Желание избежать ошибки вовлекает в другую

      Тэхён устало вздыхает, садясь в такси. У него завал на учёбе, проблемы с подработкой, а он едет в клуб на день рождение друга. Лучше не придумаешь. Хотя, как сказал Чимин, отдыхать иногда тоже нужно (но не перед сессией же). Он оттягивает ворот чёрной рубашки с полупрозрачными вставками на груди и, вытянув ноги насколько это позволяет машина, открывает окно. Лёгкий ветерок треплет его волосы и парень думает о том, что всё не так плохо. Скользит взглядом по неоновым вывескам магазинов и кафе, которые при длительном разглядывании начинают резать глаза, периодически опуская глаза на идущих под этими яркими пятнами людей. Спустя пару минут, тяжело вздохнув, прикрывает глаза — стойкое ощущение того, что не стоит ехать в этот клуб, сдавливает грудь и не хочет отпускать. Хочется попросить таксиста развернуть машину и на всех порах гнать домой. Качнув головой, открывает глаза и ловит на себе взгляд водителя через зеркало заднего вида. Милый на вид мужичок средних лет, поняв, что это его единственный шанс, попытался завязать беседу. Хотя это больше походило на допрос, на котором добрый коп пытается выведать у уставшего от жизни парнишки, зачем тот украл шоколадку в супер-маркете. Тэхён смиренно, но сухо отвечает на вопросы о том, насколько и зачем едет в клуб. На самом деле, глупо это спрашивать. Понятно, что на долго и бухать. Желательно по-чёрному, чтобы на утро умереть от похмелья.       Доехав до места назначения и быстро расплатившись, парень выходит из машины и видит у входа Чимина, который сияет как новогодняя елка. Это легко объяснимо: двадцать лет не каждый день исполняется. На нём красная рубашка с пайетками, кожаные обтягивающие штаны; стильная укладка и жирно подведённые чёрным глаза завершают образ. Издавая непонятные звуки, Пак с разбегу набрасывается на друга с крепкими объятиями.       — Если моя ситуация с учёбой и работой усугубится, то виноват будешь ты, — хмыкнув, Ким приобнимает парня за талию и целует в щеку. Приторный запах духов, моментально наполняет лёгкие, оставаясь на языке чем-то мерзким. Тэхён едва морщится, но быстро возвращает улыбку и отстраняется. — С днем рождения, Чимин-и!       — Ва-а-ай, какой ты сегодня милый! — светловолосый хихикает, притягивая младшего обратно. — Не боись, твоя работа никуда не денется, а с учёбой у тебя никогда нет проблем.       Тэхён приподнимает брови и издевательским тоном протягивает, оттягивая щеку друга:       — У меня нет проблем с учёбой, потому что я учусь, а не шастаю по клубам четыре дня в неделю, Минни, — парень несдержанно смеётся над попытками друга избавить свою щёку от захвата.       — Иди в баню, Тэхён! — отпихнув от себя Кима, Пак в наигранном раздражении трёт щеку, которая порядком покраснела. — Наши уже собрались. Кстати, первокурсники тоже здесь. Не с нами, у них своя компания, но наши столики соседние, поэтому может в середине пьянки мы станем одной большой семьей, — Чимин лыбиться, уже наверняка представляя, как будет обольщать первокурсниц, и не обращает внимание на то, как мрачнеет его собеседник.       Классно. Первокурсники равно Чонгук. Типичный альфач из сериалов, умник-староста, к тому же спортсмен. Только его для полного счастья не хватало. Тэхён понял своё ощущение в такси, сам предчувствовал, что сегодня будет что-то нехорошее и вот. Чонгук — самое нехорошее из всего, что могло произойти с Тэхёном. Впервые за долгое время он решает отдохнуть и тут такая подстава. Чёртов Чонгук.       Ким не замечает, как сильно сжимает зубы, позволяя другу утянуть себя в клуб. Внутри жарко, душно и тошно. Громкая музыка давит на виски и заставляет на пару секунд зажмуриться, смешанные запахи людей и алкоголя проникают в нос, оседая на языке тошнотворно-сладким противным вкусом. Тэхён хмурится, сдерживая желание вырвать свою руку из захвата друга и убежать отсюда подальше. Они идут напрямик через танцпол и парню кажется, что он сейчас взорвется. Липкие пьяные тела так и норовят облепить его всего, поднимая уровень раздражения ещё выше. Не хочется портить вечер другу, но его настроение стремительно летит вниз, прямо под ноги танцующим. Парень прикусывает нижнюю губу, думая над тем, как побыстрее уйти и никого не обидеть. Но, к огромному сожалению, не обидеть не получится. Если Тэхён уйдёт раньше всех, Чимин этого никогда не забудет, будет постоянно вспоминать это и дуться, мотая и без того расшатанные нервы Кима. Значит, остаётся только одно — набухаться до потери пульса сознания.       