Обитель тигра

      

С середины эпилога...

      Однажды небеса становятся красными. Я вижу, как по небу на запад несутся гуй. Я не понимаю, что происходит. Меня разрывает желание: строить плотину, чтобы спасти Дзинвэй, или тоже отправиться на запад вслед за всей нечистью. Ведь моя душа тоже черна.       Кажется, я вспоминаю, как хотел выбраться подальше на запад со своими друзьями — Хонкги и Коити, начать там новую жизнь. В молодых и бесстрашных, в нас было так много надежд.       Но Хонкги мертв, а Коити счастлив с Миюки.       Проходит еще немного времени, и я понимаю, что история с Дзинвэй — всего лишь сон, а моя вина давно искуплена. Подлая Сяоху запудрила мне мозги этим чудовищным видением. Должно быть, у нее вовсе не было сердца, чтобы придумать такую жестокую историю. Сколько я промучился, веря в не настоящую трагедию?       И душа моя не чернее прочих.       Я завариваю чай среди руин и долго пью на разрушенной веранде, наслаждаясь розовым рассветом. Доски прогнили, провалились, но я устраиваюсь довольно удобно, привалившись спиной к перилам. Потом складываю из бумаги журавлика и иду к реке. Это прощание. Белая фигурка отдаляется в бурном течении, ее не видно, и я наконец-то чувствую покой внутри.       А потом ощущаю голод — настоящий, человеческий, когда хочется чего-то вкусного, разнообразного, острого и сладкого. С удивлением прислушиваюсь — я будто снова живой: нужно найти сети для рыбалки или лук для охоты.       Не знаю, сколько длилось мое изгнание. А может, в мире прошел лишь миг, пока я столетиями страдал в клетке, созданной фениксом. Это не имело значения. Я размышлял о том, хочу ли найти Сяоху и продолжить нашу схватку, но с удивлением понял, что до нее мне уже нет никакого дела. Гадкая воробьиха возненавидела меня ни за что, сделала из меня злодея…       Но я освободился от обиды, от этой проклятой женщины и почти от всех прошлых тягостей. То был не я, настоящий Ван Гуан — другой.       Лишь один груз остался на душе — мои друзья. Они видели меня настоящим, никогда не оставляли и не верили Сяоху. А я их подвел…       Среди руин я собрал все, что могло бы пригодиться мне в пути, и отправился на юго-восток. То место, откуда Сяоху меня похитила, находилось не так уж далеко. Я понимал, что следов за столько времени, как и останков, которые можно похоронить, там не найдется. Но я надеялся, что в крови осталась хотя бы часть силы тигра и магии, чтобы отдать Хонкги последнюю дань уважения и взять след того, кто должен был выжить.       В целом я оказался прав.       Мир вокруг изменился. Города стали больше, люди лукавее и подозрительней.       Однако я отчетливо чувствовал то место, где мы расстались. Там я помолился за душу Хонкги. И поскольку на всей земле не было никого для меня ближе Коити — его единственного мне хотелось отыскать. Без тени сомнений я верил, что он жив.       Мне пришлось пересечь океан, повинуясь этому зову внутри. И оказавшись на доселе невиданном мной континенте, я впервые понял, что боюсь. Вдруг Коити не узнает меня или не захочет видеть? Вдруг у них с Миюки все хорошо, а о прошлом они не вспоминают.       Почему вообще он убежал так далеко? Может, случилось что-то еще, что ему пришлось спасаться и прятаться?       Я стоял спиной к океану, чувствовал его прохладу, соль и глубину, ту силу, которой он со мной поделился. Мой взгляд заскользил по разномастным домикам вдоль берега и уцепился за один, где висели бумажные фонарики. Надпись гласила «Японская, паназиатская кухня, фьюжн», а ниже, более крупными буквами, — «Магия Хаоса».       На секунду кажется, что я не могу дышать. Перед глазами проносятся моменты: как я впервые увидел его — такого неуклюжего и строптивого в борделе Цзян Минчжу, отчаянно защищавшего свою честь. Вспомнил, как он смущался первое время, все время боялся, что попал в страшное место и его станут к чему-то принуждать. Такой невинный и слабый…       А потом сам начал работать, заслужил уважение своим острым умом и внимательностью.       