Handle with care

Джейс вздрогнул, когда кончики тонких, холодных, идеальных пальцев дразняще провели у самого ворота его рубашки, слегка забираясь под ткань. Кожа сразу покрылась сладкими мурашками, и он поднял голову, сталкиваясь взглядом с расплавленным золотом возлюбленных глаз. Виктор наклонился к нему ближе, почти касаясь сухими губами его, и вкрадчиво зашептал: — Может, уйдём сегодня пораньше? — тёплое дыхание опалило у краешка рта. — У нас давно не было. Джейс мазанул взглядом по застланному чертежами столу и вернулся обратно к ожидающему партнёру. У них действительно не было довольно давно. По вполне понятным причинам: каждый раз, не ограничивающийся простыми обжиманиями где-нибудь на диванчике в подсобке или прямо у рабочего стола, требовал особого — тщательного, если не скрупулёзного подхода, — начиная от подготовки, выбора удобного места и позы, заканчивая уходом после непосредственного процесса. С течением времени Виктору не становилось лучше, и секса в классическом его понимании было всё меньше, так что теперь каждая их основательная близость становилась чем-то вроде особенного события. На лицо легла сухая прохладная ладонь, и Джейс мечтательно улыбнулся, вжимаясь наверняка колючей щекой: они не вылезали из лаборатории уже больше суток, разбираясь со вставшими расчётами и перебиваясь коротким сном на диване по очереди, так что о бритье речи не шло. Виктор тихонько фыркнул и прижал пальцы плотнее, поглаживая. — Да, конечно, — извернувшись, Джейс поймал губами тонкие пальцы. Оставив ласковый поцелуй на узловатой фаланге, он поднялся по внутренней стороне ладони выше, к кисти, и слегка прихватил зубами кожу на внутренней стороне запястья. Виктор шумно выдохнул. Золото его глаз потемнело. — Может, сейчас? Время как раз близилось к трём пополудни: привычная утренняя скованность движений партнёра уже прошла, а до ставших рутиной вечерних болей было ещё долго, так что этот промежуток был оптимальным. Джейс видел по глазам — Виктор хотел было возразить, сказать: «Имей совесть, Талис, надо хотя бы дойти до конечной переменной», или что-то ещё в этом роде, но он промолчал. Коротко кивнув, улыбнулся и снова потянулся к его лицу. — К тебе или ко мне? — тут же спросил Джейс и, воодушевлённый раскладом событий, уложил руки на хрупкую поясницу, с нескрываемым удовольствием ластясь к пальцам Виктора, которые уже снова вовсю гладили по лицу и шее, нагло оттягивая ворот рубашки. — Ко мне, — отозвался тот после некоторых колебаний. У Джейса, конечно, было удобнее — больше места на кровати и шикарная ванная, куда без особых проблем они помещались вместе, — но до квартирки Виктора было ближе, и по пути как раз находилась аптека. — Ну что, пойдём? — поглаживая над ягодицами. — Не спеши. Резко очерченные губы изогнулись в почти коварной полуулыбке. Жестом велев всё ещё сидящему в крутящемся кресле Джейсу придвинуться к себе вплотную, он вклинился между мускулистых ног и, подцепив за подбородок, поцеловал. Нежно, легко, обещающе . Жаждущий стон сам собой вырвался из глотки, отдаваясь между ними сладкой, едва ощутимой вибрацией. Джейс попытался углубить поцелуй, потянувшись вверх и вжав худые бёдра в свои чуть плотнее, но Виктор не позволил — оторвался от него с восхитительно-блядским влажным звуком и низким коротким смешком. Стало немного обидно. Вечно он так: обрывает всё на самом интересном месте, не дав толком распробовать. — Да, теперь можно, — кивнул Виктор скорее самому себе и, мимолётно коснувшись кончиками пальцев собственных губ, принялся собираться. До квартиры они добирались по ощущениям непозволительно долго. Джейс успел возбудиться ещё сильнее, пока Виктор застёгивал пуговицы осеннего пальто своими невозможно-изящными грациозными пальцами наверняка умышленно медленно; за долю секунды утихомирился до той степени, что ни о каком сексе не хотелось и думать, ведь Виктор чуть не полетел кубарем с крутых ступенек — чтоб их, — аптеки, благо Джейс успел подхватить его вовремя; ну а после так же стремительно возбудился снова и даже покраснел до кончиков ушей, когда почти у самого дома его аккуратно взяли под локоть. Прямо на улице! Виктор почти никогда не позволял себе проявления чувств в людных местах, хотя Джейсу иногда очень хотелось взять того за руку, поцеловать под очаровательной родинкой у скулы или