– ненавидишь? – нет...

– ... – ... – Ещё раз повтори, что ты предпринял для того, чтобы победить Фукучи?.. – Вышел против него в одиночку? Ты про это? Дзёно хмурит брови, Тачихара видит, как напрягается его челюсть и меняется дыхание. Дзёно выглядит странно и немного пугающе. Внезапно он так же неожиданно расслабляется, на его лице появляется непонятная улыбка, и он спрашивает со всей присущей ему искренностью. – Ты совсем отбитый? – ... Тачихара, откровенно говоря, даже не знает, как правильно ответить на этот вопрос и вообще сомневается, что правильный ответ существует. – Я... нет? Моя способность очень подходила под это дело, и у меня в принципе почти получилось, если бы я заметил отметины на стене чуть раньше!.. Закончить он не успевает, Дзёно прерывает его речь хлестким ударом по лицу. Тачихара хватается за щеку, а Дзёно одновременно с этим хватает его за одежду и с силой прикладывает спиной к дивану. – Ты совсем, блять, больной или только прикидываешься? Тачихара неосознанно перехватывает руки Дзёно и смотрит на него слегка шокированно. – Дзёно, что с тобой?.. Но Дзёно прямого ответа не даёт и снова прикладывает его спиной об подушку дивана, в этот раз прилагая ещё большую силу, словно это физически спасает его от того, чтобы не выйти из себя окончательно. – Я ещё раз спрашиваю и пока спокойно, Тачихара, ты действительно это сделал? Чистая правда, Дзёно все ещё говорит спокойно, но с каждой секундой Тачихара замечает, как хорошее настроение, с которым тот встретил его десять минут назад, испаряется ну слишком уж быстро. – Я... Я? Да что, блять, я?? Он что, в детском саду? С чего Дзёно вообще взял, что имеет право отчитывать его за то, что он, сука, хотел помочь?? Тачихара резко скидывает руки Дзёно со своей одежды и язвительно тычет пальцем в его грудь, почти переходя на крик. – Ты совсем, блять, из ума выжил? Тебе заняться нечем? Я не твоя собственность, чтобы слушать все это дерь– Но не успевает договаривать, Дзёно хватает его за горло и сдавливает несильно, но достаточно, чтобы выбить кислород из сбившего дыхание Тачихары. Он приближается к нему вплотную и очень низко выдыхает. – Не боишься кусать за руку того, кто может уничтожить тебя? Руки Дзёно на его горле слегка подрагивают, нервно или от предвкушения чего-то ещё, Тачихара не уверен. Он рвано хватает воздух и выдавливает из себя ответ. – Я уже однажды чуть не сдох за вас, думаешь, мне страшно умереть от твоих рук? Ты выбрал неверную тактику, Дзёно. Последние слова Тачихара почти выплёвывает от нехватки кислорода. Уголки губ Дзёно трогает нервная дрожь. – А ещё мы оба знаем... что ты... ничего мне не сделаешь. Это последнее, что он может выдавить из себя перед тем, как мир перед глазами начинает расплываться. Руки Дзёно внезапно исчезают с его шеи, и Тачихара заходится в приступе сильного кашля. Дзёно произносит остро, по-садистски сладко растягивая слова. – Почему ты так уверен, что я не смогу заставить тебя сожалеть? Тачихара взрывается даже быстрее, чем приходит в себя после удушения. Он набрасывается на Дзёно сверху, пригвождая его к дивану, к которому ещё двадцать секунд назад был прижат сам. – Хватит! Дзёно, ты, блять, в край свихнулся! Я не мог сидеть и ничего не делать. И знаешь что, ты не единственный, кто так хотел помочь своим близким! Дзёно усмехается коварно, Тачихара интуитивно готовится к удару и получает его в самой неожиданной форме. – Конечно, ведь у доброго Тачихары-куна появилась новая семья в Мафии, как мило. Дзёно не злится, он издевается, бьёт туда, куда считает, будет больнее всего, провоцирует искусно, и Тачихара не