Голубые звёзды

      ***

Они заходят в темный номер, где уже давным давно спят дети, и искренне стараются не шуметь. Их места несправедливо заняты, и Таня нервно выдыхает в кромешную тьму, куда-то в сторону Марии Генриховны. – Я так больше не могу. - разворачивается и старается сфокусировать зрение на фигуре женщины в свете луны. - Я устала, и мне ещё холодно. Мария Генриховна, справедливости ради, тоже безумно устала. И совсем немножко замёрзла без пиджака, но об этом точно не признается молодой учительнице. Решение приходит в голову моментально, и она хватает с подоконника бочёнок с ключом. – Пойдем. - не оставлять же собутыльницу сегодняшнего вечера одну? – Куда идти-то? – Таня слегка плохо ориентируется в темном пространстве тесной комнаты и натыкается плечом на Марию Генриховну. Кожа ладоней слегка соприкасается, и это мимолётно обжигает обеих, будто холод резко отхлынул, и пришло жаркое лето. Но никто не акцентирует на этом внимание. Даже в голове. Не стоит. – Идём, идём – тихо говорит завуч, идя впереди, чтобы Тане было видно коридор. Они идут в тишине, которую разрушает лишь побрязгивание ключей в руках Марии и один кроссовок младшей, который неловко шуршит по старым ковролинам. Дверь открывается и надежды увидеть в этом отеле что-то красивое улетучиваются окончательно. Сочи. Курортный город. Слова директора, что хороший отель. Слишком сложные мысли для сегодняшнего вечера, поэтому Таня просто тратит секунду, запрыгивая под одеяло и сбрасывая одинокую ненужную обувь на большой двуспальной кровати, а после тратит ещё несколько секунд на осознание, что кровать в номере одна. Мария Генриховна смотрит на эту русалку под одеялом с долей смешка, который, конечно, не вырвался из тонких губ. Она и так позволила сегодня слишком многое, слишком сильно отпустила себя с этой взбалмошной девочкой, которая так плотно засела где-то под коркой сознания. Мария не глупая. Не слепая. И даже не бесчувственная. Она видит взгляд Тани, видела взгляд, который блуждал по ее лицу, перед этим глупым неловким падением, которое и падением, собственно, не было. Мария осознанно отступила назад, потому что нельзя ей падать в этот обрыв. Только голос внутри въедливо ворчит "Нельзя или страшно?". Мария ловит ее взгляд, и думает, что это ведь их последний день вместе. Завтра они разъедутся, и, скорее всего, больше никогда не увидятся. По внутренностям будто скребут кошки, острыми когтями, оставляя кровоточащие раны. Мария не понимает, что чувствует. К этой маленькой умной женщине в теле взбалмошного подростка, который прыгает с высоты в воду, так остро шутит и заразно смеётся. – Если мы сейчас ляжем спать, то всё. Этот день закончится. - нарушает тишину голос Тани. Такой печальный, напоминающий голос из спектакля, который и привел их сюда. Только теперь в главной роли они, и это не театр, а они не актеры. – И слава богу. - выдыхает Мария Генриховна слегка резко и непривычно отдергивает себя. Ей ведь понравился этот вечер. И это один из тех секретов, которые она никогда никому не раскроет. Что этот вечер был один из лучших в ее жизни. - Будь любезна, мой пиджак. - произносит ласковее, не сдержав улыбки, склонив голову к плечу. Таня смотрит на нее, и сердце щемит от стольких невысказанных прямо слов, которые она пытается сказать, спрятав между строк их спектакля. Мария красивая. Марию хочется видеть каждый день и наблюдать, как тает лёд, в которое заковали ее сердце. – Давайте никогда не будем ложиться спать? - Таня продолжает, отдавая пиджак, и уже без стыда остаётся в одном нижнем, под мимолётно пристальным серо-зеленым взглядом. - Давайте разговаривать о чём-нибудь, м? Мария прячет улыбку и пытается занять руки сиюминутной уборкой их разбросанных вещей. Нельзя же показывать, что эти слова отзываются нежностью в ее сердце? Нельзя... – Нам ведь нужно наговориться с вами на месяцы вперёд! - Таня снова кутается в одеяло, и наблюдает за каждым движением женщины по комнате. Она хочет с ней говорить, и слушать нежные мелодичные тихие смешки на абсолютно глупые шутки, ловить полуулыбки снежной королевы и помнить каждую, ведь они были для нее. Таня вообще много чего хочет, но знает, что нельзя. Поэтому продолжает говорить крылатые фразы из спектакля в надежде оказаться услышанной, пусть Мария и никогда не признается вслух, что всё знает. Таня чувствует, что ее вольную внутреннюю птицу заковали в клетку, цвета рыжих волос. И как же ей хочется продлить эти дни