In My Eyes, There is Only You

      Се Лянь проснулся только ближе к вечеру следующего дня. Открыв глаза, он увидел, что место, где они спали, было не столько домом, сколько комнатой в гостинице или гостевом доме. Сразу за кроватью была уютная маленькая гостиная со столом и панельными ширмами, которые выходили на солнечную террасу. В противоположной стене был проход, который, как он предположил, вёл в уборную. Снаружи доносился шум реки или ручья. Се Лянь задумался о том, как далеко они уехали из Призрачного Города.       Он почувствовал, как тело Хуа Чэна вытянулось, а рука скользнула ему на талию, пока он осматривался в новой обстановке. — Гэгэ хорошо спал? — спросил Сань Лан хриплым ото сна голосом. Се Лянь знал, что в этом нет необходимости, но ему всегда было приятно осознавать, что Князь демонов чувствует себя достаточно комфортно, чтобы спать вместе с ним. — Я всегда хорошо сплю, когда рядом со мной мой Сань Лан, — вздохнул Се Лянь и улыбнулся, глядя на непослушные чёрные волосы и открытое лицо своего возлюбленного. Сань Лан действительно был очень красив. — Замечательно, — ответил призрак, довольный этим ответом, — Его Высочество больше никогда не будет спать один, если пожелает.       Сань Лан уткнулся лицом в изгиб шеи и плеча Се Ляня, покрывая его шею игривыми поцелуями вверх и вниз, пока бог больше не смог сдержать хихиканье. Это только подстегнуло его удвоить усилия, добавив свои пальцы к щекотливой атаке до тех пор, пока Се Лянь почти не запыхался. Смех, наполнявший комнату, был мягким и нежным, и Хуа Чэн лелеял этот звук, как самый нежный весенний цветок. — Не хочешь ли поужинать на нашей террасе сегодня вечером? Я могу попросить кого-нибудь принести еду, и тебе даже не придётся переодеваться, — предложил Хуа Чэн с озорным блеском в глазах. — Эти апартаменты над гостевым домом предназначена для моих личных нужд. Персонал предоставит всё, что тебе понадобится. — Я догадался, что это гостиница! — взволнованно выпалил Се Лянь, прежде чем ответить на вопрос. Он быстро осознал свои плохие манеры и добавил: — Звучит заманчиво. Я бы с большим удовольствием разделил трапезу с Сань Ланом, не переодеваясь.       Принц покраснел от того, как это, должно быть, прозвучало, но это была чистая правда. Се Лянь все ещё чувствовал усталость и не был заинтересован ничем, кроме своего мужа, после того как провел предыдущий день в окружении Небесных Чиновников. — Тогда я должен попросить тебя извинить меня на минутку, чтобы сделать заказ. Никто не должен видеть Его Высочество таким, так что просто подожди здесь и расслабься. — Хуа Чэн наклонился и поцеловал Се Ляня в обнажённое плечо, по-волчьи ухмыляясь. Бог уже было хотел притянуть мужа обратно в свои объятия и забыть о еде, но тут услышал, как громко урчит его желудок, и отступил. Сань Лан рассмеялся и неохотно встал с кровати. Он надел повязку на глаз, прежде чем неторопливо выйти за дверь, едва одевшись.       Через несколько минут он вернулся с чайником и сообщил, что их ужин уже готовится. Хуа Чэн вывел Се Ляня на балкон через расписные бамбуковые ширмы, где их ждал маленький столик. Он элегантно подал чай, и они расслабились под приятным вечерним ветерком.       Что-то в их окружении показалось Се Ляну… странно знакомым.       