Мальчики на витрине

У торгового центра «МегаГрад» была одна особенность — ты никогда не уходил из него с тем, за чем пришёл. Планировал купить наушники — выходил с пледом в форме суши. Шёл за едой — оказывался на стенде с аниме-карточками. А если судьба заносила тебя на четвёртый этаж, то очень скоро ты стоял перед стеклянными дверями MangaDream — места, где реальность капканом захлопывалась вокруг фантазий. Официально — магазин манги. Неофициально — легенда среди местных фанаток яоя и слэша. Особенно благодаря одному отделу, известному всем, кто в теме. Всё выглядело прилично: чисто, светло, современно. Полки — выстроены до миллиметра. Витрины — сияют. Манга — по цвету, жанру и вайбу. Каждый отдел — мини-вселенная. Сёдзё в розовых облаках, сэйнэн — в мрачных постерах и оружии. Но в самом центре, как сердце этого идеально вычищенного мира, находился он. Отдел S. С — как "слэш", С — как "соблазн", С — как "сделка с совестью". Не было ни вывески, ни указателя, но покупательницы узнавали его инстинктивно. Отдел S оформлен как сцена: открытая площадка с подиумом, мягким напольным покрытием и подсветкой по периметру. Здесь продавцы демонстрировали новинки, "случайно" касались друг друга, обменивались взглядами, от которых у фанаток сводило дыхание. Позади сцены — стеклянная стена, через которую отдел был виден с любого угла ТЦ. Любой прохожий становился зрителем, даже если просто искал туалет. Справа и слева — стеллажи с мангой, выложенной по поджанрам: драма, комедия, "учитель и ученик", офисные будни, додзинси от локальных авторов. На полу — ковры с цитатами из яойных манг. На потолке — шарики-сердечки и подвески в виде ключей от сердца. А в воздухе — пахло сладким, чуть ванильным освежителем и чем-то ещё. Фансервисом, может. Магазин был светлым, аккуратным, прозрачным — всё кроме подсобки, о которой ходили легенды. Пятничное утро начиналось предсказуемо. — Слушайте, я не знаю, как это работает, но у нас опять толпа у витрины, — сказала Настя, выглядывая из-за кассы с выражением лица «я тут надолго». У неё на голове был ободок с ушками. От поставщика. Против воли. — Потому что мы хороши, дорогая, — отозвался Син, сидя на краю сцены, будто на троне. Он держал коробку с новинками и раздавал фансервис без скидок. Подмигнул — девочка за стеклом уронила телефон. — Потому что вы ведёте себя как бесплатный театр с рейтингом 16+, — заметил Рэн, не отрываясь от выравнивания томов на витрине. Он двигался точно, как метроном. В его блокноте, по слухам, были графики продаж, списки нарушений и, возможно, философские размышления о смысле жизни. С лестницы с верхнего яруса легко спрыгнул Хару, не забыв повернуться лицом к публике. Сегодня на нём был укороченный кружевной пиджак, чёрные обтягивающие шорты, белые чулки и немного перламутровых теней. Выглядел он как блестящий бонус к эксклюзивному изданию. — Может, сегодня сыграем сцену "поссорились, но всё равно любим друг друга"? Я в настроении порыдать, — предложил он, артистично опустившись на край сцены. Юки, как обычно, не участвовал в разговоре. Просто протирал витрину. А потом метнул конфету. Попал в лоб. — Не сегодня, — сказал он спокойно. Юки был воплощением нежности — и манипуляции. Гибкий, тихий, но с головой, полной идей и расчётов. Именно он координировал "сценки", следил за реакцией зала и знал, когда добавить "шёпот у уха", а когда — "касание руки". Все четверо носили японские псевдонимы, подогнанные под типаж. Их настоящие имена знала только Настя, кассирша, ветеран фанатской культуры и невозмутимая богиня отдела. Она принимала поставки, давала советы, подключалась к сплетням и вовремя отпускала нужную фразу. И, конечно, обладала иммунитетом к фансервису, крепче, чем у босса к налоговой. Час-пик. Толпа сгущалась. Юки подошёл к Сину, медленно наклонился, будто хотел что-то прошептать. Син не отстранился. Наоборот — склонился навстречу. — Ты опять используешь “шепот на ухо” без предупреждения, — проворчал он шёпотом. — Работает же, — ответил Юки мягко. Хару вздохнул с надрывом и опустился на подиум. — Я чувствую, что сегодня я — лишь тень в вашей игре... Рэн, даже не поднимая головы, щёлкнул стилусом и выдал: — Ты — ходячая бонус-сцена с плачем. Только без сюжета. А потом пришёл он. Босс. Словно из ниоткуда, как всегда. На нём был тёмный худи, джинсы без имени бренда и взгляд, от которого щенки бы плакали, а налоговая чувствовала бы тревогу. Его звали… никто не знал. Даже Настя называла его просто "босс". — Подсобка. Сейчас. Подсобка — пространство вне времени и морали. Камеры здесь не работали по умолчанию. На стенах висели постеры, пара странных карт, диаграмма "Кто с кем был в представлении", и один фикус по имени Соске, который пережил даже корпоратив 2022-го. Босс стоял у окна. — Есть два вопроса. — Я не ронял ничего на витрину, — тут же сказал Син. — И не трогал покупательниц, — добавил Юки. — А я… ничего не продал. Как обычно, — признался Хару. Рэн просто молчал. Всё уже записано. — Первый вопрос: кто устроил ролевую сцену “ученик и строгий наставник” у кассы? — Это был творческий эксперимент! Мы искали новые пути эмоционального контакта с аудиторией, — с жаром начал Син, раскинув руки, будто на репетиции дипломного спектакля. — Я был... в роли мебели, — Юки кивнул, без единой эмоции, будто это была его официальная должность. — Я... — Хару сделал паузу, положил руку на грудь. — ...плакал в туалете. Это был эмоциональный момент. Пауза. — Второй вопрос: где мой кофе? Все тут же повернулись к Насте, стоящей у двери с коробкой. Она приподняла бровь, устало посмотрела на них. — Ага. Значит, когда кофе — это я. Но когда доставка — вы все внезапно заняты. — Настя, мы тебя любим! — прокричали вразнобой. Она закатила глаза и вышла. С коробкой. И моральным превосходством. — Вот поэтому она главнее босса, — пробормотал Син. Сцена снова сияла. Телефоны жужжали. Покупательницы толпились. Юки поправил воротник, обернулся и произнёс: — Ну что, господа… акт второй? Смена продолжалась. Шоу — тоже.