rainy days i’m thinking about you

— Остановите у этого здания, пожалуйста. Я пройдусь, — водитель молчаливо кивает на просьбу Чонгука. Каннам неприветлив как и всегда, но Чонгука не интересует это место. Его не интересуют люди проживающие здесь. Его не интересует недвижимость или офисы крупных компаний располагающихся по обе стороны широкой улицы с яркими витринами. В этой обители денег, славы и несправедливости внимание Чонгука способен перехватить только один человек. Именно в его квартиру расположенную на окраине Каннама Чонгук и направляется прямо сейчас. Ему и правда нужно пройтись. В пальцах играет электричество, в животе тревожные бабочки смешиваются с любовными. Нежность моросящего дождя касается лица, а вкусный весенний воздух будоражит сердце. Чонгук смотрит на наручные часы — пора. Бабочки в животе окончательно расправляют свои крылья и царапают все внутри, заставляя дрожь волной пройтись по телу. Он, конечно же, спишет это на погоду. С наслаждением Чонгук открывает дверь своим ключом, вспоминая, как чуть не выдал себя с потрохами, когда Тэхен без малейшего намёка на то, что этот жест может значить что-то большее отдал ему дубликат от своей квартиры и домофона. У Чонгука есть пара минут в лифте чтобы привести себя в порядок. Он смотрит на себя в зеркало в обрамлении стальных стен кабинки — бордовое пальто элегантно сидит на широких плечах. Чонгук снимает кожаные перчатки и приглаживает растрепавшиеся кудри. Он выглядит на миллион, он выглядит как увереный в себе богатый наследник какой-нибудь корпорации — только щеки алеют как у школьника, когда лифт приближается к двадцать третьему этажу. Дверь в квартиру открыта и Чонгук тихо проскальзывает внутрь, не произнося ни слова — Тэхен и так знает, что он здесь. В квартире пахнет парфюмом старшего — классический Yves saint Laurent la nuit. То, что заставляет Чонгука уткнуться в тепло его мягкой ямочки на шее и сидеть так часами — просто дышать им. Просто изнывать от нежности в руках того, кто пленил его уже давно. Чонгук захлопывает дверь. — Выглядишь великолепно, — Чонгук вздрагивает услышав любимый, низкий голос. Его обладатель стоит в дверном проеме с чашкой чая. Он выглядит так будто бы только что вышел из душа — светлые брюки, чуть мокрые волосы зачёсанные назад и излюбленная Чоном белая толстовка. Тэхена нечасто увидишь таким — простым и уязвимым, но с Чонгуком он позволяет себе вылезти из черных костюмов-троек. Сегодня они контрастируют. Тэхен расслаблен и мягок. От него исходит то, что Чонгук почувствовал ещё когда они впервые столкнулись в университете. Тэхен на тот момент уже четыре года преподавал уголовное право, Чонгук только что закончил докторскую по корейской литературе и был готов отдать свой талант месту, где до этого уже провёл почти восемь лет. Университет стал для него родным уже очень давно и юноша с удовольствием принял приглашение о работе в место, где чувствовал себя как дома. Ещё сильнее он почувствовал себя дома когда случайно блуждая по коридорам поздним вечером, когда студенты уже покинули стены здания, наткнулся на мужчину, курящего в окно туалета этаже кафедры юриспруденции. — Я видел, что ты тоже так делаешь, — только и сказал он тогда, даже не обернувшись на застывшего в удивлении парня. Курить в стенах университета было строго запрещено, но Чонгук нарушал это правило уже много лет будучи студентом и сейчас — будучи молодым преподавателем. Кафедра находилась в потрясающе неудобном месте и часто пустовала так как даже дотошные преподаватели юрфака предпочитали коротать время в местном кафе. Чон ещё на первом курсе