Наконец выйдя из толпы, Тэхён сразу натыкается взглядом на столик, за которым сидят давно и хорошо знакомые лица. Парни кивают им, улыбаясь, Намджун порывается встать, чтобы протянуть руку для приветствия, но опрокидывает какой-то стакан, за что моментально получает подзатыльник от Джина. Пристыженно сев, Нам трет затылок и смотрит побитой собакой на старшего, который в срочном порядке пытается вытереть стол какими-то салфетками (возможно не очень чистыми).       Тэхён, тихо — из-за громкой музыки неслышно — смеясь, присаживается рядом с неуклюжим приятелем (в то время как Чимин пробирается к середине дивана, после чего усаживается между Хосоком и Сокджином) и шлепает того пару раз по бедру:       — Я тоже рад тебя видеть, хён, — Джун довольно улыбается, показывая ямочки на щеках, и протягивает парню стакан с чем-то мутно зелёным.       Тэхён машет рукой, отказывая, и бросает взор на соседний столик, подмечая про себя, что это именно тот, за которым собрались первокурсники и Чонгук, которого пока не видно. Вздохнув, он переводит взгляд на стакан в руке Намджуна, которого привлек активный разговор Чимина и Хосока, после чего, не думая, выхватывает его и выпивает залпом, сразу же задыхаясь в приступе кашля. За столом поднимается шум (хотя куда ещё громче) и Тэхёна на пару секунд оглушает. Какие-то ребята громко смеются, кто-то сразу начинает над ним хлопотать, похлопывая по спине и пытаясь засунуть, судя по запаху, лимон в его рот, но из-за того, что Тэхён дергается, попадает тому по носу. Спустя пару минут он откидывается на спинку дивана, отмахиваясь от руки с лимоном, которая принадлежат Намджуну, и морщится, молясь, чтобы это жжение внутри него прошло.       — Что это за херня была?! — Ким смаргивает слезы и вытирает рукавом нос от лимонного сока.       — Никто не знает, — смеется Хосок, пытаясь перекричать музыку, — мы давно перестали думать над тем, что пьём, — он закидывает руку на плечо Юнги, чокаясь с ним, и допивает содержимое своего бокала, после чего зарывается в волосы Мину, с силой вдыхая в себя запах его шампуня.       — Блять, иди нахуй! — мятноволосый раздраженно отпихивает от себя друга, закатывая глаза.       Тэхён хмыкает, наблюдая за тем, как Хосок начинает шуточный бой с Юнги, прикрывает глаза и тихо бормочет, ощущая, как опьянение накрывает его:       — Не знаю, что вы там намешали, но это убойно.       — А? — Намджун, не расслышав, хмурится и наклоняется к парню, опираясь рукой на его бедро. Резко отстранившись от того, что почувствовал влажный язык на своем ухе, белобрысый морщится и возмущенно смотрит на младшего:       — Блять! Отставить гейские замашки, это не ко мне! — Ким остервенело трёт ухо, тихо матерясь, под дружный ржач друзей.       Тэхён смеётся громче всех. Тёплая пелена опьянения накрывает его с макушки до пят, принося хоть и не продолжительное, но спокойствие, и парень планирует насладиться им сполна. В конце концов, сегодня день рождение у его лучшего друга и это единственное на чём нужно сфокусировать своё внимание.       Какое-то время всё проходит довольно весело: Хосока увела танцевать какая-то смелая первокурсница, Джин рассказывал истории из университета, из-за которых все хрюкали от смеха, Чимин, пересев так, чтобы можно было общаться с девчонками за соседнем столиком, забыл про существование друзей и развлекал двух заинтересовавшихся первокурсниц — Тэхён, выпив ещё пару стаканов неизвестной жидкости, в конец расслабился и думать забыл про какого-то первокурсника. Но в какой-то момент от очередной не очень смешной шутки Намджуна его отвлек громкий возглас Чимина:       — Опа, а я думал, не увижу тебя уже! Ты где шлялся?! — Чимин встаёт коленями на диван, пиная ногой Юнги, из-за этого он проливает немного алкоголя на свои штаны и покрывает Пака отборным матом, пока тот тянется, чтобы протянуть в знак приветствия руку юноше, который рад такому вниманию к своей персоне.       