Особый случай

Мальчик хмурится, обиженно шмыгает носом и сжимает губы в тонкую линию, хватаясь маленьким кулачком за брючину отцовских штанов. Папа хочет, чтобы он подружился с кем-нибудь, и Сяо старается как может. Обводит глазками площадку, вглядывается в чужие детские лица, но они все смазываются, искажаются в неразличимые пятна. Ещё никогда незримая стена недоверия не возвышалась так высоко. Его семья переехала сюда совсем недавно, и он ещё никого не знает поэтому опасливо прячется за отцом, чья рука заботливо поглаживает по голове. Его присутствие успокаивает, а улыбка на родительском лице подбадривает пойти поиграть с другими детьми. Но те держатся подальше, кучкуются в маленькие группки, совсем не замечают мальчика, который и так чувствует себя в этом незнакомом месте слишком неуютно. Они все поглощены своими играми и им нет дела до чужака. А потом появляется Итэр. Он сразу подмечает появление нового ребёнка, замечает смущение, скрытое за хмурым выражением. Рассматривает мальчика с пристальным любопытством, совсем забыв про собственную игру. Неудивительно, что из-за этого он пропускает мяч, и внезапная боль обжигает лицо, пока сестра-близняшка тараторит испуганные извинения. Люмин вытирает своим беленьким платочком с него грязь и крошечные слёзы, хотя сама чуть ли не плачет. В носу у него неприятно щиплет, а шатавшийся с прошлой недели зуб выпал окончательно и теперь валяется где-то здесь среди грязи, песка и мелких камушков. Но Итэр этого даже не замечает, ведь заинтересованный взгляд новенького мальчика направлен на него. Его детское сердечко едва не разрывается от счастья. Он встаёт на носочки, почти подпрыгивая в своём стремлении быть повыше, приветливо машет рукой, полностью приковывая к себе внимание, зовёт поиграть с ними. А ещё улыбается так широко и искренне, как могут только дети. Сяо растерян. Ещё никогда он не видел таких больших и добрых глаз, такой широкой улыбки, направленной на него. Этот солнечный мальчик мгновенно заставляет растаять. С ним хочется подружиться, ему хочется довериться и улыбнуться в ответ. И он улыбается, сам не замечая этого, а на душе в тот момент сладко-сладко, будто вместо ужина ему разрешили объесться миндальным тофу. - Смотри, кажется, те ребятишки хотят поиграть с тобой, - говорит отец, легонько подталкивая сына вперёд – Давай, иди повеселись. Сяо кивает, отпускает его и идёт к солнечному мальчику. Так началась их дружба. Их история. У них были споры до сопливых носов, ссоры до разбитых костяшек, прочие маленькие глупые обиды, которые раз за разом заканчивались душещипательным моментом примирения. Они всегда были готовы оставить позади всё плохое, забыть все разногласия, лишь бы только быть рядом и улыбаться друг другу. Две противоположности, словно родственные души, переплетённые красной лентой. Время с Сяо летит незаметно. Их дружба, со дня их встречи, прошла с ними через песочницы и младшую школу, крепла из года в год, даже во времена подросткового бунтарства Сяо, когда тот отгородился от всех, кроме лучшего друга. С ним Итэр делится маленькими детскими секретиками. Они прячутся под тёплым пледом, а затем под этим же пледом засыпают, крепко держась за ручки. Самые сокровенные подростковые переживания он доверяет так же ему. Нашептывает тайны под тихую песню инди-группы, которую так любит его друг. Вместе с ним же прячется от всего мира и глупых взрослых. А их мирком, одним на двоих, теперь становится полумрак комнаты Сяо с разбросанными там и тут баночками из-под энергетиков. В ответ Сяо открывает перед ним свою душу, шепчет всё важное на ухо, разрешает прикоснуться и поиграться с кончиками своих цветных волос. Он дарит ему свои маленькие улыбки, делая Итэра самым счастливым на свете. По итогу, сложнее всего приходится Чжун Ли, чьё бедное отцовское сердце заметно ослабело из-за сына-подростка. Но он с каменной невозмутимостью, по крайней мере так кажется на первый взгляд, принимает зелёный цвет волос сына и ирокез, с которым тот приходит домой пару