Гостевой дом был построен на берегу реки, рядом с деревенским водяным колесом. Глядя с террасы, он видел внизу сад с лотосами, цветущими розовыми и белыми цветами. Вдалеке виднелись пышные зелёные горы. Когда принесли еду, Се Лянь почувствовал, что проголодался, и с жадностью принялся за свою порцию, почти не разговаривая. Хуа Чэн просиял, увидев своего возлюбленного таким счастливым. Се Лянь всё ещё не мог избавиться от тревожного чувства, что он бывал здесь раньше. Когда они закончили есть, он окинул взглядом пейзаж и попытался вспомнить любую деталь, которая могла бы оживить его затуманенную память. — Кажется, я знаю это место, — пробормотал Се Лянь, погрузившись в свои мысли. Он не осознавал, что произнёс эти слова вслух, пока Хуа Чэн не посмотрел на него, приподняв бровь. — О? Это граница между миром смертных и миром призраков, Гэгэ, — объяснил он, и в его широко раскрытых обсидиановых глазах читалась интрига. — Ты мог побывать здесь в первый раз, когда появился в этих краях с Повелителем Ветра.       Се Лянь кивнул, но он знал, что это не совсем так. — Однако точку входа здесь, на стороне смертных, чрезвычайно трудно найти, — продолжил Хуа Чэн. — Для этого нужны предварительные знания, полученные от человека или призрака, который уже побывал здесь, иначе вы будете бесцельно бродить у ворот, так и не найдя вход. — Так вот зачем ты купил гостиницу? Чтобы следить за людьми, приближающимися к Призрачному Городу? — спросил Се Лянь, пытаясь понять решение своего мужа. — Я построил эту гостиницу, — бесстрастно сказал Сань Лан. — Когда я стал правителем в мире призраков, я видел, как сотни жалких душ растрачивали остатки своих жизней, пытаясь найти путь в мой город. Утомлённые старики, которым больше не для чего было жить, молодые женщины, оставшиеся вдовами из-за бессмысленных войн, иногда даже осиротевшие дети — все они находили дорогу в это место. Все они были напуганы. Одиноки. Голодны. Держались за последнюю надежду.       Он повернулся к закату с непроницаемым выражением лица, и золотые блики играли на его тёмных волосах и красной мантии, словно на божественном силуэте, а не на демоне. — Души проявляются в виде призраков только в том случае, если есть глубокая обида или непреодолимая привязанность, — продолжил Хуа Чэн несколько презрительным тоном. — Все эти глупцы заблуждались, думая, что найдут внутри тех, кого любят. Самым простым решением было предложить им кров, где они могли бы прийти в себя. — Какое щедрое решение, — Се Лянь почувствовал, как к горлу подступает комок, и быстро сглотнул. В груди у него жгло, как будто кто-то вонзил в неё нож. — Собиратель цветов под кровавым дождем поистине король среди призраков.       Хуа Чэн фыркнул и покачал головой. — Я не могу допустить, чтобы все эти жалкие смертные умирали у меня на пороге, Гэгэ. Это приведёт к перенаселению энергией инь, и, более того, моё логово станет таким же уродливым, как у этого ублюдка Ци Жуна.       Вопреки его легкомысленным словам, Се Лянь мог сказать, что заведение хорошо содержалось на протяжении многих лет. Его часто трогала присущая Сань Лану доброта и сострадание, несмотря на его показное презрение к другим.       Доброта, которую бог, как он обнаружил, получал снова и снова на протяжении восьми столетий. — Оказывается, ты столько раз спасал меня, Сань Лан. И, конечно, я никогда этого не знал… — прошептал Се Лянь, опустив взгляд, когда почувствовал, как в уголках глаз закипают горячие слёзы. — Гэгэ? — позвал его Хуа Чэн, испугавшись внезапной перемены в его настроении. Призрак встал со своего места и обнял Се Ляня за плечи, крепко прижав к своей груди. — Что случилось?       Се Лянь сделал прерывистый вдох, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он поднял голову и попытался улыбнуться. Мокрые от слёз щёки блестели в последних лучах солнца, и он поднял рукав, чтобы как можно лучше их вытереть. — Однажды я сам искал вход в Призрачный город, но так и не смог найти его самостоятельно, — медленно заговорил Се Лянь, пробираясь сквозь мучительные, туманные воспоминания. Его руки вцепились в плечи Хуа Чэна, инстинктивно притягивая его ближе. — Через несколько недель я заблудился, у меня закончились еда и вода. Вот тогда-то я и наткнулся на эту гостиницу.       