в хлам,в дрова и снова книжный магазин

17 июля День был жаркий и вязкий. Минхо работал в магазине без особого энтузиазма: разворачивал книги, протирал полки, задумчиво разглядывал капельки пыли в лучах солнца. Клиентов почти не было — все разумные люди в такую жару сидели дома под кондиционерами. Минхо только собрался поставить чайник для себя, как над дверью зазвенел колокольчик. Он автоматически повернулся — и замер. В проходе стоял Джисон. Пьяный. Но не так, как тогда — без унылой тяжести в глазах, без ощущения того, что он тонет. Нет. Сейчас он был весёлым, почти сияющим — с растрёпанными волосами, с чуть кривой ухмылкой, будто сам не верил, что пришёл сюда. Минхо уставился на него, не зная, что сказать. Уже давно такого не было. Они говорили, переписывались, шутили — и Джисон всё это время держался. Держался ради себя, ради их какой-то странной, но настоящей дружбы. — ты чего тут? — наконец выдавил Минхо, даже не сразу сообразив, что всё ещё держит в руках банку с чаем. Джисон хлопнул себя по карману, завалившись на ближайший стул, и широко улыбнулся: — у деда др был! — объявил он, будто это всё объясняло. — сказали: “ладно, нажирайся, заслужил!” ну я и… — он запнулся, пожав плечами, — по привычке к тебе приперся. Минхо хмыкнул, не удержавшись. — романтично, конечно. Джисон засмеялся, запрокинув голову назад. От этого смеха в магазине стало чуть легче дышать, словно ветерок прошёлся по душному воздуху. Минхо поставил чайник, налил себе воды, а потом, мельком бросив взгляд на Джисона, увидел, как тот от скуки начал грызть край чайника. Прямо зубами. — ты что, собака? — возмутился Минхо и, не сильно, шлёпнул его по голове. — ай! — Джисон отдёрнулся, потерев макушку, но не выглядел особенно обиженным. Он, наоборот, заливисто расхохотался, а потом вдруг уставился на Минхо почти серьёзно. — слушай, — начал он, всё ещё улыбаясь, но уже как-то по-другому, — мне вообще кажется… — что? — Минхо склонил голову набок, внимательно глядя на него. Джисон чуть наклонился вперёд, в голосе зазвенела нота какого-то озорства: — мне кажется, что ты мне симпатизируешь. В магазине повисло короткое, острое молчание. Минхо моргнул. Раз, другой. Чайник на плите зашипел, но он не обратил внимания. Где-то внутри у него медленно, но очень ярко вспыхнуло тепло. —————- Минхо стоял в тишине, пытаясь переварить сказанное. Чайник продолжал шипеть, но теперь звуки казались далекими, почти несущественными. Всё внимание Минхо было сосредоточено на Джисоне, который сидел, чуть наклонив голову, с небрежной улыбкой на лице, как будто не ждал от Минхо другой реакции. Минхо почувствовал, как его грудь сжимается, будто воздух стал слишком густым. Он не знал, что сказать, а слова почему-то не приходили. Он хотел ответить что-то остроумное, как обычно, но что-то внутри мешало. — Ты что, серьезно? — наконец выдохнул он, чувствуя, как пульс немного ускорился. Джисон не отводил взгляд, и это начинало нервировать Минхо. Он сразу почувствовал, как его сердце делает странный скачок, а что-то в груди снова затрепетало. Почему-то ему не хотелось смеяться. Всё происходящее вдруг стало слишком личным, слишком важным. И эта лёгкая озорная улыбка Джисона почему-то заставляла Минхо ощущать, что разговор заходит куда-то дальше. — Ну да, серьезно, — произнес Джисон, его голос стал немного тише, но всё ещё с тем же лёгким оттенком беззаботности. — Ты мне не говоришь “пошел вон”, не говоришь, что я надоел. Слушаешь меня, смеешься. По сути, ты — единственный, кто меня не выгоняет. Минхо почувствовал, как его взгляд мягчает, но всё же он пытался сохранять нейтралитет. — Ты не такой уж и проблемный, — сказал он, сдерживаясь. — И вообще, ты мне не мешаешь. Но, — Минхо приподнял бровь, — ты что, правда думаешь, что я тебе симпатизирую? Джисон чуть приподнял уголок губ, а потом серьезно взглянул в глаза Минхо. — А разве нет? — ответил он, и в его голосе было что-то непривычно честное, не оставляющее места для шуток. Минхо замер. Не знал, как реагировать. Слишком много всего смешалось в его голове за последние секунды. Он хотел сказать, что это глупость, что Джисон просто пьян и говорит ерунду. Но что-то внутри тянуло его к этой мысли. Может, действительно, что-то в его поступках Джисона было… таким, как ни у кого больше. Чистым и искренним. Минхо вздохнул и решил ответить: — Может, ты прав. Может, я тебе действительно симпатизирую. Джисон улыбнулся, уже не так насмешливо, как раньше. Это была настоящая, тёплая улыбка, от которой Минхо стало немного легче. А чайник всё продолжал шипеть на фоне их разговора, как будто мир вокруг снова вернулся в свой привычный ритм. Минхо не знал, что будет дальше, но ощущал, что, возможно, этот разговор — начало чего-то нового. И он не был против. ———— Минхо медленно подошел к столу, взял чашку, но не выпил. Он снова посмотрел на Джисона, и что-то в его взгляде изменилось. Тишина повисла в воздухе, как если бы сам момент ожидал, чтобы произнести что-то важное. — Хан Джисон, ты такая балда, — сказал Минхо, не скрывая усталой улыбки, — пиздец, нравишься мне. Джисон замер, его глаза мгновенно стали серьезными, но по его губам всё ещё играла улыбка. Он медленно кивнул, как будто неожиданно понял что-то важное. Минхо почувствовал, как его сердце снова начинает биться немного быстрее, но уже не так растерянно.