Ответа Чона Тэхён, к счастью, не слышит из-за музыки. Парня раздражает его голос, его манера говорить, интонации. Его раздражает Чонгук. Ким, поставив стакан, который держал в руке, перекидывает ногу на ногу и складывает руки на коленях. Наблюдая за парнем, отмечает, что тот как всегда во всём чёрном. Чёрная толстовка, под ней наверняка чёрная майка, которая идеально облепляет тело, не скрывая рельефный пресс парня, и такого же цвета рваные, выгодно обтягивающие бедра джинсы. Улыбка, которая претендует на звание «лучшая голливудская улыбка всех времен», пожимание плечами и лёгкий наклон головы — всё, чтобы очаровать Чимина. Но Тэхёна не проведёшь. Он давно понял, что Чон — маленький мальчик, который ищет одобрения со стороны, делая всё ради того, чтобы понравится окружающим.       Чонгук по-прежнему стоит, выслушивая Чимина, который рассказывает о том, как чудесно он планирует провести день рождения, и обводит взглядом соседний столик. В принципе ничего не значащие для него лица. Кроме одного. Первокурсник останавливается взглядом на хмуром парне, который в свою очередь не отводит взгляда от него. Усмехнувшись, Чонгук переключается на Чимина и кричит тому, что разговаривать вот так — через диваны, перекрикивая музыку — неудобно. Пак кивает и садится на свое место, в очередной раз толкнув Юнги, который вновь проливает какой-то напиток на свои штаны.       Тэхён смотрит на то, как кинув взгляд на него, Чонгук наклоняется к девушке, которая сидит напротив Кима. Тяжело вздохнув, парень начинает наблюдать за Юнги, который молча пилит взглядом именинника:       — Не бойся, Юнги, эти штаны уже ничем не спасёшь! — поймав на себе убийственный взгляд, Тэхён смеётся, подняв руки вверх. — Ладно-ладно, не убивай.       Юнги что-то пробормотав, берет бутылку каньяка и делает пару глотков, едва морщась. Чимин ему ещё отплатит химчистку, он этого добьётся любой ценой.       Намджун, несильно сжав плечо Кима, наклоняется:       — У вас снова игры с Чоном начались? — услышав фамилию, парень смотрит на соседний столик, сразу же натыкаясь на знакомое лицо, которое теперь сидит напротив него. Попросил девушку уступить ему место для того, чтобы смотреть на всего Тэхёна беспрепятственно. — Он с тебя взгляда не сводит. Попробуй не испортить Чимину др.       Тэхён чувствует быстро возрастающую злость. Никаких игр у него с этим мальчиком, боящимся общественного мнения, нет и быть не может. Просто когда-то они познакомились на вечеринке в честь начала учебного года. Просто когда-то Тэхён решил, что у них взаимная симпатия. Просто когда-то они чуть не потрахались в кабинке клубного туалета. Просто когда-то Чон, заметив, что в туалет зашёл посторонний, грубо оттолкнул Кима и бросил с отвращением: «Отъебись от меня, педик». Просто когда-то Чонгук очень сильно обидел Тэхёна. Вот и всё, сущий пустяк.       — Какие игры, Намджун? Не прикалывайся.       Услышав в ответ с сарказмом сказанное: «Ну да, конечно», парень закатил глаза. И, не выдержав нарастающее внутреннее напряжение, через пару секунд резко поднялся, бросая никем не услышанное: «Иди ты, блять, нахуй», и направился в туалет, не замечая, как буквально через секунду за ним подорвался парень за соседним столиком.       Выкрутив до упора вентиль с холодной водой, Ким подставляет голову под кран и сдавленно стонет, топая ногой. Это отрезвляет. И от алкоголя, и от ненужных эмоций. Впивается пальцами в раковину, тяжело дыша, и спустя несколько секунд отстраняется. Разглядывает своё отражение, ёжась от того, что холодная вода с волос стекает за воротник рубашки. Чёртов Намджун. Было ошибкой рассказывать ему про случившееся с пацаном. Просто хотелось поделиться. Намджун единственный, кто подходил на роль человека, который может поддержать в таком вопросе. Чимин — его лучший друг, но он бы начал пищать о том, что это романтическая история, и Ким обязан помочь Чонгуку открыться миру. Юнги бы послал его куда подальше, и не факт, что без рукоприкладства. Тэхён хорошо помнит их драку, после того, как признался Мину в своей ориентации. Тот был гомофобом и презирал сексуальные меньшинства, однако дружба с геем-Тэхёном сделала его более толерантным. Он до сих пор помнит красное от смущения лицо Юнги, когда тот пришёл к Тэхёну на следующий день после драки.       