дней спустя. Да, на своё душевное спокойствие мужчина тогда потратил весь запас успокоительного чая, привезённого из долины Чэньюй и одну-две бутылочки креплёного вина. И это он ещё не знает, что именно в те времена Сяо делает свою первую татуировку. Получается, ожидаемо, неудачно – так оно и бывает, когда делаешь тату у непроверенного мастера на окраине города в почти подвальных условиях. Итэр до сих пор благодарит Архонтов, что эта история закончилась благополучно, и они с Сяо не сгинули в подворотнях возле мусорных баков. А неудачная татуировка впоследствии была перекрыта другой. Сам Сяо о своих подростковых выходках и экспериментах с внешностью старается не думать и предпочитает забыть, будто это всё было не взаправду и не с ним. Оттого забавнее наблюдать за тем, как он прячет покрасневшие уши каждый раз, когда Чжун Ли предаётся ностальгическому настроению о тех временах – маленькая месть за каждый седой волосок. У самого Итэра дорогие воспоминания об их дружбе навсегда сохранены на маленьких квадратиках фотографий, сделанных при помощи простенького полароида – подарок сестры на их пятнадцатилетие. Запечатлённые улыбки, счастливые моменты и их воспоминания он бережно хранит, аккуратно пряча в личный альбом. Но одну, самую любимую, он использует в качестве книжной закладки и прежде чем погрузиться в сюжеты книг, всегда с тихим смешком разглядывает угрюмого подростка со смешным ирокезом. Хрупкое доверие Сяо – самое драгоценное. Итэр бережёт его в своих руках, как маленькую птичку, прижимает к груди, греет своим теплом и предполагает, что так будет всегда. Но они взрослеют, и всё становится сложнее. И ни в одной ностальгической истории Чжун Ли, ни на одной из своих фотографий Итэр не может ухватить момент, когда всё изменилось. В их совместных секретах и шутках не говорится, когда его чувства перешли за грань дружеских. Когда стало невозможно списывать жар, учащённое сердцебиение и сбившееся дыхание на симптомы несуществующей простуды. В минуту осознания он холодеет от страха потерять всё. Они - лучшие друзья, две родственные души, связанные долгой дружбой…разве смеет Итэр просить большего? Прошлое, настоящее и будущее рядом с ним. Их общие улыбки и слёзы. Разделённое на двоих счастье и горе. Хорошее и плохое. Всё, что связывает с Сяо было куда дороже собственных глупых безответных чувств, оседающих горечью на корне языка. От этой лишней любви хочется избавиться, выжать её из себя, забыть и вновь научиться безмятежно засыпать. Теперь, перед сном, вместо идеальной жизни он грезит о Сяо. В каждом сценарии они – главные герои, только вот подготовленный для них финал всегда был трагичным, болезненным и пугающим. В своих снах он признаётся Сяо, а тот смотрит на него, не веря в услышанное. Приподнимает уголки губ в кривой улыбке, принимает всё за глупую шутку. А потом Итэр неизменно просыпается в холодном поту, на смятых простынях собственной постели и дрожит, как загнанный охотником заяц. Тревогу и остаточный страх от подобных кошмаров он глушит стаканом воды и вредным ночным перекусом. И пусть его бутерброды не такие красивые, как у сестры, но они помогают прийти в себя после жестоких проделок собственного мозга. Но шокированное признанием лицо Сяо из сна, его полный смущения взгляд, неловкая улыбка и возникшее между ними в одно мгновение незримое расстояние не отпускают, навязчиво преследуют по пятам. Стоит представить, что реальный Сяо мог посмотреть на него так же и что-то в нём рассыпается на части, а остатки бутерброда теряют вкус и оседают в желудке грудой камней. О своих чувствах он не рассказывает даже родной сестре. Та обязательно будет придавать ему уверенности и упрашивать признаться, но у Итэра нет такой решимости. И, скорее всего, Люмин давно обо всём догадалась, а он всё отрицает и выбирает трусливо молчать, продолжая накручивать себя дальше. На его стороне всё время мира, чтобы привыкнуть, научиться держать всё в себе и игнорировать приступы любовной тоски по другу. Точно ли он справится?

