Чистая кровь

Город F.              Услышав громкий стук в дверь, Энтони вздрогнул. Увлёкшись исследованием крови Кики, он толком не спал и плохо помнил, чем питался, поэтому не мог точно сказать, сколько прошло времени со срочного отбытия ребят. Потянувшись со стоном и хрустом, Энтони подвигал задубевшими плечами и шеей и двинулся к двери, куда продолжали барабанить.       – Энтони, открывай! Это мы!       Это заставило ускорить шаг. Энергично расправившись с замком, библиотекарь распахнул дверь, да так и замер, тут же сощурившись от утреннего солнца, ударившего в глаза. А, проморгавшись, разинул рот в удивлении. Компания разрослась. Теперь Кики и Мэтта сопровождала тощая взлохмаченная девица с руками, перепачканными в крови, и молодой парень, потрёпанный, как после хорошей драки. И этот парень держал на руках бесчувственную Кейт, всю в крови, порезах и следах от зубов.       – Боги, что стряслось?       – Можно мы войдём? – спросил Мэтт, оглядываясь по сторонам. Мужчина закивал, поспешно пропуская всех внутрь, приговаривая: «Конечно-конечно, проходите».       Стоило парню, несущему Кейт на руках, переступить порог, Энтони двинулся в ближайшую комнату, жестом призвав следовать за собой. Комната оказалась чем-то вроде малой гостиной. Точнее, она была ей в те времена, когда в доме ещё регулярно принимали гостей: квадратная, отделанная в зелёных оттенках, с большим, но не слишком мягким диваном, который недавно чистили от пыли, и несколькими креслами с высокими спинками. Диван и кресла стояли вокруг небольшого кофейного столика с одинокой пустой сахарницей и вазой с несколькими веточками, которые девушки недавно наломали на прогулке. В стороне стояло небольшое пианино, а вдоль стены за ним тянулся книжный стеллаж, забитый под завязку. Энтони мазнул по нему взглядом и досадливо дёрнул ртом: они ведь собирались разбирать и этот стеллаж тоже, но планы резко изменились.       Кейт сгрузили на диван. Никто не озаботился тем, чтобы что-то подложить. Нёсший её брюнет чуть отступил, и остальные, включая Энтони, тут же приблизились и нависли над девушкой.       – Ничего, – убито выдохнула Кики.       Коллективный вздох. Энтони переводил вопросительный взгляд с Кейт на остальных.       – Может, всё же объясните, что случилось? Что с Кейт? Она…?       – …мертва, – припечатал всё тот же парень, который так и не представился. – Она потеряла много крови.       – Но мы всё равно надеялись на чудо, что она может обратиться, – подхватил Мэтт и с протяжным вздохом вцепился в волосы.       Кики первая сообразила представить всех друг другу. Так Энтони, наконец, увидел знаменитую талантливую Алексис и её оборотня.       – Хотите подкрепиться или умыться с дороги? – предложил Энтони. – А потом можете поделиться последними событиями. Я так понимаю, погоня вам теперь не так страшна.       – Не так, как была, когда мы бежали, – признала Кики, заодно действительно соглашаясь вымыться. Остальные последовали её примеру. От еды Алексис и Мэтт тоже отказываться не стали.       Пока мылся один, остальные на кухне параллельно с готовкой пересказывали Энтони то, чего он не застал. Алекс и Теренс тоже внесли свою лепту.       – Как вы удачно появились, ребята! Не знаю, что бы мы без вас делали! – восхитился Мэтт. С его мокрых волос капало и заливало горловину футболки и пол, но никого это особенно не заботило.       – Главное, не поскользнитесь и не разбейте головы, – прокомментировал Энтони, стоило колдуну тряхнуть мокрыми кудрями на пороге кухни, хотя у него нашлось несколько пар домашних тапочек и туфель. Мэтт в ответ на это отдал честь и показательно уселся на стул. Алексис тут же пристроила его к чистке овощей.       – Ага, – отозвалась девушка, сосредоточенно помешивая в кастрюле кашу. – Повезло вам, что я быстро ищу, а Теренс – бегает. Решила зайти в лавку к мадам Клементине, заодно увидеться с Джеймсом, который там почти прописался, а мадам меня увидела и говорит: «Вижу, дорога перед тобой. И спешить вам с волком надо, а то смерть, смерть, смерть!» На неё, Пенелопа рассказывала, иногда находит. Я сразу о вас подумала, разыскала Теренса и где Кики, и мы побежали.       Мэтт приложил руку к груди.       – Святая женщина, хоть и ведьма! Если б вы вовремя не поспели, три смерти бы наверняка и случились. Наши, то есть.       – Бедняжка Кейт, – вздохнул Энтони. – Она такого не заслужила.       – Как я поняла, она так попросила у вас прощения за то, что согласилась на работу Вивьен. И отблагодарила, что вы её не прогнали, не убили, а простили и взяли с собой, – рассуждала ведьма, стоя вполоборота от плиты, поглядывая на Мэтта.       Теренса не было. Быстро вымывшись, он ушёл подкрепиться в другое место.       – Заодно соберу всё для костра, – сказал он, отрывисто кивнув Энтони, и, не прощаясь, вышел.       Тело Кейт решили сжечь, из тех соображений, что трупы, особенно свежие, легко разбирали на органы: кто – на продажу, кто – для собственных колдовских практик. Энтони, как местный, знал подходящее место.       – Но растопку лучше собирать не там. Негласное правило. Деревья вокруг той поляны не трогаем, иначе поляной оно быть перестанет. А колдунам и таким же адептам похоронных костров это не понравится.       Оборотень принял это к сведению и отбыл. Алексис же, позавтракав, отправилась изучать дом. Она методично обошла каждую, даже самую неприметную комнату и заглянула в каждый угол. Энтони решил этому не противиться, и, как выяснилось, правильно сделал.       – Я усилила защиту этого дома и добавила отвод глаз для тех, у кого дурные намерения, – сообщила девушка, заходя в библиотеку, где Энтони, Мэтт и Кики разбирали книги.       Энтони восхищённо присвистнул и, встав с кресла, потянулся пожать девушке руку. Она без особого энтузиазма позволила.       – Не знаю, как и благодарить!       Ведьма лишь махнула рукой, оглядывая помещение.       – Это не так сложно. Защита здесь уже была, я просто усилила её. Теперь если дурные намерения появятся у кого-то уже внутри, после того, как охрана его пропустит, ему станет так плохо, что будет не до вреда.       – Ты и впрямь невероятно одарённая колдунья. Давно я таких не встречал… если вообще встречал.       Алекс дёрнула плечом, отмахиваясь от похвалы. Её внимание всё больше занимали полки.       – Это дело практики. Если упорства достаточно, прогресс неминуем.       Библиотекарь покачал головой. Он сел обратно, машинально вертя в руках книгу, с которой до того стирал пыль.       – Не скажи. Упорство ещё нужно правильно прикладывать, чтобы толк был. Бессмысленным упорством только лоб расшибёшь.       Девушка промычала в ответ нечто неразборчивое, уже двинувшись к одному из стеллажей.       – Интересуетесь литературой? – спросил Энтони уже ей в спину. Невольно он перешёл на «вы» с девушкой, которая могла годиться ему в дочери, но её мастерство и неоценимая услуга по защите дома не могли не пустить кругов по воде.       Ведьма обернулась.       – Когда выпадает возможность.       Ключ к сердцу Энтони, росшему среди книг, был найден. Слово за слово, перебирая тома, протирая и организуя их по стеллажам, они начали обсуждать прочитанное, разные языки (кроме латыни Алексис неплохо знала английский – отголоски прошлого её семьи), а затем разговор постепенно перетёк на то, чем занимался Энтони.       – Кровь Кики – современный феномен, – вещал он с горящими глазами, позабыв ещё не разобранные книги. Сама Кики, которая невольно погрузилась в выбранный том, поджав под себя ноги в кресле, подняла голову и навострила уши при звуке собственного имени.       – Да, она не идеально чистая, но гораздо чище, например, моей. Заметно чище. Удивительно даже, как за столько лет она умудрилась сохранить почти первоначальное состояние. Ведь сейчас всё кругом, так или иначе, поражено тем страшным, случайно выведенным ядом и его производными. Никакая магия и никакая наука, насколько мне известно, до сих пор не сумели его вывести окончательно.       Алексис постучала кончиками пальцев по полке, уставившись невидящим взглядом в книжные корешки.       – «Яды старые и новые: что теперь можно называть здоровым образом жизни?» – машинально прочитала вслух она.       Энтони фыркнул.       – Что-что? Помимо базы «не пей, не кури, не принимай, занимайся спортом», субстант и оссис, очевидно. И чистая вода. Если на всё это есть деньги, конечно. – Тут мужчина замер, застигнутый врасплох пришедшей мыслью, и просидел так несколько секунд, а потом лицо его просветлело, а губы медленно растянулись улыбке. – Постойте-ка… а это идея.       Мэтт, до того сосредоточенно уставившийся на обложку выбранной книги, вскинул голову.       – Что?       Энтони уже вскочил на ноги, словно получил электрический разряд, и теперь не мог успокоиться, притопывая на месте.       – У меня есть идея, как можно попытаться очистить кровь. Но мне нужно добро от Совета. У них за спиной такие эксперименты лучше не проводить.       Во входную дверь внизу забарабанили ногой       – Открывайте! Я набрал растопки и всё уже подготовил, так что надо шевелиться, пока всё ещё на месте! – громогласно объявил Теренс с улицы. В открытое окно было прекрасно слышно.       Энтони хлопнул в ладоши.       – Но сначала Кейт, разумеется. Идём, ребята. Отдадим дань уважения.       Настрой неуловимо изменился. Все молча отложили дела и зашагали к выходу из комнаты. Энтони больше не улыбался.