Он почувствовал, как у Сань Лана перехватило дыхание. — Ты всегда заботишься обо мне, не так ли? Даже когда я не осознаю, что нуждаюсь в этом, ха-ха, — Се Лянь слабо попытался рассмеяться.       Хуа Чэн на мгновение замолчал, обдумывая его слова. Когда он наконец заговорил, на его лице была боль. — И почему ты пытался проникнуть в царство призраков, Гэгэ? — Ох, Сань Лан, — он уткнулся лицом в шею мужа, стесняясь признаться, что это была точно такая же причина, как и у всех других глупцов, о которых Хуа Чэн упоминал ранее. — В то время я был так одинок — у меня не было ни имени, ни цели, а за спиной был бесконечный список неудач. Я подумал, что если бы я мог просто увидеть Умина, хотя бы раз. Если бы я мог найти какие-нибудь доказательства того, что он не был полностью уничтожен…       Рыдание прорвалось сквозь хрупкое самообладание Се Ляня, и он больше не мог сдерживаться. — Всё, чего я хотел, — это знать, что я не убил единственное благословение, которое когда-либо получала моя проклятая жизнь. Всё, чего я хотел, — это немного покоя, — тихо плакал он, и свежие слёзы падали на алые рукава Хуа Чэна. — Ты был единственной причиной, по которой я продолжал жить, и я даже не был уверен, что ты здесь.       Се Лянь продолжал горько плакать, даже когда Сань Лан поднял его на руки и отнёс обратно в спальню, как дитя. Он откинул одеяло и осторожно положил принца на подушки, а затем забрался к нему, чтобы обнять. Смущённый, стыдящийся своей слабости, Се Лянь с болью осознавал, насколько эгоистично звучат его доводы.       То, что он не мог умереть, не означало, что он был невосприимчив к боли. И мучительная боль, которую он испытывал все эти долгие годы, была хуже, чем если бы его пронзили тысячей мечей. Се Лянь никогда бы не признался в этом никому, кроме Сань Лана. Он попытался скрыть своё лицо, но длинные тонкие пальцы Хуа Чэна приподняли его, чтобы встретиться с его взглядом. — Ваше Высочество. Ваше Высочество Наследный Принц. Я не заслуживаю твоих слёз. — Сань Лан осыпал поцелуями щёки и лоб Се Ляня, смахивая большим пальцем капли с его длинных ресниц. — Я всегда буду здесь, с тобой. Моя душа всегда принадлежала тебе. Я больше никогда не покину тебя.       Се Лянь икнул и попытался сохранить достоинство, устроившись в объятиях своего возлюбленного.       Хуа Чэн никогда не спрашивал Се Ляня о том, что случилось с ним за 800 лет разлуки. По правде говоря, он не верил, что его сердце достаточно сильно, чтобы услышать о страданиях любимого. И теперь, зная, что его бог действительно страдал, причём больше, чем он когда-либо признавал, король призраков почувствовал, как его сердце разрывается на части. И все же Се Лянь, очевидно, хотел поделиться этим. И, как Сань Лан усвоил с самого начала, он часто просто хотел, чтобы кто-нибудь его выслушал. Что призрак и обещал делать до конца вечности, как бы глубоко ни было больно это слышать.       Дыхание Се Ляня наконец замедлилось, его тело стало тёплым и расслабленным в объятиях Хуа Чэна. — Как только я вознёсся на Небеса, я повсюду искал тебя, — тихо пробормотал Сань Лан, охваченный внезапным порывом откровенности, — но моего бога нигде не было. Наследного принца во второй раз изгнали из столицы, прокляв его имя. Из-за этого я без раздумий отверг богов. Я не потерплю бесполезных отбросов, которые принимают свой палец за Луну.       