Спи.

Запрыгнув на спину Лэмбтона, Джон, едва касаясь земли носками из-за разницы в росте, крепко обнял его, смеясь и утыкаясь носом где-то между лопаток. — Потом ко мне? — промурлыкал писатель, устраивая голову на его плече. Блондин слегка покачнулся, но удержался, в ответ на шалость младшего легонько сжал одну из его рук. — Если это будет твоим желанием, — прозвучал его спокойный, глубокий голос. Джон ещё немного повисел на спине, а затем спрыгнул и, подойдя к мужчине, заглянул в глаза с озорной улыбкой, спрятав руки за спиной. — Ты... Скучал по мне? — спросил шатен, прекрасно зная ответ, читая его в глазах напротив. Но каждый раз задавал этот вопрос, жаждая увидеть реакцию и подразнить. Генри усмехнулся и, наклонившись к парню, коснулся его лба своим: — Как не скучать по такому милому комочку счастья, — прошептал он. Шатен расплылся в улыбке, прикладывая руки к слегка покрасневшим от мороза щекам Генри. — Ещё бы. Я ведь просто неотразим, — самодовольно заявил он, отстраняясь. Тихонько склонившись к земле, он слепил небольшой снежок и, прицелившись, попал Лэмбтону в грудь. Генри тихо усмехнулся, прикрыв глаза, и стряхнул остатки снега. Затем двинулся в сторону Джона, который, отряхнув руки, бросился наутёк. Блондину пришлось прибавить шаг. — Ха! Догони! — смеясь, крикнул Джон, оглядываясь на приближающегося Генри. Внезапно он споткнулся и оказался в его объятиях, уткнувшись лицом в грудь. Широко раскрыв глаза, он поднял голову, рассматривая профиль мужчины. — Ког… — не успел он договорить, как его губ коснулся указательный палец. — Неважно, — прошептал бархатный голос. — Ты не замёрз? — неожиданно и заботливо спросил Лэмбтон. Голубоглазка замер на месте, моргнул, и, когда палец убрали, ответил: — Хе, с тобой точно не замёрзну, — рассмеялся он, обхватывая руками его тело. — А если честно? — Генри положил руку на его голову, нежно поглаживая сквозь шапку. Это было почти неощутимо, но все равно приятно. Шапочка, кстати, была подарком Лэмбтона, но сейчас не об этом. — Только разве что чуть-чуть, — Джон отвёл взгляд, поправляя очки на переносице. — Тогда домой? — мягко коснулся Лэмбтон его виска губами. — Давай еще немного погуляем, — выдохнул Джон. Старший неохотно выпустил его из объятий, и Джон взял его за руку, неторопливо ведя вдоль аллеи.

***

— Уф… Горячо… — обжигая язык любимым напитком, Джон недовольно прохрипел, прикрывая рот ладонью. — Не спеши, — Лэмбтон нежно поцеловал его в макушку, перебирая пряди волос. — Да-да. Просто хочется поскорее согреться, — неловко пролепетал писатель, направляя взгляд к окну. Луна серебрила снег, уже давно истоптанные тропинки замело. Снежинки медленно кружились в морозном воздухе, сталкиваясь друг с другом, словно в причудливом вальсе. — Нужно было прийти домой пораньше, — Лэмбтон тоже перевел взгляд к окну. Зима не завораживала его так, как возлюбленного, но только рядом с ним он чувствовал, что это время года особенное. Может, когда-нибудь он изменит своё мнение о зиме? — Генри… Давай без нотаций, — недовольно пропищал шатен, жмурясь. — Хорошо, хорошо. Как скажешь, — сначала сероглазый как-то удивленно посмотрел на взъерошенную макушку, а потом, добродушно рассмеявшись, крепче обнял мальчишку и поцеловал его в и без того порозовевшую щёчку. — Генри! — возразил писатель на веселый смех и, подув на ещё не остывший кофе, устало выдохнул. — Черт… Ну как же я люблю тебя, — младший удобнее устроился спиной на нём и горячей рукой коснулся его волос, накручивая светлые пряди на палец. — Я тоже люблю тебя, Джони, — прошептал в ответ Лэмбтон, прикрывая глаза и зарываясь кончиком носа в шелковистые пряди. Шатену всегда нравились это. Он не мог сдержать улыбку на подобные проявления заботы со стороны любимого. Осторожно попивая из чашки, он тоже прикрыл глаза. — А помнишь наше первое признание? — неожиданно спросил Джон. Блондин отпрянул от его волос и с тёплой улыбкой произнёс: — Такого я никогда не забуду, — перед глазами всплыли воспоминания, согревая душу, казалось, никогда не знавшего тепла сердца. — Я тоже не забуду, — ответил писатель, и он действительно не забудет. Допив кофе, оставивший на языке горьковатое послевкусие, Генри забрал у младшего чашку и поставил на прикроватную тумбочку. — Хочешь спать? — спросил он. — Да, — последовал ответ. — И я буду спать на тебе, возражения не принимаются. Младший уютно устроился на боку, положил руки на грудь мужчины, устроив на них голову, и прикрыл глаза. Мягкий свет ночника, подаренного Генри, едва рассеивал полумрак, но этого было достаточно. Генри знал, какой работой занимается младший, и хотел, чтобы его парень спал спокойно. Потому и подарил этот светильник, невзирая на упрёки Джона о том, что он уже не ребёнок. Блондин промолчал, лишь слегка удивленно приподняв брови. Уголки его губ снова тронула улыбка, и, обнимая одной рукой младшего, он второй вновь нежно погладил его по голове. — Доброй ночи, — прошептал Генри, опуская веки. В ответ послышалось невнятное бормотание, слова тонули в подступающей дрёме. Лэмбтон мягко вздохнул. — Спи, — тихо повторил он. Комната погрузилась в тишину и безмолвие. Два дорогих друг другу человека были вместе. И это было единственным, что имело значение сейчас.