Часть 17. Четыре года.
13 мая 2025 г., 21:38
Четыре года.
Четыре зимы без его шагов в коридоре.
Четыре лета без запаха сигарет и французского лосьона на его воротнике.
Четыре года — без Жениного голоса.
И Тэкджу выжил.
Он снял квартиру.
Он преподавал в частной школе.
Он писал научные статьи.
Он готовил сам.
Засыпал сам.
Просыпался — без стонов, без крика, без тяжёлого тела рядом.
Он думал, что это будет больно.
Но оказалось — пусто.
Имя «Евгений Богданов» появлялось в новостях всё чаще.
«Самый молодой CEO в истории региона».
«Наследник семьи Богдановых отказывается от помощи родителей».
«Идеальное лицо жестокого бизнеса».
«Красота, деньги, власть».
Тэкджу выключал телевизор.
Снимал очки.
И возвращался к книгам.
Он вернулся в июле.
Просто. Без предупреждения.
Открыл дверь его квартиры, как будто никогда не уходил.
Сделал шаг внутрь.
Оглядел комнату.
И встал у окна.
Тэкджу вышел из ванной в домашней рубашке. Увидел его — и замер.
Он изменился.
Рост — всё тот же. Но осанка… словно вырезана из стали.
Лицо стало старше. Но и красивее — пугающе, неправдоподобно.
Глаза — холодные.
Одежда — дорогая.
Руки — всё ещё помнили, как держать.
— Ты… — начал Тэкджу, но голос сорвался.
— Я пришёл, — спокойно сказал Женя.
— Спустя четыре года.
— Да.
— После того, как выкинул меня, как…
— Я дал тебе свободу.
— А теперь решил, что имеешь право вернуться?
Женя медленно подошёл.
Не коснулся.
Только посмотрел в упор.
— Я дал тебе выбор. Ты выжил. Стал сильнее.
Пауза.
— А я… стал тем, кем должен был. Без тебя. Чтобы теперь — забрать обратно.
Тэкджу засмеялся. Глухо. Грязно. Почти истерично.
— Забрать?..
— Всё.
— Я не вещь.
— А я — не тот мальчик, который смотрел тебе в рот. Теперь ты — мой.
— Ты ничего не знаешь обо мне.
— Я знаю, как ты стонешь, когда дрожишь. Знаю, как ты выдыхаешь, когда ложь выходит наружу. Знаю, как ты ненавидишь меня.
Пауза.
— И как хочешь.
Молчание.
Они стояли друг напротив друга. Как король и изгнанник.
Как тот, кто ждал — и тот, кто вернулся забрать.
Тэкджу посмотрел ему в глаза. И тихо сказал:
— У тебя есть три дня. Потом я выкину тебя из своей жизни.
— Мне хватит одного.
А ночью, когда Тэкджу не мог уснуть, он лежал в постели и спрашивал себя:
Что будет страшнее: если он уйдёт снова… или останется?
