Фарфоровый фаворит

Зимний ветер дул безжалостно. Тихие улочки не спасали от холода. Хотя в этой стране слишком холодно не бывает даже зимой, но ночью это правило становится исключением. В животе урчало. Он не помнил, когда ел в последний раз. Даже в бедных кварталах его ненавидели за слишком бледный вид. А последний кусок хлеба у него отобрали. Кафтан был слишком дырявый. Ветер пробирался под кожу, прямо до костей. Ноги привели его к каменной стене. «Если я засну здесь, то точно не проснусь... но куда мне идти?» Ёнджун смирился и лёг, укрываясь от ветра. Возможно, это его судьба. Возможно, он мог бы найти способ выжить, но ему откровенно надоело быть в вечных скитаниях. Поэтому пусть будет, что будет — если ему суждено умереть, то он даже не поймёт этого. И это к лучшему. 。・°°・♡・°°・ Ночь углублялась. Главный евнух гарема, Давуд-ага, обходил дворцовые службы, проверяя, всё ли в порядке. Он заметил свернувшееся тело у стены и сначала подумал, что это труп. Но, подойдя ближе, увидел лёгкий пар изо рта — мальчишка ещё жив. — Опять нищие лезут, куда не надо... Но этот слишком молод, чтобы умирать у стен султана. Это дурной знак, — ворчал он. Щёлкнул пальцами — и два слуги подняли Ёнджуна. Тот слабо сопротивлялся, но сил бежать у него не было. — На твоём месте я бы даже не пытался. Тебе крупно повезло, что ты молод. Будь ты старше — убили бы без сожаления. Щёки впалые, кости слишком видны, а волосы торчат во все стороны. Но глаза... глаза цвета тёмного шоколада. Чхве взглянул на евнуха и вздохнул. Понимал, что сопротивляться бессмысленно. — Вот и разумное решение. Может, от тебя будет толк... 。・°°・♡・°°・ Всё, что всплывало в сознании Ёнджуна, — это тёплая вода, лёгкий пар и приятные ароматы. — Отмойте мальчишку как следует, — приказал Давуд-ага двум слугам. Те без церемоний раздели юношу и принялись поливать его водой. Прошло некоторое время, и сквозь слой пыли и грязи проступило лицо Чхве. Под грязью всё это время скрывалась фарфоровая кожа — редкость для нищих. Волосы, слегка длинноватые и тёмные, как ночное небо, после расчёсывания уложились мягкими волнами. Черты лица — аккуратные, но острые: маленький нос, мягкий взгляд. Под правым глазом — небольшая родинка. — Вот это да... Если подстричь и одеть как следует... — размышлял он вслух. «Его можно было бы и за девушку принять... Но султан сейчас не покупает новых наложниц... хотя...» — подумал евнух. — Онур, позови главного белого евнуха. Молодой парень поклонился и ушёл. Спустя пару минут в комнату вошёл мужчина средних лет. — Капа-ага, взгляните-ка на это... — сказал Давуд-ага, указывая на Ёнджуна. — Ух ты... Где раздобыл? Купил на рынке? Если память мне не изменяет, султан сейчас не покупает новых наложниц. — Нет, я не покупал его. — Его? — изогнул бровь евнух. — Да. Подобрал у дворца во время ночного обхода. Двое мужчин разглядывали Чхве, как товар на базаре. Юноша чувствовал себя неуютно. — Как думаешь, султан оценит такой подарок? — Безусловно. Он слишком красив для нищего. Давуд-ага кивнул, и слуги тут же одели Ёнджуна. Это были простые одежды, но куда лучше тряпья, в котором он был до этого. Новая причёска не заставила себя ждать. Волосы Ёнджуна теперь доходили до плеч, но не были слишком короткими. — Султану точно понравится... — ухмыльнулся евнух другу. 。