Возможно о любви

Ударь меня сильнее. Вбей в пустую голову слова ненависти. Оставь свою неприязнь на моём теле в виде новых рваных шрамов. Так, чтобы потом гладить их ночью своей шершавой ладонью. Разорви же лицо так, что бы ухмылка навеки размазалась по нему алым месивом. Порви же в клочья наши тела той колючей проволокой, что навеки связала нас. Той, что оплетала разум всё сильнее каждую секунду, что я был в нём, той, что уже давным-давно стало одним целым с нами.  Разбей мне нос о холодный бетон этого места. Места, где со стен над тобой каждое мгновение насмехаются мои же собственные портреты. Я не буду спрашивать почему ты не сжёг их ещё 30 лет назад. Ведь я знаю тебя и знаю как ты ценишь эти нелепые сантименты. Что твоя любовь к мазохизму и полный отказ как-либо отпускать прошлое намного сильнее, давящей на и без того измученный мозг со всех сторон, боли и отчаяния. Ты любил меня - это я могу сказать совершенно точно и без колебаний. Так что перестань врать хотя бы самому себе. Просто прерви мои язвительные шутки и насмешки ещё одним, полным ненависти и отвращения, смазанным поцелуем. Властвуй надомной, возьми ведущую роль в этом безумном танце, отыграйся же за все те мучительные годы лжи и издёвок, тебе наконец позволили. Ты был хорошим мальчиком, ты заслужил свою награду, ты заслужил истерзать в клочья старательно избивавшую тебя тогда, день за днём, ногу. Жаль лишь, что хозяин твой - всё тот же конченый мудак, для которого насилие - один из любимых видов юмора.  Покрой моё тело розами. Даже если эти розы ярко алого цвета и на вкус как металл. Слижи пока они не застыли мерзкими буро-коричневыми разводами. Пока они всё ещё блестят в искусственном свете ламп на моей болезненно бледной коже. А после выведи их на полотне моего тела заново. Так же как и выводишь символы и рваные рисунки треугольников на выпирающих рёбрах и лопатках истощённого тела, что когда-то покрывали и твоё. Теперь то ты знаешь их значение и не можешь скрыть нарастающей ухмылки и истеричного смешка, проводя всеми шестью пальцами по контуру свежих, рваных ран, что неумело выведены старым, тупым, ржавым лезвием, ведь это просто бессвязный набор слов. Шизофазия, которой ты когда-то предавал сакральный смысл, не желая и попытаться узнать правды. Не смотри в стеклянный омут янтарно-жёлтого, кошачьего глаза. Тебе это не нужно. Ведь всё, что там можно увидеть - лишь сверкающие всплески искреннего удовольствия от происходящего. И тебе снова захочется стереть это выражение эйфории с лица одним точным ударом в район скулы, виска или челюсти, а может и везде сразу. А мы договорились не трогать слишком заметные места в нашей маленькой игре. И ведь все в плюсе. Ты можешь наконец удовлетворить своего внутреннего садиста, покрыв укусами и гематомами физическое, человеческое тело своей любимой до ненависти музы, а для меня - наконец узнать наши лимиты. На сколько же далеко ты сможешь зайти в своём ненасытном желании причинить мне как можно больше боли? На сколько ярко в карием омуте твоих глаз могут плясать бесы беспощадной жестокости? Сколько ещё таких терзаний может вынести это тело? Остановись лишь когда вновь почувствуешь чужую дрожь конвульсий, что электрическим током пронзают всё тело, что дыхание на столько рваное и частое, что скоро произойдет гипервентиляция лёгких. Когда мой затерявшийся где-то между эйфорией и агонией разум начнёт шептать бессвязный бред на всех межгалактических языках вселенной, что-то о любви и ненависти. Подними этот обтянутый кожей скелет, что теперь является моей тюрьмой, положи на гразный, пыльный, покрытый пятнами, чаще всего не известного происхождения, диван. Убери весь беспорядок вокруг и бережно зашей самые глубокие, оставленные по случайности в пылу ненависти и страсти раны. Покрой их тёплыми, едва ощутимыми от всё ещё бьющей ломоты и покинувшего на время рассудка поцелуями. Пока мои губы всё ещё шепчут невнятный, хоть и уже более осмысленный ропот. Невесомо пройдись кончиками пальцев одной руки по выпирающим рёбрам, пока вторая сплела пальцы наших ладоней и нежно очерчивает мои тонкие, хрупкие фаланги. Этот жест кажется очень успокаивающим, перенапряжение в теле постепенно уходит, пульсируящая боль тоже, а бред исходящий из моих уст всё тише. Накрой меня старым, потрёпанным пледом, сядь перед диваном на колени, положи свою голову где-то в районе плеча и усни. Усни, гладя мои пальцы, положив вторую руку на грудь. Не замечай, что гул голоса затих, а сердцебиение с дыханием становятся всё более слабыми и поверхностными. Не думай, что твоя муза возможно уже не откроет глаз. Ты хорошо постарался, так что поспи. Демон хаоса и снов больше не тронет твой разум. Спи спокойно, пока бездыханное тело любви всей твоей жизни уже минут 5, как остыло. Ты хорошо постарался сегодня, может даже чуть слишком.