неволи. – Ты вообще знаешь, который час? - Мария цепляется за любую возможность перевести их разговор во взрослый, лечь спать и наконец выдохнуть это напряжение. Но Таня не обращает на это внимание, продолжая свой монолог, и завучу хочется взвыть от отчаянья, прикрытого лёгким безразличием к их разговору. Говорит что-то о времени, повторяя, что уже четыре часа утра. Время не детское, время не для задушевных разговоров, которых всё хочет Таня, или Мария Генриховна уже не понимает, что она хочет. Сердце начинает пробивать грудную клетку, когда младшая кутается в одеяло и подползает ближе, такая очаровательно пьяная, и продолжает самую важную часть монолога. – Вы же никогда не забудете меня? - Мария нервно выдыхает, не желая отвечать на столь двузначный для нее вопрос, хотя ответ сразу же скользит на подкорке сознания. - Поклянитесь. Не забудете мой голос, и как мы смеялись. Не забудете? - Таня улыбается, а внутри тлеет маленькая надежда на ответ, который будет греть ее ещё долгое время, если будет произнесен. Только ответ, ей большего не надо, чтобы чувствовать себя важной. Подтвердить, что не только для нее эти несколько дней значили гораздо больше, чем поездка на глупый конкурс. - Закройте глаза. Можно? - не дожидаясь ответа тянет руки и нежно касается лица Марии. - Какого цвета мои глаза? У Марии Генриховны ангельское терпение и стальные нервы. Но когда Таня прикасается к ее лицу, так нежно закрывая глаза, под веками пляшут голубые звезды цвета чужих глаз, которые Мария никогда не забудет, сердце отбивает пляс где-то под горлом, нервы лопаются от напряжения, а внутренний голос вопит остановить эту девушку, Мария практически сдается. Нежно касается запястий и убирает ладошки со своего лица, но продолжает их ласково держать на уровне их бедер. – Таня.. - смотрит прямо в глаза, совершая свой очередной внутренний конфликт. - У тебя есть где нибудь кнопка выкл? Таня думает лишь секунду. Идёт ва-банк, ставя на кон все то, что они выстроили за эти дни, и пусть она заживо сгорит от безразличия этой женщины к себе завтра, но сегодня она чуть смелее. "Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть ещё больше, что не рискнул" И Таня рискует. И когда она откидывает влажные волосы назад, соблазнительно открывая шею, у Марии окончательно щёлкает внутри. Она не может отвести взгляд от открывшейся нежной кожи, которую хочется, чёрт побери, зацеловать, найти эту кнопку своими губами. Становится абсолютно всё равно на всё, что было в ее жизни до этого момента, всё внутренние установки летят куда-то далеко, и Мария наконец сдаётся. "Да пошло всё к чёрту" Поднимает руку и касается чувствительной теплой кожи, прямо туда, где секунду назад были пальцы Тани, ловя пальцами лёгкую дрожь. – Нашла? - тихо спрашивает, смотря в голубые глаза напротив, которые не скрывают удивления и лёгкой радости. Рука Тани, которую она до сих пор держала в своей, робко движется вверх и пальцы ложатся на идентичную точку на шее Марии, оставляя их там. – У вас здесь есть кнопка? Вкл, например? – так же тихо шепчет, а Мария как заворожённая смотрит на лицо напротив, которое медленно приближается. Между их губами расстояние в пару сантиметров, но теперь Таня не делает первый шаг, уступает Марии, чтобы она наконец приняла свое решение. И пусть оно будет положительное. – Да. - шепотом выдыхает Мария и нерешительно ласково касается своими губами розоватых губ. Они теплые, идеально подходящие ей, будто все трещинки сошлись, создавая это непривычное чувство внутри — будто планеты взрываются, мир рушится и строится заново, и все горит в жарком пламени этого момента. Танина рука накрывает веснушчатую щеку, гладит по ней большим пальцем, лаская кожу, и моментально отвечает на долгожданный поцелуй. Ее сердце выпрыгивает из груди, стремясь быть ближе, ещё ближе, ещё чуточку ближе, пожалуйста, пусть это никогда не заканчивается. Она хочет целовать эти губы всю оставшуюся жизнь, собирать пальцами созвездия веснушек и касаться, касаться, касаться нежной кожи. Мария опускает руки на талию Тани, ощущая на пальцах голую кожу, которая вызывает мурашки по спине от такого близкого контакта, и слегка жмется ближе, не желая прекращать этот поцелуй. Она наслаждается каждой секундой, ведь никто и никогда не целовал ее так нежно и осторожно, как это делает Таня, будто оберегая хрупкие чувства в этом поцелуе. Губы Тани отстраняются, и их потеря резко вызывает у Марии острое чувство нехватки такой