За пределами логики

      Ночь опустилась на город плотным покрывалом. Фонари заливали светом главные улицы, но в окраинных кварталах лишь редкие огни роняли тусклый свет на фасады домов, оставляя улицы в полумраке. Шоквейв бесшумно продвигался к центру, минуя освещённые проспекты и людные места. Его массивная альт-форма почти растворялась в тенях.       Недалеко от дома объекта X‑217/II, на улице Комсомольской, он нашёл идеальное место для наблюдения — возвышенность с пьедесталом перед музеем военной истории. В полутьме среди ржавых танков с потускневшими стволами, перекрашенных поверх краской, — десептикон казался просто ещё одним памятником минувшей эпохи. Его тёмный корпус сливался с металлом старых машин, а неподвижность делала неотличимым от статичного экспоната.       Он перешёл в режим пассивного наблюдения, анализируя информацию с камер. Сенсоры периодически сканировали высотное здание на пересечении Профинтерна и Комсомольского.       Время близилось к полуночи. Удары часов на городской башне глухо отсчитали двенадцать — и через пару минут система наблюдения зафиксировала движение у подъезда Анны.       Из проёма здания показалась мужская фигура. Незнакомец, оглядываясь по сторонам, вышел на улицу, неся на руках девушку без признаков сознания. Шоквейв усилил разрешение сканеров. Идентификация: объект X‑217/II — Ада.       Учёный проанализировал ситуацию. Состояние X‑217/II: отсутствие двигательной активности, сниженная частота пульса. Маршрут, по которому направлялся неизвестный субъект: парковка, правый ряд автомобилей.       Мужчина затолкал девушку на заднее сиденье, на мгновение замер, будто оценивая обстановку, затем обошёл машину и сел за руль. Двигатель завёлся, фары вспыхнули в темноте.       Десептикон запустил алгоритм отслеживания. На внутреннем дисплее появилась красная линия, следующая за движущимся объектом. Одновременно он активировал два дрона, приказав им держаться на расстоянии и передавать видеопоток.       Автомобиль тронулся с места, медленно выруливая на дорогу. Шоквейв зафиксировал направление движения — на север, в сторону загородной трассы.       «Цель перемещена неизвестным субъектом, — отметил он в журнале наблюдений. — Статус: под наблюдением. Продолжить мониторинг».       Внезапно один из дронов уловил аномалию: в двух кварталах от музея, на пересечении проспекта Красноармейского и Строителей, появился другой объект. Камеры показали серебристый «Понтиак», стремительно приближавшийся к дому Анны. Снова Джаз. Каким‑то образом ему удалось избежать столкновения с вехиконами и теперь он находился совсем близко.       Учёный мгновенно просчитал варианты. Взаимодействие с противником могло нарушить текущую операцию. Но игнорировать его присутствие было не менее опасно.       «Приоритет: цель X‑217/II, — пришёл он к выводу. — Автобот — второстепенный фактор».       На наноклик он вышел из режима маскировки, отправляя координаты и план перехвата.       Текущая директива: || [SH-001/V] ДЕЙСТВИЕ: устранить помеху (автобот). ПРИОРИТЕТ: наблюдение за перемещением цели X‑217/II. СТАТУС: приказ подтверждён. ||       Он перераспределил силы: часть разведчиков продолжила слежку за объектом, основная группа получила приказ отвлечь автобота. И снова застыл без движения, превратившись в безмолвный памятник среди старых танков.       Автомобиль с Адой тем временем набирал скорость, выезжая на центральный проспект. Дроны Шоквейва держались позади, маскируясь среди рекламных щитов и крыш домов. На дисплее десептикона красная линия маршрута удлинялась, приближаясь к загородной линии, где начинался лесной массив.       Она пришла в себя от противного запаха бензина. «Где я?» — промелькнула мысль, но тут же растворилась в тумане боли.       Голова раскалывалась, словно в неё вбили раскалённый гвоздь. Девушка попыталась пошевелиться, но тело не слушалось — руки опять были стянуты скотчем за спиной. Она лежала в неудобной позе на заднем сиденье машины, вжавшись щекой в кожаную обивку. Резкий свет фар на встречной полосе слепящим пятном падал через лобовое стекло.       