Корень [из] проблемы

Вообще-то Аня сказала все правильно, вообще-то в этом уравнении есть лишний компонент — и без него все хорошо работает, а еще что нужно, после того, как они все прояснили, взять паузу и подумать. Но это в нормальной картине абсолютно нормальной Ани. У них у обоих с мозгами, кажется, что-то не так. Потому что когда они (почему-то вместе, вдвоем) поднимаются к Марку, что-то перемыкает. В комнате необжито, пусто, только две пустые бутылки валяются. Даже шторы задернуты. Вот так. Петя закрывает дверь. Они стоят в указом полукоридорчике, очень-очень близко. Петя сильно выше — и Марку это очень нравится. У Пети длинные волосы — и это тоже ему нравится. — Я просто… Еще раз хочу сказать, что, ну, нет, — Марк нелепо взмахвает руками. Чувствует, что ему мало места. — Что — нет? — Переспрашивает Петя. Губы у него красивые и бледные. — Ты не вместо кого-то. В смысле, у меня… Нет. Не так. Я сказал Ане, что люблю тебя. Глаза у Пети светлые и растерянные. — А мне? — И тебе говорю. Марк выдыхает. У него в голове складывается, наконец, весь пазл. Собирается картинка, смыслы превращаются в слова, картинки оформляются в значение. — Я тебе это говорю, вот, вменяемо и адек… адекватно. Вот. Но еще, — он запинается, смотрит на выключатель, а не на Петю, но продолжает, как будто выключателю, а не Пете, — у меня никогда, вообще никогда ничего ни с кем не складывалось. И еще несколько лет… Я не знаю, что было между нами с Женей последние несколько лет. Но на меня это, кажется, сильно повлияло. Не знаю. Мне кажется, я теперь не чувствую границ, ни своих границ, ни границ отношений — ничего. Не знаю, правда. И я не понимаю, что я чувствую и что чувствуют ко мне. Поэтому я не знаю, может ли у нас что-то получиться. Петя хотел что-то сказать, но Марк его перебивает, взмахивает руками, закрывает ладонями лицо. Смеется. — У меня с башкой непорядок. Понимаешь? Мне кажется, я всем только нервы треплю — и все. Смех снова прорывается — в истерику. Петя очень спокойно и очень грустно вздыхает. — У меня тоже с башкой непорядок, — констатирует. — И я еще не знаю, у кого из нас больше этот самый непорядок. Я вот иногда придумываю, чем все кончится. Марк тормозится истерикой о спокойствие и убирает руки от лица. Петя смотрит на него сверху вниз. Марк кривится и спрашивает: — И чем все кончится? Петя все еще смотрит на него. И Марк чувствует, что смотрит он на него тоже очень спокойно, без обожания, которое бывало у Жени или даже Саши. Блестит глазами из-под ресниц. — С утра я думал одно, а теперь — я думаю другое. За стенкой у кого-то играет группа ABBA — и это совсем не похоже на тягучий и отчаянный “Сплин”. — И какое? Вместо ответа Петя неловко наклоняется — ему почти неудобно! — и целует его. Они целуются не так, как раньше. Не через слезы, сочувствие и сожаление, а через понимание и что-то такое. Что-то очень похожее на любовь. Без привкуса осточертевшей передружбы. Петя целует его — и Марк чувствует, что это теперь не его хаос распространяет границы в Петино рацио, это Петино рацио проникает в хаос и устанавливает там порядок, но не устанавливает рамок. В голове все еще все так, как было, все по-Маркову — но теперь чисто. Все на своем месте — и в углах, вместо ужасов, живет какой-то маленький и спокойный бог. И пусть, и все равно, что такие категории совсем несоотносимы с руками Пети оказываются на обнажившемся теле.