Секс по телефону

Набрал он номер по приколу. Точнее — с лёгкой тоской, одной рукой ковыряя в пачке снэков, другой — жамкая на экране странное приложение с фразой «говорят, помогает от бессонницы». Йоичи не думал, что кто-то вообще возьмёт трубку. — Секс-лайв, голос твоей ночи. Говори, чего хочешь, принц. Он чуть не уронил телефон. — Э… что? — моргнул Йоичи, замирая посреди комнаты. — А-а, новичок. Слушай сюда. Сейчас ты говоришь мне, чего хочешь. Медленно, с чувством. А я — делаю так, чтобы тебе не пришлось ничего воображать. — Это… — Исаги осёкся. — Это прям… настоящая служба? — Ну не математический кружок же, — протянул голос. Бархатный, уверенный и — о, боже — раздражающе знакомый. — Давай, только не тяни. Я тут не для того, чтобы считать, сколько раз ты сказал «эээ». — Кто ты, чёрт возьми? — Оу, — голос ухмыльнулся. Это было слышно. — Я, значит, ласково предлагаю тебе виртуальный минет, а ты начинаешь с допросов. Необычно. Но ладно. Зови меня как хочешь. Котик, грязный ублюдок, господин. Я адаптируюсь. — Я сейчас сброшу. — Не сбросишь. — Почему? — Потому что тебе скучно, ты один, и ты явно не первый раз думаешь, каково это — позволить кому-то взять над тобой контроль. Йоичи застыл. — Ты издеваешься? — Нет. Но могу, если хочешь. Скажи, ты больше любишь, когда приказывают? Или когда унижают? Или когда ласкают, но при этом держат за горло? Йоичи открыл рот, чтобы что-то сказать, и не смог. Потому что голос был слишком… живой. Уверенный. Раздражающе интересный. — П-подожди. Ты вообще кто? У тебя акцент. — Молодец, Шерлок. Да, у меня акцент. Потому что я из Берлина. Потому что я несу службу любви для всех стран, что платят по подписке. А ты, судя по твоему вечно нервному дыханию, японец. — Это… — Йоичи сглотнул. — Я что, с немцем сейчас говорю? — С горячим, уставшим немцем, который три часа слушал, как парни втирают ему про свои фетиши на носки. Так что если ты просто хочешь сказать, что дрочишь под футбол, поверь, я не удивлюсь. Но если скажешь, за какой клуб болеешь, я оценю. — Я не дрочу под футбол! — вскипел Йоичи. — Пока. — Голос стал ленивым. — Но мы только начали. Йоичи вцепился в телефон. Щёки горели. — Ты реально… этим живёшь? — А ты реально всё ещё на линии? Да ладно, мне даже интересно. Что у нас тут — злой мальчик, который не хочет признаться, что его возбуждает голос? Или просто любопытный студент? Или… — пауза, — ты меня узнал? — …Что? — М-м. Кажется, узнал. — Нет, — выдохнул Йоичи. — Не может быть. Это бред. — Скажи моё имя. — Я повешу трубку. — Скажи. Моё. Имя. Йоичи закрыл глаза. Вдохнул. И сдавленно произнёс: — Михаэль Кайзер. И в ответ услышал только один, совершенно довольный смешок: — Bingo, красавчик. И теперь у нас точно будет весёлый вечер. — Это не смешно, — буркнул Йоичи, держа телефон на расстоянии, будто тот мог укусить. — А по-моему — очень даже, — отозвался Кайзер, его голос стал ниже, тягучее. — Я знал, что японские футболисты странные, но чтобы звонить в секс-линию, а там — я? Ты не думаешь, что это судьба? — Я думаю, что это проклятие, — отрезал Йоичи. — Ты издеваешься. Это розыгрыш. Кто-то меня слил. Это Бачира. Или Рин. Чёртов Рин. — О, мне уже нравится Рин. Но нет, никто тебя не сливал. Ты сам набрал номер, сам нажал «позвонить», сам остался на линии. Ты мог повесить трубку десять раз. Но всё ещё здесь. Слушаешь меня. Даже дышишь тише, чтобы я не услышал, как ты сбит с толку. Милый ты, конечно. Йоичи начал нервно ходить по комнате. — Это неправильно. Это нелепо. Это ты! Ты — футболист, ты на обложках журналов, ты… — А