Очаровательные

Ромео стал довольно популярен в классе десятом, к нему постоянно подкатывали девушки, начиная с семиклассниц, что видели в нём идеал. Он любил флиртовать в ответ, но никогда не заходил дальше, сразу стараясь обозначить границы. То что к нему продолжали испытывать чувства - исключительно проблемы тех, кто от этих чувств страдает. На самом деле он никогда и не влюблялся, да и пару отношений, что заводил от скуки никогда не продолжались дольше пары недель. Он был мил и обходителен, но девушкам не хватало «искры», якобы он был недостаточно страстен. На самом деле же его интересовал именно первое время отношений, конфетно-букетный период, ухаживания и флирт, поцелуи в укромных местах, милые подарочки и свидания. Позже он сам обрывал отношения, стараясь закончить их на хорошей ноте. Подобное отношения могло привести к небольшой сумятице, так что была пару девушек, что держало на него обиду, и хотя он уже с десяток раз с ними объяснился, толку от этого никакого. В общем да, он был популярен лет с пятнадцати, как раз когда и начал находить записки, в основном, от одного и того же человека, но не имея понятия об авторе. Все прекрасно знали, что любые романтичные отношения с ним оканчиваются дружбой. Сам он не видел в этом проблемы, мнение других его не интересовало. Не то чтобы ему было приятно разбивать сердца милых дам, но лично ему казалось, что если бы он всерьёз вознамерился довести отношения до брака, то лишь наломал дров. Облажался бы по крупному на второй же стадии отношений. Во второй половине девятого класса, когда он начал находить записки буквально везде, то сначала скинул всё на чрезвычайно стеснительную мелочь, хоть и целеустремлённую. Потом, с интересом отметил, что почерк не похож на детский. Да и тексты больше напоминали излишне поэтичную девяти-десятиклассницу. Он с интересом читал их и сохранял. Записки находились в самых, порой, неожиданных местах. Иногда под его тарелкой в столовой, несколько раз ему скинули записку откуда-то сверху, чаще всего он находил в карманах, в рюкзаке, а один раз и в чехле своего телефона. Который никому не давал в течение всего дня и который всего лишь на минуту оставил без присмотра. Когда год спустя записки не закончились, а стали наоборот даже откровеннее, где восхваляли его во всех местах, он напрягся, учитывая то, сколько личных деталей было в этом. Записки стали чередоваться внешность-характер, и всё указывало на его, Ромео, неповторимость. «Небосвод не сравнится с твоей красотой» «Уют — то, что я ощущаю рядом с тобой» «Даже в худшие дни твоя компания — подарок небес» В ноябре, в одиннадцатом классе Ромео заболел, а потому исчез из школы на две недели. Тогда он с сожалением вздохнул - никаких новых записок, а они неплохо подбадривали. Бойся своих желаний, потом думалось ему, потому что записки кто-то кидал в почтовый ящик. Этот человек знает его адрес, и теперь он не был уверен, что фанатка так уж безобидна. У неё имелся ключ от подъезда, и навряд ли это было совпадением, будто живут они в одном месте. Записки изобиловали пожеланиями хорошо питаться, скорее выздоравливать и фразами, мол скучаю и страдаю без тебя, хотелось поскорее тебя увидеть, услышать твой прекрасный голос, посмотреть в твои чудесные глаза орехового цвета и так далее. В общем романтичная муть, которую любил говорить сам Ромео. Тут он заподозрил, что поклонница одна из бывших, которая могла смертельно на него обидеться. Теперь к запискам он относился с опасением. В день, когда его больничный заканчивался ему прислали цветы. Странный букет. Красная роза в окружении астры. Курьер не мог подсказать от кого цветы, вроде конфиденциальность клиента, нарушение правил компании и сам он даже понятия не имеет от кого цветы. К букету прилагалась записка, милый стишок неумелого поэта. За исключением воспевания излишне лишнего, чувство будто к нему заглянули в душу было неприятным. Когда он вернулся в школу, с удивлением обнаружил, что дамы, даже самые бойкие, его начали избегать, а