Как мы гуляли в лесу, ели после тренировки собранный им обед, возвращались домой в темноте, а наши ладони время от времени соприкасались, потому что шли мы очень близко и говорили так тихо, что никто не смог бы подслушать.       Никогда не задумывался, с какой любовью Коити готовил для нас двоих.       Я вспомнил и то, как мы собирались в путь — на нервах, но в предвкушении чего-то большего. Как ревновал Хонкги. Как однажды мы выпивали, и Коити вырубился прямо в моей спальне.       Как они с Хонкги бежали с холма, чтобы успеть спасти меня от Чжана Айпина.       Его огромные перепуганные глаза, полные тревоги и влажного блеска.       Беззащитным, трогательным комочком тепла и заботы — вот кем был Коити.       Я отпустил его с Миюки, потому что знал, что она о нем позаботиться, с ней он в большей безопасности, чем со мной. Я не мог гарантировать, что смогу защитить его от подлой воробьихи. Но теперь жалел, что ни с кем из друзей не смог попрощаться.       Пришлось отогнать эти мысли, чтобы не позволять Сяоху и дальше портить мне жизнь. Надеюсь, она сгниет где-нибудь в одиночестве, и даже никчемный муженек от нее отвернется.       Глубоко вздохнув, я зашел в заведение под названием «Магия Хаоса». За столиками болтали разномастные путешественники со всех концов света. Оставалось только гадать, что именно свело их именно в этом месте.       Пахло имбирем, кориандром и устричным соусом — остро ощущался вкус моря, а лемонграсс и лайм в воздухе бодрили. Невольно захотелось есть.       Мне навстречу вынырнула девушка, и широко улыбаясь, спросила:       — Бронировали столик? Один будете?       Я не сразу ее понял, пришлось кашлянуть, чтобы собраться с мыслями.       — Ищу кое-кого, — отозвался я. — Мне кажется, он часто здесь бывает.       — Постоянный клиент? — она загадочно улыбнулась. — Боюсь, это секретная информация. Не могу ничего разглашать.       По интонации я понимал, что девушка, скорее всего, шутит.       — Его зовут Коити, он, как и я, приехал из-за океана. Это был долгий путь. Уверен, вы понимаете.       — А вдруг вы наемный убийца? — она расширила глаза в притворном ужасе, а потом все-таки рассмеялась. — Коити Исимура наш шеф-повар. Вы о нем говорите?       — Шеф?       Трудно было поверить своим ушам, однако это имело смысл. Он любил готовить. Для нас двоих. Все равно странно: зачем плыть через океан, не в родную страну, а к неизвестным берегам и выбирать для жизни такое простецкое дело?       Хотя простецкое оно, наверное, только в моем воображении. Для того, кто вкладывает душу в выбор приправ и ингредиентов это, должно быть, похоже на магию. Поэтому он так назвал свой ресторан?       Ноги сами понесли меня к кухне.       Коити стоял там, в клубах пара и ароматов острых соусов. На лбу выступила капелька пота. Он отдавал команде быстрые, рваные распоряжения, в это же время шустро и ловко шинкуя и разминая стебель лемонграсса. Он взял немного пряности в пальцы и поднес к носу, а потом потянулся к стоявшему рядом молодому повару.       — Понюхай, в пад-тай нужно добавлять больше, — велел он совсем юному пареньку и похлопал того по плечу.       А потом все переменилось. Повеяло морозом, яркие ароматы специй притупились и уступили место более мягким и цветочным. Будто дикие сливы расцвели сквозь последний снег. Будто воздух загустел перед грозой. Глаза Коити широко распахнулись, он стал медленно поворачиваться ко мне. Выражение лица менялось, я мог рассмотреть движение каждой мышцы на его щеке и краешке лба. Губы чуть приоткрылись, когда наши взгляды встретились.       — Ван Гуан, — выдохнул он.       Я стоял и, как дурак, улыбался.       — Еще помнишь меня? — сказал облегченно, ведь ничего умнее мне в голову не пришло.       