хотя бы шепнуть что-то ласковое на ухо. Джейс старался, Джейс держался, не позволяя себе лишнего ровным счётом никогда, оттого ещё слаще было принять проявление чувств от самого партнёра. — Ох, Вик, — начал он тут же растроганно, но был остановлен одним строгим взглядом и сухим «идём». Когда дверь за ними со звонким щелчком закрылась, он помог снять партнёру пальто и опустился на колени, наклоняясь к ботинкам. В начале их отношений Виктор был категорически против, путая желание ухаживать с жалостью, но со временем стал относиться к подобным проявлением заботы философски и — как Джейсу временами казалось, — с долей здорового эгоизма. — Как ты? — спросил он, ловко расправляясь с застёжками, пока тонкие пальцы снова перебирали короткие волосы на затылке. — Нормально, — пожал плечами Виктор и переступил, позволяя взяться за второй ботинок, — а что? — Пытаюсь выяснить, как бы тебе сегодня хотелось, — признался Джейс и, поднявшись пальцами ко внутренней стороне здорового колена, прижался губами к скрытой плотной тканью брюк чашечке. — В кровати, — усмехнулись в ответ и мягко потянули его за подбородок вверх, вынуждая встать, — я хочу снизу, Джейс. Ничего нового. Действительно. В последние год-два он всё чаще предпочитал активной позиции пассивную. Впрочем, Джейс не жаловался. Ему нравилось с Виктором как угодно, когда угодно и при любой раскладке. Так что он лишь кивнул, решив пока умолчать о том, что хотелось бы выяснить ещё несколько подробностей: например, хочет ли Виктор начать с массажа, задумывался ли о позе — нужные подушки и валики было куда удобнее подготавливать до непосредственного процесса, — и не намерен ли он принять вместе душ. — Иди первый, — будто угадав ход его мыслей, шепнул Виктор, кивнув в сторону приоткрытой двери в ванную. — Я думал предложить сходить вместе, — протянул Джейс, не желая выпускать из рук тонкой, казавшейся в его руках невероятно хрупкой талии. — Напомню, моя ванная куда скромнее твоей, — произнёс он строго, но сразу смягчился и, коротко поцеловав в губы, продолжил. — К тому же, мне надо подготовиться. Иди. — Я мигом, — заверил Джейс. Чмокнув кудрявую макушку, он стянул полурасстёгнутый жилет и сиганул в ванную. — Охотно верю, — донеслось вдогонку довольное. Он принял душ с бешеной скоростью, выкрутив кран холодной воды на максимум специально, чтобы сбить никак не желающую опадать эрекцию — пока для такого крепкого стояка было рановато. Помогло с натягом. Наспех обтеревшись и промокнув волосы, он выудил из ящика один из своих чистых комплектов домашней одежды — они уже давно начали хранить друг у друга предметы обихода, — и, осмотрев, затолкал футболку обратно. Из-за двери он выглянул в одних свободных штанах и, как был — босой и с мокрыми волосами, — двинулся в спальню. Виктор уже переоделся, расстелил постель и сейчас как раз доставал из шкафа длинную ортопедическую подушку. Джейс сделал себе мысленную заметку — судя по всему, партнёру хотелось на боку, — и попытался подкрасться к Виктору со спины, но тот обернулся и смерил его хитрым взглядом прежде, чем он успел преодолеть пол-комнаты. — Быстрее, чем я ожидал, — констатировал Виктор, вручил подушку Джейсу, и, приподняв бровь, пополз взглядом по его груди вниз. — Смотрю, даже майку найти не успел? В низком вкрадчивом голосе не было и намёка на недовольство, и Джейс буквально на физическом уровне почувствовал, как цепкий взгляд раздевает его дальше, проникая за резинку штанов и ниже. — Тебе же нравится? — на всякий случай решил уточнить он. — Очень, — приблизившись, Виктор уложил одну ладонь ему на основание шеи, вторую — на грудь, и дразняще потёр большим пальцем правый сосок. Дыхание разом перехватило. — Будь моя воля, заставил ходить так всегда. — Я был бы не против, — выдохнул Джейс и позволил себе на долю секунды прижаться бёдрами ко впалому животу. Это было ошибкой. Все усилия с ледяной водой в душе сошли на нет, как не бывало, и кровь отлила от мозга к яйцам настолько стремительно, что перед глазами потемнело от желания. — Вик, — позвал он севшим голосом, предельно бережно обнимая поперёк спины: корсет всё ещё был на нём, и одним неловким движением можно было запросто вдавить какую-нибудь пластину в нежный бок, — ты такой красивый, — полной грудью вдыхая терпкий запах волос возлюбленного. Вот-вот он уйдет в душ, помоет