Автомобиль на мгновение затормозил, будто пропуская кого‑то, затем вновь тронулся с места, резко тряхнув её связанное тело. В зеркале заднего вида она различила довольное лицо Сергея. Он ухмылялся, глядя на её попытки прийти в себя.       — Проснулась? — его голос звучал издевательски мягко. — А я уж думал, ты не очнёшься. Но ты крепкая, как я погляжу.       Ада приподняла голову, морщась от боли. В горле пересохло, она хрипло откашлялась, чувствуя, как кровь скапливается во рту.       — Куда… ты меня везёшь? — слова давались с трудом, она сглотнула, пытаясь избавиться от металлического привкуса.       — Туда, где твои крики никого не потревожат, — он вновь взглянул в зеркало и улыбнулся так, что по спине побежали мурашки. — Не переживай, птичка… Скоро всё закончится.       Стиснув зубы, она сумела бросить ему презрительный взгляд в ответ: — Решил… — снова дёрнула руками — скотч держался намертво, — …поиграть в маньяка?       Оттолкнувшись плечом, Ада приподняла корпус — в глазах сразу потемнело. Потеряв равновесие, она тяжело рухнула обратно, впечатавшись лицом прямо в обивку. Какое‑то время не двигалась, собираясь с силами. Затем, снова превозмогая слабость, напряглась, упёрлась локтями в спинку кресла и медленно, через силу выпрямилась. Осторожно спустила ноги с сиденья и наконец села, стараясь держать спину ровно — насколько позволяли туго стянутые за спиной руки.       — Серёга… не дури! — выдохнула она, ловя воздух. И, будто ещё цепляясь за слабую надежду, что он одумается, добавила строже, с нажимом. — Зачем ты это делаешь?       — Затем, что вы сами виноваты, — в его голосе прозвучала холодная злоба. — Ты и твоя сестрица-сучка! Не нужно было меня провоцировать.       Пытаясь вернуть хоть крупицу контроля, она поймала его взгляд в зеркале — и, не раздумывая, ударила точно по самому больному:       — Подумай, твой отец больше не при власти. Кто тогда вытащит тебя из тюрьмы? Или ты и правда веришь, что это сойдёт с рук?       Он ничего не ответил. Только криво усмехнулся и прибавил скорости. Машина выехала на пустынную дорогу. За окнами мелькали тёмные силуэты деревьев, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт. Накрапывал мелкий дождь. Ада осознала ситуацию во всей её полноте: она окончательно в ловушке. Её судьба полностью зависела от человека, который был явно не в себе — он не слышал ни слов, ни доводов и, судя по всему, не собирался останавливаться.       Каждый поворот отдавался острой болью в затылке, и чем дальше они ехали, тем сильнее отчаяние холодной змеёй поднималось по позвоночнику. Она знала: нужно что‑то предпринять — попытаться напасть на водителя, выпрыгнуть из машины, — но тело будто не слушалось, предавая её в самый критический миг. Руки затекли, пальцы почти не чувствовались, а скотч не получалось сдвинуть ни на миллиметр.       Надежда открыть заблокированную дверь — связанными запястьями или хотя бы зубами — и вывалиться на ходу теперь казалась откровенно нереалистичной. Она уже пыталась изловчиться, придвинуться спиной к дверце и достать пальцами до кнопки — бесполезно. Сергей заметил её возню и рявкнул, что убьёт её прямо сейчас, если она не прекратит.       Но одно было предельно ясно: сдаваться нельзя. Она вспомнила предложение Джаза о защите и мысленно прокляла себя за то, что оставила телефон дома — сейчас он мог бы всё изменить. На глаза едва не навернулись слёзы — не от слабости, а от горькой досады на свою дурную привычку вечно полагаться только на саму себя. В памяти всплыл их последний разговор и его слова: «…даже опытные бойцы иногда нуждаются в прикрытии». Всего пара дней знакомства, а она успела поверить, что на него можно положиться.       Очередной приступ тошноты подкатил к горлу, в глазах потемнело.