・°°・♡・°°・ Юноша оказался в небольшой комнате, сидя на подушке. Перед ним — низкий столик. Слуга поднёс две медные тарелки: одна с ячменными лепёшками, другая — с пюре из запечённых яблок с каплей мёда. Чхве вопросительно посмотрел на евнуха. — Чего уставился? Не знаешь, как есть, или что такое еда? Больших разъяснений Ёнджуну не потребовалось. Он схватил лепёшку и принялся есть слишком быстро. — Ешь медленнее, дитя, а то умрёшь от обжорства у ног султана — позор хуже голода. Темноволосый кивнул и замедлился. — Вот и молодец... Быстро учишься. Один из слуг вошёл и поклонился Давуду-аге. — Султан в своих покоях. Ожидает вас. Евнух кивнул, и слуга взял Ёнджуна под руку, не дав ему закончить трапезу. Они шли по коридорам, освещённым лишь факелами. — Куда вы меня ведёте? Я ничего не украл! — выкрикнул юноша, и его голос разнёсся эхом. — Молчи. Сегодня тебе выпала честь, о которой другие и мечтать не смеют, — прошипел мужчина. 。・°°・♡・°°・ Аромат жасмина ударил в нос. Но его наклонили, заставив сделать поклон. — Султан Субин, у меня для вас кое-что... — начал Давуд-ага. Субин поднял глаза, и его взгляд упал на мальчика. — Кто это? — Подарок, ваше величество. Нашли у дворца. Посмотрите, какие у него глаза. Султан встал и медленно подошёл к Чхве. Его рука коснулась подбородка нищего, изучая черты лица. — Оставьте нас, — тихо сказал он евнуху. Тот поклонился, и все слуги покинули покои. — Глаза и вправду прекрасны... Как тебя зовут, дитя? — Ё-Ёнджун... — прошептал юноша, дрожа. — Ёнджун, значит... — Субин произнёс имя, ощущая, как оно звучит. — Красивое имя для красивого юноши. Султан отпустил его подбородок и сел на диван. — Итак, Ёнджун, ты понимаешь, куда попал? — Не очень... — Сколько тебе лет? — Мне двадцать два... — мальчик опустил голову. — Молод... Ладно, объясню. Я — Султан Субин, правитель Османской империи. Ты находишься в моих покоях, в моём дворце. Тебя подобрал один из евнухов у стены дворца. Понимаешь, о чём я? — Д-да... — выдавил тот. — Отлично. Если ты спал у входа во дворец, значит, у тебя нет дома? Субин приподнял бровь. Чхве виновато уставился в пол. — Полагаю, да. Султан вздохнул и взглянул на юношу. — У меня есть предложение. Выслушай и прими решение. У тебя два варианта: остаться во дворце и служить мне — у тебя всегда будет еда и кров. Или — я отпущу тебя, и ты вернёшься к прежней жизни. Выбор за тобой. Ёнджун посмотрел на султана. Выбор был очевиден. — А что будет входить в мои обязанности? — Ничего особенного. Будешь служить в гареме, помогать наложницам и евнухам. Иногда я буду просить тебя о личной помощи. Вот и всё. Чхве задумался. Это не худший вариант. В любом случае, лучше, чем умереть от голода. — Я согласен... — едва слышно произнёс юноша. Субин кивнул одобрительно и поманил его ближе. Ёнджун повинуясь, подошёл, опустив голову. Султан провёл пальцем по его шее, и через мгновение на ней оказалось тонкое колье с подвеской в виде луны. Чхве посмотрел на подарок вопросительно. Его величество лишь улыбнулся и приподнял его подбородок. — Носи это и не снимай, понял? Это мой подарок. Будешь хорошо служить — получишь больше. Парень кивнул. — Вот и молодец. 。・°°・♡・°°・ Месяцы пролетели быстро, даже слишком. Ёнджун освоился во дворце. Девушки в гареме восхищались его красотой и умом. Да, за это время Чхве набрал немного веса. Его щёки уже не были впалыми, а кости не торчали. Лицо приобрело здоровый румянец. Некоторые наложницы завидовали ему. Ведь он был любимчиком султана. Любая из гарема убила бы за такое звание. Нередко слуги приносили небольшие подарки в его комнату. Жизнь налаживалась. Ёнджун учился быстро: запоминал, как вести себя с разными чинами, как сидеть, подавать еду, что надеть и какой рукой есть. Только он не знал, что ждёт его дальше. 。