голову, и его аромат займёт отдушка шампуня с эвкалиптом, мыла и пены для бритья. Тонкий, едва уловимый аромат самого Виктора, конечно, всё равно останется, но будет уже не тем. — Так вкусно пахнешь, — наклонившись, он втянул запах чуть ниже, у шеи, и прижался губами к кадыку. Виктор сглотнул, поднял руки к его плечам и откинул голову назад, открывая больше доступа. Восприняв это как однозначное согласие на продолжение, Джейс принялся подниматься дорожкой влажных поцелуев вверх, к чувствительному месту за ухом. Слегка прикусив мочку, он услышал тихое одобрительное «мм-м». Стоило зализать место укуса, и звук сменился долгожданным — низким, хрипловатым, чертовски горячим, — стоном. — Джейс, — с усилившимся наверняка неслучайно акцентом, — отпустишь меня в душ? — А у меня есть выбор? — спросил он с робкой надеждой, досадливо отрываясь от маленькой родинки, которая вечно норовила спрятаться за воротом викторовой рубашки. — Разумеется, нет, — усмехнулся Виктор и повёл плечами, намекая, что тесный контакт пора бы уже прервать. Отпускать Виктора как всегда не хотелось. Как всегда Джейс подчинился: развёл руки в стороны, но сам с места не сдвинулся, позволяя партнёру самому решить, что делать дальше. Пару раз такой трюк даже срабатывал: простояв с минуту без объятий, Виктор сам прижимался обратно, и у них случался относительно спонтанный секс без проникновения, но сейчас, кажется, был не тот случай. Хитро улыбнувшись, он приник чуть ближе, нежно погладил по чисто выбритой щеке и, как только Джейс собрался заключить его обратно в свои объятия, чтобы потянуть на кровать, вдруг ловко — насколько позволяла заключённая в тяжёлую конструкцию ортеза нога, — отпрянул, отступив на пару шагов, и низко рассмеялся. — Полагаю, моё «нет» было вполне однозначным, — отозвался он на разочарованный джейсов стон довольным тоном и, подхватив прислонённую к тумбочке трость (дома он до сих пор предпочитал её костылю), заковылял в сторону кухни. Выдав ещё один сокрушённый стон, Джейс направился следом. — Ты хочешь чего-нибудь? — спросил он, наблюдая, как Виктор запивает несколько таблеток водой. Одна, маленькая красная капсула, покрытая прозрачной плёнкой — противовоспалительное, а вот о назначении двух других — белых и одинаковых по форме, — Джейс пока не знал. Прочистив горло и мысленно пообещав себе выяснить, чем пичкается скрытный даже после стольких лет отношений Виктор, он предложил. — Чая или может сладкого молока? — Тебя, — отозвался он, со стуком опуская стакан. — Что, не хочешь даже массаж? — протянул Джейс с озорной улыбкой, уже зная, каков будет ответ. — Только если он будет плавно перетекать в нужное русло, — парировал Виктор. Оставив трость у двери в ванную, он тронул ручку и, обернувшись, попросил: — Займись пока остальным, ладно? Постараюсь поскорее. — Не торопись. Дверь захлопнулась, но не щёлкнула. Джейс выдохнул. Как-то однажды Виктор упал в душе, и Джейсу тогда пришлось выбивать дверь в диком, близком к помешательству ужасе за жизнь партнёра. С тех самых пор Виктор зарёкся запираться, но иногда — по рассеянности или гневу, — случалось. Благо хоть стояк от секундного волнения поутих. Зачесав ещё влажные волосы назад, Джейс направился заниматься «остальным». «Остальное» означало подготовить смазку и презервативы, принести несколько стаканов воды, массажный гель, чистое полотенце и обезболивающее — на всякий случай, — а также достать нужные ортопедические подушки. Впрочем, с последним сегодня Виктор уже справился сам, несмотря на то, что это было негласной обязанностью Джейса — будь воля первого, он бы вовсе не использовал никаких поддерживающих здоровье средств, кроме жизненно необходимых: ортеза и корсета. Вода не стихала довольно долго, и Джейс, давно закончивший с делами, уже начал было беспокоиться, но вот дверь тихонько скрипнула, и на пороге наконец показался Виктор. Он был без корсета и внутренней части ортеза. Ровно как и без намёка на одежду — в одном широком махровом полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Джейс подорвался с места и, едва не запнувшись о собственные ноги, подскочил к партнёру, сжигаемый почти осязаемой потребностью немедленно оказаться вплотную и заключить его в свои объятия. Приблизившись, он шёпотом спросил: «Можно?», и, дождавшись короткого кивка, позволил себе