Не издав больше ни звука, он бросился в мои объятия, стиснул изо всех сил. Я ощутил, как пальцы сминают ткань на моей спине и вжимаются все сильнее. Мои руки невольно вспорхнули и легли ему на спину.       — Живой, — наконец, прошептал он.       — Да что со мной станет, я же бессмертный. А вот Миюки плохо тебя кормит, совсем исхудал.       — Она живет на островах, я сбежал, — отозвался Коити.       — Мне страшно хотелось тебя найти, — выдохнул я с облегчением.       Коити все-таки разжал руки, но остался стоять совсем близко, наши пальцы переплелись.       — Подумать не мог, что ты жив, — снова сказал он, но каким-то чужим голосом. От его шепота по спине пробежали мурашки. — Подождешь до конца смены, и мы поговорим. Не могу оставить ресторан без присмотра, но взамен обещаю вкусно тебя накормить. Идет?       — Конечно. Только учти, — я потянул его за руку, и Коити упал мне на грудь. Я обнял его еще раз. В изгнании, на которое прокляла меня Сяоху, я так соскучился по человеческим прикосновениям, по близости и теплу. Но наконец смог найти своего самого близкого друга — Коити. Наверное, я сам не отдавал себе отчета в том, что он стал для меня чем-то большим. И теперь, то, что он не с Миюки, давало какую-то призрачную надежду… а что если все это время он ждал меня? Я прошептал ему в самое ухо: — Учти, больше ты никуда не убежишь.              

***

      

Экстра-продолжение 18+

             Ресторан закрылся глубокой ночью. Сотрудники разошлись, и в округе стало совсем тихо. Мы с Коити устроились на крыше, на мягких тюфяках. Горели фонарики, теплая темнота и едва заметный бриз с океана окутывали нас. Над головами мерцали звезды.       Бесконечно долго мы говорили о том, что случилось. Коити рассказал, как жил с Миюки, а я о проклятье Сяоху. В черных внимательных глазах встали слезы, когда он услышал о жестокой проделке.       Я и сам ужасался извращенному воображению Сяоху, но боль в сердце Коити меня тронула. Я вовсе не собирался его пугать и не хотел вызывать жалость. А потом заметил по выражению лица, что это отнюдь не скорбное сочувствие — а настоящая забота.       — Как думаешь, почему ее заклинание разрушилось? — спросил он. — Сяоху тебя отпустила?       — Мир изменился, та магия больше не властна надо мной.       — Значит, ты свободен? Можешь делать все, что захочешь. Заниматься чем угодно…       Коити поднял глаза к звездам и задумался. Он облизал губы и, казалось, полностью погрузился в свои мысли. Он пах, как и раньше, — теплым, глубоким, чуть сладковатым маслом, которое сразу вызывало ностальгию и переносило в прошлое.       — Почему замолчал?       — Просто не понимаю, почему ты пришел именно ко мне.       — Ты все еще пахнешь нардом, как и все время после той ночи в пещере, — заметил я невпопад, наслаждаясь мускусным, дурманящим ароматом. — Я никогда ничего не хотел так сильно, как прийти за тобой.       Коити повернулся ко мне, с удивлением и испугом в больших черных глазах.       — Когда наваждение от заклятья спало, мне первым делом захотелось найти тебя, — продолжил я, улыбнувшись. Мне нравилось, как эмоционально и нескромно его лицо. Наверное, даже нравилось его смущать. Он совсем не умел врать, а румянец выдавал почти все. И мне захотелось зайти дальше: — Скажи, а ты был с кем-то с тех пор?..       — С Миюки. И ее партнером-оборотнем, — он помедлил немного и, опустив глаза, признался: — Какое-то время мы жили втроем. Сначала это было здорово. Но потом стало казаться, что мы вместе по какой-то старой привычке. Из чувства долга. И сбежал, когда появилась возможность. Трусливо улизнул, — он потер затылок. — Но теперь мне не жаль, что я выбрал себя и свою новую жизнь.       — И все?       — Больше ничего серьезного… — уклончиво отозвался Коити.       Но мне было приятно, что он не состоял в отношениях. Я и сам решил, что больше никаких мимолетных интрижек с малознакомыми женщинами не заведу, мне нужна только крепкая, настоящая связь. Где-то на глубинном уровне. Связь наших душ. Проверенная и прочная. Связь с Коити.       