***

      Кейт лежала будто бы в гнезде. Собранные Теренсом ветки были выложены вокруг девушки и под ней, ограждённые от ярко-зелёной травы выложенными так же в круг большими камнями. Девушка была одета ровно в то же самое, в чём погибла, всё так же была покрыта грязью и кровью, и только неизменный хвост был переделан наново, аккуратный и гладкий. Его неожиданно вызвалась перевязать Кики, прежде чем покидать дом. Собственный порыв она никак не объяснила, а остальные сочли за лучшее не спрашивать и терпеливо дождались, пока девушка закончит. Эта сцена, как Кики расчёсывала Кейт волосы, усадив её на диване, сама встав за спинкой, выглядела странно и чужеродно, словно монтажёр вдруг вставил в видеоряд выбивающуюся по настроению и жанру сцену. Хотя, казалось бы, смерти от нечисти уже много лет были частью повседневности. Люди старались относиться к жизни проще и жить сегодняшним днём. Во всяком случае, те, кого встречала Кики в детстве и отрочестве. Может, в крупных городах и взгляды на жизнь были иные, но до этих городов нужно было ещё добраться, чтобы сравнить.       Так или иначе, потеря Кейт не прошла бесследно. Пусть они были знакомы несколько дней, но при таком темпе жизни и этого хватило, чтобы было, чем опечалиться. Кики и остальные встали полукругом рядом с будущим костром. Некоторое время все молчали, потом Энтони откашлялся и постучал себя по груди.       – Что ж, пусть я рос среди литературы и много читал, не назвал бы себя мастером речей. Кейт… Мы были знакомы недолго, но и за этот краткий промежуток она сумела удивить. Собственными принципами, как минимум. Для человека, который не носил крест и не жил в защищённом со всех сторон месте, а мог полагаться лишь на себя, Кейт удивительно долго прожила и смерть её была не результатом глупого решения или несчастного случая, а осознанным жертвенным поступком, о котором мы не забудем. Кейт, вольно и невольно, вела за собой опасность и смерть, и она же сделала всё от неё зависящее, чтобы защитить тех, кого сочла достойными этой защиты. За это вечная ей благодарность. – Он прочистил горло. Голос садился. – Вероятно, учитывая её прошлое, она была бы против погребальной молитвы или чего-то такого, поэтому, если никто больше не желает высказаться, предлагаю зажечь огонь.       Кики вздохнула.       – Покойся с миром, Кейт. Я на тебя зла не держу.       Мэтт, стоявший с ней плечом к плечу, кивнул.       – Уверен, из тебя бы вышла способная ведьма, с такой-то смекалкой. – Он криво ухмыльнулся.       Алексис просто склонила голову в знак уважения, и Теренс с непроницаемым лицом повторил этот жест.       Огонь разгорался медленно, но стоило Алексис сделать жест правой кистью, костёр вдруг вспыхнул и взметнулся ввысь, выше голов, опаляя жаром присутствующих, но никто не отступил.       Все стояли молча, пока костёр догорал и на пепелище не остались только голые кости. Энтони, помявшись на месте, пошёл вперёд.       – Надеюсь, вы не расцените это как неуважение к усопшей, но, поверьте, если я прав, кости нам пригодятся.       На нём сошлись заинтересованные взгляды.       – Для чего именно? – уточнила Алексис, машинально перебирая в пальцах ремень от сумки.       Мужчина обернулся и нашёл её взгляд.       – Для очистки крови, конечно.       Теренс присвистнул.       – Так-так, что я пропустил, пока вил тут гнездо?       Энтони, который, присев на корточки, методично складывал кости в заранее принесённый пакет, дёрнул плечом.       – Потенциальный научный прорыв. – Хрустя коленями и покряхтывая, он поднялся, взвешивая в руке ношу и развернулся к наблюдавшим за ним молодым людям (и одному оборотню). – А теперь, если не возражаете, я бы навестил Совет. Хотите, можете пойти со мной, хотите – отвлекитесь и увидимся дома позже.       Все оказались настолько заинтригованы, что вызвались сопровождать библиотекаря. По дороге он не проронил ни слова о том, что придумал.       – Чтобы не сглазить. Если Совет согласится, вы всё скоро узнаете.       Совет Первых, как и следовало ожидать, согласился. Энтони принял сам глава, а его сопровождающие в это время ожидали на диванах в фойе под кондиционером, вдыхая запах цветов, стоявших в вазе на рабочем столе у секретарши. Секретарша бойко стучала клавишами компьютера и параллельно жевала жвачку.       