осторожно обхватить Виктора поперёк спины и прижать к себе. — Кровать, Джейс, — напомнил тот вкрадчиво и подтолкнул его в сторону спальни. Пару метров они преодолели, смеясь и целуясь, как подростки. У самой кровати Виктор потянул с себя полотенце, и, повесив на изголовье, позволил Джейсу обнять себя снова. Виктор был тонким, холодным, несмотря на недавно принятый горячий душ, таким родным и желанным, что Джейс не отпустил его бы и под дулом ружья. Но негромкое: «Поможешь?», и последовавший затем лёгкий кивок головы в сторону расположенных ортопедических валиков, сработало куда эффективнее. Он уже привычно помог партнёру устроиться на животе, подложив несколько держащих форму подушек под торс и больную ногу. — Удобно? — спросил Джейс, прикрывая одеялом по пояс, чтобы он не замёрз. Повернув к нему голову, Виктор поморщился: — Дай-ка вон ту, — он ткнул пальцем в самую обычную пуховую подушку в углу кровати, на которой обычно спал сам Джейс. — Ага, — кивнул тот, не вдаваясь в подробности и руководствуясь нерушимым в быту правилом: Виктор сказал — значит, надо. — Давай её сюда, — он слегка приподнялся, помогая подоткнуть подушку чуть ниже плечей. — Лучше? — Пожалуй, — пробормотал он, поведя локтем. — Может попробуем… — Нет, — перебил Виктор резковато и, выдавив виноватую улыбку, продолжил. — Мы так до ночи провозимся. — Мне нравится с тобой возиться, — заверил Джейс и коротко поцеловал усыпанное родинками плечо. — Это как часть прелюдии. Он нависнул над охнувшим Виктором сверху, распределив вес на локтях и коленях по обе стороны от него, и легонько подул на прикрытую влажными после душа волосами кожу у верхних шейных позвонков. Партнёр обнял поддерживающий голову мягкий тонкий валик и, фыркнув, повернул голову вправо. — Ты обещал массаж, — напомнил он хрипловато. — Не спеши, — шепнул Джейс в порозовевшее ухо и вернулся обратно, к бледной шее. Обтянутые тонкой кожей, выпирающие позвонки так и манили пересчитать их губами. Он не стал себе отказывать, к тому же Виктор был вовсе не против: со свистом втянул воздух сквозь зубы, стоило поцеловать седьмой, и тихонько замычал, когда Джейс провёл короткую влажную дорожку языком к шестому. Дразняще прихватить зубами загривок у линии роста волос толком не дали: вывернулись, дёрнув головой, и предупредительно позвали по имени. Вылив немного заранее подготовленного геля на пальцы, Джейс согрел его тёплым дыханием, растёр между ладонями и коснулся угловатых плеч. Виктор издал шумный вздох и уткнулся лицом в подушку. — Не холодно? — спросил Джейс, взволнованный нехарактерно громким звуком. В ответ промычали что-то однозначно отрицательное, мотнули головой для пущей убедительности, и Джейс вернулся к поглаживанию чуть напряжённых плеч. Наблюдать, как слабые зажатые мышцы постепенно начинают расслабляться под его руками, каждый раз было просто восхитительно. Джейс трезво отдавал себе отчёт: то, как он гладил спину Виктора, слегка проминая и обходя по большому кругу все вживленные в позвоночник штифты, слабо походило на массаж в классическом его понимании. И всё же это помогало расслабиться, явно нравилось самому Виктору, возбуждало обоих, и в конце концов смотрелось просто бесподобно. Спина Виктора по его искреннему, ничуть не поколебавшемуся за годы мнению сама по себе была произведением искусства: бледная и изящная, покрытая россыпью веснушек и расчерченная осью штифтов, как звёздный атлас небесными телами. Контраст же его широких загорелых ладоней, кажущихся на фоне просто огромными, и вовсе начинал заводить одним лишь видом. Джейс был вынужден отвлечься от созерцания излюбленной части тела партнёра, когда тот аккуратно, но настойчиво повёл бедром влево, молчаливо прося о большем. Сглотнув набежавшую слюну — спину Виктора хотелось не просто гладить: целовать, покусывать и покрывать непозволительно-аллеющими засосами, — Джейс уселся чуть ниже, спустил прикрывающее ягодицы одеяло до середины бедра и, сглотнув ещё раз, дотронулся до самого низа поясницы. Небольшие худые ягодицы так и манили прикоснуться — они помещались в его ладонях целиком и казались созданными для его рук как будто специально, — но ему эгоистично хотелось помучить Виктора отсутствием желанной ласки ещё немного, совсем чуть-чуть, пока тот сам не сорвётся на нежное, едва уловимое: — Джейс… Он подчинился