понял, что к обеду там нет совсем никого и у него есть несколько минут чтобы перевести дух, выкурить одну-другую и дать мозгам отдохнуть. Чонгук был лучшим студентом курса, но отнюдь не прилежным мальчиком. Он шёл своей, только лишь ему известной дорогой — литература и спорт. Вот, что занимало его. Тэхен заметил его ещё на последнем курсе бакалавриата, выходящим из туалета и закидывающим в рот жвачку. Спустя три года они встретились там же и выкурили по терпкой сигарете аккуратно договорившись в следующий раз поговорить о Чон Чхоле в чуть более приятной обстановке. И поговорили. Они поговорили обо всем — кроме Чон Чхоля. Этого поэта Чонгук читал Тэхену чуть позже — когда они лежали в постели в квартире на двадцать третьем этаже в одном из элитных жилых комплексов Каннама и уснули только ближе к рассвету. Тогда все и началось. Тогда начались эти поездки из Синчона в Каннам. Тогда начались быстрые и жаркие поцелуи на кафедре юриспруденции между парами. Тогда начались эти смс-ки с просьбой выйти на пару минут с пары. Тогда между ними началось то, что до сих пор не имеет названия потому что… Черт знает, почему. Потому что они два взрослых идиота, которые творят запредельное когда находятся вместе и не могут решиться на то, что погубит их эго и вместе с этим сделает их непобедимыми. История до ужаса банальна — они слишком привыкли к своему одиночеству. Слишком привыкли не отдавать себя другому, но каждый из них в глубине души знает, что это — чем бы оно ни было — что-то особенное. Но кто из них смел настолько, чтобы сделать шаг к этому особенному первым? В квартире старшего Чонгуку всегда было уютно так, как никогда не было в его собственной. Маленькое убежище всего тепла мира в холодном и бездушном Каннаме. Тёплый свет, запах чего-то вкусного каждый раз, когда Чонгук заходил к Тэхену. Он бы никогда не подумал, что старший отменно готовит, но это действительно было так. Сегодня в квартире пахло выпечкой — лучшее, что может быть в такой промозглый и серый день. Ему вспоминалось детство, а тёплый свет и аромат стоящий в квартире слегка навевал дремоту. Тэхен помогает ему снять пальто — мягкость и сила в одном неторопливом движении руки. Мягкость и сила всегда живут рука об руку, а иначе — несут смерть. Чонгук чувствует нежность взгляда Тэхена самим затылком и тепло его рук, касающихся голой кожи посылает табун мурашек нестись по спине. На Чонгуке мягкий кашемировый свитер серого цвета, который обожает Тэхен. Он любит надевать этот свитер утром после их ночи и идти готовить Чонгуку завтрак. Потом, когда Чонгук возвращается домой — этот свитер пахнет Тэхеном и их маленьким совместным временем. Пахнет их утром вдвоём и каждое такое утро Чонгук бережно хранит в себе. Хранит то, как старший просыпается до восхода солнца и обязательно закрывает шторы чтобы Чонгук не проснулся раньше времени, пока тот делает вид, что спит. Хранит эти поцелуи куда-то в макушку когда Тэхен будит его и то, как смуглые пальцами под одеяло мягко отпирают все его внутренние замки, шепотом в самое ухо, своим дурманящим запахом заставляет проснуться все тело. Пусть это утро длится вечность. Пусть это все неназванное, необозначенное, неправильное происходит с ними вечность. — У меня кое-что есть для тебя, — будто между делом бросает Тэхен, вешая пальто Чонгука на плечи. Он говорит это так, будто имеет ввиду совместный проект их кафедр или новую книгу, но Чонгук слишком хорошо знает, что скрывается за этим спокойным тоном и сердце его сладко сжимается от мыслей о том, что это может значить сейчас. — Но сначала поешь, — подмигивает ему