«Только бы не потерять сознание снова», — пронеслась мысль в наплывающем тумане дурноты. Она судорожно уцепилась за реальность. «Джаз», — вспыхнул в этот момент образ в голове, словно его имя могло само по себе стать для неё опорой. В глазах окончательно поплыло — и она не успела понять, как отключилась…       «Джаз», — зафиксировал Шоквейв, вынужденно уклоняясь от удара. — «Появление его в этой зоне не соответствует текущему приоритету». Автобот обнаружил его местоположение, несмотря на продуманную маскировку. Десептикон уже дважды направил к нему вехиконов, но автоботский разведчик всякий раз обходил засаду.       Учёный был вынужден признать маскировочную тактику не эффективной и отступить к месту прежней дислокации, едва в постамент, скрывавший его альтформу, врезался плазменный заряд. Прямое столкновение сейчас не входило в его планы — автобот лишь мешал реализации замысла. Он предпринял отвлекающий манёвр и скрылся из центра города в лабиринтах промзоны, оставив Джаза отбиваться от обстрела дронов.       И пока среди ночного шума мегаполиса где‑то за центральными новостройками раздавались звуки, подозрительно напоминающие выстрелы, постепенно стихая и удаляясь вместе с автоботом всё дальше к загородной трассе, в тихом месте, вдали от людской суеты, Ада резко открыла глаза, вынырнув из дурноты.       Она очнулась от резкого хлопка дверцы. Теперь машина стояла неподвижно. Место водителя было пусто — очевидно, он только что вышел. Голова всё ещё кружилась, а от слабости по спине струился холодный пот. Большую часть пути она провела в забытьи и не знала, куда её привезли.       Окончательно придя в себя, она приподнялась и вгляделась в темноту: по стёклам всё так же стекали капли дождя, а впереди плотной стеной чернели очертания стволов высоких деревьев. Стало ясно, что она оказалась в глухом месте, напоминающем сосновый бор.       Совсем рядом раздался хруст ветки и шаги — Сергей приближался. Сердце девушки пропустило удар. Рывком распахнув заднюю дверь автомобиля, он наклонился, облокотившись локтем об крышу, и замер, разглядывая её с каким-то нескрываемым удовлетворением. Встретившись с ней глазами, чуть склонил голову набок, и волна тёмных волос, обрамлявших ухоженное лицо, мягко качнулась в такт этому гипнотически‑спокойному движению, создавая обманчивое впечатление, что, если человек красив, то и не способен причинить вреда… И в этот момент на его губах расцвела улыбка: широкая, сияющая, почти идеальная, если бы не пугающий маниакальный блеск в глазах, в которых читалась радость охотника, поймавшего добычу… Ада инстинктивно отползла к дальней дверце.       — Ну что, приехали? — в его усмешке скользнуло что‑то хищное, и он потянулся к ней рукой.       Она вжалась в противоположную стенку, пальцы, давно онемевшие из‑за тугого скотча, слепо шарили по обшивке в поисках ручки. Едва его ладонь коснулась её колена, как она дернулась, забив ногами в отчаянной попытке вырваться. Он успел перехватить щиколотку, но второй ногой она всё равно достала — два резких удара, чисто на инстинкте.       Сергей коротко рыкнул, сплюнул, и уголок рта дёрнулся в той самой кривой усмешке, от которой кровь стыла в жилах. Не тратя слов, он отступил, с глухим стуком захлопнул дверь и в два стремительных шага обогнул машину. Не давая ей времени опомниться, распахнул вторую дверь и схватил её за плечо прежде, чем она успела хоть как-то развернуться в тесном пространстве.       Теперь у него было всё преимущество. Дёрнув её на себя, он намотал волосы на кулак и поволок наружу. Боль вспыхнула ослепительно, будто искры посыпались из глаз. Она закричала — в этом крике слились боль и ненависть, но стянутые за спиной руки не могли ничего сделать. Сергей швырнул её на влажную лесную землю рядом с машиной. Удар о песчаный грунт, усыпанный хвоей, вышел несильным, но она не дала себе ни секунды передышки и сразу попыталась подняться. Он не позволил — придавил к земле, и его руки сомкнулись на её шее.       — Делай, что говорят, и у тебя есть шанс прожить чуть дольше. Поняла? — прошипел Сергей, сжимая ровно настолько, чтобы дыхание сбилось, но сознание не погасло.       — Если поняла — кивни, — повторил он настойчиво, удерживая давление, пока из её горла не вырвался хрип.       