сразу, зная, с какой силой нужно сжать и куда именно надавить, чтобы сделать приятно, помочь настроиться на продолжение. Дождавшись, когда мышцы расслабятся, он усилил нажим, чередуя мягкие разминания со слабым трением. В какой-то момент Виктор начал издавать тихие низкие звуки — те самые, от которых у Джейса срывало все тормоза: что-то среднее между стоном и приглушённым подушкой мычанием. — Джейс, — позвали снова, настойчивее. Это могло значить что угодно, так что он замедлился, сбавляя напор до лёгких поглаживаний, и тут же спросил: — Больно? — Нет, очень хорошо, — Виктор повернул к нему голову. Медовые глаза потемнели до насыщенно-янтарного и смотрели так испытующе, что Джейсу на мгновение даже стало неловко. — Неудобно? — Отнюдь, — широкая бровь взлетела вверх, а пальцы сжали край подушки чуть сильнее. — Мне…ты хочешь чего-нибудь? — Твои пальцы. Джейс сначала не понял: с крепким до боли стояком соображалось туго, а его пальцы вроде как и без того целиком и полностью сейчас принадлежали партнёру. Но когда Виктор, улыбнувшись как-то коварно, приподнял здоровую ногу вверх, укладывая поверх одеяла, до Джейса дошло. — Ох, Вик, — он вспыхнул, лихорадочно вспоминая, куда дел смазку. Он точно клал ее на самом видном и доступном из всех месте! — Чёрт, сейчас. — Не суетись, — улыбка Виктора стала весёлой. — В конце концов, ты всегда можешь воспользоваться этим массажным кремом. Оно кажется безвредным, — протянул он, нюхая собственное плечо. — Нет уж! — возразил Джейс, победно потрясая зажатым в руке тюбиком. — Прогресс не даром дошёл до изобретения специализированной смазки, — разогревая на пальцах вязкий лубрикант. Виктор усмехнулся и уже собрался было выдать что-то острое в ответ, но Джейс слегка оттянул левую ягодицу и широко прошёлся пальцами между расслабленных половинок, распределяя смазку. Поперхнувшись словами, Виктор уткнулся носом в подушку и шумно засопел. — Ты такой красивый, Вик, — наклонившись, шепнул он между лопаток, и мягко надавил скользкой подушечкой на колечко сфинктера. Внутренние мышцы приняли его без сопротивления — на все фаланги за один плавный толчок. Виктор гортанно застонал и завозился, пытаясь не то устроиться иначе, не то найти подходящий угол. — Удобно? — уточнил Джейс на всякий случай, но ему не ответили, лишь дёрнулись снова, сильнее. Хмыкнув, он повернул руку ладонью вниз и, почти сразу нащупав простату, согнул палец внутри. Виктор застонал чуть громче и отозвался глухим «да, ещё». Откладывать дальше не было смысла: не прекращая прицельно массировать изнутри, Джейс склонился над худой спиной и принялся покрывать неспешными поцелуями везде, куда мог дотянуться. Благо, собственные габариты способствовали как нельзя лучше, давая возможность достать и до трогательно торчащих из-за волос шейных позвонков, и до россыпи мелких родинок на плечах, и до обтянутых тонкой кожей лопаток. В какой-то момент Джейс даже позволил себе обвести языком блестящий танталовым сплавом штифт между лопаток и провести влажную дорожку вниз, до следующего металлического крепления. Виктор тогда сдавленно ахнул и сжал его палец внутри. Едва ли он мог чувствовать прикосновения к поддерживающей позвоночник конструкции, тем более такие лёгкие, но Джейс знал наверняка: его внимание к самым уязвимым, «дефектным» частям тела возлюбленного в моменты близости нравились тому сильнее многого прочего. — Джейс, я хочу ещё, — сообщили требовательно. С неохотой оторвавшись от покрытой мурашками покрасневшей кожи, он потянулся выше — так, чтобы губами почти касаться прикрытой влажными кудрями ушной раковины, — и зашептал: — Хочешь остаться так, или уложим тебя на бок? — На бок, — Виктор приподнялся на локтях, — не зря же доставал, — кивнув в сторону дождавшейся своего часа длинной валикообразной подушки почти в его полный рост. — Я сейчас, — Джейс подорвался помогать, откидывая всё ненужное в сторону. На той, что была у партнёра под бёдрами темнело небольшое влажное пятнышко. Скосив глаза к устраивающемуся в новой позе Виктору, он едва не присвистнул — у того стояло ничуть не слабее, чем у него самого. — Я помогу, — метнулся он, мигом встрепенувшись, когда сбоку раздалось нетерпеливое пыхтение. — Всё в порядке, Джейс, я не стеклянный, — проворчал Виктор, устраивая больную ногу в слегка согнутом положении на длинном