Тэхен и заботливо толкает на кухню. Они ужинают тихо беседуя о работе. Чонгук узнаёт, что Тэхен вернулся в адвокатскую практику после двухлетнего перерыва. Сейчас он уделяет работе больше времени, чем обычно и Чонгук замечает, что тени под его глазами залегли чуть глубже. Он бережно осматривает эти следы усталости на лице и чувствует, как внутри все затапливает нежностью. Неуместной в их случае нежностью. Тэхен замечает, как взгляд младшего скользит по его лицу и тянется к его запястью пальцами. Легкий кивок в сторону спальни чтобы получить и без того ясное обоим согласие — только чтобы уточнить. Чонгук знал, зачем он здесь. И Тэхен ведёт его за собой чтобы исполнить это. Пока все совсем как обычно, пока Тэхен не оборачивается к нему прямо в дверном проёме. — Обещаю, тебе понравится, — он переходит на шёпот и в темных глазах плещется азарт. Сердце трепыхается в груди Чонгука от того, как хорош в эти моменты Тэхен — когда так восторжен, игрив, насмешлив. Тэхен заставляет Чонгука стянуть свитер, одновременно снимая с себя толстовку. Взгляды мажут по телу, легкие касания рук по ребрам. Они впервые за вечер наконец припадают губами друг к другу и Чонгук понимает, как же он скучал всю эту долгую, невозможную неделю без него. Тэхен на вкус как родной дом, как обещание счастья, как их следующее утро. Он напирает, шепча прямо в губы только чтобы Чонгук не открывал глаза, толкает его на постель параллельно спускаясь поцелуями по линии челюсти, гладя внутреннюю сторону бёдер с обожанием и яростью. Звездочки под прикрытыми веками. Чонгук касается голой горячей кожи с нежностью рассматривая её песочный цвет — словно опаляюще горячий шёлк под его пальцами. Джинса к мягкой ткани домашних брюк. Возбуждение к возбуждению. Тепло к теплу. Личный демон Чонгука теребит его мочку уха зубами, приказывает открыть глаза и… Чонгук замирает, встречаясь со своим собственным взглядом. Он смущён тем, каким предстаёт перед своим собственным взглядом… Щеки алеют, волосы растрепались по подушке, а в глазах возбужденный, просящий блеск. Лишь спустя мгновение до него доходит… Зеркало. Прямо над кроватью. Тэхен низко смеётся, замечая как младший будто деревенеет под ним на мгновение. Чонгук смущён до предела, Чонгуку кажется, что это слишком. Чонгуку хочется закрыть глаза, но он завороженно следит за тем как Тэхен словно змей искуситель опускается поцелуями вниз по его телу и он соврал бы, если бы не сказал, что его завораживает это зрелище. Эта сияющая, гладкая смуглая кожа без единой отметины в контрасте с его собственной — бледной и покрытой узорами, что обычно скрыты. Сердце колотится в груди. Он не может оторвать взгляда от того, как Тэхен уже опускается ниже, языком в ямку пупка, Чонгук вздрагивает и слышит наглый, обожаемый им смешок снизу. Он даже не чувствует, просто смотрит. Смотрит как Тэхен тычется лицом в ткань его брюк, жар и твердость его возбуждения, смотрит как он зубами расстегивает ширинку, смотрит на его прекрасные, мягкие руки на его коже и в этот момент он не может не прикрыть глаза потому что это — слишком. Горячий язык Тэхена скользит по его члену, горячие дыхание ложится в бурной смеси с прохладой спальни и Чонгука выгибает под ним. Тэхен скалится и с обожанием выцеловывает венки, скользит языком в дырочку уретры, дурея от сладости тех крошечных звуков, что льются изо рта Чонгука. Чуть позже он заставит его кричать, но сейчас — время нежности. Старший спускается ниже — к яичкам, целует, берет в рот чтобы поиграть и словить на своём лице обалдевший, блестящий взгляд. На мгновение Тэхен отрывается от своего занятия