Всё сложно

Зал имени короля Артура, где сегодня Гарри будет презентовать миру “Квинтум”, величайшее достижение английского магической науки (по крайней мере по мнению английской магической науки) самый крупный в этом здании, но он примерно в шесть раз меньше, чем Линкольн-холл в американском магическом конгрессе. Её коллеги по конфедерации воспринимают этот саммит как повод прогуляться по Лондону, заглянуть в магический “Хэрродс” и примерить новые модные мантии. Англия сейчас - шутка на магической карте Европы. А Гарри, это очевидно, так много ожидает от этого своего выступления. Сейчас он будет хвататься за квинтум как за последнюю соломинку перед тем как потерять свой пост министра. У него всегда ужасно краснеет шея, когда он волнуется. Она входит в зал, первые ряды неохотно занимают толстопузые главы магических министерств своих государств и другие высокопоставленные лица в очках и мантиях с кисточками. Гермиона садится недалеко от входа и из этой точки ей неожиданно видно Гарри, который готовится за кулисами, у края сцены. Он переговаривается о чем-то с этой своей низкорослой пиарщицей. Что-то в нём неуловимо изменилось… Может стрижка другая? Дома, в Нью-Йорке, незадолго до отъезда в Лондон, она засмотрелась на обложку “Пророка” в задумчивости, пока Хьюго не сказал: “Да напиши ему уже, мам. Он будет рад. Ал говорит, у него не лучший период.” “Конечно, напишу, если найдётся повод” - уверенно сказала тогда Гермиона и быстро перелистнула страницу. Наконец, Гарри выходит на середину сцены. “Коллеги, я попрошу внимания.” - он прочищает горло прежде чем начать свою речь. — Ну, во-первых, английское министерство магии благодарит за доверие и возможность провести саммит магических наций в магическом сердце Европы - Лондоне”. Раздаётся несколько покашливаний с первых рядов, хотя Гермионе они больше напоминают смешки. Потому что она сама едва удерживается от того, чтобы не хмыкнуть презрительно. Гарри смотрит в пергамент, который держит в руках. Заметно, что руки его немного дрожат. — Хреново выглядит, да? - на сиденье слева от Гермионы вдруг садится Финч-Флетчли. Глаза устремлены на Гарри. В волосах изящная седина, одет в магловский костюм с зауженными брючинами. В остальной Европе эта мода уже давно прошла, но тут, это ей известно, Джастин до сих пор пользуется популярностью у женщин. У Джастина сегодня, разумеется, куча работы. Саммит - редкая вещь. Но в последние три года он никогда не упускает возможности провести с ней время, когда она бывает в Лондоне. И наверно уже догадывается, что ему это нужно больше чем ей. — Новая причёска ничего, - продолжает он, глядя на Гарри и прищуривая один глаз, - но в целом… как будто школьник, только с морщинами, правда? Вот теперь Гермиона хмыкает. Сравнение издевательское и точное. — А сейчас будет выглядеть еще хреновее. Джастин достаёт из внутреннего кармана пиджака в несколько раз свёрнутую газету и протягивает Гермионе. Это “Пророк” только форматом меньше и тоньше. “Эндрю Кларкс: “Я отменю статут о секретности”. Манифест свободы”. Гермиона долго смотрит на газету, пытаясь понять не шутка ли это. — Глупость какая-то. — она мотает головой. Здесь все что ли с ума посходили? — Мистер Финч-Флетчли, это “Экстренный выпуск “Пророка”?! Разрешите? - молодой паренёк, возраста Хьюго, который сидит позади них, наклоняется вперед. — Олли, ты что не видишь, министр твоей страны выступает? Прояви уважение, черт возьми. - шипит Джастин. В этом столько же праведного гнева, сколько желания произвести на Гермиону впечатление. Джастин складывает газету во внутренний карман пиджака. — Кларкс будет выглядеть сумасшедшим! Пост министра у Гарри в кармане. — говорит Гермиона, почему-то не чувствуя облегчения. — Он просрёт и этот козырь. - качает головой Джастин. Как в замедленной съёмке они видят как к Гарри подходит Джулия и кладёт на стол кусок пергамента. Гарри бросает взгляд пока говорит, потом останавливается, щурится, будто не веря своим глазам, делает паузу, а после, начинает заикаться ещё сильнее. “Сейчас… а сейчас… я представлю невыразимцев, которые именно сегодня, ахах выразят, то есть… уважаемых… уважаемых учёных из Отдела Тайн, которые работали над созданием… над созданием квинтума”. Дальше он несколько раз неправильно читает их имена, пока наконец ко всеобщему облегчению не уступает место на удивление говорливому начальнику отдела. Джулия что-то долго и очень взволнованно говорит ему на ухо и жестикулирует, а Гарри кивает. Если бы не тот случай четыре года назад, думает Гермиона, если бы она не уехала тогда в Нью-Йорк после их размолвки, скорее всего они бы сейчас вместе искали пути решения… — Пусть Кларкс выглядит сумасшедшим. Это будет самая сильная позиция. - она сама не замечает, что шепчет это вслух. — Молодёжь часто об этом говорит. - пожимает плечами Джастин. Дети правда часто говорят об этом, но представить себе такой мир невозможно. Привычная реальность сквозно утекает сквозь пальцы… Гарри выходит из зала в сопровождении своей команды, а по залу начинают летать возгласы. Гермиона проходит мимо, вдруг увидев её в толпе, он провожает её взглядом, слегка беспомощным. Слава богу, революции, по крайней мере сегодня, не происходит, и мир пока не сходит с рельс. После нескольких встреч она курит в окно на одном из верхних этажей, когда её снова находит Джастин. Сейчас, когда никого нет рядом, он показательно-уверенно кладёт руку ей на спину. — Устроишь мне встречу завтра с ним? — Как скажете, мэм. Тишина становится неловкой. Его рука на её плече неприятно-тяжелой. Мысль о том, что сегодня она увидит Рона совершенно невыносима. Но сегодня день рожденья Фреда. Если этот день она не будет проводить с семьёй, что-то навсегда сломается. Прежде чем Джастин предложит ресторан, а после вечер в его квартире, где он будет подчеркнуто нежен, невыносимо обходителен и отчаянно трудолюбив в постели, она говорит: “Я иду к Уизли, составишь компанию?” Он сдержанно кивает, но выглядит так, будто она согласилась пожениться.