Хаос на горе Тунлу был гораздо более искренним, чем насмешка Небесного Императора над справедливостью. Позже я стал Верховным и бросил вызов всем, кто осмелился оскорбить тебя. Гэгэ — не единственный, кто хотел обрести покой.       Хуа Чэн редко говорил о своём прошлом, и Се Лянь в изумлении молча смотрел ему в глаза, слушая его рассказ. Методы Сань Лана также были впечатляюще эффективными, поскольку Се Лянь сразу же забыл о своей прежней печали. Его золотые глаза, казалось, сияли в свете угасающего заката. — Мы действительно побывали во многих одних и тех же местах за 800 лет, — удивился бог, и в его словах прозвучала нотка презрения. — И всё же я почему-то всегда был на шаг позади тебя. Прости, что не догнал тебя раньше. — Гэгэ, — с улыбкой сказал Хуа Чэн, — мы нашли друг друга в самый подходящий момент.       Он медленно, нарочито медленно прижался губами к губам Се Ляня, словно желая изгнать печаль из груди возлюбленного и заменить её яркой, сияющей духовной силой. — Сань Лан, — его щёки раскраснелись, когда они расстались, — представляешь, какой поднялся бы шум в Небесной Столице, если бы мы оба были богами? — Се Лянь почувствовал, как у него на душе стало легче, и захихикал, как девочка-подросток, при этой мысли. — Другие чиновники не смогли бы вынести наглости моего мужа.       Он поёрзал в постели, и они оказались лицом к лицу, переплетя ноги, и весь мир сузился до пространства между ними. В безопасности в объятиях друг друга ничто другое не имело значения. Здесь всегда будет ощущаться дом.       Хуа Чэн тоже позволил себе расслабиться и хрипло рассмеяться. — Если бы это было так, я был бы слишком занят поклонением моему божеству в нашем божественном дворце, чтобы беспокоиться об этом мусоре.       Он прижал Се Ляня всем телом к себе, целуя его в макушку и мягкие волосы, вдыхая его восхитительный цветочный аромат. Он бы пережил ещё тысячу смертей только ради ещё одного мгновения этого блаженства. — Только один дворец для двух богов, как возмутительно! Неслыханно! — Се Лянь игриво прикрыл рот рукой, изображая шок. Ему было приятно снова шутить со своим мужем после того, как он так испортил всё раньше. — Возможно, мы бы заработали себе репутацию Мужских божеств любви и брака, — продолжал подшучивать Сань Лан, — хотя ответ на столько молитв отнял бы у меня время на собственные подношения. Не уверен, что я был бы готов пойти на это.       Лицо Се Ляня покраснело от таких бесстыдных и глупых замечаний. Он почувствовал, как руки Хуа Чэна развязывают шнурки на его пижаме, скользят прохладными пальцами под ткань, проводят по груди и жадно сжимают талию. Однако, несмотря на их смех, тело Се Ляня чувствовало себя уставшим. Измотанным. И его настроение всё ещё было взбудоражено всеми этими слезами и разговорами о прошлом.       Казалось, он не мог сосредоточиться, и чувство удовольствия было недостижимо. — Сань Лан, подожди… ах! — У него вырвался слабый вздох, когда он попытался заговорить, Хуа Чэн поцеловал его в горло, прикусив клык. Мир вокруг Се Лянь становился слишком большим. Слишком много солнца, слишком много теней. Каждый шорох балконной ширмы отвлекал. Каждое мерцание света на потолке уводило его все дальше от места, где он хотел затеряться. Принц был в отчаянии и надеялся, что Сань Лан не сочтет его решение слишком странным или дерзким. — Пожалуйста, подожди, — снова сказал Се Лянь, на этот раз мягко положив руки на широкую грудь призрака. — Я хочу кое-что у тебя попросить, и это может показаться немного… необычным.       