Со всей нелюбовью...

      Элли стояла к нему спиной. Она его не заметила, продолжая готовить завтрак, тихо что-то напевая себе под нос и подтанцовывая в такт какой-то ей одной известной мелодии. Билл не спешил обнаруживать себя: он наблюдал. Медные волосы собраны в пучок, спина прямая, плечи расслаблены. И ещё, Уильямс в его одежде. Это было очень необычно, да и джинсы с футболкой не были ей по размеру. Но при этом от этой картины веяло чем-то… давно позабытым отшельником, но однозначно приятным.       Рассветное солнышко лучиками заливало всё пространство кухни, куда могло дотянуться. И Элли, конечно, тоже. Её волосы вспыхнули ярким пламенем и казались бархатными… Билл честно признался себе, что мог бы стоять, созерцая, целую Вечность, но…       — И давно, интересно, ты на меня пялишься, а? — раздался притворно недовольный девичий голос.       Мужчина понял, что, залюбовавшись, упустил тот момент, когда был обнаружен. Он, вздрогнув, отвёл глаза, шагнул вперёд. Все нормальные слова куда-то улетучились, и он буркнул то, что было вполне в его стиле:       — Ха! Было бы на что.       По недоверчивому взгляду изумрудных глаз было понятно, что его раскусили.       Охваченный непонятным ему самому смущением и лёгкой досадой, мужчина больше не поднимал глаз, почти угрюмо пялясь на пока ещё пустой стол.       А когда Уильямс поставила перед ним тарелку и Билл глубоко втянул носом воздух, то осознал, что кажется понял, какое чувство навевает ему вид Элли, хозяйничавшей на его кухне.       Уют.       И внезапно кое-что поняв, удивлённо приподнял брови.       — Блины?! — «Ты меня балуешь, что ли?».       В ответ девушка лишь передёрнула плечом, ухмыляясь. Потом поставила себе тарелку, вооружилась вилкой и ножом и принялась за завтрак. Отшельник тоже ел, но несмотря на вкусноту еды, почти не замечал, как проглатывает кусок за куском. Внутри него расцветал тёплый бутон неизвестного ему чувства. А в голове настойчиво билось, что всё это важно, важно, важно.       — Вижу, повар из меня-таки получился неплохой, — прервала молчание Уильямс, — хоть я, признаться честно, блины пекла первый раз, — и добавила, игриво, — Однако, ты что-то скуп на похвалы.       Действительно. И ведь было за что хвалить! Это был, пожалуй, первый раз, когда Билл мог бы похвалить её за что-то, кроме искусства убивать. Но с самого утра его эмоции выбивали его из колеи: он чувствовал непривычную эмоциональность, был растерян. Поэтому не мог позволить Элли увидеть, какие перемены она вызывает в его характере.       — Очень не вкусно и не спасибо, — произнёс, сложив приборы на тарелку и поднявшись чтобы отнести их в раковину. И уже стоя за спиной девушки, саркастично поинтересовался: — Такая похвала тебя устраивает?       — Безусловно, старый хрыч! — Уильямс не осталась в долгу, скопировав его интонацию.       И отшельнику пришлось поддерживать тон разговора до конца (хотя очень хотелось весело фыркнуть):       — Обращайся, всегда рад понизить твою самооценку, соплячка.       Он уходит и, конечно же, не может видеть, как Элли, провожая его взглядом, не сдерживает широкой улыбки, а её зелёные глаза-омуты светятся теплом.

***

      Скрипят пружины, матрас в последний раз прогибается под напором двух тел, слившихся воедино.       А потом всё стихает и наступает тишина. Слышится лишь шорох одеяла, да звуки восстанавливаемого дыхания.       Биллу нравится, когда Элли остаётся с ним рядом после близости. Но он знает, что это не продлится долго: по какой-то неведомой причине время после секса для Уильямс интимнее, чем само по себе соитие. На эмоциональном уровне, что ли… Этот вывод отшельник сделал сам, проследив нехитрую закономерность в том, что девушка никогда не согревает его по ночам. Либо они спят в разных комнатах, либо после бурной ночи она сразу ускальзывает в душ, а он проваливается в сон. А когда утром открывает глаза, то её снова нет рядом.       Вот и сегодня Билл мысленно готовится остаться один, но… Что это? Проходит минута, две, три, пять. А Элли всё ещё рядом, её голова на его груди, ладонь в его ладони!       Вот так поворот!..       И в эту секунду мужчина совершает фатальную ошибку:       — Что между нами? — спрашивает, не удержав этот вопрос, прожигавший ему кончик языка. И напрягся, понимая, что ходит по самому краю. Балансирует, в попытке удержать их отношения на прежнем уровне. Очень рискует.       На удивление, Уильямс отвечает очень быстро, без запинки:       — Х-м… А что между нами? Секс. Ничего более, — но, противореча себе, в следующее мгновение ближе к Биллу прижимается и вскоре засыпает, умиротворённо посапывая.       — Ну да, ну да… — соглашается отшельник.       И в довольной улыбке расплывается.

