Роль милого студента достанется мне

Гриша смотрел на женщину напротив и не узнавал. Если бы не указали прямо на нее со словами: «Вот, смотри», он бы прошел мимо где-нибудь на улице. Женщина перед ним выглядела ухоженной, но черты лица грубее и острее, чем Гриша запомнил. Блеск в глазах сменился на холодную решимость. Движения выверены и точны. В голосе ни капли плавности и мягкости.  Память Гриши запечатлела ее совсем другой. Звонкий смех, улыбка, мимолетные взгляды, сеансы кино, рассыпанная мука на кухне. Ремонт в детской, цветы в роддом, споры о том, что он сам уложит Зика. И покормить сам может. И все готов делать сам. Впрочем, последние годы он видел ее уставшей, подавленной и глубоко несчастной. Разговоры переросли в ругань. Ругань в слезы. Слезы в молчание. Молчание в полупустую квартиру.  За все годы Гриша так и не нашел ответа. Любил он ее недостаточно или они на самом деле не подходили друг другу? С тех пор все держал под контролем. Каждый вздох, каждое слово, каждую эмоцию свою и людей вокруг. Вдруг снова что-то упустит. Вдруг снова останется один. Зик дурачился и воспринимал все шуткой. Эрен вспыхивал от одной искры. А Карла… С Карлой не сработало.  С ней заново учился свободе. Результаты пока не очень. Карла, как и Эрен, оказались не подвластны контролю. Какая там клетка, стены снесут. Еще и глаза одинаковые. Гриша мысленно, и не мысленно, топал ножкой на очередной вызов и отступал. Затем снова брался за старый добрый контроль. Снова терпел поражение. Так и качается на качелях, не способный приручить собственных демонов.  — Дина? - примчался в научный центр Гриша сразу, как позвонил Зик. Эрен бы не стал заморачиваться.  Если бы не Карла рядом с мужем, выдержал бы он такую встречу с реальностью? Пустота и безразличие. Дина, если и узнала, то виду не подала.  Полицейские обыскивали документы, компьютер, опрашивали подчиненных. Бумаги фальшивы, исследования и не начинались толком. Заметки в книгах и тетрадях. Дина к тому же созналась.  Карла и Гриша стояли посреди хаоса. Мать смотрела на сыновей, которых еще не отпускали офицеры. Отец глазами встретился с профессором Аккерманом. Уже не удивился увиденному. — Мама! - громко воскликнул и помахал рукой Карле Зик.  Дина встрепенулась и обернулась. Зик прошел мимо нее, не удостоив мимолетным взглядом. Она проследила за ним. Ее сын подошел к другой женщине. Притянул, сжал в крепких объятиях.  Эрена офицеры отпустили следом за братом. Он направился к матери, поцеловал ее в макушку. Дина перевела взгляд на Гришу. Именно сейчас контроль дал брешь. Глаза забегали по когда-то знакомому лицу. Снова посмотрели на сына. Тяжелый ком встал поперек горла, не давал дышать. Дина обратилась к офицерам и скрылась в коридорах научного центра. Те последовали за ней.  Эрена нашел Ханнес.  — Ты наконец-то готов мне все рассказать? - толкнул локтем в бок своего уже родного балбеса Ханнес. — У меня нет оснований ее допрашивать. Но я так понимаю, ты подозреваешь ее? Да и Эрену нечего было рассказать. Догадки. Чутье. Не более. В этот раз он поделился всем.  Вот и Эрвин с адвокатом пожаловали. Аккерман не стал медлить с новостью, но вытянул руку вперед, когда на него чуть не налетела белобрысая громадина. И Эрвин, узнав, кто сделал запись на диктофон, налетел на Зика. Тот все заслуги отдал брату, его подозрительности и безмерному любопытству. Эрвин налетел и на Эрена, чуть не сшибая с ног.  Под опускающееся за горизонт солнце Эрен вышел на свежий воздух. Асфальт окрасился золотом. Студент проследил за лучами солнца. Прошел под ними, впитывая и вдыхая начало весны.  Недалеко от научного центра на будущем ровном, зеленом газоне стояла Дина. Неудобно, наверное, на высоких каблуках. Под ногами не одна выкуренная сигарета. Эрен землю тоже жалеть не стал и направился к женщине.  — Дина, - отметил свое присутствие студент.  — Чего тебе? - пренебрежительно бросила Дина, лишь повернув голову. Эрен поравнялся с ней плечом к плечу.  — Пусть и нет оснований допрашивать тебя по моему делу. Но мотив многие очень отчетливо услышали. И не раз. По королевским канонам я бастард. Так ведь? - усмехнулся глупости сказанного Эрен. — Здесь ни свидетелей, ни включенного диктофона. Только я. Твоих рук дело? — Зачем мне тебе отвечать? — Не за чем. Как у тебя получилось? — Ненависть поддается манипуляциям. Ее можно направить на какой угодно объект. Знакомый и незнакомый. Людей, влекомых этим чувством, нужно лишь найти. В чем-то мне повезло, ведь я ничего не делала, - докурила очередную сигарету Дина, бросила на землю и затушила острым носком туфли. Развернулась, чтобы уйти. — Профессор Смит мне не нужен. Его исследования тоже.  — Вы проявляете поистине королевскую милость.  — Тц. Щенок. Не топчи мой газон.  *** — Вы от моего сына собираетесь отстать, профессор Аккерман? - без угрозы в голосе спросил Гриша.  — Нет, - сдерживая мимику и колкости, коротко ответил Аккерман. Что-то фыркнув себе под нос, Гриша Йегер развернулся к машине и удалился.  — Приезжайте как-нибудь к нам. Хотя бы на ужин. Они вдвоем весь день не протянут, - пригласила Карла и последовала за мужем.  — Профессор, а можно я вашу кровушку возьму? Или волосок? Все во имя науки, - повиснув на плече Аккермана, потянулся Зик пальчиками к угольным волосам. Леви отбил от себя руку и выбрался из недообъятий.  — Ну и семейка, - ушел на поиски своего студента Леви.  Эрен стоял все там же. Топтал еще не выросший газон. Теплый ветер после зимы всегда знаменовал для него новое начало. Не Новый год. Он услышал тихие шаги за спиной. Невесомые, но твердые и уверенные. Улыбнулся.  — Может у нее мания величия? - уже пожалел, что полез в землю Аккерман.  — Неважно, как это называется. Важно, что человек говорит и что чувствует, - обернулся на фырканье Эрен.  — Ты и так ее достоинство ущемил. Может, хоть газон портить не будем? - любимое ворчание.  Эрен довольно сощурился. Двумя ладонями обхватил лицо профессора, подался вперед и накрыл желанные губы. Он не устанет впитывать их вкус. Соскучился. Будто несколько дней не виделись, а не несколько часов.  Леви ответил не сразу, застыл от неожиданности. Затем впустил язык сопляка. Встретился с ним. Глаза прикрылись. Наслаждаясь ласками, Леви растворялся в пугающих его чувствах. Пугающих, но согревающих. Давно забытых, но расцветающих заново в груди.