Хуа Чэн замер, его тело тут же напряглось. Если бы Се Лянь был чуть более злым, он бы усмехнулся, но он действительно не хотел пугать своего мужа. Он собрался с духом и продолжил бормотать, не зная, что именно пытается объяснить, но решив попробовать. Ради Сань Лана. — Не мог бы ты, э-э, повязать мне глаза своим поясом? Ты не обязан это делать, если тебе это кажется странным. Просто… Я не могу сосредоточиться! Я так расстроен. Но я хочу… Поэтому я подумал, что, может быть, если я ничего не увижу, то смогу забыть об этом и расслабиться. Я… прости, Сань Лан. Наверное, я выгляжу нелепо. Наверное, я всё ещё слишком измотанный.       Се Лянь вздохнул и сдался. Его слова лились потоком, и Сань Лан, вероятно, подумал, что он похож на сумасшедшего.       Но Хуа Чэн не отказал ему и не выразил никакого протеста. Его тёмный взгляд был устремлён на Се Ляня и сиял от удивления. — Гэгэ говорит, что хотел бы, чтобы ему завязали глаза? Пока я буду продолжать доставлять ему удовольствие? — призрак почти незаметно вздрогнул. Лицо Се Ляня просияло, когда он понял, что Сань Лан не только не считает его сумасшедшим, но и, похоже, эта идея его возбуждает. — Да. Именно это я и говорю! Если Сань Лан, конечно, согласится. — Се Лянь почувствовал, как тугой комок беспокойства медленно распускается у него внутри. — Это трудно объяснить, но… Я просто хочу исчезнуть. Забыть обо всём. Сань Лан однажды сказал мне: «В моём сердце нет места ни для кого, кроме тебя». Я чувствую то же самое по отношению к нему. Сейчас в моём сердце, теле и душе нет места ни для чего, кроме тебя. Я хочу заглушить всё, что может помешать мне испытывать это чувство.       Сань Лан испустил вздох, который больше походил на прошептанную молитву. — Все, что пожелает Его Высочество.       Се Лянь наблюдал, как Хуа Чэн приподнялся и снял с себя красное ночное одеяние, развязав шёлковый пояс. Сброшенная одежда кучей упала на пол, а её владелец вернулся к Се Ляню совершенно обнажённым. Бог не мог представить, как ему так повезло, что у него такой понимающий муж. — Просто расслабься, я тебя держу, — прошептал Хуа Чэн ему на ухо, слегка массируя его плечи, чтобы успокоить. Се Лянь кивнул и наклонился вперёд, чтобы поцеловать его. Он доверял Сань Лану больше, чем кому-либо в мире. Пальцы призрака продолжали нежно поглаживать его спину, пока Се Лянь не почувствовал, что его кости превратились в желе. В последний раз ободряюще сжав его руку, Хуа Чэн поднял повязку и осторожно завязал её на глазах Се Ляня, затянув достаточно туго, но не настолько, чтобы вызвать тревогу. — Если это будет слишком тяжело или ты устанешь, мы остановимся.       Темнота, поначалу, была ужасающей.       Ничто не закрывало лицо Се Ляня с тех пор, как Безликий Бай надел на него маску внутри горы Тунлу. Он сделал несколько успокаивающих вдохов, внутренне напоминая себе, что он в безопасности, в постели со своим мужем, и Сань Лан никогда не допустит, чтобы с ним приключилась какая-либо беда.       Как только первоначальная паника улеглась, это стало ощущаться как интригующий опыт. Будучи неспособным предвидеть действия Хуа Чэна, каждое ощущение обострилось, другие его чувства усилились в десять раз. Руки Сань Лана были нежными, но твердыми, они укладывали Се Ляня под себя, успокаивая его нежными прикосновениями и время от времени сжимая.       Он почувствовал, как его халат с лёгкостью распахнулся, и его разгорячённая кожа обрадовалась освежающему ветерку из открытого окна. Воздух принёс запах осенних листьев и вечерней росы, смешавшийся с дымным, с примесью крови, ароматом Хуа Чэна. Как этот момент мог быть таким прекрасным, если он даже не видел его?       