***

      — Да что с тобой не так?! — голос Элли переходит в визг, и Билл с неестественной радостью думает, что дело движется к развязке.       Совсем скоро всё закончится.       — А что?! Думала, это всё это что-то значит, да? Думала, может, что я в тебя влюблён?! — слышит, словно со стороны, свой насмешливый голос. И ему тошно становится: — Маленькая дрянь, мы не в сказке живём, вокруг — реальный мир! Я и не думал относиться ко всему этому серьёзно, — и последний гвоздь в крышку гроба, — так, просто стресс снимал…       Несколько мгновений — ровно столько времени в изумрудном взгляде девушки светятся все возможные оттенки чувств и эмоций. А потом всё подёргивается коркой, застывает. Черты девичьего лица теряют плавность, губы в тонкую линию сжимаются.       И Уильямс, буравя мужчину взглядом, произносит с расстановкой, но коротко:       — Пошёл. Нахуй.       Демонстрирует Биллу средний палец, прежде чем развернуться и вылететь прочь из комнаты.       Слушая гулкий хлопок входной двери, разнёсшийся по всему дому, отшельник, закатав рукав, на свою руку смотрит.       Очаг заражения всё больше.

***

      Лицо Элли расслабленное, но абсолютно неподвижное. Мраморное. Медные волосы, кажутся ещё ярче, чем всегда, контрастируя с нынешним цветом её кожи.       Никогда прежде лицо Уильямс не выглядело таким выразительным, как сейчас…       Как она узнала — Билл до сих пор не знает. А теперь и не узнает, не сможет спросить. С той их ужасной ссоры, инициатором которой он был, они больше не виделись. Но тогда…       Единственное, что на ум приходило — догадалась. Соплячка ведь всегда сообразительной была. Да и изучила его, видать, достаточно, чтобы понимать, что не смог бы он с ней просто так порвать.       Да-да, теперь Билл твёрдо знал: если бы не укус долбанного зомби, не то что не прогнал бы он Элли — ни на шаг бы от себя не отпустил!       — Блять… — шумно выдыхает, — Ты хоть знаешь, маленькая дрянь, как я на тебя зол?       Давящее молчание в ответ. Невольно, неосознанно отшельник взгляд на свою руку переводит: кожа вокруг укуса больше не чернеет, да и сама рана лучше выглядит.             Заражение остановлено.       — Вот какого хрена ты про добродетель вспомнила, а?! — глаза Билла щиплет, словно в них песок попал. Невыносимо. Кровь громко стучит в висках, как бы издеваясь. Напоминая, что он точно будет жить, — Ты ж всегда циником, эгоистом и мразью была, вот что мешало ею остаться?! — голос хриплый, сорванный.       Размытым взглядом по застывшему девичьему лицу скользнув, мужчина кое-что замечает и буквально застывает. Уголки губ Элли слегка приподняты вверх. Словно в полуулыбке.       И эта деталь рушит последние барьеры внутри Билла: сделав неловкое движение, он холодную ладонь Уильямс в свою вкладывает, сжимает. Лбом к ней прижимается. Трясётся от рыданий. Булькает, задыхается. Слёзы на щеках чувствует, во рту — терпкий привкус соли.

***

      — Сэр, мы нашли это в вещах иммунной, — говорит Биллу одна из Цикад, когда он, шатаясь, уже собирается покинуть больницу. И протягивает ему маленький конверт, — Она какое-то имя прошептала, прежде чем ей наркоз ввели. А так как пришли к ней только вы…       Отшельник, дальше не слушая, конверт из рук женщины вырывает. Вскрывает, бумагой шурша:       Ты — идиот, хрыч! Но я — не идиотка, понял? Помереть решил? В одиночестве, холоде и голоде? Ай-яй-яй. Как не по-дружески. Впрочем, прощаю: ведь мы не друзья. Напоследок скажу: Ты, Билл-Старый-Хрыч, — ссыкло, самое настоящее. Духу не хватило сказать правду о том, что между нами! Но ты не надейся, я тебе задачу не облегчу и тоже ничего не скажу, даже на бумаге… Искренне Не искренне, Навсегда твоя Никогда не твоя,       Элли-Маленькая-Дрянь       Листок выпал из ослабевших пальцев Билла и спикировал ему под ноги.       Так много слов. Но нет самых важных.

Ни слова про любовь

      А впрочем... нужны ли слова?..