・°°・♡・°°・ — Ёнджун. — голос слуги раздался среди наложниц. Темноволосый поднял голову и увидел, как тот машет ему, подзывая. Парень вежливо извинился перед девушками и подошёл к Таркану. — Что-то случилось? — шёпотом спросил он. — Нет, но тебя зовёт Султан Субин. Сказал, есть важное поручение. — Поручение? Слуга кивнул, и они направились к покоям. Ёнджун нервно постучал и вошёл, услышав: — Войдите. Юноша поклонился. — Ваше величество, вы хотели меня видеть? — Да, Ёнджун. Садись, пожалуйста. — Субин указал на шёлковую подушку. Темноволосый кивнул и сел, вытянув ноги. Султан усмехнулся. — Подогни ноги, глупыш. Не как крестьянин на базаре. — Ох, простите, ваше величество. Никак не привыкну. — тот быстро исправился. — Ничего страшного. — улыбнулся Субин. Только тогда Ёнджун заметил стол, заставленный едой. — Вы кого-то ждёте? — Да. Тебя. Чхве широко раскрыл глаза. На столе стояли рахат-лукум, заморские апельсины и плов с шафраном и фисташками. — Я не понимаю... Слуга сказал, что у вас есть для меня поручение... — Да. И это поручение — трапеза. — спокойно ответил Субин, беря дольку апельсина. Султан поднёс фрукт к губам юноши, глядя ожидающе. Темноволосый всё ещё не мог поверить, но открыл рот и откусил. Сладкий, сочный вкус распространился во рту. — Нравится? Это ещё ничто... Я покажу тебе, что такое настоящая роскошь. Щёки фаворита залились румянцем. — Не стоит... Мне хватает всего, ваше величество. — Я знаю, глупыш. Но это не остановит меня баловать тебя. Краснея ещё сильнее, Ёнджун понял, что это только начало. 。・°°・♡・°°・ В дверь тихо постучали. Ёнджун, уже привыкший к ночным визитам слуг, открыл — перед ним стоял молчаливый евнух с шёлковым мешочком в руках. — От Повелителя, — прошептал слуга и исчез в темноте. Внутри лежала пара изысканных серёг: - Левая — золотая, с крошечным рубином. - Правая — серебряная, с бирюзой. «Он... сам выбрал их? Но если я надену, весь гарем зашипит. А если не надену — он обидится». Чувства разрывали его, но выбора не было. Он спрятал серьги в резную шкатулку, где уже лежал засохший цветок, подаренный Субином месяц назад. 。・°°・♡・°°・ На следующий день наложница Лейла заметила шкатулку. — Что это у крысы припрятано? Украл что-то? — она потянулась к ней, но Чхве резко захлопнул крышку. — Просто безделушки. — отрезал он. Лейла рассмеялась: — Безделушки? Или подарки, которые ты боишься показать? — Не твоё дело. Занимайся своими делами и учись лучше — иначе султан никогда не позовёт тебя в свои покои. Девушка была одной из тех, кто ненавидел и завидовал Ёнджуну. И хотя она понимала, что он прав, признавать это не хотела. — Мне это не нужно. Наложница демонстративно уходит, хлопнув дверью. Если бы парень знал, чем это обернётся... 。・°°・♡・°°・ Таркан нашёл Ёнджуна в гареме и прошептал: — Ёнджун, срочно в покои. Повелитель в гневе. Чхве вздрогнул и поймал взгляд Лейлы. Это её рук дело. Юноша побежал к султану. Он поклонился, когда ему разрешили войти. — Ваше величество, вы хотели меня видеть? Темноволосый поднял взгляд и увидел ту самую шкатулку на столе. — Ты не носишь мои дары, — голос Субина был тих, как лезвие перед ударом. — Повелитель, я... — Молчи. — приказал тот. Султан встал, взял рубиновую серьгу и подошёл к Ёнджуну. Тот зажмурился, ожидая боли, но почувствовал лишь лёгкий укол и тёплую каплю крови на мочке уха. — Теперь ты будешь носить её всегда. И пусть весь гарем видит. — он коснулся крови и провёл пальцем по своим губам. Чхве снова вздрогнул. — Как пожелаете, ваше величество... 。