Теренс, закинув ногу на ногу, цедил предложенную кровь из высокого стакана, и Мэтт возблагодарил пахучие цветы, которые давали возможность переключиться от запаха крови, который он так и не научился игнорировать, хотя тот был почти повсюду. Кровь, её вид и едкий железистый запах вызывали у Мэтта дискомфорт с тех пор, как он в раннем детстве во время прогулки упал в незаметную в высокой траве колючую проволоку. Он тогда был весь в крови, а запах и липкое горячее ощущение на коже никак не получалось смыть до конца ни водой, ни магическими притираниями. Чудом он успел добраться до дома и не пострадать от нападения. И сколько бы времени с тех пор ни прошло, как бы юноша ни настраивал себя, что от крови никуда не деться и нужно просто научиться с этим жить, но жить спокойно не получалось. Поэтому Мэтт старался абстрагироваться от этого как мог: парфюмами, мятными жвачками, мысленными мантрами или просто заставлял себя насильно переключаться на что-то другое. Натянутая внутри струна ослабевала разве что во сне. Сейчас же Мэтт, сидя от Теренса на противоположном конце дивана, поближе к секретарше и её цветам, медитативно вдыхал их приторный запах и мысленно благодарил неизвестного дарителя.       – У тебя не будет мигрени? – вполголоса спросила Кики, слегка нагнув к нему голову.       – Лучше мигрень, чем потенциальный обморок или паническая атака, – в тон ей ответил Мэтт.       – Оу.       – Да.       Дальше беседа не пошла. Все в лёгком нетерпении и с нарастающим любопытством ожидали возвращения Энтони. Наконец, он появился, чуть не пританцовывая. Полы белого халата, к которому библиотекарь буквально прикипел душой и телом, взметнулись, подхваченные движением и порывом воздуха от кондиционера.       – Совет одобрил, оплатит издержки и вскоре найдёт добровольца. А уж если всё получится, меня ждёт патент и пожизненное финансовое обеспечение за неоценимые заслуги перед обществом.       Остальные нестройным хором поздравили Энтони, поднимаясь с мест, чтобы похлопать по плечу и неловко обнять, и даже секретарша отвлеклась от работы, стрельнув в его сторону глазами.       – Не переживай, – сказал мужчина, заметив, что Кики начала напряжённо оглядываться, утратив радостный настрой. – Да, мне пришлось рассказать им о твоей крови, но твоя безопасность и неприкосновенность была частью сделки. Если всё пройдёт хорошо и даже встанет на поток, ты перестанешь быть такой особенной и привлекать нечисть. Через некоторое время сможешь, считай, жить как жила, а то и лучше.       Кики вздохнула, обхватив плечи руками, и уставилась на свою обувь.       – Хотелось бы верить, – буркнула она.       – А теперь пора готовиться к этому эпохальному событию! – преувеличенно жизнерадостно объявил Энтони, хлопнув в ладоши. – Кто хочет присутствовать?       Присутствовать захотели все, включая секретаршу, которая, впрочем, с сожалением признала, что не может покинуть пост, но будет ждать новостей.       – Прекрасно! Но перед тем как мы отправим домой, Кики нужно сдать кровь на определение группы. Или ты знаешь свою группу?       Кики, как ни странно, знала. Несмотря на то, что жила в городке, где не было больницы или какого-то её аналога, Ламия ещё в раннем детстве отправила её на анализы в передвижную больницу – такая машина была закреплена за крупной больницей какого-то города и периодически ездила по окрестностям с набором имеющихся лекарств. Скорой помощи в такой глуши как N не водилось, так что, приключись хворь или травма, вариантов было немного: терпеть, пользоваться услугами колдунов на свой страх и риск, договариваться с тем, кто согласен тебя обратить, или, самое банальное, смириться и жить дальше, сколько получится.       Анализ крови же выглядел до смешного просто: медичка-вампирша проткнула Кики кончик пальца клыком, слизнула кровь, попробовала и выдала и группу (первую), и резус-фактор (положительный), и удивлённые комплименты общим состоянием здоровья.       – Первая положительная – это хорошо, – отметил Энтони. – Она самая распространённая. Девушка, передайте начальству эту информацию, пожалуйста. Благодарю.       Девица усердно застучала по клавишам, а остальные, не теряя времени, отправились домой, где Энтони, наконец, поделился своей гипотезой по очищению крови.       – Я пока не слышал о том, чтобы у кого-то это получилось, так же, как и не слышал о том, чтобы смешивали именно то, что хочу попробовать смешать я, – рассуждал он, промывая на кухне кости Кейт чистой водой, пятилитровую баклажку которой купил по дороге.       Все, в той или иной мере, старались отстраняться от мысли о том, кому принадлежали эти кости, и что ещё совсем недавно их хозяйка была жива и достаточно здорова. Сентиментальность могла и подождать, особенно в преддверии потенциально исторического события.       – Гипотеза моя проста: я хочу попробовать смешать кровь Кики с оссисом, который, собственно, и очищает сейчас всё на свете лучшим образом, пусть и не навсегда. Потом, возможно, слегка разбавить чистой водой, в зависимости от консистенции, и затем ввести в организм добровольца, которого нам щедро предоставит Совет Первых. Если не получится это, как вариант, можно добавить в формулу субстант.       Теренс хмыкнул и смачно затянулся сигаретой. Алексис до того одним взглядом отослала оборотня курить к открытому окну и тот покорно подчинился, выдыхая дым в форточку.       – Воистину, всё гениальное – просто, – прокомментировал он.       – Это если сработает, – добавила ведьма, внимательно наблюдавшая за манипуляциями Энтони.       – Будем надеяться на положительный исход, – отозвался библиотекарь. – Мэтью, подай-ка блендер, вон в той тумбочке. – Мэтт подчинился. – Никогда, признаться, не думал, что придётся молоть кости. – Он нервно хохотнул. – Надеюсь, блендер выдержит. Он тут был ещё до моего рождения.       Блендер выдержал, но звук перемалываемых костей был так громок и неприятен, что все скорее оставили Энтони в одиночестве, кто – извинившись, а кто – сославшись на то, что хотел бы покурить в тишине, если никто не возражает. Из-за этой тяги к курению Теренс первым услышал звонок в дверь.       – Кто? – спросил он, не открывая, так хрипло и жутко, что даже не будь на доме защиты, потенциальные разбойники должны были пересмотреть свой способ обогащения.       – Я… Я от Совета, – раздался тихий и подрагивающий мужской голос. – Меня направили сюда в качестве добровольца. Меня зовут Гэри.       «Да какая разница, как тебя звать? – подумал Теренс, закатывая глаза и параллельно открывая дверь».       На пороге стоял тщедушный бледный подрагивающий наркоман с бегающими глазами и впалыми щеками. Кажется, Совет даже потрудился его переодеть и сбрызнуть одеколоном, прежде чем отправить сюда, и это заставило Теренса рассмеяться.       – Ладно, Гэри. Заходи, раз пришёл. Отведу тебя к главному.       Гэри судорожно закивал и засеменил внутрь, а потом и вслед за намеренно широко шагающим оборотнем. Но он ни словом не выказал недовольства, и за это Теренс даже испытал краткий проблеск симпатии к этому жалкому созданию.       «Хотя, если и впрямь всё получится, у него есть шанс реально начать новую жизнь. Возможно, даже приличную. – Он втянул носом воздух и растянул губы в довольной улыбке. – А я, так и быть, готов благородно освободить его от припрятанной в кармане дозы».       – Хэй, ребята, это – Гэри. Он от Совета! – бодро объявил Теренс, возвращаясь в кухню и указывая большим пальцем себе за спину. Несколько секунд спустя наркоман выглянул из-за его спины и неуверенно помахал подрагивающей рукой.       Всё внимание тут же перешло к новому лицу. Энтони, довольный тем, что успешно перемолол часть костей в блендере, взял контейнер с получившимся порошком и позвал Гэри следовать за ним. Остальные, любопытствуя, потянулись следом. Мужчина то и дело оглядывался на них, нервно передёргивая плечами и посмеиваясь, но молчал.       Энтони привёл его в отведённый для исследований кабинет и дружелюбно предложил гостю садиться на один из стульев. Мужчина подчинился, продолжая бросать вопросительные взгляды на толпу, которая их сопровождала и сейчас постепенно рассредоточилась вдоль стены, чтобы не мешать.       – Не обращайте на них внимание, – произнёс Энтони, надевая резиновые одноразовые перчатки. – Это историческое событие, и, конечно, оно не может обойтись без свидетелей.       «Странно, между прочим, что они никого не прислали в качестве сопровождающего, – промелькнула мысль. – Хм. Наверное, просто не верят, что у меня получится, потому и наобещали столько всего. Ну, посмотрим».       