Вступление
3 апреля 2025 г., 05:34
Во время рутинной разведывательной миссии на Земле произошло нечто, пошатнувшее саму основу логики Шоквейва — трансформера, чей разум считали эталоном безэмоционального анализа. Его процессоры, всего за наноклики до этого безупречно обрабатывавшие терабайты данных, вдруг застыли. Не сбой, а глубокий системный коллапс, словно квантовый вирус пронзил защитные алгоритмы. Причина оказалась абсурдной: перед ним, застывшим в тени развалин, разворачивалась сцена, невозможная по всем законам Кибертрона.
В тот день он впервые увидел Анну, хрупкое органическое существо, чья связь с Оптимусом Праймом нарушала все законы кибертронской прагматики. Его сенсоры зафиксировали необъяснимое: автобот, легендарный воин, деликатно поправлял прядь её волос, а её пальцы, дрожа от смеха, касались его полированной брони. В этом жесте не было стратегии, тактики, цели — только... иррациональность.
Шоквейв, чьи алгоритмы тысячелетиями отвергали понятие «эмоции», вдруг ощутил щель в своей матрице — потребность анализировать, разобрать на компоненты, понять. Его система убеждений, построенная на логике, оказалась бессильна перед новой для него непривычной реальностью.
Для полного анализа ситуации и дальнейшего изучения требовалось собрать больше данных. Но чем глубже он сканировал записи их взаимодействий, тем сильнее датчики перегревались от противоречий. Её смех оставлял шумы в аудиологах. Её биоритмы, синхронизирующиеся с гулом двигателя Прайма, порождали аномалии в спектральном анализе. Даже её запах — заставлял его сенсоры вибрировать на грани сбоя.
Разум Шоквейва, некогда кристально ясный, теперь замкнулся в петле анализа: Почему Прайм, существо высшего интеллекта, тратит ресурсы на примитивную биологическую единицу? Какая стратегическая выгода кроется в… прикосновениях? Логика требовала эксперимента. Наблюдений. Контроля над переменными. В тот момент им руководил исключительно научный интерес, холодное и аналитическое любопытство, но вскоре оно переросло в... навязчивую идею.
И когда его манипулятор впервые сомкнулся вокруг запястья Анны, отключив её связь с Праймом, Шоквейв назвал это «исследовательской необходимостью». Но в глубине его процессоров, в зашифрованных потоках данных, уже зрело нечто опаснее любопытства — навязчивое желание доказать, что даже эту абсурдную органику можно разложить на формулы.