валике. — Знаю, — шепнул он в ответ, помогая распределить вес и устроиться полубоком, обнимая подушку. — Просто хочу, чтобы тебе было комфортно, — дождавшись кивка, он поправил небольшой плотный валик под поясницей. — Ведь я тебя люблю. — Я тоже, — Виктор повернул голову в его сторону и глянул так нежно, внимательно и печально одновременно, что у Джейса защемило сердце. — И да, знаю, я ценю твою заботу, просто иногда всё это, — он усмехнулся и неопределённо махнул рукой, указывая не то на покоящееся между рук и ног приспособление, не то на себя самого, — раздражает. Улегшись вплотную, Джейс подтащил себе под голову здоровый кусок одеяла, широко огладил худое бедро и молча поцеловал переход от шеи к плечу: иначе поддержать он просто не мог. Виктор тепло улыбнулся и попытался подтянуться к его лицу. Джейс опередил: приподнявшись на локте, склонился и поймал его губы своими, целуя сначала осторожно, будто пробуя границы на ощупь, затем всё смелее, прихватывая зубами тонкие губы и зализывая места укусов, пока поцелуй не стал развязным, мокрым от блуждающего во рту языка партнёра. Оторвавшись с влажным звуком, он мазанул губами по подбородку и спросил: — Тебе удобно? — Да, — укладывая голову обратно. — Точно? — Джейс, — выдохнул Виктор почти грозно, не поворачиваясь лицом, — если мне станет неудобно, поверь, ты поймёшь сразу. А теперь будь так любезен, займись делом. Проглотив родившееся на языке возмущение, Джейс потянулся к заветному тюбику. Подцепив по пути презерватив, он щёлкнул крышкой, выдавил изрядное количество смазки на пальцы и, приставив к расслабленному анусу, толкнулся сразу двумя. — Холодно, — зашипел Виктор, цокнув языком, но, вопреки своим словам, слегка подался бёдрами навстречу, принимая почти беспрепятственно. — Не нравится? — поинтересовался Джейс у самого уха и надавил на простату. Виктор зашёлся низким стоном. — Я делаю тебе больно? — ещё одно прицельное нажатие. Виктор беспомощно сжался на его фалангах, но не ответил. — Расслабься, мой хороший, — шепнул Джейс, целуя шею, и принялся неспешно растягивать, массируя и медленно разводя пальцы на манер ножниц. Когда скользить внутри стало свободно, он спешно плеснул ещё смазки, пачкая свою ладонь и промежность партнёра, и толкнулся уже тремя. Разогретые мышцы поддавались не так охотно, но вскоре Виктору удалось принять и это. Внутри было гладко, жарко и восхитительно-узко. Предвкушающий трепет того, как эта тесная глубина будет ощущаться на собственном члене опьяняла каждый раз, как в первый. Судорожно выдохнув, Джейс прислонился к потеплевшему боку партнёра чуть плотнее и вжался пахом в костлявое бедро. — Джейс, смазку, — попросили с придыханием. — А? — Дай мне смазку. Акцент Виктора стал куда более выраженным, жёстко выделяя каждый согласный, и это заводило не хуже сжимающихся вокруг пальцев горячих мышц. Уже с трудом соображая, что делает, Джейс нашарил за спиной искомое и протянул партнёру. Раздался знакомый щелчок, а за ним, после недолгой возни — протяжный стон. Скосив взгляд вниз, он застонал сам: рука партнёра двигалась назад-вперёд в такт его, Джейса, поступательным движениями внутри. — Вик, хочешь, я могу сам, — предложил тут же Джейс «руку помощи», плохо скрывая дрожь в голосе. — Будешь «сам», когда вставишь, — отрезал Виктор, продолжая ласкать себя самостоятельно. — А уже можно?.. — спросил он неуверенно: обычно партнёру нравилось, когда растягивали долго, основательно и, желательно, доводя до предоргазменного состояния ещё пальцами. — Нужно, — отдавая смазку обратно. Виктор сдавленно застонал и сбился с ритма, когда Джейс потянул пальцы наружу. Нетерпеливо замычал, стоило с нажимом провести обтянутым резинкой членом между ягодиц. И почти заскулил, когда головка проникла внутрь, преодолев сопротивление растянутых мышц. — Порядок? — спросил Джейс, замирая внутри. — Нормально, — прохрипели в ответ. — Скажи, когда будет можно. — Можно, — едва дал договорить Виктор и сам шевельнул бёдрами навстречу. Джейс несдержанно застонал и, устроив одну руку у взъерошенной макушки, а вторую — на бледной ягодице, медленно-медленно заскользил внутрь, вставляя по миллиметру. Когда яйца с тихим шлепком соприкоснулись с телом партнёра, тот шумно выдохнул. — Вик? — позвал он снова. — Мг-м? — Ты как? — Двигайся, — велел Виктор в ответ и, двинув рукой, простонал