***

- Давайте сыграем в «правду или действие»! Голос Чайлда звучит чересчур громко в ночи леса. Привлекает к себе, заглушает шелест листвы и треск горящих поленьев, даже сверчки в траве затихают, а Итэр просыпается. Он не понимает, когда умудрился задремать, опьянённый звуками и свежестью леса, голосами друзей. Его голова удобно расположилась на плече Сяо, а на дне пластикового стаканчика плещутся остатки сидра. Видимо он устал куда сильнее, раз заснул так внезапно после пары стаканчиков. - Можешь ещё поспать, - предлагает Сяо так тихо, чтобы его услышал только один человек. Итэр знает, что Сяо рядом с ним сейчас – настоящее чудо. Ему всегда неуютно на подобных сборищах и в больших компаниях. Из собравшихся здесь он хорошо знал только близнецов и Венти. И согласился пойти только потому что Итэр упрашивал его всю последнюю неделю, а он никогда не мог долго сопротивляться ему. Вот и сейчас всё своё внимание Сяо отдаёт своему сонному другу. Смотрит с такой заботой, отчего Итэр ощущает себя кусочком маршмеллоу, прямо как тот, что подгорает у Дайна. Тот опять заслушался историями Люмин, залюбовался ею и тем, как она кутается в его толстовку. Сестра опять сделала по-своему, хотя её предупреждали и советовали взять вещи потеплее, ведь, несмотря на дневную жару, ночи этим летом выдались довольно прохладными. Настолько, что разомлевший от небольшого сна Итэр вздрагивает сначала от лёгкого порыва ветерка, а потом от согревающей руки Сяо на своём плече. Воздух наполняется ароматом жжёного сахара. Он пропитывает всё вокруг, окутывает Итэра сладкой дымкой, прямо как голос Сяо совсем недавно. Очень хочется принять заманчивое предложение, наклонить голову к теплому плечу, снова закрыть глаза, но Итэр приехал сюда весело провести время с друзьями, а не проспать всё на свете. Он отказывается, отстраняется от Сяо и мгновенно жалеет, лишившись его тепла. Сяо отпускает его от себя с неохотой, но, вероятно, Итэр просто надумывает и видит в действиях друга того, чего нет. Он подносит стаканчик ко рту и выпивает одним большим глотком глупые выдумки вместе с сидром. Они обжигают ему горло напоследок. - Эй, вы двое будете играть? – зовёт их Чайлд, и повернувшись к нему Итэр не замечает, как поджимаются губы Сяо в лёгком разочаровании. Вопрос с игрой уже был решён без них, а их мнение спросили чисто из вежливости, для невидимой галочки. Доверять Чайлду себе дороже, особенно сейчас, когда блики от костра в его хитрых глазах пляшут как стайки хиличурлов из детских страшилок – зрелище одновременно завораживает и пугает. - Предлагаю назначить небольшое наказание за отказ отвечать или выполнять действие, - говорит Тарталья и тянется к своему рюкзаку, валявшемуся тёмным пятном у него за спиной всё это время. Итэр должен был догадаться, предвидеть всё наперёд, отказаться от своего решения самому и отговорить других, но сидр в его крови заинтересован в происходящем и заставляет молчать. И он просто продолжает наблюдать за Чайлдом, который с ловкостью профессиональных фокусников достаёт из рюкзака бутылки с алкоголем. Одну за другой…как только они там все уместились? Чайлд называет это «гостинцем из дома», заверяет, что напиток очень популярен у него на родине, и все изначально предполагают, что это просто огненная вода. Что ещё можно привезти из Снежной? Но они ошибаются и Чайлду это доставляет подозрительно много удовольствия. От "гостинцев" невозможно оторвать взгляд. Итэр смешно щурится, пытаясь получше разглядеть бутылки с прозрачной жидкостью. Каких-либо магазинных этикеток не видно, стекло совершенно чистое. Пьяному глазу Итэру кажется, будто оно сверкает от нерастаявших кристалликов снега. Единственное, что бросается в глаза и хоть как-то похоже на какую-то маркировку, по которой можно определить содержимое – неровно приклеенный кусочек малярного скотча, исписанный закорючками витиеватого почерка. Только все слова на языке Снежной и прочитать их может только Чайлд, но