Только вот я не знал, думал ли он обо мне в таком свете.       Коити приподнялся на тюфяке, будто хотел встать. Я положил ладонь ему между лопаток и провел вниз до поясницы. Он замер.       — Может, это слишком смелое предположение, — выдохнул я, тоже привстав. Мои губы замерли около его уха. — Кажется, как будто ты ждал кого-то.       Он резко повернулся, мы чуть не столкнулись носами. Его лохматые волосы пощекотали мой лоб. Дыхание перехватило. Я сглотнул.       — Я ждал тебя, — без обиняков заявил Коити.       Будто пришла пора мне смущаться. Но не позволяя никому из нас испугаться, не давая времени на раздумья, я подался вперед.       Наши губы столкнулись в яростном, неистовом поцелуе, какого я никак не мог ожидать от скромного и невинного, каким я его помнил, Коити. Его язык так уверенно исследовал мой рот, я было подумал: уж не снится ли мне это?       Я положил руку на его шею, теплую и пульсирующую. Запустил пальцы в волосы. А другой коснулся его под одеждой. Жар чужого тела отрезвил меня, вернул к реальности, но одновременно и распалил еще сильнее. Наконец-то все происходило на самом деле. Я мечтал о нем так долго, не смея признаться самому себе, что во влажных снах в мою постель забирался именно он, а не Сяоху и не кто-то из работавших на меня девчонок.       Коити уткнулся в мою шею и сдавленно всхлипнул.       — Гуан, — прошептал он.       Я чуть отстранился и заглянул в его глаза. Щеки Коти покраснели, как цветки японской айвы. Как в прежние времена один взгляд на этого тощего и милого парня возвращал меня в беззаботную юность и в вечера, когда мы тихо возвращались домой бок о бок.       — Ты хочешь этого?       — Я слишком долго ждал, — тут же, с готовностью, отозвался он.       Я склонился к шее Коити, покрывая тонкую кожу поцелуями, освободил его торс от одежды. Руки скользили по гладкой груди, по его прессу, задевали чувствительные соски. Исследовали такое желанное и прежде запретное тело.       Коити весь дрожал, стонал, упивался моими прикосновениями. Тоже стянул с меня одежду, и мы рухнули на импровизированную постель, уронив наши стаканы. Лед рассыпался по полу с легким звоном, который в ночной тишине казался оглушительным. Звезды мерцали, наблюдая за нами, и держу пари, им тоже было стыдно.       Я навис над ним, наслаждаясь этой близостью и полученной над ним властью. Укусил за плечо, Коити застонал и ответил тем же. Сплетаясь в тугой клубок оголенных нервов, мы идеально друг другу подходили — я ни капли не сомневался. Но мне важно было убедиться, что Коити жаждет этого так же сильно, как я.       — Уверен? — пробормотал ему прямо в губы, но в ответ получил лишь стон удовольствия. — Скажи, — настаивал я. — Хочу это услышать.       — На заставляй меня умолять, — выдавил он.       Все его тело пылало жаром, моя рука скользнула вниз и обхватила его член, гладкую, чуть влажную головку. Провела несколько раз вниз от кончика до основания и обратно. Очень медленно, так чтобы он забыл почти все — все, кроме моих прикосновений.       — Я хочу тебя, — сдался Коити. — Пожалуйста.       Я не спеша прочертил языком дорожку от шеи к пупку, укусил несколько раз внизу живота и наконец обхватил губами его член. Коити застонал еще громче, и мне пришлось ненадолго его отпустить.       — Тише, — прошептал я. — Не то соседи услышат.       — Тут и увидеть могут…       Я буквально почувствовал его ухмылку и поспешил стереть ее с лица Коити новым движением. Обхватил его член, обвел языком и прислушался к новым стонам.       Спустя несколько минут я поднялся выше и поцеловал Коити. Его мягкие губы уже были искусаны, и я касался их с особой нежностью. Он дрожал от нетерпения, я почувствовал, как несмело он прикоснулся ко мне ладонью.       