чтобы стянуть с младшего брюки до конца. Ткань скользит по ногам и Тэхен с обожанием смотрит на обнажающуюся кожу пока не стягивает их почти полностью и замечает… — Гуки, что это? — Ким удивлённо смотрит на бантик у кромки высоких носков с кружевной отстрочкой. Чонгук молчит, опустив глаза и искоса наблюдая за реакцией Тэхена. На лице старшего шок мешается с восторгом. Тэхен с нежностью проводит по аккуратной ступне одетой в носочек. Это настолько крышесносный контраст невинности и пошлости, что Тэхен засматривается. Младший знал, что Тэхену это обязательно понравится. — Мы не будем их снимать. — Как скажешь. — Сдуреть можно. Просто потрясающе. Победоносная улыбка скрывается в блаженном выражении лица младшего — он знал, что Тэхену понравится. Он помнил, как Тэхен любит трахать его в своей футболке, как любит связывать ему руки и закрывать глаза повязкой. Любит играть так долго, что возбуждение начинает граничить с пульсирующей болью. Конечно, ему понравится. Чонгук подумывает, что в следующий раз это будут чулки. Им ещё многое предстоит узнать о вкусах друг друга. Все будет происходить постепенно. Тэхен спускается ниже, облизывая губы и раздвигая ноги младшего ещё шире. Он знает как Чонгук стесняется и как сильно любит то, что Тэхен собирается сделать. По светлой, мягкой, сладко-сахарной коже старший скользит губами, целует маленькую родинку на бедре. Чонгук замечает, как Тэхен чуть заламывает брови и сердце его ноет от нежности сокрытой в этом маленьком жесте. Он забывается лишь на секунду, носом уткнувшись в местечко чуть выше колена и тут же продолжает, опомнившись. Чуть больше. Каждый раз они позволяют чуть больше уязвимости — уткнуться в плечо, притянуть и спать поближе, взять за руку и сплести пальцы. Они не спешат — пока они и правда лишь любовники, но каждый раз они все ближе и ближе к тем заветным местечкам в друг друговых сердцах. Чонгук взвывает, когда Тэхен горячим языком прижимается к его заднице и жарко целует после, параллельно водя пальцами по его члену. Он открывает глаза, видит себя в зеркале со следами Тэхеновых рук на теле, его укусов на внутренней стороне бедра, видит как старший замозабвенно вылизывает его внизу и тормоза срывает напрочь ⁃ Трахни меня… Прошу, Тэ, — шепчет Чонгук запрокинув голову, разглядывая то, что видит… Пятки одетые в белые носки с кружевными бантиками впиваются в спину Тэхену. В комнате вдруг становится слишком жарко. Старший гладит себя сквозь ткань домашних брюк, довольно урча. Чонгук чувствует этот звук своей задницей и сладко ахает. Смазанные в лубриканте тонкие пальцы мягко скользят в нем уже через минуту. Тэхен в параллель движениям целует его мошонку, оттягивает кожу, чуть прикусывает, заставляя Чонгука восхищённо материться себе под нос. Чонгук довольно ухмыляется, когда видит в зеркале, как Тэхен выбирается из своих домашних брюк и делает то, что задумал с самого начала, как только увидел это чертово зеркало. Выждав подходящий момент он толкает старшего на спину, усаживаясь на него. Горячий член упирается куда-то в бедро и ему до ужаса хочется почувствовать его внутри себя. До чертиков. Хочется выгнуться и орать от того, как он остро пронзает все его нутро. ⁃ Моя очередь? — он усмехается, смотря старшему прямо в глаза и легким движением пальцев подталкивает его посмотреть в зеркало. И Тэхен смотрит. И видит. Видит, как медленно и осторожно Чонгук опускается на его член. Чувствует тугой жар, бархатно обволакивающий кончик. Чувствует его первые движения, чувствует как бедра младшего дрожат. Видит себя под Чоном — таким сильным, большим и жадным до