самолетами-дворами

по заката алой трассе

пролетают журавли

я с тобою не ебался

и не знаю буду ли

***

      на контрасте с развалившимся на софе быковым, смиренно сидящий перед ним купитман имел вид невероятно серьезный и мрачный.       — андрюша, пожалуйста, не пойми меня неправильно: я хочу с тобой переспать.       ... ведь даже суперкомпьютеры могут давать сбои — эту мысль натанович понимал и принимал, и считал до ужаса верной. будь ты хоть трижды казанова, плейбой, светский лев да и просто мужчина в самом расцвете сил, ты все равно не застрахован от провала. промахи случаются всегда, и такие, которые, увы, не в состоянии объяснить собственно венеролог или даже его внутренний психиатр.       повисла почти гробовая тишина. андрей, уже заносивший руки, чтобы потянуться, замер. прошло какое-то время, прежде чем до него дошел смысл сказанного, и часы громко отбили: раз, два, раз, два, раз. купитман опустил голову, выжидающе глядя исподлобья, и нервно стал стучать пальцами какой-то маршевый ритм, чтобы занять голову хоть чем-то. его взгляд целиком прилип к глазам терапевта, ловя каждый следующий момент. от неожиданности у оного пересохло в горле: было в деталях видно, как выражение лица быкова переменилось — с беспечного и буднично ухмыляющегося до такого страшного, такого трагичного; до выражения лица такого человека, перед глазами которого прямо сейчас рухнул мир. он закашлялся и просипел, голосом не менее траурным:       — прости меня, что, блять?       "впрочем, забудь, я пойду"       ночью. подшофе. из собственного номера.