・°°・♡・°°・ Ближе к весне стало теплее. Субин прогуливался с юношей в царском саду. Солнечный свет мягко падал на лицо Ёнджуна. Серьги красовались в его ушах, но вдруг султан замер: бирюза не сочеталась с глазами Чхве. — Ты носил серебряную? — его пальцы сжали подбородок фаворита. — Да... но... — Она тебе не идёт. Его величество сорвал бирюзовую серьгу и бросил её в фонтан. Темноволосый вздрогнул — драгоценность теперь на дне. — Твои глаза — не голубые. Они тёмные, как земля после дождя. Ты должен был сказать. — Не хотел вас огорчать. Бирюза недешёвая... — Это не важно. Ты даже если бы очень захотел, не смог бы меня огорчить. Рука Султана коснулась щеки юноши. — Завтра я пришлю слугу с новой парой. Надень их, понял? Ёнджун покраснел, но кивнул. 。・°°・♡・°°・ Как и было обещано, на следующее утро прибыл слуга с новыми серьгами. - Левая — как прежде, с рубином. - Правая — теперь тёмный опал, переливающийся каштановыми, золотыми и зелёными искрами. Чхве надел их и вышел в гарем. Наложницы тут же заметили изменения. Некоторые зашептались. Лейла была в ярости. — Он подарил опал?! Это камень падших султанов! — шипела она. — Где такое видано?! Другие девушки, ненавидящие его, ворчали: — Теперь всем ясно. Султан выбрал не женщину, а глаза цвета грязи. Но были и те, кто радовался за него. Одна из наложниц подошла к Ёнджуну. — У тебя очень красивые серьги. — Спасибо, Ханде. Кажется, сейчас меня сожгут взглядами. — прошептал он. — Они просто завидуют. А я искренне рада за тебя. Парень улыбнулся и вернулся к обязанностям. Теперь всем было ясно: у султана появился фаворит. Первые серьги не бросались в глаза, но новые расставили всё по местам. Они ненавидели Ёнджуна, но теперь обязаны были бояться и кланяться ему. Теперь он под защитой его величества. 。・°°・♡・°°・ Во дворце готовился бал в честь начала весны. Все суетились: девушки выбирали наряды, евнухи накрывали столы. Перед началом Ёнджун примерял серьги. Опал переливался, будто оживая, когда он поворачивал голову. В дверях появился Субин. Он молча взял кубок с вином и поднёс к губам Чхве, но тот отстранился: — Я... не пью вино. Его величество рассмеялся. — Это гранатовый сок. Я знаю, что твои глаза темнеют от алкоголя... а я люблю их светлыми. Ёнджун покраснел. Сулан передал ему чашу, коснувшись его пальцев. Тот сделал глоток. Ему ещё предстояло привыкнуть к такому вниманию. 。・°°・♡・°°・ Бал начался. Наложницы исполняли традиционный танец. Все ели и веселились. Ёнджун ушёл, чтобы принести ещё закусок. Не успев переступить порог гарема, он увидел, как Лейла бросилась обнимать султана. Субин наблюдал за его реакцией. Чхве поставил поднос и убежал в сад. Это было слишком несправедливо. 。・°°・♡・°°・ — Ёнджун. — в дверь постучали, и вошёл слуга. — Вставай. — Что? Зачем так рано? — Повелитель приказал отвести тебя в хаммам. Парень нахмурился, но согласился. Первое, что он увидел, — розовая вода. Слуги мыли его, а мысли не давали покоя. Внутрь вошёл Давуд-ага. — Ёнджун, здравствуй. — Ох, Давуд-ага, здравствуйте. Евнух подал ему тонкий шёлковый халат. Ёнджун был в ещё большем замешательстве. — Зачем такой роскошный халат? — Чтобы не дрожал от холода. — усмехнулся мужчина. Вопросов стало ещё больше, когда темноволосый вернулся в свою комнату и обнаружил ароматическое масло... и шёлковый шнурок. Всё это выглядело слишком... интимно. «Неужели...? Нет... не может быть». 。