Сладкие, невесомые поцелуи скользили по груди Се Ляня, как дождь, падающий на выжженное засухой поле. Рот Сань Лана был повсюду, сразу везде, и принц не мог предугадать, куда он прильнёт в следующий раз. Мягкие губы обхватили один сосок, затем переместились на другой, и последний круговорот его языка заставил бога жалобно застонать и дернуть бёдрами. — Сань Ла-а-ан, — простонал Се Лянь, запуская пальцы в длинные гладкие пряди, которые ласкали его обнаженное тело, как дорогой шелк. — Сегодня моему господину нужно особое внимание, — Хуа Чэн провёл языком по коже под его пупком, — и я более чем счастлив его оказать.       Их руки были сцеплены рядом с ними, создавая ощущение надёжности. Се Лянь почувствовал, как прохладное, нежное дыхание коснулось мягких волос между его ног. Это было божественное ощущение — знать, что губы Хуа Чэна так близко к этому месту, не зная точно, где именно, и эта область была сверхчувствительной от предвкушения. Сань Лан провёл лицом вверх и вниз по всей длине Се Ляня, оставляя влажный след на гладкой коже его щеки.       Хуа Чэн издал тихий стон, облизывая сочащуюся щёлочку. Се Лянь хотел большего, нуждался в большем, его тело покалывало и волновалось от каждого неожиданного ощущения. Без предупреждения Хуа Чэн проглотил его член до самого горла, заставив принца издать жалобный крик О! Да! Сань Лан!       Умелые движения его языка парализовали Се Ляня. Сань Лан идеально чередовал жадное посасывание по всей длине члена с тем, чтобы позволить ему почти полностью выскользнуть изо рта. Не имея ничего, что могло бы отвлечь его внимание от знакомого жара, поднимающегося в его сердце, Се Лянь был бессилен перед заботами своего мужа.       Мгновение спустя он почувствовал, как напряжение в его теле спало, и он обеими руками схватил Хуа Чэна за плечи, предупреждая. В ответ язык призрака просто сделал последний взмах, и Се Лянь мгновенно кончил.       Он чувствовал, как Сань Лан поглощает каждую каплю, медленно выпуская его член, чтобы горячая жидкость растеклась по его губам и языку. Просто представляя, как его муж с ошеломлённым видом облизывает губы в экстазе… Это было почти так же греховно, как наблюдать за самим действом. Мир Се Ляня кружился в темноте под повязкой на его глазах. — Черт возьми, Ваше Высочество, ты такой восхитительный.       Он чувствовал, как Сань Лан тяжело дышит, прижавшись к его слабеющей эрекции, голова покоилась на бедре принца. Се Ляню теперь было тепло и счастливо, когда Хуа Чэн уютно устроилась у него между ног.       А потом вдруг ему стало слишком холодно, слишком уязвимо. Бедра Се Ляня приподнялись в поисках контакта, которого они так отчаянно жаждали. Сверху послышалось довольное урчание: Хуа Чэн явно наслаждался зрелищем. К счастью, он полностью накрыл Се Ляня своим телом и впился в его губы жарким, голодным поцелуем.       Вкус Хуа Чэна на его языке был удивительным, если не отвлекаться на его красивое лицо. Но любой подарок от Сань Лана был изысканным, и он охотно его поглощал. Сильная рука обхватила его за талию, а другая осторожно поддерживала его голову и шею, пока Се Лянь не оказался сидящим на коленях у Хуа Чэна. Полная эрекция призрака прижималась к изгибу его спины. — Гэгэ? — прошептал Сань Лан, касаясь губами его губ между мягкими, повторяющимися поцелуями. — Ты в порядке? Нам нужно остановиться? — Нет! Сань Лан, пожалуйста, не останавливайся! Мне нужно чувствовать тебя. Внутри. Вот так.       Слепой и плывущий по течению в море удовольствия, Се Лянь ничего не мог сделать, кроме как умолять о большем.       