Они стоят на лестничной клетке и царившее напряжение, кажется, можно потрогать руками. Ким сосредоточен, ожидая, что в любой момент может получить кулаком в нос. Парень напротив, покрывшись красным цветом смущения, пристально смотрел на друга, сжимая кулаки.       — Ладно. Возможно не все педики педики, — Мин с особой брезгливостью выделил последнее слово, после чего посмотрел на Тэхёна тяжелым взглядом, который значил только одно: «Убью». — Но если ты подкатишь ко мне свои яйца, я тебя выебу, — секундная запинка и взмах руками. — Блять, нет! Убью! Я хотел сказать, убью!..       Тэхён язвительно усмехаясь, опирается об косяк входной двери и складывает руки на груди, немного расслабляясь. Ладно, он не потерял друга. Возможно, судя по оговорке, сделал из гомофоба латентного гея. Хотя на вряд ли.       Видя насмешливое выражение лица парня, Юнги психует:       — Иди в жопу, а, — и сразу же меняется в лице, в сомнении хмуря брови. — Я надеюсь, ты в жопу ходишь, а не на хуй?..       Тэхён весело хмыкает, мотая головой: «Надейся». Мин, замерев, впивается остекленевшим взглядом в Кима. Тот уже решил, что снова получит в нос, но видит, как латентный гей тяжело вдыхает и закрывает глаза, после чего прикрывает лицо рукой и медленно выдыхает.       Услышав тихое: «Ладно. Спокойно. Меня не ебёт, кто кого ебёт», Тэхён радостно улыбается: определённо точно — друга он не потерял.       Если бы он поделился историей с Джином или Хосоком, то получил бы в ответ только: «Понятненько. Я даже не знаю…» и последующее неловкое молчание. Хотя Хосок возможно дополнительно бы простебал. Намджун подходил идеально. Выслушав от начала и до конца, он поддержал и дал лишь один совет, которому Ким следовал: «Ты не спасатель, Тэхён. И ты не должен спасать Чонгука. Скажу более, вероятность того, что Чонгук изменится, раскроется обществу и перестанет быть зависимым от чужого мнения, ничтожна мала. Поэтому не смей пытаться с ним сближаться. Пошли его мысленно нахрен и забудь. Иначе в конце ты умрешь от обезвоживания».       Глубоко задумавшись, не сразу заметил, что в туалете он больше не один. Лицо парня ожесточается. Ким холодно смотрит через зеркало в две чёрные бездны и не спешит что-либо говорить. Он вообще не желает с ним говорить. Проходит ещё какое-то время. Тэхёну кажется будто вечность, на деле пара минут. Чонгук нервно облизывает губы и Ким отводит взгляд. Вновь открывает воду, моет зачем-то руки. После чего медленно закрывает кран, подходит к сушилке, спустя секунду чувствуя горячий поток воздуха. Спокойно, размеренно, игнорируя существование другого человека, будто Тэхён здесь один. Закончив, разворачивается и, смотря прямо на дверь, стремится на выход. Проходит мимо парня, который ни на секунду не отвел от него взгляда, и собирается выйти, как натыкается на преграду в виде чужой вытянутой руки.       Чонгук не знает, зачем останавливает его. Не знает, зачем сел напротив. Не знает, зачем пытается ловить его взгляд. Не знает, зачем пошёл следом на ним. Не знает, почему не может перестать выискивать его глазами в университете. Не знает, зачем сразу согласился пойти на эту тупую встречу, только услышав про то, что у друга этого парня день рождения. Чонгук не знает. Он смотрит, как капля воды падает с кончика пряди волос на щёку Тэхёна, и не знает, почему задерживает дыхание.              Сталкивается с нечитаемым взглядом, слышит безразличное: «Что?» и не знает, что ответить на такое. Внутри ярким пламенем разгорается раздражение: хочется хорошенько встряхнуть Кима за плечи и привести в чувства, чтобы тот не был таким холодным.       — В прошлый раз ты был по отзывчивее, — Чон издевательски усмехается, желая задеть парня, вывести его на эмоции, и у него получается.       