Мужчина методично смешал в пробирке порошок из костей и кровь (у него ещё оставалось немного с последнего раза, как Кики поделилась), хмыкнув, добавил чистой воды, чтобы не было так густо, и набрал в распечатанный стерильный шприц. Никто не произнёс ни слова, зато дыхание подопытного и его ёрзание на стуле были оглушительны, вкупе с нервным притопыванием. Теренс уже порывался утихомирить его, но Алекс молча удержала его за запястье, и тот с тихим вздохом подчинился.       Энтони, тем временем, пропитал кусочек ваты спиртом и, наконец, переключил всё своё безраздельное внимание на дрожащего человека.       – Спокойно, – тихо и медленно начал он, так же медленно двигаясь, словно наркоман мог напасть (такой вариант развития событий исключать не стоило). – Сейчас я продезинфицирую вам кожу и введу средство, которое, в перспективе, должно очистить вам кровь. Это значительно улучшит ваше состояние здоровья, общее самочувствие и продлит жизнь.       Теренс тихо фыркнул, и Мэтт, стоявший рядом, легко ткнул его локтем в бок. Оборотень закатил глаза.       Все описанные манипуляции не заняли и минуты. Энтони, на всякий случай, приложил спиртовую вату к месту укола и попросил придержать некоторое время на сгибе локтя. Глубоко вздохнув, он положил опустевший шприц на стол и грузно опустился в собственное рабочее кресло, опершись локтями о колени.       – Что ж, – резюмировал он, не отрывая внимательного взгляда от присланного добровольца, – теперь остаётся только ждать.

***

      Сначала никаких изменений заметно не было. Гэри продолжал сидеть на месте, слегка подёргиваясь. Энтони переводил внимательный взгляд с него на наручные часы. Другая рука, крепко держащая ручку, была занесена над листом бумаги.       Шли минуты. Потом вдруг мужчина рухнул на пол, изогнулся так, что хрустнул позвоночник, и закричал. Кто-то вздрогнул и отшатнулся. Кто-то выругался. Энтони вздрогнул от резкого звука и, хмыкнув, принялся делать записи. Вопли и катание по полу продолжались несколько минут, затем мужчина обмяк и отключился. Теренс присвистнул.       – Ничего себе.       Кики предложила хотя бы переместить его обратно на стул. Энтони задумчиво помычал, поджав губы.       – Не знаю… Может, это повлияет на процесс.       Алекс фыркнула.       – Сомневаюсь, что ему станет хуже, но трогать я бы его не стала. Вдруг мы его посадим, а он снова рухнет?       – Резонно, – вставил Мэтт.       Помолчали. Ещё несколько минут ничего не происходило. Было заметно лишь, что мужчина дышит и пока не отдал концы. Что именно изменилось, никто не заметил, но подопытный вдруг подорвался и сел, глубоко вдохнув ртом и распахнув глаза. Все, не сговариваясь, подались вперёд.       – Вот это да, – выдохнул библиотекарь, с лёгким удивлением от собственного успеха. – Сработало.       Мужчина на полу, тем временем, держась за сердце, старался отдышаться и сфокусировать взгляд.       – Как вы себя чувствуете?       Тот повернул голову на голос. Взгляд ещё был слегка затуманен.       – Я… – прохрипел он, – будто снова вылез из матушки.       Теренс вскинул бровь.       – Любопытная формулировка.       Цвет кожи мужчины стремительно приобретал более здоровый оттенок, исчезли нервные подёргивания. Гэри постарался встать, что у него, при некотором усилии, получилось.       – Мышцы как желе, – пожаловался он. – А, в остальном, давно такого не помню. И ломка пропала, спасибо вам за это. Подсел по дурости, одной ногой в могиле уже был, считайте. – Мужчина принялся трясти Энтони руку и хлопать по плечу. Тот смотрел на присланного добровольца во все глаза, пока не осознав в полной мере масштаб произошедшего.       Остальные вновь отхлынули к стене и застыли, не шевелясь, молча наблюдая за разворачивающейся сценой. Наконец, Алексис сделала несколько робких шагов вперёд и поравнялась с бывшим наркоманом. Она глядела, не моргая, своими большущими глазами, и мужчина заметно стушевался под этим взглядом. Девушка подошла ближе, разглядывая его лицо.       – Чудо, – прошептала она, поймав чужой взгляд и не моргая. Гэри сглотнул. – Самое настоящее. Это всё изменит. – Она обернулась. – Это же потенциальный антидот от вампирско-оборотнического яда. – Обведя друзей взглядом, Алекс внимательно посмотрела на Теренса. Оборотень рассмеялся, поднимая руки.       – Ты на что это намекаешь? Я недостаточно хорош и так? – Он дёрнул бровями, ухмыляясь и демонстрируя клыки.       Девушка беззлобно закатила глаза.       – Ты – само совершенство, но и совершенству нет предела.       Мужчина протянул театрально смущённое: «О-о-о!», возведя глаза к потолку и приложив руку к груди.       – Умеешь же ты в комплименты, Алекс! – восхитился он. – Раз в сто лет, конечно, зато какой!       Ведьма продолжала смотреть на него, изогнув бровь, молча и внимательно. Оборотень заметно посерьёзнел и, прочистив горло, спросил:       – Это то, чего ты хочешь? Чтобы я стал обычным человеком?       Алексис вздохнула и подошла к нему, игнорируя присутствие остальных. Остальные, не сговариваясь, притихли.       – Разумеется, твои сигареты, наркотики и алкоголь тебя не убьют, но если есть шанс излечиться от яда, почему бы не попробовать? А если не хочешь быть обычным человеком, можешь стать колдуном. Я тебя всему научу.       Теренс смотрел ей в лицо, и на его собственном молодом лице, лице двадцатилетнего лихого парня, вдруг на мгновение отразились прожитые годы, о которых он старался не задумываться слишком часто. И алкоголь с наркотиками ему в этом успешно помогали. Со временем яд оборотня в крови их растворял, конечно, но эффект всё равно имелся, и лечебным отнюдь не был.       Теренс смотрел и понимал, что, в некотором смысле, Алексис, годившаяся ему в дочери, была гораздо мудрее него, и действительно могла научить его. Не только магии и не только собачей верности, которой Теренс до того в себе не подозревал. И, пожелай он у неё учиться, один Бог знает, кем мог бы стать. А ещё его вдруг ударила по мозгам мысль, что…       «Она умрёт. – Мысль, которую Теренс усердно старался не думать, всё равно вырвалась на передний план и не собиралась сдавать позиции. – Я смогу защитить её от всего, кроме старости, а ведьмовство своё она на другую долю не променяет. И вечная молодость ей не интересна. – Он прерывисто вздохнул, вдруг резко захотев сжать Алекс до хруста костей, так, словно это поможет остановить неумолимый бег времени. – Она умрёт, и я останусь один».       – Хорошо, – прохрипел он так, словно не вылакал пол-литра крови с час назад. И без того огромные глаза Алексис расширились от понимания, а Теренс уже повернулся к Энтони, который неловко попытался сделать вид, что не наблюдал за ними. – Коли свою вакцину, док. Посмотрим, удастся ли мне родиться заново.       Энтони взглянул на него неуверенно, потом перевёл полувопросительный взгляд на девушку. Та кивнула.       – Сделаем это.       – А можно мне поприсутствовать? – робко подал голос Гэри, неловко помахав рукой. Все взгляды тотчас сошлись на нём, отчего он застеснялся ещё больше. – Ну… Вы же наблюдали, что со мной будет. А я хочу посмотреть, что будет с ним. – И он ткнул пальцем в сторону Теренса. Тот медленно перевёл взгляд на протянутую руку.       – Убери, если не хочешь, чтоб отгрыз.       Повторять дважды не потребовалось. Теренс без интереса оглядел мужчину с ног до головы и пожал плечами.       – Мне всё равно. Хочешь – оставайся, если босс не против.       Энтони, не сразу поняв, что речь о нём, встрепенулся и закивал.       – Конечно, я не против. Чем больше свидетелей, тем лучше. Сейчас подготовлю новую порцию.       Он отвернулся к столу и принялся за работу, отрывистыми, но чёткими движениями смешивая и набирая новый шприц вакцины.       – Готово! – объявил Энтони, резко поворачиваясь на стуле. – Прошу сюда!       Остальные, включая Гэри, не зная, чем себя занять, всё это время переминались с ноги на ногу или расхаживали туда-сюда, стараясь лишний раз не шуметь. Теренс не мог стоять на месте, поэтому, когда его подозвали, резко развернулся на пятках, издав подошвами оглушительный скрип, и скривился.       Оборотень скинул кожанку ещё на подходе, вешая её на предплечье. Другую руку он протянул Энтони ладонью вверх, остановившись вплотную к креслу и разглядывая сутулого изобретателя сверху вниз. Энтони машинально продезинфицировал кожу и, пробормотав: «Ну, с Богом!», ввёл иглу в сгиб локтя. Оборотень даже не поморщился, пока шприц прокалывал кожу и постепенно пустел, а когда Энтони отстранился, заявил, что пойдёт, приляжет, чтобы не валяться по полу лишний раз.       – Если хотите понаблюдать за моими корчами, милости прошу, – усмехнулся он, махнув рукой уже в дверном проёме.       