всем на зло делает это про себя. Пальцами он бережно поглаживает края скотча, разглядывает бутылку с нескрываемой гордостью, будто в руках у него приз за победу в важном чемпионате. - Ну вы смотрите! – с важностью заявляет Чайлд, демонстрируя свою ношу остальным – Чистая, как слеза! Мой дед лично гнал! Смысла в этих словах для Итэра нет. Они ничего не объясняют, а только больше вгоняют в тупик. Не утешает и то, что после своих заявлений Чайлд счищает плотный слой сургуча с горлышка, открывает бутылку и его лицо кривится в пугающей гримасе от резкого запаха содержимого. Но это не сбавляет его энтузиазма, наоборот, глаза его сверкают чистым счастьем, а сам он напоминает бенгальский огонёк в новогоднюю ночь. - О-о-о! Крепенькая! – на выдохе говорит он с такой же гордостью. Итэр не боится, но неведомый напиток доверия не вызывает. Весь скептицизм отражается на его лице, и понимает он это только когда Сяо сообщает ему об этом, опаляя ухо своим горячим шепотом. - Тебе не придётся это пить, – обещают ему, и Итэр верит. Ярко представляет, как Сяо выхватывает из его рук штрафной стаканчик и выпивает всё до капли под весёлое улюлюканье. Выпивает и впадает в алкогольную кому, ведь ничего крепче сидра и случайно забродившего домашнего сока Сяо в жизни не пил. Мысленно Итэр даёт себе обещание предотвратить это любой ценой. С таким настроем они начинают игру.

***

Обычно Итэр всегда выбирает правду. Даже от самого каверзного и смущающего вопроса выкрутиться намного легче, чем от простецкого действия. Но в этот раз что-то пошло не так. И дело даже не в лёгком опьянении, которое придаёт уверенности и подталкивает к азарту. Нет. Жребий выпадает на них с Люмин, и он чувствует себя в безопасности, не ожидает от сестры никаких подлянок, не обращает внимания на предупреждающий взгляд от Дайна. - Действие! – уверенно заявляет он, улыбаясь сестре. Уж она точно не загадает ему ничего смущающего. Так ведь? Люмин не спешит, поправляет слишком большую для неё толстовку, улыбается брату в ответ, зачем-то окидывает странным взглядом сидящего рядом с ним Сяо. Хиличурлы сбежали от Чайлда к ней, и вся уверенность Итэра вместе с чувством безопасности куда-то тает. Растекается у него под ногами и впитывается в землю, когда Люмин с торжественным видом протягивает ему свою помаду. Её любимая. Цвета тёмной вишни, ужасно дорогая. Итэр узнаёт её сразу. Этой помадой сестра пользуется только в особых случаях, почти торжественных. Итэр никогда бы не подумал, что она возьмёт её в лес и так просто даст ему. Видимо, его сестра выпила лишнего. - Накрасься, - говорит она, и её опьянение ставится под вопрос, ведь звучит она уверенно и твёрдо, будто ни капли за весь вечер не выпила. - Люмин, это твоя любимая… - Итэр волнуется за любимицу сестры, пытается привести Люмин в чувства, но у него не выходит. - Давай! Я знаю, что делаю, – а вот Итэр в этом не особо уверен. - Итэр! – ехидно тянет Чайлд, крутя в руках штрафной стаканчик. Прозрачная жидкость чудом не расплёскивается через края – Неужто отказываешься? Он помнит обещание, данное самому себе сегодня, и, прежде чем принять из рук сестры помаду с маленьким зеркальцем, оглядывается на Сяо, с грустью подмечая, что голова снова забита лишь им одним. Но с лёгкой, на первый взгляд, задачкой возникает проблема. Итэр в жизни помадами не пользовался. Единственный его опыт в макияже – нанесённый наспех бальзам для губ зимой. Яркую помаду наносить сложнее, чем прозрачную гигиеничку с вкусным медовым запахом. Итэр сегодня как-то не горит желанием походить на клоуна. Он смотрит на сестру с мольбой, молчаливо прося помощи. - Давай сюда, горе моё, - говорит Люмин, весело улыбаясь. Её движения аккуратные и плавные. Помада ненавязчиво пахнет чем-то сладко-ягодным, её прикосновения к губам немного щекочут с непривычки, ощущаются странно и чужеродно. Когда Люмин заканчивает, первое инстинктивное желание Итэра – провести рукой и стереть всё. Благо он сдерживается