Хуа Чэн зарычал, издав звук чистой, неподдельной похоти, и провёл острыми ногтями по спине Се Ляня, пока бог не задрожал от предвкушения. Он быстро двинул руками, и внезапно Се Лянь почувствовал, как что-то тёплое и скользкое проникает в него. Длинные пальцы один за другим скользнули внутрь. Они сгибались, растягивались, раздувая угли желания, которые Се Лянь всё ещё чувствовал внутри.       Наконец пальцы были убраны, и их заменила головка члена Сань Лана, которая медленно погружалась внутрь, пока он царапал, целовал и шептал нежные слова, пока не вошёл полностью. Когда Хуа Чэн поднял голову, чтобы заговорить, в ухо принцу ударило прохладное дыхание. — Независимо от того, в каком из трёх миров мы живём, я хочу лишь одного — наполнять своего бога такими подношениями, — пробормотал он, — поклоняться тебе и только тебе каждый день моей жизни.       Се Лянь захныкал. И трогательное признание, и своевременный толчок задели как раз за живое. Мускусный аромат призрака окружал его, разносясь в свежем ночном воздухе. Это было восхитительно, эйфория накатывала на него нескончаемыми волнами. Он легко подпрыгивал в уверенном ритме Сань Лана, сильные руки обхватили его, держа так крепко, что у него почти перехватило дыхание. Се Лянь тонул в его эротическом обаянии. — Сань Лан! — Его сдавленные рыдания были совершенно непристойными. — Этому богу повезло, что у него есть такой преданный последователь. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Наполни меня своими подношениями, муж мой!       Се Лянь потянулся и развязал повязку на глазах, чтобы встретиться взглядом с этим убийственно красивым мужем. Хуа Чэн следил за каждым движением, за каждым вздохом своего возлюбленного, как человек, изучающий шедевр. Бог наклонился и впился в его губы отчаянным поцелуем, таким страстным, что он почувствовал, как между ними пульсирует духовная энергия.       Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Се Лянь выгнул спину и запрокинул голову с таким непристойным восторгом, что Хуа Чэн был уверен, что это грех. Но для всего мира он был Королем Ада и вполне мог оправдать свою репутацию. Прижав их тела как можно ближе друг к другу, он сделал один, два, три резких движения бедрами, прежде чем осыпать Се Ляня дарами, которые он так страстно требовал. Несколько секунд спустя он почувствовал тёплые струйки второго выброса семени принца между ними.       Хуа Чэн осторожно опустил их обратно на подушки, всё ещё находясь в безопасности внутри Се Ляня. Комфорт от того, что их тела оставались соединенными, когда они уютно устроились под мягкими одеялами, только углубил связь между ними. — Спасибо тебе, Сань Лан, — сказал Се Лянь через несколько минут. — Спасибо тебе за всё. Несмотря на то, что мы оба страдали, я благодарен, что наши жизни пошли по тому пути, по которому они пошли. Потому что этот путь в конце концов привёл меня к тебе. — С этого момента мы будем идти по жизни только вместе, Гэгэ. Обещаю. — Хуа Чэн снова переплёл их пальцы и нежно поцеловал кончики пальцев Се Ляня, подтверждая свою клятву. — А теперь пойдём и приведём тебя в порядок. Я готов отвести свою жену домой.       Несколько дней спустя они вдвоём сидели в библиотеке Райского поместья, свернувшись калачиком на одном из низких столиков, и пытались расшифровать недавно найденный свиток. Се Лянь не мог понять смысл нацарапанного на нём тайного текста и вместо этого позволил своим мыслям блуждать, пока его муж работал. — Сань Лан, — сказал он через несколько минут, нарушив тягостное молчание в комнате, — я хотел тебя кое о чём спросить. — О? Что бы Гэгэ хотел узнать? — Хуа Чэн тут же забыл о свитке, его интерес был явно задет.       