близости, поэтому она впечатывается в тело напротив ещё ближе, и через секунду ощущает ласковую россыпь поцелуев на шее, где она обозначила треклятую точку вкл, которая вызывает у нее неровное дыхание куда-то в висок, на ушко младшей. Мария в близости совсем не такая, как думала Таня. Она и представить не могла, хотя о да, она представляла многое, что женщина будет уязвимо жаться в нее, желая ещё больше и больше телесного контакта, близости и внимания. Тане сносит крышу от этой нереальной реальности, где она осыпает веснушчатую кожу мотыльками поцелуями, ощущает дрожь и тепло точно не снежной королевы. Не сдержавшись, она обхватывает руками тонкую талию и осторожно сминает пальцами сквозь мешающее платье. – Ты можешь.. - слышит Таня чуть неуверенный шепот Марии. - Ты можешь снять его. Девушка оставляет последний поцелуй на шее и отстраняется, чтобы посмотреть женщине в глаза. Почему-то ей так сильно хочется быть уверенной, что Мария осознает происходящее, и что пути назад не будет. Хотя куда уж, его уже нет. Но вопрос так и не срывается с губ, когда Таня видит зелёные глаза напротив, которые сверкают от удовольствия и уверенности, пусть и есть на глубине отголоски страха и нервозности. Таня лишь слегка кивает и, не отрывая глаз, начинает медленно расстёгивать платье. Пуговица за пуговицей открывается тело желанной женщины, небольшая, но красивая грудь, осыпаная веснушками, подтянутый не по возрасту живот, чёрное нижнее белье, и стройные ноги. Таня опускает взгляд осматривая открывшиеся участки кожи и отбрасывает платье куда-то в сторону. Мария краснеет от такого пристального взгляда, но когда ощущает неожиданно крепкие руки у себя на талии, которые притягивают ее ближе и бережно укладывают на кровать, осознание происходящего накрывает лавиной. Становится страшно, что Тане, молодой красивой женщине, не понравится ее старое тело, пусть она и следит за своей фигурой. Наверное, эти мысли отобразились у нее на лице, потому что спустя мгновение слова Тани заставили сердце Марии на секунду замереть. – Ты такая невозможно красивая, Маш. - девушка предано смотрит в глаза под собой, впервые обращаясь на ты и так ласково, как только может, целует выступающую ключицу. - Ты даже не представляешь, насколько ты красивая. Мария не может даже осознать ту силу и гамму чувств, которые нахлынули на нее, услышав такие слова в свой адрес. Никто ей такого не говорил с таким искренним и чистым взглядом, обращаясь с ней так нежно и внимательно. Она не отвечает, лишь запускает пальцы в кудрявые волосы, притягивает девушку на себя и самозабвенно целуя, выражая так все те чувства, которые бурлят в ней. Целует сильнее и напористее, чем было до этого, проводя языком по нижней губе, ловя каждый вдох и выдох срывающийся с губ Тани. Она никогда не была поклонницей долгих частых поцелуев, даже в молодости, но сейчас чувствует, что не проживет без нежных губ Тани ни минуты. Проводит по спине, считая кончиками пальцев позвонки, и находит застёжку топа, который так мешает ощущать полностью тела друг друга. – Можно. - улыбаясь произносит Таня прямо в губы, и снова касается их, чувствая ответную улыбку. Топ сразу же оказывается растегнутым и отлетает в сторону. - Резвая вы женщина, Мария Генриховна. – Не называй меня так, когда я лежу под тобой. - со всей серьёзностью произносит Мария, потому что это быстро запускает мыслительные процессы, которые сейчас не кстати, и Таня понимает, что так делать не стоит. Сразу же стирает этот момент своими губами по губам женщины, молчаливо обозначая, что все понятно. Сейчас она не хочет спорить. Хочет осыпать тело Марии поцелуями, собирая на губах созвездия из веснушек, слыша шумное дыхание от своих действий. Таня целует шею, не упуская ни одного участка кожи без своей невидимой метки, будто обозначая, что Мария теперь ее. Опускается ниже, и так же трепетно зацеловывает ключицы и грудную клетку до линии черного кружева. Поднимает взгляд, ловя глазами безмолвное подтверждение, что всё хорошо, и легко проскальзывает под спину рукой, растегивая мешающую ткань. Медленно опускает одну бретельку, оставляя поцелуй на плече, потом вторую. Мария задыхается от этой нежности и ласки, и сама отбрасывает ненужное кружево куда подальше, притягивая к себе Таню для поцелуя. Их грудь соприкоснулась, и это вызвало табун дрожи по телам, вызывая рваный выдох в чужие губы и сосредотачивая напряжение в животе, которое до этого момента не ощущалось так пламенно