и вместо этого смотрится в зеркальце. Цвет очень красивый. Насыщенно-бордовый выглядит на нём неплохо, но Люмин он всё же идёт больше и смотрится на ней куда гармоничнее. Собственный вид с накрашенными губами вызывает смешанные эмоции. Итэр не думает, что повторит подобный опыт вне игры. - Весело тебе? – обращается он к улыбающейся до самых ушей Люмин. - Очень, - довольно щурится она, теребя брата за щеку, приговаривая какой же он у неё красавец. Милый комплимент от сестры поднимает настроение. Он даже передумывает кидать маленькое полено в сторону Чайлда, когда тот одобрительно присвистывает. Он поворачивается к Сяо с целью ещё немного повеселиться. - Ну, как я тебе? Мило? Сяо опускает взгляд, смотрит, не моргая на накрашенные губы, проводит взглядом по их контуру. Итэр задерживает дыхание, не смеет вздохнуть, когда его друг, словно заворожённый, склоняется чуть ближе. Почти сталкиваясь с ним лбами. «Неужели он…» - проносится в голове мысль, закончить которую Итэр не осмеливается. Время останавливается, когда Сяо замирает в паре сантиметрах от его лица. Итэр отчётливо может разглядеть карие крапинки в янтарных глазах. Кончики их носов соприкасаются и момент заканчивается. Сяо приходит в себя, чуть отстраняясь, а Итэр снова может дышать. - Да, неплохо, - короткий ответ, всего пара слов, но Сяо прочищает горло, будто говорил с трудом. Он часто моргает, как после сна, когда пытаешься проснуться, но не отворачивается, всё продолжая смотреть и улыбаться только ему. - С-спасибо, - говорит, почти хрипит Итэр, отворачиваясь к костру, чтобы в его жаре скрыть свои покрасневшие щеки и очень жалеет о пустоте своего стакана. «Он просто хотел разглядеть получше! Темно же! И что ты только себе надумал?!» - мысленно ругает себя он. А потом его внимание привлекает Лини, и он старается снова собрать себя в человека из того комка беспорядка, в который превратил его Сяо. Лини – единственный, кто сегодня вместо сидра или пива весь вечер пил красное вино. Точнее, жалкую пародию на него, где весь виноград был только картинкой на пропитавшейся спиртом коробке. Видимо, в магазине его наглым образом обманули, обвели вокруг пальца, всучили это недовино и скрылись. Иначе невозможно было представить, как фонтейновская натура докатилась до такого. - Ох, mon ami, я тебе всегда говорил о твоей красоте, но сейчас от тебя невозможно отвести взгляд! – в случае Лини прямо сейчас взгляд был очень остекленевший от выпитого - Ты ведь знаешь, что я всегда готов скрасить твоё одиночество? Язык у фокусника сильно заплетается и некоторые слова приходится додумывать самому, но в целом смысл сказанного понятен. Это очень было похоже на Лини. Все его фразы в его сторону, каждый их разговор всегда был на грани лёгкого флирта, но Итэр давно к этому привык. Лини любит так пошутить, вот и сейчас ко всему сказанному Итэр относится шутя, слушает его с тихим смешком. Совсем не замечает помрачневшего взгляда Сяо. Хорошо, что сам Лини был слишком пьян, чтобы прочувствовать на себе всю тяжесть чужих эмоций. Игра продолжалась. Глупые действия и смущающие вопросы сменяли друг друга, потихоньку становясь всё более надоедливыми и неоригинальными. Им давно пора было закругляться, ведь, например, всё тот же Лини, допив свою коробку вина, в какой-то момент умудрился уснуть и теперь мирно посапывал у ног Венти. Сам Итэр тоже изрядно устал, клевал носом и предвкушал не самый комфортный сон в палатке, которую он разделит с Сяо и комарами. Вечер должен был завершиться хорошим настроением и приятной усталостью после насыщенного дня. Всё шло к этому, но последний ход выпал на Чайлда и Венти и второй уверенно выбрал действие. Роковое для Итэра. - Поцелуй того, кто сидит рядом с тобой. Венти закатывает глаза и оглядывается по сторонам. Выбор у него небольшой. Итэр с упавшим сердцем наблюдает, как друг сначала неловко трясёт Лини за плечо, в безуспешной попытке разбудить. Но, получив в ответ лишь набор