теперь я у тебя в телефоне, — перебил Кайзер. — Голосом, который ты явно не сбросишь. — Я… я просто… — Йоичи запнулся, ненавидя, как у него пересыхает в горле. — Это анонимная служба! Почему ты там?! — Я человек многих талантов, — лениво ответил Кайзер. — Иногда мне скучно. Иногда я хочу послушать, как парни теряют дар речи. Иногда мне нравится вызывать дрожь голосом. А иногда… звонит кое-кто, кто меня знает. И тут уже начинается веселье. Йоичи сел на диван и уткнулся в ладонь. — Я тебя ненавижу. — Твой стояк говорит иначе. — У меня нет стояка! — Пока нет, — поддакнул Кайзер. — Давай так: ты просто расслабься. Скажи мне, как ты лежишь. — Я не лежу. Я сижу. И я одет. Полностью. — Раздевайся. — Что?! — У тебя голос дрожит. Ты либо краснеешь, либо у тебя температура. И то, и другое лечится одинаково — теплом и голосом Михаэля Кайзера в ухе. Так что. Раздевайся. Йоичи тяжело сглотнул. — Ты… Ты не имеешь права… — Это же ты позвонил. Добровольно. — Голос стал почти ласковым, но с той самой язвительной насмешкой, от которой у Йоичи замирала грудная клетка. — Или мне всё-таки повесить трубку? Сказать всем, что Йоичи Исаги не способен даже по телефону разогнаться? — Ты сволочь, — прошипел Исаги, но его рука уже тянулась к поясу штанов. — И ты это обожаешь, — усмехнулся Кайзер. — Так. Удобно устроился? Тогда слушай. Я начну медленно. Как будто мы не по телефону, а я стою перед тобой. Представь — мои пальцы скользят под край твоей футболки… — Ты не знаешь, что на мне надето! — резко возразил Йоичи, голос его сорвался. — Я угадаю, — мурлыкнул Кайзер. — Что-то серое. Старое. Без вкуса. Но на тебе — выглядит сексуально. Всё на тебе выглядит сексуально. Даже злость. Даже стыд. Даже то, как ты сейчас зажал телефон между щекой и плечом, чтобы освободить руки. Йоичи выругался сквозь зубы. — Ты слишком хорошо представляешь, что я делаю. — Ты не представляешь, как часто я представлял. Пауза. — …что? — Ой, неважно, — усмехнулся Кайзер. — Давай лучше я скажу тебе, что именно ты будешь делать дальше. Йоичи хотел сказать что-то умное, достойное, жёсткое. Получилось: — …блядь. Очень содержательно. — Ты сам хотел этого, Йоичи, — голос Кайзера стал ниже, без прежней насмешки, но не мягче. — Хоть и позвонил по глупости, но остался. Так что теперь слушай. Не перебивай. И не пытайся притворяться. Исаги не ответил. Он сидел, уткнувшись лбом в колено, с телефоном, который будто врос в ухо. Ладони — тёплые. Дыхание — сбивчивое. — Я провожу рукой по твоей груди. Медленно. Пальцы едва касаются кожи, только намечают, куда потом лягут губы. Ты тёплый, чуть влажный от возбуждения. И ты знаешь, что я это чувствую, даже отсюда. Я слышу, как у тебя перехватывает дыхание каждый раз, когда я называю твоё имя. Пауза. — Йоичи, ты там что, упал в обморок от похоти? Исаги зажмурился. — Не говори так. — Почему? — Потому что у меня от этого… — он замолчал. Сжал кулаки. Сжал бёдра. — Стояк? — Кайзер выдохнул с улыбкой. — Вот видишь. Я же говорил. Йоичи хотел выругаться. Но голос… этот чёртов голос… Он будто касался его прямо сквозь кожу. — Я опускаюсь ниже, — продолжал Кайзер. — Провожу языком по животу. Тебе щекотно, но ты не смеёшься — потому что там, ниже, становится только горячее. Ты раздвигаешь ноги шире. Под рукой у тебя — не телефон. У тебя — я. Мои губы. Мой рот. Йоичи сжал руки. Неосознанно. — Ты представляешь, как я это делаю. Я беру тебя в рот. Медленно. До конца. Ты дрожишь. Ты тихий, но в каждом вдохе — сдержанный стон. Скажи мне, Йоичи, ты стонешь? Йоичи кусает губу. — Нет. — Врёшь. — Нет… — но