выдерживает и ведётся на провокацию. Он злится по-настоящему, и не замечает, как заводит руку для удара, шипя сквозь зубы. – Ты переходишь непозволительную черту, Дзёно, лучше бы тебе заткнуться прямо сейчас. А внутри все кричит: «Ты прекрасно знаешь, что они важны мне точно так же, как важен и ты. Я пытался защитить в первую очередь тебя, чтобы ты успел вовремя понять и принять решение! Пожалуйста, не говори такие слова, ты ведь на самом деле знаешь, насколько сильно важен для меня, зачем же ты говоришь мне все это?» Тачихара опускает занесённую над головой руку, он делает несколько вдохов, изо всех сил стараясь не смотреть на Дзёно, не видеть оскал на его лице. Он вскакивает с бедер Сайгику и стремительно направляется к выходу из его квартиры. Хватит с него на сегодня этого цирка. У них ещё будет время наговорить друг другу того, чего говорить катастрофически нельзя, а сейчас ему нужно остыть. Но Тачихара не успевает дойти даже до прихожей, когда внезапно чувствует, как в спину упирается ладонь, и в следующую секунду ему заламывают руки и прикладывают грудью к стене. – Прекрати, Дзёно, я хочу уйти. Дзёно рывком поворачивает его к себе и грубо прислоняет к стене. – Уже сбегаешь? А как же чай? Тачихара бьёт его коленом в живот, но удар не достигает тела Дзёно. Сайгику перехватывает ногу и кулаком отбивает его колено. Не больно, но обидно достаточно. Тачихара порой забывает, что всем этим приемам Дзёно его и научил. – Ты ненормальный, Сайгику, ты псих! – Ты знал это с самого начала, Мичидзо, слишком поздно так удивляться. Ты же не думал, что сможешь поменять меня, а? Дзёно расплывается в ужасной улыбке, Тачихара ненавидит ее всей душой. – Я ненавижу тебя, Сайгику. Как раз потому, что ты все ещё видишь во мне врага, а не союзника. Я никогда, слышишь, никогда, блять, не пытался тебя изменить. Я всегда принимал тебя со всей твоей отбитостью! Сколько можно смотреть на меня, как на предателя? Сколько ещё мне доказывать, что я не пытаюсь изменить тебя, сколько?? Тачихара вырывается, изо всех сил пытается высвободиться из крепких рук Дзёно. Ему осточертело, заебало такое отношение. Он никогда не просил Сайгику быть другим человеком и в конце концов все равно получает эту гребанную насмешку. Но Дзёно не позволяет ему уйти, на выдохе он резко пробивает Тачихаре в живот. Совсем несильно, скорее, неожиданно. Это заставляет Тачихару согнуться пополам и перестать вырываться, и позволяет Дзёно вжать его обратно в стену. Дзёно хватает его за подбородок и грубо целует в губы. Тачихара пытается отвернуться, вырваться из хватки, но предусмотрительный Сайгику сжимает его подбородок сильнее, заставляя замереть на месте и насильно приоткрыть челюсть. Он целует его властно и настойчиво, потому что знает, Тачихаре в тайне это нравится. Тачихара не может бороться против него и постепенно сдается под натиском уловок опытного тирана. Дзёно хватку ослабляет, и грубые доминирующие движения приобретают форму довольно нейтральных прикосновений. Сайгику вполне нежно обхватывает его шею рукой, гладит затылок, макушку и заводит ладонь на лицо, проводя большим пальцем по скуловой кости. Тачихара принимает очередное поражение и просто перестает сопротивляться. Дзёно чувствует его спокойствие и перестает напирать так агрессивно. Все становится так, как обычно, словно он просто решил проводить Тачихару до выхода и поцеловать на прощание. Тачихара понимает ясно, любые уловки против Дзёно бесполезны, особенно уловки эмоциональные. Как бы Тачихара не старался бить, рекошетом всегда прилетает обратно. Дзёно просовывает свою руку между стеной и кладет на