Тэхён взрывается, вспыхивает, моментально снимая маску камня. Разворачивается всем телом и толкает Чона, вкладывая всю силу, к стене.       — Что тебе от меня нужно? — Ким подходит непозволительно близко, старается дышать медленнее, чтобы вернуть контроль, но выходит плохо. — Не боишься, что сюда кто-то зайдет и застанет тебя с педиком? — зло ухмыляется, видя неловкость на чужом лице. — Отвали от меня, ясно? Хватит на меня пялиться. Хватит пожирать взглядом, — он просто выскажет всё, что думает, и уйдёт, оставляя Чонгука одного расхлёбывать собственное дерьмо, если тот, конечно, захочет. — Маленький мальчик, боящийся общественного мнения. Главный красавец школы, самый популярный первокурсник, заявленный гетеро, отчаянно желающий трахнуть педика, — Тэхён наслаждается, видя сконфуженность Чонгука. Смотрит в оленьи глаза и желает выплюнуть всю свою желчь, что копилась в нём. — Ты представлял меня, пока дрочил? Ну же, Чонгук-и, сознайся, — лилейным тоном, словно ребёнку, — или же ты трахал какую-то девку, представляя меня? Боялся, что у тебя не встанет, когда она оголила свои сиськи? — видя перед собой ожесточившееся лицо, понимает, что попал в точку и раздражение разливается по всему телу новой волной. — Ты просто слабак. Грёбанный, — с нажимом. — Жалкий, — зло. — Трус, — добивающе.       Тэхён вновь толкает Чонгука в стену, и уходит, оставляя парня с грузом озвученных слов.       Тяжело сглотнув, Чон подходит к раковине, моет ледяной водой руки, после чего устало опускается на корточки, не закрыв кран. Трёт мокрыми руками лицо, пытаясь вернуть контроль над мыслями, но ничего не получается. В голове лишь озлобленный взгляд тёмно-шоколадных глаз и «жалкий трус». Это правда. Чонгук действительно трус. Зависимый от чужого одобрения с самого детства, пойти против общественного мнения для него нереально, так как кажется с младенчества он всегда старался ради похвалы. Никогда не перечил старшим, не спорил со сверстниками, был обходителен с младшими. Старательно прятал всех демонов глубоко внутри себя. До того момента, пока не встретил Ким Тэхёна.       На вечеринке, устроенной в честь нового учебного года, собрались по сути первокурсники (по крайней мере большая их часть), которые хотят быстрее со всеми познакомиться и наладить контакт со старшекурсниками, и малая горстка самих старшаков, которым нечем заняться. Но несмотря на это небольшой, «малый», актовый зал заполнен людьми, присутствуют также парочка преподавателей, чтобы контролировать ситуацию. Световое шоу заставляет чуть ли не биться в приступах эпилепсии, а ведущий на сцене (для чего?) раздражает, по крайней мере Чонгука, своими тщетными попытками заинтересовать толпу не пойми в чём, то ли в конкурсах, то ли еще в какой-то активности, параллельно пытаясь перекричать музыку. Это больше похоже на бардак, плохо организованное выступление в цирке, нежели на вечеринку. Но Чонгук умело подавляет раздражение и мило беседует с парочкой своих одногруппников. Он пришёл сюда только для того, чтобы произвести правильное впечатление в неофициальной обстановке, обзавестись приятелями и по возможности наладить контакт со старшекурсниками со своего направления, хотя бы с одним. Спустя какое-то время вокруг парня собралась приличная компания не только из одногруппников, но и из других студентов, и даже парочка старшекурсников подключилась. Чон быстро обрёл популярность, как и его профиль в instagram‘е. Довольный исходом событий он собирался уже уходить домой, как к ним подошли еще четверо человек. Джин, Хосок, Чимин и Тэхён, как представил всех Пак, оказались на последнем курсе, чему Чонгук оказался несказанно рад. Ведь если он подружится хоть с одним, то его учебная жизнь станет немножечко легче. Пока Чон думал, Чимин действовал. И вот спустя десять минут разговора у Пака был, помимо профиля Чонгука в instagram‘е, ещё и его номер телефона. Парни быстро нашли общий язык, но Чимин показался ему слишком легкомысленным. И слишком громким. Иногда казалось, что он громче музыки, которая грохочет изо всех динамиков в этом зале. Поэтому Чонгук решил «дружить» с ним, но на расстоянии. Помимо всего прочего у Чона возникла ещё одна проблема: его взгляд слишком часто падал на, если он правильно помнит Тэхёна, и, что хуже, он всегда получал ответный.       