ласки. Видит их обоих с нового ракурса и это заводит до безумия. Чонгук начинает двигаться — сразу резко, сразу до упора, сразу так, чтобы пошлые шлепки тел наполняли комнату, сразу так чтобы это было красиво и чертовски развратно. Тэхен смотрит на его осиную, тонкую талию в зеркале, видит как его любовник искусно принимает всего его в себя. Они двигаются навстречу друг другу, Тэхен яростно вбивается в сильное, такое сейчас покорное тело и упивается тем, как отчаянно младший взвизгивает, требуя еще, насаживаясь глубже, стискивая зубы, сжимая его плечи в бессильной ярости и желании. Чонгук запрокидывает голову чтобы увидеть их двоих и встречается в зеркале с поплывшим взглядом Кима — всегда властным, всегда таким под которым ему хочется стать послушным котёнком, служить ему, подчиняться ему, упасть ему в ноги, быть только Его. Этого взгляда глаза в глаза становится достаточно им обоим — стоны Чонгука превращаются в жалобный скулёж когда Тэхен сжимает пальцами его задницу и начинает вдалбливаться ещё быстрее и глубже. Он кладёт ладонь на живот Чонгука, с ужасом и восторгом понимая, что чувствует свои толчки в нем. Тэхен не может оторвать взгляда от того, как его любовник в удовольствии поджимает пальцы на ногах в этих чертовых носочках — удивительно порочных в своей притворной невинности. Движение в унисон, Чонгук сжимает мышцы яростно подпрыгивая на Тэхене, шлепая яйцами о его живот. Минутой позже Чонгук изливается на пресс старшего с высоким стоном, переходящим в плач в ту секунду, когда Ким не останавливаясь вжимается головкой в слишком чувствительную сейчас простату. Он выходит из растраханного тела чтобы резко вжать младшего в постель. Они меняют позу — Чон послушно падает на постель животом, капризно хныча из-за трения слишком чувствительного сейчас члена о шёлк простыней. Чонгук любит, когда секс на грани боли, Тэхен любит — когда Чонгук показывает свой голос в полную силу. Зарываясь пальцами в густые кудри Тэхен трахает его размашисто, выходя и входя на полную длину, он доводит себя когда тянет Чона за волосы, заставляя послушно выгнуться в спине и изливается глубоко в тугой зад когда поднимает голову и видит их. Жаль, что не прикрепил камеру — он обязательно подумает об этом. Чонгук подаётся назад, слюна стекает по щеке когда он чувствует как Ким кончает в него и замирает на несколько секунд. Чонгуку кажется, что он чувствует как член старшего пульсирует в нем и это добивает его окончательно. Мышцы бесконтрольно сжимаются. От Тэхена по коже бегут мурашки. От того, что Тэхен способен сотворить с ним и были бы силы — Чонгук попросил бы ещё. Послеоргазменная нежность горит в уставших мышцах и Ким, будто слыша желания младшего, обнимает его сзади, даря такую желанную сейчас ласку. Чонгука клонит в сон. Ему хочется задать Тэхену ещё миллион вопросов. Ему хочется чтобы они разговаривали всю ночь и но сон завладевает всем его телом так быстро. В полудреме он слышит как старший закрывает окно, укрывает его тёплым одеялом — ночи так быстро становятся холоднее. Осень почти вступила во владение этими местами и уютный холод обволакивал дремотной тишиной город. Он слышит едва разборчивый шёпот куда-то себе в шею в котором не различает почти ничего, кроме чувства, с которым Тэхен произносит эти простые слова. Забота, нежность, безопасность в его низком, сильном голосе. Чонгук готов растаять прямо здесь и сейчас. «Утром я приготовлю завтрак. Я разбужу тебя перед работой. Спи спокойно» И Чонгук доверяет чувству, с которым Тэхен произносит это. Хоть и не знает, что лежит глубже этого чувства. Будь, что будет.