Глава 18: Читай между строк
9 апреля 2025 г., 09:00
Обычное утро в MangaDream.
Кто-то пил чай. Кто-то делал вид, что пьёт чай.
Хару развешивал на витрине блёстки, потому что “день должен начинаться красиво”.
Рэн смотрел на него так, будто спорил с этим утверждением внутренне.
А потом в отдел вошёл Макс.
Без предупреждения.
С книгой.
— Вот, — сказал он, бросив чтиво на прилавок. — Им нужнее.
— Это... “Как распознать чувства и перестать прятаться за книжными полками”? — прочитал Юки, склонившись над обложкой.
— Бестселлер среди людей, которые подавляют чувства, а потом страдают, — невозмутимо пояснил Макс. — Ну... то есть, у вас в отделе — штуки четыре таких.
Он ушёл. Без шутки. Без улыбки. Просто оставив за собой тень вброшенной бомбы саморефлексии.
— Это какая-то эзотерическая психологическая самопомощь, — морщится Син.
— Это артхаусный фанфик, переизданный в твёрдой обложке, — заключает Юки.
— А я считаю, что это судьба, — сияет Хару. — Книга сама нас выбрала. Она говорит с нами.
— Она говорит с нами фразами вроде “Если ты смотришь на него чаще, чем на витрину — у тебя проблема”? — уточняет Рэн.
— Ну, у некоторых да, — невинно кивает Хару и подмигивает в сторону Юки.
— Я смотрю на витрину, потому что там отражение, — огрызается Юки.
— Ага, ага, конечно, — улыбается Настя. — У всех тут просто отражения. Никто, конечно, не мониторит, где кто ходит и с кем случайно “играет сценку”.
Книга остаётся на прилавке.
И как будто начинает... двигаться по отделу.
То появляется между томами, то на скамейке у входа, то — вообще в подсобке.
— Кто её берёт?.. — спрашивает Юки.
— Никто, — отвечает Син.
Но каждый в какой-то момент остаётся с ней наедине.
Юки находит книгу, просто ища ручку на кассе.
— Тебя тут не было, — бурчит он, открывая наугад.
“Если вы чувствуете, что кто-то занимает слишком много вашего внимания — возможно, он уже занял место, о котором вы сами не знали.”
Он замирает.
Смотрит на строчку.
На секунду — не дышит.
Рядом проходит Син.
Юки резко закрывает книгу и делает вид, что смотрит на график продаж.
— Что это? — спрашивает Син.
— Статистика. Твоя рубрика упала на три процента.
— Понимаю. Трудно конкурировать с эмоциональным отрицанием.
— Не говори это тоном главы из этой дурацкой книги.
— А ты откуда знаешь, какой там тон?..
Юки убирает книгу в ящик.
Пальцы дрожат.
Он говорит тихо:
— Просто... кажется, я её где-то видел.
В подсобке.
Чайник. Тишина. Книга лежит там, как будто её кто-то положил нарочно.
Син берёт её. Открывает. Прямо на странице с закладкой.
“Иногда вы отстраняетесь не потому, что не чувствуете. А потому что чувствуете слишком сильно.”
Он закрывает глаза.
Потом резко закрывает книгу.
Открывает снова. Ещё одна строчка наугад:
“Если он заставляет вас волноваться, когда говорит не вам — это не просто случайность.”
Син уходит из подсобки.
Врезается в Хару.
Тот смотрит на него и говорит:
— Ты сейчас выглядишь, как будто прочитал свою первую правду.
— Я просто... забыл сахар.
— В себе?
Хару нашёл книгу аккуратно спрятанной между BL-антологиями.
— О, привет, звезда самопознания.
Он листает:
“Вы смеётесь над ним, потому что боитесь признаться, как сильно он вас трогает.”
— Ну это слишком про меня и Рэна. Спасибо. Откровенно. Где взять автограф?
“Если вы замечаете его первым в комнате — вы уже проиграли.”
Хару резко захлопывает.
Потом открывает обратно, тихо:
— А если я проиграл — и мне это нравится?
Книга стоит на кассе.
Рэн — у кассы.