Они не обмолвились ни словом за все время, что стоят рядом, но казалось, будто совсем не отводят взгляд друг от друга. И когда Тэхён отошел к столикам с напитками, Чонгук пошёл это исправлять. Внутри всё кричало, что делать этого не стоит. Что знакомство с этим парнем для Чона окажется фатальной ошибкой. Он медленно продвигается к Тэхёну, борясь с танцующей толпой, которая норовит облепить его (либо все сильно расслабились под воздействием атмосферы, либо преподаватели плохо следят за ситуацией и за напитками) и со своим желанием развернуться. Но вот он подходит к столику, встречается взглядом с Тэхёном и замирает как мышь перед удавом. Ким же, внимательно на него посмотрев, начинает смеяться, запрокинув голову.       — Ты слишком напряжен. Расслабься, милаш. Хочешь коньяка с колой?       Несмотря на «милаш», отдающее набатом в ушах, Чонгук непонимающе хмурится и переспрашивает:       — Коньяк с колой? Откуда здесь это? А как же преподаватели?       — Эх, молодость, скучаю по этому, — Тэхён лукаво щурится и протягивает ему стаканчик с колой, — правила нужны для того, чтобы их нарушать, милаш, подрастешь и тоже будешь смеяться с наивности первокурсников.       Чон неловко улыбается и смотрит на стаканчик в своей руке. В этот момент Ким чокается с ним со словами «до дна, милаш», и Чонгук думает, что он уже практически на дне, и выпивает стакан залпом. Терпкий вкус коньяка напополам со сладкой колой обжигает горло и Чонгук морщится. Вероятно, Тэхён лично пронёс сюда коньяк. Он создаёт впечатление дебошира, отвязанного бунтаря, который плюет на чужое мнение. Тэхён со взглядом, который погружает Чонгука на самое дно его мыслей, кажется тем, из-за кого он останется на этом дне. И ему страшно.       Они болтают на отвлечённые темы, периодически пьют и много смеются. Чонгуку нравится в компании Тэхёна: он смешной, веселый, рассказывает много историй. И очень красивый. Чонгук чувствует, что ноги слабеют, голова кружится всё сильнее и последний стакан был явно лишний. Он встаёт ближе к новоиспечённому приятелю и опирается на стол рукой, склонив голову.       — Хэй, ты живой? — Тэхён наклоняется, чтобы заглянуть Чону в лицо. — да тебя конкретно штырит, ты что не пил раньше никогда? Пойдём в туалет, умоешься.       Чонгук пытается что-то возразить, на это Тэхён лишь смеётся, берёт парня под руку и медленно ведёт в сторону туалета. Чимин замечает их и смеётся, увидев в каком состоянии Чонгук. Конечно, ведь напившиеся первокурсники это всегда весело.       Зайдя наконец в туалет (не без конфузов: Чонгук пару раз падал), Тэхён усадил его на раковину, включил холодную воду и намочил бумажное полотенце.       — Держи, — он приложил прохладную салфетку ко лбу Чона, придерживая его свободной рукой за плечо. — Не проваливайся в нирвану, а то Чимин потом год будет ржать.       Чонгук моргнул, пытаясь сфокусироваться на лице Тэхёна. Тот стоял слишком близко. Слишком. От его дыхания, смешанного с коньяком, кружилась голова сильнее.       — Ты… как будто из другого измерения, — пробормотал Чон, не сообразив, что мысли стали словами.       Тэхён замер, потом усмехнулся, но в уголках его глаз затаилась серьезность:       — Знаешь, что самое страшное в тебе? — Тэхён внезапно провел пальцем по его щеке, заставив Чона вздрогнуть. — Ты выглядишь как идеальный мальчик, но в глазах — целый ураган. И мне очень интересно, что будет, если его выпустить.       Чонгук почувствовал, как горит щека, к которой Тэхён прикоснулся ладонью. Его сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из клетки страха и желания.       — Я… не хочу проблем, — прошептал он, но не отстранился.       — Проблемы — это скучно, — Тэхён наклонился ближе, его губы почти касались уха Чона. — А вот стать чьей-то ошибкой… Это весело.       Чонгук закрыл глаза. Внутри все кричало «беги», но тело будто приросло к раковине. Он почувствовал, как Тэхён берет его руку и кладет себе на грудь, где под тонкой тканью рубашки бешено билось сердце.       — Видишь? Я не такой уж непробиваемый, — голос Кима дрогнул, выдавая волнение.       