несвязно-пьяных слов, он оставляет фокусника спать дальше и поворачивается к…Сяо. Венти он нравится только как друг и совсем не попадает под описание людей его вкуса. И он уже в тайне встречается кое с кем. Итэр, сам того не желая, точно это знает. Венти сам как-то рассказал ему по секрету, на ушко, со всеми мучительно-интимными подробностями. Но это совсем не помогает, не спасает от болезненного спазма в груди, когда Венти, склонившись к Сяо, целует его. Итэр снова задерживает дыхание, но уже не по такой приятной причине, нежели часом ранее. Ощущение, будто его со всей силы ударили по голове, в солнечное сплетение, сломали все рёбра, вырвали сердце. Звуки затихают, кажется, будто уши закладывает, ведь он не слышит ничего, кроме стрекота сверчков. Стрекот наполнен тревогой, режет слух и напоминает скрип чего-то ржавого и поломанного. От него хочется убежать и спрятаться. Венти целует Сяо в щёку. Это даже не назовёшь полноценным поцелуем. Его губы в опасной близости к чужим, почти задевают их уголок, но он остаётся абсолютно невинным, почти невесомым. В нём нет ни грамма непристойности, нет никакой романтики, даже лица целующихся остаются невозмутимыми. Но с каждым мгновением, пока Итэр наблюдает за ними, стрекот в его ушах становится всё громче, почти оглушающим, словно гудящий расстроенный оркестр в голове. А потом он чувствует прикосновение Люмин, спасительную тяжесть её руки на своём плече и всё прекращается. Его снова окружают мягкие, успокаивающие звуки леса, а сверчки стрекочут где-то в его глубине совсем тихо-тихо. Венти больше не целует Сяо. Снова сидит на своём месте и подшучивает над Чайлдом. Улыбается своей привычной, яркой улыбкой. Смотришь на неё и будто подставляешь лицо тёплому ветерку, что уносит все проблемы. Но Итэру она принесла чувство вины. - Эй, - шепчет Люмин – Ты в порядке? Связь между ними, какая присуща только близнецам подсказывает ей, что с братом что-то не так. Она не верит ему, когда он кивает с неправдоподобной улыбкой. Сяо смотрит на него со смесью недоумения и беспокойства. Итэр боится поднять на него глаза в ответ, ведь он не знает какое выражение отражено на его лице прямо сейчас. Ему хочется сбежать, уйти в сторону на какое-то время, чтобы немного остыть, что он и делает, сославшись на глупый предлог о хворосте и убегает в лес. Не слышит имени того, кого сестра просит – требует – пойти за ним. Без тепла костра становится по-настоящему зябко, но лёгкий холод, хруст веток под ногами и глухое уханье совы между деревьями отрезвляют. И когда он отходит достаточно далеко от лагеря, забредает в ту часть леса, про которую знают только Бездна и Архонты, плюхается на покрытое влажным мхом бревно, он уже не чувствует себя комком желчи и ревности, меньше напоминает героя дешёвой мелодрамы. Но на душе всё ещё паршиво. Он не дурак, хоть и чувствует себя сейчас последним из них. Ему стыдно за то, что он приревновал Сяо к Венти, хотя совсем не должен был. Он обещал быть хорошим другом, но по итогу никак не может совладать с собой и делает всё наоборот. За спиной раздаются чьи-то шаги. Неизвестного выдаёт тихий шелест травы под его ногами и по всем правилам Итэр сейчас должен испугаться, навыдумывать себе диких животных, заблудившегося туриста-пьянчужку, маньяка с бензопилой или кого похуже. Но он уверен, что знает, кто это. Мысли о нём, чувства к нему привели его сюда. И как бы тяжело ни было видеть его прямо сейчас, Итэр искренне, насколько позволяет душевное состояние, улыбается, когда Сяо мягко касается его плеча и садится рядом. - Я подумал, тебе стоит помочь с хворостом, – Сяо оглядывается по сторонам, не наблюдая ни одной веточки возле друга, - Я оказался прав? - Это Люмин научила тебя прикалываться надо мной? Они оба смеются, и Итэр внутренне ликует, что способен сохранять между ними их привычную атмосферу – лёгкую и дружескую. Какой она всегда должна была быть. Какую Итэру всё сложнее было поддерживать. - Но серьёзно, ты