в хлам,в дрова и снова книжный магазин

Минхо проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь шторы. Утро было странно тихим, будто мир затаился. Он долго лежал, не открывая глаз, но мысли уже начинали просыпаться — вяло, липко. Он знал, что сегодня выходной, но почему-то не чувствовал облегчения. Наконец он потянулся, сел, зевнул, и первым делом потянулся за телефоном. Экран привычно загорелся, и среди прочих уведомлений было одно новое сообщение. Он не сразу обратил внимание на имя, но, когда прочитал, сердце нырнуло вниз. Джисон. Минхо прищурился, открыл чат — и сразу почувствовал, как по телу прошла теплая, неловкая волна: «привет я сорян за всё за вчера и вообще я бывает туплю когда пью и потом стыдно жесть не знаю помнишь ли ты но ты очень хороший чел если ты не злишься и хочешь может погуляем как-то ну типа чтоб я загладил вину если нет то ок прости ещё раз» Минхо перечитал это раза три. Он опустил телефон на колени и на мгновение прикрыл глаза. Жар поднялся мгновенно, затопил его — в груди, в шее, внизу живота. Будто кто-то там внутри, в темноте, коснулся его слишком близко. Минхо резко встал, будто сам от себя убегая, и пошёл в душ. Горячая вода хлестала по телу, но мысли не остывали. Он стоял, упрямо прижимая лоб к прохладной плитке, и думал — зачем, почему, какого чёрта он вообще соглашается, почему реагирует так? Почему ему вообще не хочется злиться? Взбодриться не получилось. Но получилось кое-что другое, и это только сильнее сбило с толку. Минхо выдохнул, долго стоял, вытирая волосы полотенцем, потом снова взял в руки телефон. Прочитал сообщение ещё раз. Почувствовал, как что-то медленно сдаётся внутри — с щелчком, будто замок открылся. Он написал коротко: «Я не злюсь. Погуляем. Когда?» И, отправив, долго смотрел в экран, ожидая, не зная — чего именно.