Я выдохнул сквозь сжатые зубы и толкнулся в его мягкую, ухоженную ладонь шеф-повара. Наверняка, он способен на разные трюки своими ловкими пальцами. Но сейчас хотелось только почувствовать его сильнее, ближе, яростнее.       Морской воздух холодил спину, а Коити горел подо мной. Я взял со столика баночку с кокосовым маслом, вылил себе на руку и начал медленно растягивать, расслаблять его.       — Не будь таким нежным, — пробормотал Коити. — Ты слишком неторопливый для человека, искавшего меня столько лет.       Из моего горла вырвался нервный смешок, и я добавил второй палец, а потом третий.       — Хочу тебя, — простонал Коити, и я сорвался. Вошел в него медленным, но уверенным движением, наблюдая, как расширяются его зрачки.       Не отрываясь мы глядели друг к другу в глаза, наверное, не до конца осознавая, что все это реально. Что теперь так может быть навсегда. Вот о чем я мечтал, когда мы собирались бежать на запад, что не давало мне покоя, чего я стыдился и в чем боялся признаться.       Столько потерянного времени растворялось между нами и улетало далеко в южную ночь.       — Я люблю тебя, — прошептал я, толкаясь снова. — С первого взгляда, с самого первого мгновения.       — Мы одно целое, — вторил он. — Я так боялся тебя в первые дни. Боялся, что ты меня уничтожишь, сожрешь, как добычу.       Он говорил отрывисто из-за моих движений, но не умолкал. Ему тоже хотелось признаться, избавиться от тайны этого сладостного, тягучего и мучившего нас так долго, желания. Словно прорвало плотину молчания.       — Но я хотел принадлежать тебе тоже… с первого взгляда и без остатка.       Перевернувшись на спину, я усадил Коити сверху. Он неуверенно приподнялся и опустился. Его растрепанные волосы на фоне луны меня позабавили. Коити провел ладонями по моей груди, а потом прильнул ближе.       — Я тоже тебя люблю, — сказал он.       Мы целовались долго, неспешно. Тонули в каждой секунде наедине — все время мира было для нас. Коити двигался очень медленно, сжимая меня все сильней. Небо над нами казалось бесконечным. Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Наконец-то мы были вместе, и все остальное уже не важно.       Коити снова поднялся надо мной. Его тело было прекрасно, бледная кожа сияла, как лепестки белых кувшинок. Эфирное масло на коже раскрывалось от жара новыми травянистыми нотками. Будто переносило нас на бескрайние поля и степи Страны Бесконечной Гармонии. Когда мы скакали на лошадях и после дней в пути валялись на лугу, щекотали друг друга соломинкой, а потом купались в студеной реке.       Его движения вдруг ускорились, я обхватил его член, и тело сотрясло оргазмом. Сперма брызнула мне на живот, а мышцы так сильно сжались, что и меня накрыло волной наслаждения.       Мой собственный огразм был таким сильным, что на несколько секунд меня оглушило, уши заложило, а все вокруг потемнело и растворилось. Коити рухнул на мою грудь и тяжело дышал, я выскользнул из него и обнял за плечи. Поцеловал в растрепанную макушку.       — Ты пахнешь, как прежде, — нежно прошептал я.       — Говорят, нард приносит удачу, — отозвался Коити.       Я почувствовал его легкую улыбку и поцелуй где-то рядом с сердцем. Наше дыхание сплеталось с музыкой вселенной, успокаивалось, постепенно возвращались тихие звуки южной ночи. Его кожа под пальцами, влажная и нежная, горела. Хотелось бесконечно рисовать на ней узоры и целовать от головы до стоп. Сердце бешено билось в груди. Наверное, мое он слышал так же отчетливо.       И нам обоим было ясно как июльский день — никто из нас не должен быть нигде иначе. Кое-в-чем судьбе противиться нельзя. На смену сожалениям о потерянном времени быстро пришли мечты о нашем общем будущем.       Я снова втянул дурманящий аромат его кожи и поцеловал в макушку. Он лениво заерзал, прижимаясь теснее.       — Мой, — прошептал я, улыбаясь смущенным звездам и наслаждаясь запахом Коити рядом.