・°°・♡・°°・ Султанские покои. Густые ковры глушили шаги. Воздух был пропитан амброй и розовым маслом. В медных жаровнях трещали угли, отбрасывая дрожащие тени. Ёнджун стоял у двери, вцепившись в подол халата. Субин не оборачиваясь, продолжал смотреть в окно: — Ты дрожишь. Чхве глубоко вдохнул. — Нет, мой султан. Его величество медленно повернулся, в руке — золотая чаша с вином: — Лжёшь. Твой голос дрогнул трижды с тех пор, как ты вошёл. Он сделал шаг вперёд. Юноша отступил, упираясь спиной в дверь. Султан поднёс чашу к его губам: — Пей. Парень отвёл глаза. — Я... не пью вина. Субин прижал чашу сильнее, капля стекала по подбородку. — Это всего лишь гранат с мёдом. Разве я стал бы туманить разум того, кого хочу видеть ясным? Ёнджун сделал глоток. Слишком сладкое. Султан провёл пальцем по его подбородку, стирая каплю. — Теперь ответь. Почему согласился прийти? — Вы... приказали. — прошептал тот. Его величество резко схватил его за подбородок, ногти впились в кожу. — Не смей лгать. Я видел, как ты смотрел на меня, когда Лейла трогала мою руку. Ты чуть не сжёг её взглядом. Тишина. Только стук сердец и крик совы в саду. Темноволосый закрыл глаза. — Я... не знаю, как это делать. Субин смягчил хватку, пальцы теперь скользили по его челюсти. — А я не знал, как править империей, когда в шестнадцать лет получил корону. Всему можно научиться... если есть хороший учитель. Он развязал шнурок, и халат упал на ковёр. Чхве попытался прикрыть грудь, но голос прервался: — Я...! Султан перебил, прижимая ладонь к его плечу: — Ты прекрасен. Как фарфор, который разобьётся, если сжать сильно... Но я не хочу тебя ломать. Я хочу... Он наклонился, и его губы коснулись серьги, а затем — шеи. — Подождите, я...! — юноша вздрогнул, схватив султана за рукав. Его величество отстранился, глаза горящие: — Нет. Больше никаких «мой султан» и «подождите». Сегодня ты будешь звать меня по имени. — Это невозможно! — Ёнджун в ужасе воскликнул. Субин рассмеялся, прижимая его к себе. — Тогда молчи... и позволь мне услышать твой пульс. Он расскажет всё вместо тебя. Он поднял парня и уложил на кровать. Руки Ёнджуна были связаны шёлковым шнурком. Запах жасмина заполнил комнату. — Сейчас может немного покалывать... Пальцы Субина начали массировать его талию. Кожа загорелась, не больно, а приятно. Ёнджун застонал, извиваясь. Волосы спутались от пота. — Не бойся... сегодня ты останешься удовлетворён. — прошептал султан, оставляя укус на шее. 。・°°・♡・°°・ Султанские покои. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Воздух пах розой, жасмином и чем-то запретным. Юноша проснулся первым. Тело ныло в непривычных местах. Шёлковые простыни прилипли к спине. На боку — след от зубов Субина. Он попытался встать, но боль заставила его застонать. Султан проснулся, голос хриплый: — Куда? Его рука прижала Ёнджуна обратно. — Мне нужно... уйти. Пока не заметили. — прошептал парень, не глядя на него. — Уйти? После того, как всю ночь умолял меня не останавливаться? Фаворит вспыхнул: — Я не умолял! Его величество перевернул его на спину, глядя сверху. — Ах да. Ты просто задыхался, цеплялся за подушки и плакал. Совсем не умолял. Он коснулся мокрой ресницы Ёнджуна — она была солёной. Субин достал из-под подушки флакон с золотой краской. — Дай руку. — Что это? — испуганно спросил тот. Султан не отвечая, провёл тонкую золотую линию на его запястье — знак фаворита. — Теперь все узнают, что ты провёл ночь здесь. И что вернёшься снова. Темноволосый попытался стереть: — Но это не смоется! Его величество прикусил его палец. — Ровно до следующего полнолуния. К тому времени... ты сам попросишь меня обновить её. Ёнджун покраснел и замолчал. Субин поправил его волосы, смеясь. — За это я тебя и люблю, Чхве Ёнджун... — сказал он и поцеловал его. Все будут говорить о них. Но им было всё равно. Пока они вместе, ничто не разлучит их.