сильно. Таня двигает бедром и оно скользит там, где Марии сейчас больше всего хотелось бы ощутить прикосновения. Это вызывает тихий стон сквозь поцелуй, и улыбку на губах, которые она целует. Девушка снова опускается ниже, устраиваясь удобнее на бедре Марии, что у нее самой вызывает дрожь, и захватывает губами аккуратный сосок. Обводит его языком, заставляя Марию непроизвольно выгнуться навстречу такому яркому касанию. Одной рукой она переплетает их пальцы, заземляя женщину, и Марию током прошибает то ли от губ Тани на ее груди, то ли от всей эмоциональности момента между ними. А второй рукой начинает играть со вторым соском, обводя его кончиками пальцев и массируя по центру, вызывая у Марии уже совсем откровенные тихие стоны. – Пожалуйста.. - срывается с губ женщины тихая просьба. Жар в животе становился уже невыносимым, она хотела почувствовать касания Тани ниже, где разгорается вулкан, чтобы наконец этот жар превратился в ослепляющую разрядку. - Таня, пожалуйста.. - снова повторяет на выдохе, сжимая крепче руку в своей, и Таня как никогда сильно хочется подчинится. Оставляет на сосках поцелуи и опускается поцелуями всё ниже и ниже, целуя ребра, живот и каждый участок кожи по пути. Она изучает тело под собой, как самую превосходную картину, от которой захватывает дух, учащается пульс и срываются вздохи удовольствия. Тане приходится отпустить руку Марии, чтобы снять с нее последний элемент одежды. Когда с ним было покончено, женщина, смущённо краснея, неконтролируемо свела ноги, вызывая у Тани улыбку. Она вновь переплетает их пальцы, и опускается поцелуями на живот, оставляет узоры языком, ведёт губами по повздошней кости, заставляя Марию неосознанно развести и слегка согнуть ноги. Таня тут же скользит под одну рукой и обхватывает бедро, зная, как хочет доставить удовольствие этой женщине. Оставляет нежный поцелуй чуть выше клитора, который срывает с губ Марии громкий стон и просьбы продолжать. Такая открытая, раскрепощённая, умоляющая Мария сводит с ума Таню, и она наконец касается губами ее центра, обхватывает его и обводит языком. Ощущение вкуса женщины на языке вызывает у Тани глубокий стон, что вибрацией проносится по телу Марии, вызывая головокружительные звёзды перед глазами и неприличные стоны от действий младшей. Таня начинает обводить клитор по кругу, меняя разные темпы, и периодически посасывая, удерживая дрожащие навстречу бедра и крепче переплетая их пальцы. – Боже, Таня, пожалуйста.. - как в бреду шепчет Мария вперемешку со стонами. Жар внутри Тани поднимается с новой силой, от вкуса женщины на своих губах, от этих просьб и стонов, и она продолжает ещё быстрее ритмично водить языком, желая, чтобы Мария достигла вершины удовольствия. Спустя несколько мгновений тело женщины с громким стоном приподнимается, Таня чувствует это удовлетворение, как личное, продолжает касаться губами центра Марии, вызывая ещё большую дрожь. Отстраняется, чтобы оставить поцелуй на вершине и ведёт поцелуи вверх по телу. У Марии перед глазами голубые звёзды взрываются, и тело будто умерло и снова возродилось. Она чувствует дрожь в каждой клеточке тела, и ей никогда не было так прекрасно хорошо. Она чувствует, что произошёл ее личный апогей. Женщина ощущает поцелуи Тани по поверхности своего тела и обессиленно, но нежно улыбается. – Ты такая красивая - шепчет Таня между поцелуями на животе - Нежная - поцелуй на рёбрах, который вызывает новую дрожь - Сексуальная - поцелуй между грудей, и от каждого слова Тани у Марии перехватывает дыхание и слезяться глаза - Такая прекрасная. - шепчет Таня смотря прямо в блестящие от слез глаза. – Спасибо.. - искренне срывается с губ женщины - Со мной никто.. Ко мне никто не относился так нежно, как это делаешь ты. - Она обхватывает руками тело Тани, прижимая его ближе к себе, в желании ещё сильнее чувствовать младшую, каждой клеточкой тела и ни о чем не думать. – Ты заслуживаешь, чтобы к тебе.. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили и ценили. - срывается еле слышный шепот Тани, но Мария слышит его. Не отвечает, лишь крепче обнимает девушку и накрывает их одеялом, безмолвно благодаря за такие слова, которые много дня нее значат. Она не уверена, что сможет отпустить эту девушку, которая проявила к ней больше нежности и любви, чем муж за долгие годы. Мария не знает, что будет завтра. Но она знает, что сегодня она не хочет отпускать Таню со своих объятий, и это единственное, что ей сейчас важно.