одна из семиклассниц угодила в больницу, попав под машину. В воздухе витало напряжение, даже его приятели, словно опасались к нему подходить. Ну, они конечно поздравили с выздоровлением, но нервно озирались рядом с ним. Каждый, оказывается, кто с ним водился, получил записку, все печатные, так что было непонятно от кого. Никто не внял им, однако когда та девочка попала в больницу, все решили проявить осторожность. Автор записок, очевидно, был один и тот же. Пару дней спустя, когда за пару слов с ним никого не прирезали, люди выдохнули. А Ромео напрягся, записки стали иметь странный оттенок, почерк не то чтобы сменился, однако стал рваным, словно слова писали в спешке, и всё чаще стали более однообразными, неземная любовь высказанная до этого, теперь ощущалась одержимостью. *** Ромео вцепился в свои кудри и вздохнул, побился головой об парту. Очередная записка найденная в этот раз в пенале, встревожила. Кто-то не просто знал, где он живёт, а ещё и то, как живёт, словно был в гостях. Его жалостливо похлопали по плечу, Джокер, благослови его Создатель-Бог, казалось единственный забавлялся всему этому. Сначала они не были знакомы, по крайней мере не лично. Учились в разных классах, сидели вместе только на совмещенных уроках химии. С начала девятого, когда новая учительница, ужасно вредная женщина, посадила их вместе. Они до сих пор сидели вместе и даже стали лучшими друзьями. Джокер тоже получил записки, однако не был испугался угроз. Вообще, он был странный, так что ничего необычного в его реакциях не было. Паренёк безумно застенчив, ни с кем толком не общался, был себе на уме. А ещё был красивым, отмечал мельком Ромео, чего стояли его кудри, которым не хватало только правильного ухода. И глаза, такие глубокие, синие, порой с отблеском зелёного, очень необычные. Кажется он был единственным человеком с таким яркими глазами. Первое время они не общались, тот булькал что-то себе под нос, нервно дёргал себя за кудри и то-ли пытался отодвинуться подальше, то-ли не двигаться вовсе. На самом деле, Ромео не заинтересовался бы им, не разбирайся тот в химии. Просьба помочь за шоколадку, Ромео вполне оценил бы помощь, разобраться в паре тем перед полугодовой контрольной, превратила Джокера в лужу непонятных слов и кивков. Встретились после уроков, у Джокера было на урок меньше, но он уверил, Ромео, что ему было несложно подождать. Сначала в гостях он вёл себя зажато, исследовал всё с выражением лица кота на новом месте. Что в действительности так и было, впервые за полгода их знакомства побывал в комнате Ромео, даже как-то оживился, хоть и старался не показать этого, Ромео отошёл чтобы принесите гостю горячего чая. Позже гость немного приоткрылся, воодушевленно несколько раз объяснял Ромео материал, да и с математикой тоже помог, а в итоге остался до позднего вечера, помогая со всем, в чём разбирался. С утра никуда было не нужно, а потому Ромео предложил остаться ночевать. На самом деле ничего такого Ромео не предлагал, он не хотел чтобы однокашник попал в проблемы из-за нарушения комендантского часа. А тот смешался, попытался отказать, но позвонил своей матери и остался. Тем более на улице сильно похолодало и завыла метель. С тех пор как-то само-собой они подружились. Хотя и была некоторая странность в их общении. Оставшееся время девятого класса Джокер активно помогал ему с тем, что сам Ромео понять не мог, и в итоге ОГЭ Ромео сдал благодаря его помощи. После экзаменов Джокер пригласил его к себе, отпраздновать, так сказать. Всё лето они гуляли и веселились, тем более, как оказалось, как и Ромео, Джокер планировал остаться до одиннадцатого. Странность их прогулок была в том, что по какой-то причине, они гуляли только вдвоём. То есть, Джокер радостно соглашался на время в компании, но приятели Ромео относились к нему как-то пренебрежительно. У Ромео с ним, на самом деле, оказалось не так много общего, однако они всё равно по какой-то причине прочно переплелись, гораздо большая эмоциональная связь, чем с другими