Глава I
3 апреля 2025 г., 05:42
В этом тёмном театре эмоций он - актёр и зритель одновременно. Опавшие розы у его ног - символ утраченных надежд, а свеча, догорающая в дальнем углу - это последний шанс на спасение, но и тень его самостоятельна.
𝐿𝑎 𝑓𝑙𝑎𝑚𝑚𝑒 𝑑𝑒 𝑙𝑎 𝑐𝑟𝑒𝑎𝑡𝑖𝑜𝑛
Глава I
12 августа 1826 год
|Дунайские волны - вальс|
Нынче Таисия Фёдоровна Васьянова - уважаемая барышня, рождённая ещё в конце прошлого века, принимает гостей в своих имениях, важно и размеренно прошагивая каждый метр, стуча по деревянному полу каблуками туфель, возможно даже специально, обозначая главенствующую хозяйку вечера, затмевая своего мужа, бедного Вениамина Трофимовича, стоящего якобы занятым у группы знакомых для него чиновников, переодически поглядывая за наглостью и склизко-извилистым взглядом его супруги на присутствующих лиц в зале для гостей. Таисия Фёдоровна заприметила средь остальных заинтересованных друг в друге дам Наталью Филатову - свою милую подругу. На деле у Барышни Васьяновой не было подруг, к душе её было трудно подступиться, кажется даже невозможно, что уж говорить о сердце, которое не билось и по отношению к её младшим сёстрам, когда те умирали ещё юными девицами, искреннее веруя, сестрица Таисия позаботиться о них, восходя на место почившей матери. Точнее сказать - надеялись, что гнилое естество её пропадёт хотя бы после смерти матушки, потеплеет к ним. Но судьба часто несправедлива, особенно к семье, по девичьей фамилии Таисии, Молчановых, выпуская из пут родового несчастья единственную женщину. Женщину, которая того не заслуживает. Наталья Филатова первой приметила статную подругу, искренне питая к ней привязанность в силу своей наивности, после недолгой серии дружелюбных действ со стороны Таисии Фёдоровны ещё в их юности. — Тася! Родная моя Тася! Таисия Васьянова тактично отвела женщину в сторону, тепло улыбаясь, расплываясь в нежностях к названной сестре. — Здравствуй, милая моя... Царственная, подобная к твоему супругу. Вы смогли наконец появиться в моих имениях. Наталья Прокофьевна заулыбалась как дитя, с излишней нежностью укладывая ладонь на свой живот, не в силах стерпеть радости, кружащее сердце женщины. — И рада, что не могла посещать вас! Рада! Уж треть века живу, а лишь сейчас Господь посчитал меня хорошей женщиной, одарив своим счастьем! Таисия Фёдоровна бросила осведомлённо-заинтересованный взгляд на место гордости Натальи. Не то чтобы ей было это интересно. — Доктора тебя успокаивали множество раз, что организм твой, ещё способен на это, значит из за простых мелочей, тебя не покарает судьба. Хозяйка вечера немного приблизилась ближе к Наталье Прокофьевне, с безэмоциональной улыбкой и спокойными глазами, оглядывая зал и его содержание, слегка резким движением складывая мягкую ткань роскошного веера, стукнув им Наталью по выпуклости на животе. — Больше не строй из себя чрезмерно пострадавшую... За гранью и с лихвой наелась жалостью общества, Натали. Ты изначально знала, что Энфилд ветренный молодой господин... И в этом его обозначении тебя должна было спугнуть не ветренность его, а возраст... Таисия немного отстранилась на более приличное и дозволенное расстояние, зацепляя веер за вязочку его крепления безымянным пальцем, на котором и без того присутствовало начищенное, сверкающее обручальное кольцо... Начищенное в том числе и изнутри, едва ли успев заморать после прошлого использования. Женщина взяла Наталью Филатову за руки, нежно нагаживая мягкую часть её ладоней, зацепляя взгляд её своим, почти гипнотическим, желая заверить подругу, используя заговорщиский шёпот. — Ты статная женщина... И статность свою заработала годами, в то время Энфилд от силы лет как 5 стал мужчиной. И ребёнок этот... Ясно нежеланный им. Твою репутацию и так едва спас Господин Филатов, Михаил Всеволодович, а жена его небось ещё и слёзы льёт по.. Фавориту. Наталья Прокофьевна стала грустнее, отводя виноватый взгляд подальше от пусть и спокойных, но чёрных как витая бездна глаз Таисии Фёдоровны. — Знаю, стараюсь внемлить к собственной совести, рассудку, здравому смыслу. Михаил Всеволодович и впрямь мужчина добрый, понимающий... Но от чего то постоянно припоминающий мои деяния, а уж тем более их последствия... Ребёночек растёт.. Чувствую его... И знаю, что внешне выйдет далеко не в меня... Боюсь этого, боюсь разгадки, но в глубине своей израненной души теплю надежду на это... К тому же вероятнее мне изначально стоило поступить как ты, родная... Благодетель! Такая сдержанная, спокойная, рассудительная, добрая, милосердная! Таисия Фёдоровна расплывается в улыбке уже по другому... — Я не могла не проявить добра к сиротам.