голос его предательски срывается на хрип. Он знает, что Кайзер это слышит. — Ты всегда такой упрямый в постели? Или я особенный? — Я не в постели! — срывается Йоичи, вскакивая. Он злится — на себя, на Кайзера, на голос в трубке. — Это всё — игра. И ты… ты просто издеваешься! — Нет, — Кайзер отвечает спокойно. — Я просто хочу знать, как ты будешь звучать, когда кончишь. Йоичи задышал тяжелее. — Я не… я не собирался. Это была ошибка. — Йоичи. — Голос снова становится мягче, глубже. Серьёзнее. — Тогда скажи мне: хочешь, чтобы я замолчал? Молчание. — Хочешь, чтобы я положил трубку? Молчание. Только дыхание. — Хочешь, чтобы я сказал, как бы ты на вкус ощущался на моем языке? Йоичи стонет. Впервые. Настоящий, сдержанный, короткий, как выдох сквозь сжатые зубы. — Вот и всё, — Кайзер говорит чуть тише. — Ты мой. Даже здесь. Даже так. Йоичи дёрнулся так, как будто его током ударило. Если кто-то сейчас зашёл бы в комнату, увидел бы перед собой парня, уставившегося в потолок с видом: «я попал». И попал он, кстати, знатно. — Йоичи, — Кайзер сказал это чуть громче, чуть ниже, будто шепнул прямо в ухо. — Можешь позволить себе расслабиться. Здесь никто тебя не видит. Только я. Только я тебя слышу. Только я знаю, как ты сейчас выглядишь. Йоичи сжал телефон крепче, будто собирался его швырнуть, но вместо этого медленно опустился обратно на диван. Сел сначала на край, тяжело дыша, потом сдался и откинулся назад, будто тело само решило: хватит строить из себя гордого. Он лежал, полураспластавшись. Штаны где-то сползли до колен, рука дрожала, дыхание сбивалось. Лоб вспотел. Он зажмурился. — Ты двигаешься, — продолжал Кайзер. — Медленно, чуть быстрее, снова медленно. Ты не смотришь на себя. Ты всё отдаёшь мне. Только голос в трубке. Только я. Я дразню тебя словами. Я говорю, как ты выглядишь. Как ты дрожишь. Как ты уже на грани. Йоичи выдохнул резко. Глухо. Прерывисто. — Ты так чутко реагируешь, — Кайзер почти мурлыкал. — Как будто никто раньше не говорил с тобой так. Как будто никто не знал, куда тебя вести. А я знаю. Йоичи зарычал — сдавленно, пальцы вцепились в обивку дивана, и в этот момент всё просто… сорвалось. — Михаэль, чёрт… — хрипло сорвалось с губ. Йоичи выгнулся на выдохе, будто тело само решило, что с него хватит. На секунду всё сжалось — дыхание, мышцы, разум — и в следующую его отпустило. Он рухнул обратно, тяжело дыша, с ладонью на груди и пульсом в ушах. Всё стихло, кроме одного — голоса в трубке. — Вот и всё, Йоичи. Ты даже не понял, как быстро тебя можно сломать, — с усмешкой сказал Кайзер. — Или, может, как легко тебе самому этого хотелось. Тишина. Только дыхание. Исаги не мог говорить. Ему было жарко. Стыдно. Легко. — …ты ведь знал, что это я? — прохрипел он наконец. — Нет, — спокойно ответил Кайзер. — Но я надеялся. И, как видишь… я оказался прав. Ты слишком послушный, чтобы быть случайным абонентом. — Я тебя убью, — выдохнул Йоичи. — Встретимся лично — попробуешь, — рассмеялся Кайзер. — Я запишу дату. — Удали запись, если ты это записывал, я серьёзно. — Это был прямой эфир, — сладко ответил Кайзер. — Но если тебе станет легче… я тоже сейчас не совсем в роли. Йоичи закрыл лицо ладонью. Он не знал, смеяться ему или плакать. — Мы больше никогда об этом не говорим, понял? — Конечно, — отозвался Кайзер. — Я забуду. Как только перестану думать о том, как ты звучишь, когда кончаешь. Спокойной ночи, Йоичи. — Урод, — пробормотал Исаги и отключил вызов. Он посмотрел на экран. На последние цифры звонка. Потом, как идиот, нажал «сохранить в избранное».