Ада, судорожно ловя воздух, быстро кивнула. Он разомкнул пальцы.       — Вот так, хорошая девочка, — произнёс он, чуть отстраняясь. — Теперь продолжим… — и провёл тыльной стороной ладони по её щеке.       От этого почти ласкового жеста по спине пробежал ледяной холодок, а тяжёлый запах его дыхания, пропитанного алкоголем, поднял к горлу волну тошноты.       Её тело сработало раньше мысли — она инстинктивно ударила коленом в живот нависавшего над ней Сергея. Удар вышел не столько мощным, сколько отчаянным: без опоры, со связанными за спиной руками, она могла полагаться только на инерцию и ярость. Этого едва хватило, чтобы на миг сбить его с ритма — он пошатнулся, выдохнул резко, будто из него вышибли воздух, но тут же вернул равновесие.       Мгновенно перекативштсь на бок, она приподнялась на разбитых локтях — боль вспыхнула острой волной, каждая мышца взвыла от напряжения. В голове стучало одно слово: «бежать». Ещё миг и она бы вскочила, но он опередил — схватил за плечо и рывком поставил на ноги, помогая ей наконец принять вертикальное положение. Движение вышло почти издевательским, словно он нарочно демонстрировал, насколько она бессильна перед ним.       — Вижу, до тебя так и не дошло… — бросил он, подтолкнув её к машине. Прижал щекой к капоту, навалившись сверху. — Ничего, сейчас поймёшь…       Металл ещё хранил тепло после долгой дороги, но сверху его покрывала тонкая плёнка дождевой влаги — холодная, тут же пропитывавшая ткань. Ада едва могла вдохнуть: его вес давил на неё. Одной рукой он жёстко удерживал её голову, второй яростно дёргал ремень её брюк, пытаясь совладать с пряжкой, но в такой неудобной позе справиться с ней было не так‑то просто.       Она извивалась, вкладывая в каждое движение всё отчаяние, однако силы были заведомо не равны. Волна ужаса накрыла её, утягивая в прошлое. В памяти вспыхнул такой же запах — пота и алкоголя. Точно так пахли те люди, что держали её в плену, точно так же смотрели — с жаждой причинить боль, переговариваясь на чужом языке. Тело предательски задрожало: старые раны будто вновь раскрылись, а паника сковала мышцы, делая её ещё уязвимее. Но вслед за этим в груди пришла ярость от того, что история повторяется, что её вновь пытаются растоптать, вновь хотят сделать безвольной жертвой.       Тем временем его пальцы уже переместились под ткань блузки, грубо шаря по коже и оставляя на ней болезненные следы.       — Знаешь, — процедил он с раздражением, — я всегда считал, что твоя сестрица глупее тебя. А теперь вижу — разницы между вами никакой. И вы обе заплатите за предательство…       Ада стиснула зубы, ощущая, как паника окончательно вытесняется жгучей, беспощадной злостью — злостью на свою беспомощность и на его уверенность в том, что победа уже у него в руках. Собравшись, она с силой дёрнулась всем телом — словно одним отчаянным рывком могла стряхнуть его с себя. Но Сергей не ослабил хватку, напротив, ослеплённый яростью, дважды ударил её лицом о капот — так, что в глазах потемнело.       — Отпусти! — крикнула Ада охрипшим от боли и отчаяния голосом, когда его рука вновь скользнула вниз, дёргая джинсы вместе с ремнём. — Не смей, ублюдок!       Он будто не слышал её. Дыхание сделалось тяжёлым и прерывистым. Наклонившись к самому её уху, он усмехнулся:       — Думаешь, кто‑то придёт на помощь? Здесь только ты и я. Сделаю с тобой всё, что захочу, и закопаю прямо тут, в этой глуши — ни следа, ни памяти не останется. А потом найду твою дорогую сестрёнку… И, поверь, её ждёт участь ещё страшнее.       Он расхохотался — и смех, ударившись о стволы, рассыпался по лесу коротким эхом, тут же растворившись в монотонном шорохе дождя.       В отчаянной схватке за жизнь перед её глазами, будто кадры старой плёнки, проносились картины: милая улыбка Ани, даже Джаз с его шутками, и строгий, но справедливый редактор отдела… Ещё предстояло утром записать новое интервью, а дома ждала кошка — её нужно было покормить. Такие простые, будничные вещи — и именно из‑за них сейчас до боли хотелось жить…