Внезапно Чонгук рванулся вперёд, поймав губы Тэхёна в поцелуе, который больше напоминал атаку — пьяный, неловкий, с соударяющимися зубами и привкусом стыда. Тэхён застонал, его пальцы впились в волосы Чона, притягивая ближе, будто пытаясь выжать из этого момента всю горечь и сладость разом. Но уже через секунду он оттолкнул его, будто обжёгшись, и отстранился, тяжело дыша. Губы Кима дрожали, а рука, всё ещё застывшая в воздухе, сжалась в кулак.       — Стой. Ты не в себе, — прошипел он, но голос сорвался, выдав слабость.       — А ты? — Чонгук задыхался, чувствуя, как алкогольный туман смешивается с адреналином. Его щёки пылали, а в груди клокотало унижение — от собственной дерзости, от того, что его заметили, от того, что Тэхён оттолкнул его первым.       — Я не хочу быть тем, кого ты потом возненавидишь, — Тэхён провёл ладонью по лицу, словно стирая следы их близости, но его глаза, обычно игривые, стали стеклянными.       Чонгук, не думая, схватил его за воротник рубашки. Ткань хрустнула в кулаке.       — Главное — ты меня не возненавидь! — выдохнул он с вызовом и снова прижался губами к его рту, уже без нежности — с яростью, с желанием доказать, что контролирует хоть что-то. Зубы стукнулись, Тэхён вздрогнул, но не сопротивлялся, позволив Чону доминировать в этом хаотичном танце, где грань между ненавистью и желанием растворилась.       Они сползли к стене, дыхание спуталось, пальцы цеплялись за складки одежды, когда дверь с грохотом распахнулась. В туалет ввалились трое студентов, явно под кайфом от чего-то крепче колы.       — Ёба-а! — один из них присвистнул, тыча пальцем в их сторону. — Гляньте, педики пристроились!       Мозг Чонгука сработал быстрее сознания. Он отшвырнул Тэхёна так резко, что тот ударился плечом о кафель, и вытер губы тыльной стороной ладони, будто стирая яд.       — Отъебись от меня, педик! — выкрикнул он, голос звенящий, фальшивый, как разбитое стекло.       Тэхён замер. Его лицо, секунду назад раскрасневшееся от страсти, стало мертвенно-бледным. Глаза расширились, в них мелькнуло что-то дикое — боль, паника, предательство. Он бросил взгляд на хихикающую толпу, на Чонгука, который прятал дрожь в кулаках, и резко выпрямился.       — Веселитесь? — фальшиво рассмеялся он, поправляя смятую рубашку. Голос звучал надтреснуто, будто его перерезали бритвой. — Ладно, шутка удалась. Этот малыш, — он кивнул на Чонгука, — думал, что я… — Тэхён махнул рукой, не закончив, и шагнул к выходу, нарочито небрежно толкнув одного из парней.       — Эй, братан, не грусти! — кто-то крикнул ему вдогонку, но Тэхён уже вылетел в коридор, хлопнув дверью так, что задрожали стены.       Чон стоял, прижавшись спиной к раковине, и давился комом в горле. В ушах звенело от смеха студентов, от их похабных шуток, от собственного голоса, который всё ещё висел в воздухе, как проклятие. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. «Зачем?» — пронеслось в голове, но ответа не было. Только тепло Тэхёна на губах.       Чонгук вышел из туалета, будто протащил сквозь узкий туннель всю тяжесть слов Тэхёна. Музыка в зале била в виски, световые вспышки резали глаза, но он двигался на автопилоте, пробираясь сквозь толпу. Тела танцующих задевали его плечи, смех и крики сливались в оглушительный гул. Он сел за столик к  одногруппникам, улыбнувшись так неестественно широко, что щёки заболели.         — Чон, ты как после войны, — засмеялась Мина, протягивая ему стакан с водой. — Ты с тем старшекурсником пересекся в туалете, Кимом, кажется?         Он кивнул, избегая подробностей, и начал болтать о лекциях, о глупом дресс-коде первокурсников, о чём угодно, лишь бы слова заполнили пустоту. Но его взгляд, вопреки воле, скользил к Тэхену. Ким яростно спорил с Джином о чём-то, яростно жестикулируя и пытаясь перекричать музыку, но его глаза — острые, чёрные — ни разу не повернулись в сторону Чонгука.         Тэхён старался. Смеялся сильнее обычного, хлопал Хосока по спине, заказывал очередной шот, но пальцы нервно барабанили по столу. Когда Чимин начал рассказывать похабный анекдот, Тэхён впервые позволил себе бросить быстрый взгляд на Чонгука. Он в этот момент как раз поправлял чёлку.       