. Кхм-кхм. «Новоиспеченной чете Талисов от мисс Кирамман». Хах, надо же, как официально. «Зная, как вы, ребята, любите зарываться в книгах с утра до вечера, я решила помочь вам пополнить вашу коллекцию парочкой томиков из нашей фамильной библиотеки. Здесь есть книги об астрономии, механике, медицине — кто знает, куда вас приведут ваши исследования. Больших вам открытий и счастливой семейной жизни! P.S. Джейс, ту книгу, которую ты не можешь вернуть мне уже три года, тоже можешь считать подарком».              Джейс покраснел и неловко почесал затылок.              — Как удобно получилось, правда, ха-ха? Ох, гляди, тут еще одна коробка от Кирамман. Должно быть, от Кассандры.              — Кейт и об этом пишет. Кажется, там столовый сервиз. Будем есть холодные сэндвичи из дорогого фарфора. Чем не аристократы?              — Что ж, это в духе госпожи Кирамман. Нужно будет не забыть отдельно поблагодарить ее, — Джейс тем временем уже боролся с запутанной и несуразной упаковкой на коробке, подаренной Вай. Однако стоило ему наконец одержать победу над бумагой и бечевкой, как в нос ударил такой зловонный запах, что Джейсу практически стало дурно. Виктор, на удивление, даже не поморщился — напротив, заинтересованно заглянул внутрь. — Черт, Вик, забери это! Даже не хочу знать, что внутри. Я пока прочитаю…              — Погоди, я и так знаю, что там. Я этот запах узнаю из тысячи. Это снэки из Зауна. Очевидно, для меня. В Верхнем их днем с огнем не сыщешь.              — Боже правый, ты это еще и есть собрался! Убери подальше, пока меня не вырвало, — стараясь максимально наглядно выразить свое отвращение, Джейс весь сморщился и брезгливо высунул язык, однако встретившись с хмурым взглядом своего супруга, виновато сложил брови. — Ладно-ладно, прости, не буду посягать на твою культуру. Но будь уверен: Вай представляла мое скукоженное лицо, когда покупала это! Кхм, так вот. «Здорово, парни! Поздравляю вас со свадьбой, желаю счастья, любви, благополучия и всего такого. Короче, чтоб хуй стоял и деньги были», — Виктор прыснул в кулак от смеха, пока Джейс закатил глаза от стыда. — «Вику дарю вкусняшки из Нижнего. Думаю, он оценит такой подгон. А для твоего подарка, брошка-пилтошка, мне пришлось изрядно попотеть. Не помню, как называются эти твои булыжники, но помню, ты говорил, что они какие-то там супер редкие. В общем, я переговорила с парочкой шахтеров в Зауне, и мне отсыпали горсть этих железяк. Надеюсь, ты сделаешь из них что-то крутое своим огромным молотом», — Виктор снова заглушил смех в кулаке. — «В общем, искренне за вас рада, женатики. Целую-обнимаю, Вайолет. P.S. Чуваки из шахты скоро пойдут на выписку».              — Она ужасна. В хорошем смысле, — Виктор улыбнулся и принялся с интересом рассматривать упомянутые камни. — Они действительно такие особенные?              — Ага. Этот металл недавно открыли. Говорят, он особенно прочный и при этом очень гибкий и пластичный. Я мечтал с ним поработать.              — Даже если он воняет зауновскими снэками?              — Надену респиратор, — отшутился Джейс, после чего взгляд его упал на небольшую коробочку золотого цвета — отправитель был очевиден, и Виктор тут же поморщился и даже оскалился, стоило Джейсу прикоснуться к подарку. — Эй, она же не проклята! Наверняка Мэл тоже подарила нам что-то милое. Неужели ты до сих пор ревнуешь? Вообще-то она была очень рада за нас вчера.              — Она прелестно улыбалась и учтиво кивала. Во время выступлений старых заносчивых политиканов она делает то же самое. Как думаешь, она радуется в этот момент? Змея золотая.              — Она просто сдержанная, как истинная леди и хороший политик, — парировал Джейс.              — Еще одно слово в ее защиту, и будь уверен, что наш брак продержится недолго, — прошипел Виктор, ощетинившись, как дикий кот.              — Вот как? А что это за большую коробку ты так отчаянно игнорируешь? Не от твоей помощницы случайно?              — Ну да, и? Скай тоже нас поздравила, разве не здорово?              — Что-то ты не торопишься его открывать. Боишься, что там будет что-то провокационное?              — Боже, Джейс! И кто из нас еще ревнивец? Давай откроем оба подарка друг перед другом и прекратим этот цирк.              — Согласен.              Первой лента спала с золотой коробочки от советницы Медарды.              — Не читай. Не имею ни малейшего желания выслушивать ее напыщенные премиленькие поздравления, — пробурчал Виктор, избавляясь от дополнительной упаковки вокруг подарка, однако даже увидев его, не казался хотя бы немного впечатленным. В руках он держал небольшого размера золотую статуэтку в виде лотоса. — И какая у этого область применения? Просто дорогая безделушка ради дорогой безделушки? Ладно, читай. Может, она вкладывала в это глубокий смысл, а я узколобый болван, ничего не смыслящий в высоком искусстве.              — Ты самый умный и образованный человек из всех людей, что я знаю. После Хеймердингера. Но он йорлд, так что не в счет, — ласково улыбнулся Джейс, после чего развернул открытку, игнорируя вступительную часть, чтобы избавить Виктора от выслушивания высокопарных речей и излишнего закатывания глаз (вдруг от частого закатывания однажды они не выкатятся обратно). — Угу… Любви, счастья… Ага, вот. «В качестве подарка я решила преподнести вам золотую статуэтку водной лилии. У меня на родине она символизирует любовь и чистоту. Говорят, что новобрачным символ в виде лотоса сулит крепость и долговечность отношений, взаимопонимание и домашний уют. Пускай ваше супружество будет…»              — Все-все, довольно, — остановил Виктор, вырывая открытку и тут же безжалостно сминая ее в кулаке. — Как я и говорил, мусор. Впрочем, зачем выкидывать такую дорогую вещь? Переплавишь ее во что-нибудь полезное?              — Вик, прекрати искать во всем практическую выгоду. Должны быть вещи, которые будут просто радовать глаз. Что, если мы разрушим этот ее «символ любви», и наш брак не будет счастливым?              — С каких пор ты такой суеверный? Впрочем, знаешь, не хочу даже спорить из-за этого. Просто позаботься о том, чтобы этот «символ» попадался мне на глаза как можно реже. Откроем подарок от Скай? Думаю, она приготовила для нас что-то менее пафосное и более полезное.              Виктор зашуршал упаковкой, и уже спустя полминуты вскрыл небольшую плоскую коробку, внутри которой оказался футляр грушевидной формы. С первого взгляда было понятно, что внутри скрывается какой-то музыкальный инструмент.              — Скрипка? — в недоумении нахмурился Джейс и перевел взгляд на не менее удивленное и задумчивое лицо Вика. — Что за странный подарок? Не помню, чтобы кто-то из нас увлекался игрой на музыкальных инструментах.              — Нет-нет. Вообще-то ее подарок имеет смысл. Просто я даже представить не мог, что она помнит.              — Ого, у вас, оказывается, есть совместные душещипательные истории? — скорчил лицо Джейс.              — Вообще-то нет. Просто однажды между делом она сделала мне комплемент. Кажется, она сказала, что у меня изящные длинные пальцы, которыми было бы очень удобно… — Виктор намеренно сделал паузу, с наслаждение наблюдая за тем, как его супруг сгорает от гнева и ревности. — …играть на музыкальных инструментах. И нечего на меня так смотреть, мы с тобой тогда даже не встречались. Да и мисс Янг никогда меня не интересовала в романтическом плане. В общем, я сказал ей, что мечтаю научиться играть на скрипке, но у меня нет ни времени, ни лишних средств на учителей и сам инструмент. Что ж, последнюю проблему она решила за меня.              — Ого… Никогда не думал о тебе, играющем на таком тонком инструменте. Но теперь, если представлю… Возьми-ка ее, как надо.              Виктор удивленно вскинул брови, но послушно вытащил инструмент из футляра и положил на плечо, упираясь подбородком в корпус скрипки, а в другую руку взяв смычок, кончик которого положил на струны, пока что не решаясь извлечь из них звук.              — Вот так?              Джейс только кивнул вместо ответа, завороженно глядя на Виктора. Его фигура, стройная и изящная, тонкие аккуратные пальцы идеально подходили этому инструменту, такому же хрупкому и величественному одновременно. Виктор выглядел невероятно трогательно, когда прикрывал бледные веки, мягко улыбался и водил смычком в воздухе в нескольких миллиметрах от струн, изображая, будто наслаждается собственной музыкой, звучащей только у него в голове.              — Ты невероятен, — выдохнул Джейс, не смея оторвать взор. — Пообещай, что научишься играть на ней.              — Я… постараюсь. Кто знает, может, у меня и слуха-то нет. Но есть мотивация. Только представь: мы, дом у пруда, солнечное весеннее утро, ты сидишь в кресле, а я играю тебе на скрипке…              — Так оно и будет, — ответил Джейс так уверенно, будто знал наверняка, после чего притянул Виктора к себе и крепко поцеловал в уголок губ. — Но это не избавит тебя от ответственности. Значит, Скай позаботилась о подарке только для тебя?              — Джейс-Великий-Ревнивец-Талис, ты неисправим. Посмотри на дне коробки. Конечно, в размерном соотношение подарки неравны, но по значимости для нас — более чем. Все же мисс Янг неплохо успела нас изучить за время совместной работы.              Джейс недоверчиво изогнул бровь, но заглянув внутрь коробки, вдруг широко улыбнулся, доставая небольшой, выглядящий отнюдь не дёшево футляр.              — Это же перьевая ручка от Parker! С ума сойти!              — До встречи с тобой я был уверен, что эти ручки дарят просто от недостатка фантазии и что потом они пылятся где-то на дальней полке, потому что жалко расходовать такую дорогую вещь, — Виктор сухо усмехнулся, но не мог сдержать улыбки при виде восторженного блеска в глазах своего мужа. — Повесишь на стену и будешь любоваться?              — Шутишь? Я буду ей пользоваться по назначению. Это же не просто ручка — это показатель статуса. А кроме того, удобство и долговечность. Она так удобно лежит в руке, будто влитая. Дорогой металл, обтекаемый корпус, авторский состав чернил…              — Ты мне рекламу сейчас зачитываешь? Я вряд ли разделю твой восторг, но я рад, что ты рад, милый.              Так гора цветастых коробок была постепенно разобрана, подарки рассортированы и разложены по своим новым местам, а упаковочная бумага скомканной валялась в углу. На полу одиноко осталась лежать только одна крохотная коробочка, которую Талисы даже не приметили с первого взгляда.              — Ох, эту отдал нам лично вчера Хеймердингер, помнишь? Я еще подумал, забавно, что маленький профессор Хей подарил такой же маленький подарок, — Джейс засмеялся и с интересом и осторожностью повертел коробочку в руках. — Выглядит, как футляр для небольшого украшения вроде кольца.              — Какой-нибудь особый йорлдовский амулет? Сомневаюсь, — Виктор бросил оценивающий и нетерпеливый взгляд на коробку. — Ну, открывай, не тяни.              Джейс осторожно приподнял крышку, и оба Талиса с присущим любому ученому интересом заглянули внутрь. На дне коробочки лежала всего одна крохотная вещь. Точнее деталь — маленькая серебряная шестеренка, поблескивающая голубыми бликами.              — Это… Не может быть, — выдохнул Виктор, боясь даже прикоснуться к сокровищу перед своими глазами. Он только восхищенно смотрел издали, пока его лицо сама собой озарила счастливая улыбка, а на глаза навернулись слезы. — Я думал, мы потеряли ее навсегда.              — Это ее ты искал взглядом каждый раз, когда мы оказывались в лаборатории Хеймердингера? — чуть слышно прошептал Джейс, боясь разрушить волшебство этого момента. Он тоже с первого взгляда узнал эту шестеренку.              — Да. В тот день, когда мы впервые активировали хекстек, левитационное поле пропало слишком резко, и она упала, закатившись куда-то. Я пытался найти, но сам понимаешь, что из-за ноги и спины я не могу долго ползать под диванами и шкафами. Да и в присутствии профессора делать это не хотелось…              — Значит, это он ее нашел? И решил, что она дорога нам?              Виктор кивнул и слабо улыбнулся. По его щеке скатилась слеза, чего он, на удивление, даже не стыдился и не пытался скрыть.              — Вик… Разве не ты говорил, что у всех вещей должно быть практическое применение, м?              — Это другое… Ты и сам это знаешь. Эта шестеренка — начало всего самого прекрасного в моей жизни.              Джейс с трепетом и умилением обернулся на Виктора. Его губы тронула нежная улыбка. Он осторожно обнял Вика за плечи, позволяя положить голову на крепкое плечо, после чего вдохнул запах его волос и шумно выдохнул, прикрывая глаза от теплого чувства, растекшегося в груди, словно горячий расплавленный металл.              — В моей тоже.