сам не свой. Что тебя беспокоит? – Сяо перестаёт улыбаться, выглядит пугающе серьёзным, готовый в любой момент помочь решить Итэру все его проблемы – Ты же знаешь, что я готов всегда тебя выслушать? Итэр знает. Всегда знал. Только вот рассказать о таком не так просто. Сяо не давит его расспросами, не торопит, просто терпеливо ждёт пока Итэр решится на что-то. В их дружбе никогда не было секретов друг от друга. Они делились всем, всегда готовые на всё ради другого. Может быть, Сяо всё поймёт? От мелькнувшей мысли, от вспышки решительности он вздрагивает. Он боялся признаться, давно смирился с тем, что Сяо никогда не узнает о его чувствах, но прямо сейчас…ему хочется открыться. Рассказать обо всём, содрать пластырь с незаживающей болячки и, возможно, после ожидаемого прямого отказа он сможет отпустить и пойти дальше. Ему станет легче. Он, хоть и не сразу, но наконец-то будет тем лучшим другом, которого Сяо заслуживает. Он глубоко вздыхает, задерживает дыхание, как перед прыжком в воду, но когда он начинает говорить, чувство такое, будто его скинули с обрыва: - Ты мне нравишься. Сяо замирает. Ему боязно взглянуть на него, увидеть выражение его лица, невольно вспоминается тот кошмар, но Итэр продолжает говорить, стараясь звучать увереннее несмотря на дрожь в голосе: - Уже давно. Я знаю, что ты видишь во мне только друга, поэтому я не хотел говорить…не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко. Я не жду от тебя взаимности и не хочу, чтобы мы отдалялись. Ты всё ещё мой лучший друг, самый лучший человек на свете…просто я подумал, что признание поможет справиться с этими глупыми чувствами и…На самом деле, я понятия не имею, чего хотел добиться этим. Прости, что веду себя как чудак и все эти глупости тоже забудь. Да, просто забудь всё, что я сказал. Сделаем вид, что этого разговора не было! Сяо молчит. Итэр хочет рассмеяться как дурак, перевести всё в неудачную шутку и пойти зарыться в ближайшей ямке, потревожив тем самым местных сусликов. А затем Сяо берёт его за руку, заставляет оставить в покое собственные пальцы, которые Итэр неосознанно начал выкручивать из-за переживания. Руки у Сяо тёплые, он согревает ими ладони Итэра, проводит по несчастным пальцам, что пострадали от действий собственного хозяина. Он проявляет к нему столько нежности и это не идёт на пользу сердцу. Никак не помогает отпустить. - Сяо, не надо…пожалуйста, - чуть ли не слёзно просит он, потому что его искренняя забота разрывает его на маленькие кусочки. - А я не хочу прекращать. И твои слова я забывать тоже не хочу, – твёрдо заявляет Сяо от чего замирает уже сам Итэр – Друзьями, к слову, оставаться я тоже больше не хочу…точнее, просто друзьями. Следующие слова Сяо ощущаются сладким сном, одним из тех, после которых не хочется возвращаться в реальность: - Ты мне тоже нравишься…очень сильно, - он подносит его руку к своей груди - Я люблю тебя, Итэр. Сердце у Сяо бьётся так же быстро, как у Итэра, вибрация от его ритма проходит через руку, отдаётся в собственной груди и это самое прекрасное чувство на свете. Как он жил без него раньше? - Я тоже долго не знал, как сказать тебе. Пару раз решался, но трусил в последний момент… Сяо невозмутим. Выглядит как монах, познавший дзен, но доказательства его волнения под рукой Итэра. Он чувствует его сжимая футболку на чужой груди, слышит в его голосе, который, как в подростковые времена, слегка сипит и срывается на звонких звуках. Это до невозможности очаровательно. С каждой секундой, с каждым новым словом ответного признания, Итэр влюбляется по-новому, сильнее, снова и снова. И пока собственные остатки смелости позволяют ему, он обхватывает возлюбленное лицо руками, подаётся вперёд и целует его в щёку. Потом в скулу, лоб, кончик носа, вторую щёку. Сяо льнёт к его прикосновениям, нуждается в них и чувств в Итэре в этот момент так много. Они переполняют его до краёв, ими можно затопить весь Тейват. Они льются из него рекой тихих