Их взгляды сталкиваются, и всё вокруг замирает. Зал, музыка, даже собственное дыхание - всё это теряет вес, будто кто-то выдернул штекер из розетки реальности. Только он - прекрасный ураган с глазами, в которых горит что-то запретное. И только Чонгук - застывший, с пальцами, впившимися в край стула, будто это единственное, что удерживает его от падения в бездну. Чонгук видит только его. В свете красных софитов парень кажется нереальным, слишком притягательным. Полупрозрачные вставки в его рубашке манят, заставляя желать сорвать её. Хочется провести языком по его шее и ощутить солоноватый вкус. Чон уверен, что прямо сейчас капелька пота скатывается по его шее, очерчивает яремную вену и скользит к впадине над ключицей. Хочется провести языком по этому следу, засосать до боли участок кожи рядом с кадыком, чуть прикусить, заставить его выгибаться навстречу. Вплотную. Так, чтобы от соприкосновения тел стало горячо. Хочется провести рукой по голому торсу вниз, слабо надавливая ногтями на едва заметные очертания кубиков, медленно расстегнуть ширинку и сжать член сквозь трусы, вынуждая его двигать бёдрами навстречу. Хочется слушать тихие стоны, видеть, как он закусывает нижнюю губу, закатывая глаза, и просит больше, сильнее, жёстче. Хочется вбиваться в него так, чтобы он захлёбывался в собственных вскриках и давился стонами. Хочется. Хочется. Хочется.       Тэхён под его пристальным взглядом плавится. Сидит на диванчике и ощущает, как по виску стекает капля пота. Это нервирует. И заводит. Безусловно. Чонгук будто хочет сожрать его взглядом. Ким медленно вздыхает полной грудью, пытаясь остыть и начать контролировать собственные мысли, но не получается. Тэхён пьян и Тэхён жаждет Чонгука. Хочет почувствовать жар тела, зарыться руками в его волосы и оттянуть пряди, заставляя его запрокинуть голову, сдавленно простонать от боли. Провести кончиком языка от подбородка по кадыку до яремной впадины. Поставить засос-укус, чтобы все видели, знали с кем он был. Хочется обвить ногами его талию и ощутить себя вдавленным в стену. Хочется ощутить его руки на своем теле. Хочется, сука, встать перед ним на колени и увидеть во взгляде желание чего-то большего.       Они не сводят с друг друга глаз. Присматриваются, оценивают, представляют. Тэхён ёрзает, сильнее раздвигая ноги, и проводит руками по бедрам, едва надавливая пальцами. Хочет реакции и он её получает: Чонгук тяжело сглатывает, медленно облизывает губы, после чего толкается языком в щеку. Обоих бросает в жар. Никто и не подозревает, что сейчас происходит в этом блядском клубе между этими двумя. Никто и не догадывается, что в эту минуту творится в головах у обоих. Чонгук непроизвольно подаётся вперед, сжимает челюсть до скрипа зубов, благо никто не слышит, и думает о том, что пора заканчивать. Это всё ошибка. Тэхён, кажется, замечает изменения во взгляде Чона, но себе отказать не может. Позволит себе последнюю маленькую слабость, а потом остановит это безумие. Парень, ухмыляясь, проводит языком по верхнему ряду зубов, задерживается кончиком на клыке и закатывает, а после закрывает глаза.       — Эй, Чонгук, ты куда?! — Ким открывает глаза от едва слышных, тонущих в общем шуме возгласов и наблюдает за тем, как Чон срывается с места, напоследок бросив мутный взгляд на парня, и теряется в толпе.       Тэхён наигранно смеётся, ощущая, как напряжение скапливается тугим комом в горле. Парень отчаянно не хочет принимать свою реакцию на бегство Чона. Но он считает, что в их маленькой битве, которая, возможно, происходила только в голове парня, он победил. Чонгук сбежал. Вновь повёл себя как жалкий трус, боящийся своих желаний, и сбежал. В этом весь Чонгук. Возможно, он спас их от огромной ошибки. Возможно, на самом деле это Тэхён проиграл. Но Ким не хочет об этом думать. Он помнит совет Намджуна и с этого момент будет изо всех сил пытаться следовать ему. Парень переводит взгляд на смеющегося Джина и, взяв стакан с чем-то неизвестным, делает маленький глоток, параллельно с этим пытаясь понять, о чём говорят друзья.