ещё что-то невнятное. — Я хочу сам, — вспомнив о главном, Джейс скользнул ладонью вниз и осторожно, спрашивая разрешения, тронул кисть партнёра, — ты позволишь? Виктор провёл по своему члену ещё раз скорее инстинктивно и, выдавив глухое «да», отдёрнул руку от паха. Быстро погладив у низа впалого живота — Джейс очень любил касаться торса партнёра и отчасти жалел, что в силу позы сегодняшний момент был упущен, — опустился к требующему внимания члену. Он немного опал, но пока сохранял твёрдость. — Двигайся, — напомнил Виктор и сжал подушку ногами чуть плотнее. Джейс подчинился: задвигался медленно, осторожно, давая привыкнуть, в то время как ещё скользкой от остатков лубриканта ладонью накрыл плоть партнёра полностью и принялся аккуратно потирать чувствительную головку. Этот приём работал безотказно всегда — самым сложным было вовремя остановиться, не позволив Виктору болезненно забиться в его руках от избыточной стимуляции. Добившись прежней эрекции, Джейс сместился к стволу, лаская так, как Виктор любил: неспешно, но ритмично и сильно, то и дело потирая уздечку. Когда сбоку раздалось хриплое требовательное «быстрее», у Джейса в мозгу что-то лопнуло, отрикошетив прямиком в яйца: высоко застонав, он послушно ускорился и принялся покрывать рассеянными поцелуями-укусами основание шеи. Не сбиваться с заданного ладонью ритма, совершать ровные сильные толчки и выцеловывать беззащитно открытую вертикаль позвонков было сложно, но Джейс старался, и Виктор ободрял: вторил ответными стонами, то и дело подавался навстречу и даже поддерживал похвалой. У них и правда не было слишком давно. Джейсу хватило меньше минуты глубоких быстрых фрикций, чтобы оказаться у самой грани. Впрочем, Виктор тоже был близко: шумно хватал воздух ртом, цеплялся за подушку до побелевших костяшек и ежесекундно негромко постанывал. — Вик, — заныл Джейс, вылизывая родинки на плечах. — Ты можешь, — отозвался тот, слегка сжимаясь на его члене определённо и точно намеренно, — кончи внутрь. — Да что ж ты со мной… Вик, ты, мм-м, чёрт, — прервавшись на тихий скулёж, он широко прошёлся языком по острому плечу, вбиваясь внутрь рваными хаотичными рывками. — Самый прекрасный, люблю тебя, В-вик!.. Экстазом оглушило, накрыло с головой, на долю секунды выбило из реальности. Виктор продолжил сокращаться на нём, выжимая остатки оргазма до тех пор, пока Джейс не вышел, откатываясь в сторону и пытаясь отдышаться. В чувства его привёл тихий надломленный стон. Резко сев, он сфокусировал взгляд на Викторе: так и лежащем беззащитно раскрытым, подрагивающем, всё ещё не кончившем. — Ох, Вик, прости, — прохрипел Джейс виновато. Прижавшись сбоку вплотную, он навис над партнёром на локте так, чтобы можно было спокойно дотянуться губами до раскрасневшегося лица, а рукой — до паха. — Хочешь, я ртом? — предложил он, целуя в висок. — Я хочу твои пальцы, — выдохнул Виктор и распахнул до этого плотно сомкнутые веки. Зрачок занимал большую часть радужки, а сами глаза влажно блестели. Кивнув, он послушно потянулся к сочащемуся предэякулятом члену. — Да нет же! — шикнул Виктор. Сложив брови очаровательно-разочарованным домиком, он собрался было привстать, но Джейс отыскал смазку прежде и ливанул куда больше, чем требовалось. — Я сам, а ты да-а… Виктор рухнул обратно на подушку, толком не успев подняться, и сладко застонал, подаваясь навстречу двум скользящим внутрь пальцам. Он застонал ещё раз, отчаянно и благодарно, стоило аккуратно согнуть фаланги внутри, безошибочно упираясь в нужную точку. Обхватив ладонью свой член, он сразу задал сильный, мерный ритм. Целовать залитые пятнами румянца щеки, острые плечи и губы, жадно ловя каждый требовательный стон, каждый звук, издаваемый заходящимся в предоргазменных волнах Виктором, было просто прекрасно. Ещё лучше было, скосив глаза вниз, смотреть, как узловатый, побелевший от напряжения кулак скользит по налитому стволу всё хаотичнее, а собственные пальцы настойчиво движутся между ягодицами, массируя внутри и не давая покрасневшему анусу сомкнуться. Виктору не потребовалось многого: пару раз проведя по эрекции быстро и сильно, он раскрыл рот в беззвучном крике и кончил, пачкая пальцы и зажатую между коленей подушку. Джейс целовал изогнутые удовольствием губы, крадя невысказанный финальный стон, и не извлекал пальцев, пока Виктор