признаний в любви между поцелуями. Он продолжает до тех пор, пока всё лицо Сяо не покрывается бардовыми следами от помады, про которую Итэр, если честно, уже успел забыть. А если ещё честнее, то ему нравится, как эти следы покрывают его друга – а друга ли ещё? – нравится, что именно он оставил их. От этого в груди разгорается огненный шар, спускается к животу и разливается по всему телу тёплыми волнами. - Прости, я тебя всего перепачкал, - говорит он без капли сожаления. - И пускай, - отвечает Сяо, шумно выдыхая и медленно опуская взгляд с медовых глаз на желанные губы – Я не против испачкаться ещё больше. Этого хватает, чтобы снова упасть. Их первый поцелуй – почти невесомое прикосновение губ, трепетное и нежное, как их отношение друг к другу, как чувства, что они хранили в своих сердцах. Они наслаждаются моментом первой близости, их дыхание смешивается. Тёплое, оно согревает их обоих. Они так близко, но недостаточно и оба, ведомые желанием, углубляют поцелуй, прижимаются ещё ближе друг к другу. От Сяо пахнет горечью костра, сладостью сидра, свежестью ночного леса. Всем тем, что теперь будет ассоциироваться с их первым поцелуем, с самым лучшим…нет, с первым днём в череде лучших. Руки Сяо оглаживают его бока, проходятся по груди и проникают под ветровку. Тонкая ткань футболки не спасает от жара его ладоней, Итэр чувствует их на своих лопатках, вдоль позвоночника, на пояснице – везде, где только Сяо мог дотронуться. Сердце бьётся на пределе возможностей. Еще никогда Итэр не ощущал подобного. Ни один человек не дарил ему столько ощущений за раз. Ни с кем он не чувствовал себя таким желанным и любимым, никого не любил и не желал так в ответ. Он не сдерживается. Поцелуй заглушает стон и Сяо распаляется сильнее. Теряет контроль в своём стремлении коснуться каждого участка возлюбленного тела. Сяо расцеловывает ему шею, проводит языком по кадыку и по маленькой тёмной родинке во впадинке между ключицами, прикусывает выпирающие косточки. Старается оставить как можно больше своих следов, а Итэр в его руках пытается дышать. Хватает воздух ртом, но кислорода в лёгких становится только меньше. Обнимает Сяо крепче, хватается за него, как утопающий за своего спасителя. Только вот Сяо тонет вместе с ним и утаскивает на глубину. Их губы болят и горят после долгих, непрерывных поцелуев. Они отстраняются с большим нежеланием и делают это из понимания, что сейчас совсем не время и не место заходить дальше. Но они абсолютно счастливы и довольны прямо сейчас, оставляя кучу маленьких последних поцелуев, нежась ещё немного перед возвращением в лагерь. Сяо обнимает его, укладывает подбородок ему на макушку и это ощущается маленьким островком спокойствия, доступным только Итэру. В кольце надёжных рук он спрятан от всего мира. Любимый и оберегаемый. Умиротворение накрывает словно одеяло и Итэр внутренне ликует, что теперь имеет полное право обнимать Сяо столько, сколько захочет. - Ты сбежал из-за того поцелуя? – спрашивает Сяо, потираясь подбородком об светлые волосы. Итэр стыдливо кивает, вновь смущаясь своего поведения ранее. - Я приревновал тебя к Венти, прости. Он обещает извиниться и перед Венти чуть позже, чтобы они вместе потом вспоминали об этом, как о забавном случае. - И ты меня извини. Я тоже приревновал тебя сегодня. Итэр удивлённо распахивает глаза, поднимает голову так резко, что Сяо чуть не прикусывает себе язык и просит любимого быть аккуратнее. - К кому? - Лини. Таким ответом Итэр по-настоящему шокирован. Лини же всегда просто шутит и явно не испытывает ничего подобного. Сяо мягко улыбается, прижимает к себе и умалчивает о том, как мало Итэр замечает. - Но я с ним согласен. Ты прекрасен, и от тебя невозможно отвести взгляд. Я уже давно не могу этого сделать… Итэр поспешно закрывает ему рот ладонью, ведь ещё немного и он растает из-за комплиментов. Его лицо такое же багрово-красное, как помада на его губах. Не зря Люмин использует её только для особых случаев.