спину Тачихаре, подталкивая его к себе навстречу. Тачихара поддается и бессильно облокачивается о Сайгику, заводя руки ему на поясницу. – Ты слишком жестокий, Дзёно. Зачем ты все это говоришь, я не понимаю. Ты развел скандал на пустом месте. Я ведь просто хотел помочь, я не виноват, что оказался настолько беспомощным в борьбе с твоим же командиром. Дзёно гладит его по спине. Голос у него звучит низко, конечно, после такого то фарса. – Пока ты будешь продолжать думать, что твоя жизнь – пустое место, я буду разводить скандалы. Я буду бить по тебе столько, сколько понадобится, чтобы ты перестал строить из себя героя. В следущий раз подумай трижды, прежде чем умолчать от меня правду. Я терпеть не могу твое недоверие. И я буду ломать тебя до тех пор, пока ты не поймёшь, что твоя жизнь важна для меня. Тачихара верит, что Дзёно так и сделает. Потому что это правда. Они будут ломать друг друга до последнего, пока один из них не сдастся и не уступит. Он понимал это с самого начала их ненормальных отношений. От этого уже не уйти, потому что Тачихара не хочет уходить и уже не сможет, слишком поздно. И дело не в тирании Дзёно. Если Тачихара захочет порвать с ним, Дзёно никогда не станет его останавливать. Тачихара знает, что слабость Дзёно – это он. Но Дзёно так же является и его самой большой слабостью. - Я никогда не сомневался в тебе и не планировал скрывать что-то специально. Просто так вышло, что понял я все в самый последний момент. Я знал, что предназначенная для Тэруко запись попадет к тебе в руки. Это и был мой крик о помощи. Я пытался выиграть время, но недооценил Фукучи. У меня почти получилось... Признания Тачихары изливались спокойно и мерно, он не пытался что-то доказать или оправдаться, он просто говорил правду. – Дзёно, я умоляю тебя, перестань думать, что я хочу изменить тебя. Ты думаешь, я настолько глуп? Это было невозможно с самого начала, никто не сможет изменить тебя. Я принял тебя таким, какой ты есть, ещё очень давно. Но то, что ты говоришь мне сейчас, это больно. Попробуй хоть раз поверить мне. Ты нужен мне таким. – Я знаю. Тачихара обнимает его за плечи, грудью касается груди и слышит глухие удары его сердца. Или это его собственное сердце так стучит. Дзёно тихо выдыхает. Тачихара думает, что в этой игре поражение достается ему, но Дзёно думает, что это совсем не так. Тачихара принимал его полностью, но слишком глупо не замечал, что он меняет Дзёно неосознанно. Потому что Дзёно ему это позволяет. Тачихара ломает его изнутри, перестраивает весь спектр его восприятия и, конечно, эти изменения воспринимаются Дзёно слишком болезненно. Он слишком долго не позволял себе переживать о ком-то, кроме себя самого. А когда всё-таки сдался, малейший намек на недоверие со стороны Тачихары начал восприниматься им вдвойне резко. Это все невероятно злило, и лучшим способом защищаться от своих страхов для Дзёно было ответное насилие. Он топил Тачихару не потому, что ему нравилось это делать, а потому, что он боялся Тачихару. Боялся своей любви к нему, пусть и извращённой, пусть и немного странной. А потом он так же топил себя самого за причиненную Тачихаре боль. Потому что Мичидзо никогда не пытался причинить ему боль специально, все это было лишь переработкой его собственного сознания. Тачихара очень неглуп и прекрасно видел это, и поэтому нарочно позволял так с собой обращаться, потому что Сайгику так справляться с изменениями легче, проще и понятнее. И за это Дзёно себя тоже ненавидит. Но пока Тачихара рядом с ним, он, по крайней мере, может попытаться измениться. И все равно, что Мичидзо этого никогда не просил.