сам не завозился, уходя от всех прикосновений. Уговорить Виктора встать после, а не просто позволить расслабиться в своих объятиях, было сложнее всего, но Джейс настоял, чтобы тот растянул затёкшие мышцы. Его помощь Виктор принять категорически отказался, зато разрешил обтереть себя горячим мокрым полотенцем вместо похода в душ. Когда постель была заправлена чистым бельём, все ненужные больше валики — сгружены обратно в шкаф, а у кровати на тумбочке стояло две полные кружки: одна — с горячим чаем, а вторая — со сладким молоком, — он позволил себе наконец упасть на кровать рядом с завёрнутым в одеяло на манер кокона Виктором. Тот уже восседал на заботливо подложенных под спину подушках и проверял что-то в бумагах, смутно похожих на свёрнутый втрое… — Ты что, взял с собой наш чертёж? — удивился Джейс и тут же подполз ближе, заглядывая за острое поле. Ну точно. Их так и не завершенный чертёж стабилизатора. — И даже нашел ошибку, — кивнул Виктор, тыкая пальцем в одну из ютящихся сверху строчек расчётов. — Вот, смотри. Джейс сощурился, пытаясь сообразить, в чём, собственно, дело: в отличие от Виктора, ему всегда было тяжелее концентрировать внимание после секса. Пробежавшись глазами по указанной, аккуратно выведенной собственной рукой ровной строчке несколько раз, он нахмурился. Действительно, ошибка. И где! В простейшем логарифме. — Чёрт, Вик, — протянул он, не веря собственной глупости, — прости. Я идиот. Как можно было так ошибиться… — А мне — не заметить. Впрочем, это не делает никого из нас идиотом. Людям свойственно ошибаться, — Виктор пожал плечами и, отложив листы, потянулся к партнёру. — Ты самый гениальный изобретатель из всех, кого я знаю, Джейс. Кончики родных прохладных пальцев ласково погладили по щеке, и Джейс почти расплылся под нежностью этих прикосновений. Он помог Виктору устроиться удобнее в своих объятиях и с блаженным стоном ответил на его поцелуй. — Люблю тебя, — шепнул Виктор в самые губы и, проведя по лицу ладонью ещё раз, опустил голову на его плечо. — Я тоже люблю тебя, Вик, так сильно, ты бы знал, — начал Джейс пылко, целуя покоящуюся под подбородком макушку. Желание обнять ещё крепче, прижать к себе до боли в руках и грудине было почти нестерпимым, но он лишь погладил партнёра по плечам, слегка забираясь пальцами под плотно замотанное вокруг одеяло. — Я знаю, — в голосе Виктора засквозили счастливые озорные смешинки, которые было сложно спутать с чем-то другим. — Джейс, — позвали вкрадчиво, и сразу стало понятно: он что-то задумал. — Мм-м? — протянул Джейс, потираясь щекой о щекотящие нос волосы. — Знаешь, я хочу повторить. Ну, секс. Джейс поперхнулся попавшей в рот каштановой прядью. — Д-да, то есть, это в смысле сейчас?! — Нет, конечно, — усмехнулся Виктор и, приподняв голову так, чтобы встретиться взглядом в округилившимися глазами партнёра, предложил, — но, может к выходным? Быстро прикинув, что выходные — это уже послезавтра, Джейс ответил однозначно радостным и отчасти неверящим «конечно». — Скажем, у тебя, — продолжил Виктор, наверняка намеренно добавив в голос те самые хриплые нотки, которые казались Джейсу такими возбуждающими. — В ванной, — тонкие пальцы поползли по его груди вниз, скользнули под глубокий вырез майки и, добравшись до соска, дразняще сжали между средним и указательным. — Ты давно не был снизу. Может, исправим? — добил Виктор обжигающим шёпотом и, царапнув ногтем мигом напрягшееся до состояния твёрдой горошины чувствительное место, влажно поцеловал в основание шеи. Джейс шумно выдохнул и не смог отказать себе в удовольствии на мгновение прикрыть глаза, чтобы представить. Виктор. Голый, в его ванной. И он, Джейс, с его членом внутри. В паху сладко потяжелело. Джейс обожал те редкие моменты, когда партнёр брал на себя активную роль едва ли не больше, чем когда был сверху сам. Ему всегда удавалось вести чертовски горячо, несмотря ни на какие физические ограничения. — А может завтра? — предложил Джейс несмело и, разлепив глаза, глянул на Виктора почти умоляюще. — Уйдём пораньше, м-м? — Завтра, Джейс, мы будем ебаться исключительно с расчётами, — протянул тот в ответ и, тепло усмехнувшись, поцеловал под подбородком. — Дождись субботы. Мысленно подпрыгнув от радости, Джейс с благодарным стоном поймал губы Виктора своими: до воскресенья он бы просто не дотерпел.