Се Лянь, казалось, сначала боролся с неуверенностью, но потом взял себя в руки. — Там, в гостинице, ты, казалось, совсем не смутился, когда я попросил тебя прикрыть мне глаза. Сань Лан слышал об этом раньше? Откуда ты так много знаешь о, эээ, супружеских отношениях?       Его щёки горели от жара. Но он знал, что Сань Лан честно ответит на любой вопрос, если только у бога хватит смелости его задать. — Я просто не хочу чувствовать себя неполноценной женой. Я также не хочу чувствовать, что есть… что есть вещи, которые мужчина моего возраста должен знать, но из-за моего воспитания я оставался в неведении, — заверил его Се Лянь.       Затем он опустил взгляд и уставился в ковёр под ногами. В его груди бушевала битва: между ожиданием (вероятно, унизительного) ответа и побегом из поместья, чтобы где-нибудь вырыть яму и наконец умереть.       Удивительно, но Хуа Чэн не рассмеялся и даже не улыбнулся. На его лице появилось болезненное выражение, когда он крепко обнял Се Ляня. — Во-первых, Его Высочество — самая совершенная, любезная и очаровательная жена во всех трёх мирах. Сейчас и навсегда.       Се Лянь прижался к груди призрака, смущённый такой откровенной похвалой. — Во-вторых, я, по сути, уже был знаком с идеей лишения себя некоторых чувств для усиления удовольствия, — продолжил Хуа Чэн без тени смущения, — и я был бы рад поделиться с Гэгэ своими источниками.       Затем он встал и опустил Се Лянь обратно на землю, исчезнув в дальней секции полок. Когда он вернулся, в его руке была стопка простых чёрных книг. Они были неописуемы во всех отношениях, и если бы Се Лянь не знал их лучше, он бы принял их за пустые и внутри. Но внутри, как он быстро обнаружил, тома были полны иллюстраций, схем, описаний действий между любовниками, которые заставили бы покраснеть даже владелицу борделя. Сань Лан с любопытством наблюдал, как его муж изучает страницы, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.       О! Так вот почему Ци Жун продолжал выкрикивать эти оскорбления! Подумал Се Лянь, рассматривая один из рисунков.       Следующая страница была настолько шокирующей, что ему пришлось взглянуть на неё ещё раз. Один из мужчин входил в другого, прижимая его к земле и обхватив руками за горло. Но на лице мужчины, которого душили и в которого входили, было выражение восторга, он был в бреду от блаженства. — Может быть, Гэгэ захочет когда-нибудь попробовать это?       Се Лянь был оскорблен, застигнутый за разглядыванием чего-то настолько непристойного. — Я… я не думаю, что хотел бы, чтобы Сань Лан придушил меня, нет, — заикаясь, пробормотал он.       Затем Хуа Чэн наклонился ближе, его низкий и гипнотизирующий голос звучал мягко. Звон серебряных украшений, когда он пошевелился, казалось, превратил его слова в непристойную музыку. — Ты же знаешь, что я никогда бы не причинил Его Высочеству вреда. Я имел в виду не это.       Се Лянь замер. — Ты знаешь, я всегда находил силу Гэгэ неотразимой. — О-о-о, боже, — принц почувствовал, как стон сорвался с его губ, прежде чем он успел его остановить, и чуть не упал в обморок в объятиях своего мужа. Это означало. что Сань Лан подразумевал…       Се Лянь был уверен, что каждый сантиметр его бледной нефритовой кожи стал алым. — Сань Ла-а-а-ан! — воскликнул он, не зная, что стало причиной его реакции: шок от такого наглого предложения или тот факт, что приглашение его мужа на самом деле звучало… соблазнительно.       Лицо Хуа Чэна можно было сравнить только с озорным духом-лисицей, мучающим свою жертву. Он радостно хихикал, наблюдая, как извивается его возлюбленный: — Может быть, теперь, когда мы вернулись из путешествия, нам стоит уделять время ежедневным занятиям дома, а?