друзьями. Ромео с гордостью мог назвать их лучшими друзьями. Театральность Джокера восхищала, да и стиль одежды был ярким, особенно когда он переставал стесняться. Он оказался талантливый, шил себе одежду, мог спокойно зачитать популярный стих посреди толпы и в целом, оказался харизматичным. Ромео научил его секретами ухода за кожей и волосами. В отличие от приятелей, Джокер слушал и интересовался Ромео. Даже если тема была ему чужда, как например свидания или мода. Он был согласен посмотреть сериалы, которые смотрел Ромео, и глупые шоу тоже. Конечно критиковал, но сам факт дискуссий! *** Ромео и не заметил бы неладное, не заподозрил бы ничего, если бы случайно не наткнулся на личный дневник лучшего друга. Тот стоял на книжной полке среди других книг и привлёк внимания яркой обложкой, он как обычно, ощущал себя в гостях как дома и просто стащил книжицу с полки, чтобы почитать, пока Джокер отвлекался на готовку еды. Вообще Ромео хотел помочь, но его согнали с кухни, чтобы не мешал. Что книжка личный дневник, он понял не сразу, а то не стал бы читать дальше, несмотря на любопытство, только вот понять сразу не получилось. Обычно дневники начинали с типичной фразы «Дорогой Дневник», все остальные мелочи были как приходится, кому как удобнее. Тут же первое, что бросалось в глаза — дата, красиво оформленная в начале каждого дня, с завитками. Затем уже начинались «Сегодня случилось...», практически в одной вариации. Было похоже на какую-то повесть сначала. Если бы он внимательнее осмотрел ежедневник, то не усомнился в том, что это личное. Почерк был смутно знаком. Неудивительно, это же почерк его друга, который он видел десятки раз, просто чуть более витиеватый. В записях практически ничего личного не было, просто короткие описания дня. Чуть позже записи стали более чувственными, стало больше описаний ощущений. Летние записи были очень короткими, буквально пару слов, а потом резко длинные записи, после того, как Джокер поступает в девятый класс. Потому что он увидел кого-то, кто ему понравился. Для Ромео, то что объект симпатии лучшего друга был парнем стало сюрпризом, да девушками он не интересовался, но Ромео списывал это на то, что он в целом не интересовался отношениями как таковыми. Он не собирался осуждать это, тем более, может мог бы помочь ему найти общий язык с этим парнем. Ему хотелось счастья для самого дорогого человека, хоть и решив так, он ощутил небольшое недовольство. Он ведь даже понятия не имеет, кто нравится Джокеру. Он стал читать дальше, чтобы выяснить. Парень сидел с ним на каком-то из уроков и не обращал на него внимания, и так было до декабря, а потом, кажется, объект симпатии проявил интерес в ответ. Конечно, исключительно деловой, но это было первым шагом. Вот тут Ромео ощутил, что это на что-то похоже, подступающий ужас окатил холодом, он пролистал несколько страниц, читал торопливо, с каждым мгновением осознавая, что влюблен Джокер не в кого-то, а в него самого. Чувство ужасом чуть позже сменилось виной, потому что на некоторых страницах записи были более резкими, и смазанными, а следы слез в некоторых моментах тронули. Он не замечал, как каждые отношения, что заводил, ранят друга. Такие записи насквозь были пропитаны отчаянием от глупой влюблённости. Хотя чуть позже стало заметно смирение и счастье от того, что отношения Ромео длились не дольше месяца, а с Джокером Ромео дружил больше года! «... Конечно это не то, что мне бы хотелось, но уж точно лучше, чем быть неведимкой для Р. Он понимает меня с полуслова, а бывает, что и с полумысли. Глупо, но каждый раз сердце бьётся сильнее, когда так происходит. Я так навязчив, а он не против, и каждый раз мне так хочется его обнять и высказать всё, но я молчу или говорю какие-то глупости, которые приходят в голову рядом с ним...» Ромео слышит в коридоре шаги и спешно ставит дневник на место, выхватывая вместо него томик какой-то манги. Кажется он про неё что-то слышал, перелистывает на середину, чтобы сделать вид, что очень занят. Во