Несколько минут спустя Теренс развалился на том диване, где недавно лежала Кейт, закинув руки за голову и вытянув ноги до противоположного подлокотника. Алексис, Энтони и остальные, включая перевозбуждённого от собственного чудесного исцеления Гэри, невольно окружили диван как гномы – гроб с Белоснежкой. Теренс, щурясь, оглядел нависшие над ним лица и, фыркнув, закрыл глаза.       – Никакого давления, ага.       Помолчав, продолжая чувствовать на себе чужие взгляды, он вздохнул и тихо добавил:       – Всё будет хорошо, Алекс. – И оборотень, не открывая глаз, нашёл её руку и поднёс к губам. Алексис прошила волна крупной дрожи. Он сморгнула, но не смогла выдавить из себя ни слова, только крепче стиснула ладонь в ответ.       Шли минуты. Постепенно лениво-расслабленное выражение лица Теренса начало меняться: подёргивались то губы, то брови, хмурился лоб, раздувались крылья носа, сжималась челюсть. Потом он издал придушенный короткий стон, затем ещё один, уже длиннее.       – Теренс? – позвала ведьма, перегнувшись через спинку дивана над его головой. И в этот момент оборотень распахнул глаза и закричал от боли прямо ей лицо. Девушка отшатнулась, и Мэтт, стоявший рядом, кинулся её подхватить, чтобы не упала.       Теренс продолжал кричать, глядя невидящим взглядом в потолок. Он кричал и корчился, выгибаясь в спине, стискивая пальцы девушки, то и дело, выпуская клыки и когти. Тёмная шерсть прорастала клоками, а затем пропадала. Все наблюдали, затаив дыхание. Алексис зажимала рот свободной рукой и смотрела, не моргая. Боли в стиснутой ладони для неё не существовало.       А потом всё закончилось. Вдруг, внезапно. Теренс просто обмяк и замолчал, продолжая глядеть в потолок. Одна рука свесилась с дивана, а вторая продолжала стискивать руку Алексис мёртвой хваткой. Теперь уже действительно мёртвой.       Тишина, наставшая так резко, была оглушительной. Казалось, никто даже не дышал. Наконец, Алекс оглушительно всхлипнула, рухнула на колени, уткнувшись лбом в спинку дивана, и тоскливо завыла на одной ноте. Вой этот пробирал до костей. От него хотелось убежать и спрятаться.       «Наверное, так волки оплакивают своих любимых, – подумал Энтони, не зная, стоит ли приблизиться и попытаться утешить, или сейчас это лишнее».       Тело Алексис сотрясли рыдания такой силы, что Мэтт, знавший её дольше остальных, наблюдал с открытым ртом несколько секунд, прежде чем опуститься на колени рядом и обнять подругу. Кики, словно получив отмашку, в мгновение ока оказалась рядом и обняла её с другой стороны. Ведьма дёрнула головой, показывая, как могла, что заметила и благодарна.       Гэри под шумок попятился прочь и покинул дом. На такое он не подписывался, да и, в любом случае, пора доложить Совету о произошедшем.       Энтони, поняв, что стоит как истукан, сделал единственное, что смог придумать: приблизился и начал медленно гладить девушку по голове, приговаривая: «Тш-ш-ш».       – Это я виновата, – наконец, просипела Алексис, отнимая лицо от дивана. – Я должна была догадаться, что это не поможет. Оборотень жив только благодаря яду. Очисти кровь от яда, и – смерть.       – Мы не могли этого знать, – возразил Энтони почти шёпотом. – Никто не мог. Такие вещи выясняются опытным путём.       – Но почему это должен был быть он? Он, из всех!? Почему я настояла!? Совет бы не обеднел прислать какого-нибудь пропащего оборотня, которого не жалко. – Она говорила прерывисто, всхлипывая и периодически сотрясаясь. Мэтт и Кики держали её с двух сторон, из-за чего их тела тоже слегка подёргивались. Голос ведьмы то затихал, то воплем отражался от стен.       – Я хочу побыть одна, – наконец, просипела она.       – Алекс, ты уверена?       – Может, не сто…?       Но Алексис даже не дала себе труда дослушать. Она с усилием выпуталась из объятий и, напоследок стиснув руку Теренса и одарив его таким болезненным взглядом, что остальным стало физически больно на это смотреть, ушла в отведённую ей комнату. Дверь не хлопнула, но Мэтт готов был дать руку на отсечение, что она забаррикадирована так надёжно, что никто, кроме самой Алексис, её оттуда не вызволит. Он тяжело вздохнул.       – Ей нужно время. – Колдун сглотнул, переводя взгляд на диван.       Вопрос с похоронами тоже решено было пока отложить.       Теперь у них был ещё один ответ на то, как работает созданная Энтони вакцина, но облегчения и радости от этого никто не ощущал.