Фанатка просит зачитать ей книгу “по психологии”.
Он смотрит на обложку. Вздыхает.
Открывает наугад:
“Холодность — это не защита. Это инстинкт. Но она не спасёт, если он вдруг скажет: ‘я знаю, что ты чувствуешь’.”
Рядом оказывается Хару.
Как обычно.
Близко. Тепло. Без разрешения.
— Ты читаешь?..
— Нет.
— Там про нас?
— Нет.
— Там ты увидел себя?
Рэн ничего не отвечает.
Закрывает книгу.
И смотрит на неё так, будто она его укусила.
Скамейка. Фанатки сидят, шепчутся.
— Ты видела, как Юки смотрел на книгу, потом на Сина?
— А Хару шептнул Рэну на ухо после того, как прочитал “если ты шутишь, чтобы скрыть волнение”?!
Настя подходит с кофе.
— Урок дня: не недооценивайте силу дешёвой поп-психологии и точного тайминга.
Макс рядом.
— Это было идеальное вброс оружия массового самокопания.
— Благослови тебя литература, — отвечает Настя.
Во второй половине дня Юки снова пересекается с Сином.
Наедине. Почти.
Книга на стойке. Он старается не смотреть.
Син тоже.
Покупатель просит том, до которого не дотянуться.
Юки подаёт. Через Сина.
И не отдёргивает руку.
Секунда. Касание. Молния.
Син замирает.
Юки срывается первым:
— Не смотри так.
— Я не смотрю.
— Именно.
Син отступает.
Юки делает вид, что ищет бумажку, которой нет.
"Если ты сбежал, значит — испугался. Если испугался — значит, был близко."
Он думает об этом слишком громко.
На витрине сцена с фансервисом.
Настя:
— Син, подай Юки чай. Просто. С чувством. Но только как персонаж.
Син подходит.
Подаёт.
Юки берёт чашку.
Они оба молчат.
— Спасибо, — шепчет Юки.
— Это не я. Это роль, — отвечает Син.
— Это плохо. Потому что я почти поверил.
Настя прячет лицо за планшетом.
Макс мимо:
— У вас сцена сейчас вышла на уровень “дорама с цензурой”. Пора бежать в подсобку.
Хару тянет Рэна в подсобку “посчитать накладные”.
Они остаются одни.
Рэн хмурится, Хару суетится.
— Ты читаешь эту книгу, — говорит Хару.
— Я… она просто лежит рядом.
— Ты стал смотреть дольше.
— Ты стал подходить ближе.
— Я всегда подходил. Но теперь ты не уходишь.
— Может, я устал уходить.
Пауза.
Хару улыбается — не игриво. Просто... мягко.
— Тогда я тоже останусь.
Вечер.
Книга снова лежала на кассе.
На ней — та самая записка.
Не с ценой. Не с номерами.
А просто:
“Если узнал другого — откройся. Если не знаешь, что делать — начни с признания себе.”
Юки проводит пальцем по краю записки.
Смотрит на неё.
И кладёт в карман.
Словно её нельзя оставить на виду.
Словно она уже стала личной.
Рядом Син.
Он ничего не говорит.
Но смотрит — чуть дольше обычного.
Настя нагибается к фикусу и достаёт из-под горшка вторую записку — немного мятую, как будто её уже читали.
На ней — та же строчка, что мелькала у каждого сегодня.
“Если узнал другого — откройся. Если не знаешь, что делать — начни с признания себе.”
Она смотрит на неё, не торопясь.
Кладёт рядом с чашкой.
Улыбается, почти про себя:
— Ну что, даже закладки у нас теперь с душой.
Макс, проходя мимо, останавливается, прищуривается на фикуса.
— А ты уверена, что это был не он?
— Кто? — приподнимает бровь Настя.
— Фикус. Может, он всё это и написал.
Настя делает глоток чая, спокойно говорит:
— Я уверена, что это была любовь.
Макс закатывает глаза:
— О, пошло-поехало. До конца месяца они либо поцелуются, либо сгорят.
— Я за оба варианта, — говорит Настя и листает планшет.