время ужина, он почти не обращает внимание на экран ноутбука, раздумывая, с одной стороны ему нужно было бы постыдиться за то, что залез в личное настолько, что не поделились даже с ним. С другой стороны, будь у него возможность узнать о чувствах Джокера раньше, он бы воспользовался бы этим. Трусливо и подло, но хотя бы честно. Позже он чуть отвлекается, потому что Джокер мог отвлечь даже от ядерного взрыва. С ним было легко, и хотя теперь Ромео понимал гораздо больше взглядов, он не рискнул что-то с этим делать. По-честному он должен был признаться в том, что залез в дневник, что теперь знает о чувствах друга, и дать понять, что они не взаимны, предложить остаться друзьями и отпустить тему. Должен. Только вот он трус и никогда не был смелым. Ночью, они лежали в обнимку, Ромео гладил Джокера по волосам и мысленно к нему обращался, объясняясь как последний идиот о том, что ему нужно время подумать и хоть это глупо, он не понимает, что ощущает по этому поводу. Что должен чувствовать — понятно, а что чувствует на самом деле неясно. *** В детстве мама часто рассказывала сказки про принцесс в беде, и спасающих их принцах, относят Ромео в категорию принцев. То что единственной принцессой, которую захочет спасти принц, окажется его лучший друг, никто не предупреждал. Недели две, после того, как идея что его лучший друг испытывает к нему чувства вовсе не дружеские, уложилась в голове и сами чувства Ромео, пока неясные, по этому поводу, но явно не отрицательные, стали осозноваться. На самом деле, в виду близких экзаменов, ему стоило бы начать готовиться, а не лежать бесмысленным комком размышлений на кровати. Джокер, на расстоянии ощущая его настрой, не подавал признаков существования, то есть не написывал сообщения, как обычно. Ромео должен был чувствовать вину за то что залез туда, куда не звали, ощущать стыд или отвращения к чужим чувствам, тем более от парня, это определённо не одобрялась не то что обществом, сам Ромео не одобрял подобное. Наверное, теперь он был неуверен, по логике вроде как и должен, но не чувствовал отвращения. Скорее наоборот, мысли о отношениях с парнем, нет, скорее с Джокером наоборот были больше как... Что-то о чем он явно не думал, но кто-то подумал за него и предложил. Вроде, он совершенно не знал, что хотел отношений, действительно серьёзных отношений, тем более с лучшим другом, но это то, что ему нужно. Только нужно было преподнести это как-то помедленнее и помягче, а то от Джокера останутся только лужица неуверенности и стыда. *** Язык в его горле явно не характиризовался как «действовать медленно и мягко», однако Ромео не возражал, отвечая с той самой страстью, что не хватало девушкам в отношениях с ним. Зарыв пальцы в чужие, очень мягкие кудри, он с удовольствием выслушал хныканье в ответ. Левая рука тем временем двигалась по чужому телу ниже, Ромео приподнял колено, уперевшись в чужую промежность и ощутил вялое удовлетворение, его укусили за губы, Джокер издал совершенно чудесный звук. Улыбка то ли счастливая, то ли глцпая возникла сама собой, когда Джокер оторвался от него и посмотрел своими синими, совершенно чудесными, глазами. Он тяжело дышал и очаровательно краснел. И паниковал, хотя не так явно, как обычно, потому что, скорее всего, понятия не имел что дальше делать. Ромео взял его горящее лицо ладонями, целомудренно поцеловал в губы, и тихо засмеялся. Неуверенная улыбка возникла на лице Джокера, и хотя он не понимал почему Ромео весело, ощущал то же. — Я вообще-то хотел предложить встречаться, но мне нравится твой энтузиазм. — Ромео в последний раз хихикнул, и чмокнул Джокера в нос. Под ладонями жар стал сильнее, Джокер отвёл глаза в смущении, он сам от себя не ожидал подобного. — Ну так что, будем вместе? Джокеру оставалось только кивнуть, он слишком смущался, чтобы ответить вслух. Его ещё раз поцеловали и он всё же посмотрел на Ромео. А тот хитро сощурился и потянул его на себя, обнял, расцеловал лицо. Джокеру показалось, что не могло быть момента счастливее.