Небольшая ошибка

      Тёплые губы коснулись загривка, оставляя ласковый поцелуй. Следом последовал лёгкий, будоражащий тело укус. Ладони скользнули по изящным, оголённым плечам, губы прижались к открытой для поцелуев шее. Микаэль томно выдохнул, мягко подцепил пальцами подбородок Давида, приподнимая голову и заглядывая в желающие большего голубые глаза. На губах демона проскальзывает хитрая улыбка. Он ластится к Микаэлю, словно самый ласковый кот. Целует его где только можно и нельзя, обнимает, гладит. Он чувствует дурманящий запах идеального парфюма, который так обожает. Демон поднимает взгляд на Микаэля, смотрит на неестественный для его белоснежной кожи румянец и прижимает свои теплые, влажные губы к губам Микаэля, погружая их в жаркий поцелуй. Ладони ласково ложатся на шею, поглаживая большими пальцами скулы. Давид едва отстранился, как рывком поднял Микаэля с кресла и толкнул на мягкий диван.       — Помягче, — говорит Микаэль, на что демон слегка кивает.       Демон нависает над ним и, без зазрения совести, рассматривает красивое, белоснежное тело. Он склоняется к шее, прикусывает тонкую кожу и слышит несколько судорожный вздох. Кусает ещё раз, но немного сильнее, и слышит слабый, низкий стон. Он спускается губами ниже, оставляя дорожку поцелуев на хрупкой шее, и наконец останавливается, аккуратно прикоснувшись губами к нежной коже. Микаэль под ним томно вздыхает, пока тот оставляет алый след на нём. Пусть завтра ему придется носить что-нибудь, чтобы прикрыть оставленные Давидом метки. Он понимает, что Давиду абсолютно всё равно на это и на возможные лукавые улыбки со стороны Фелонии, которая всё понимает, а возможно, и со стороны Рафаила. Другие же делают вид, что не знают, но при этом видят, насколько Давид каждый раз близок к архангелу и с каким обожанием он к нему относится.       Губы прижались к розоватому соску, прикусывая его и вызывая лёгкий стон сверху. Демон улыбается, целует красивый живот и бока, доходит до брюк, где находится самое заветное место, слегка трется щекой о бугорок внутри, и тут же встает на пол, глядя в затуманенный взгляд.       — Микаэль, — ласково шепчет он и кладет ладонь на пах архангела, слегка сжимая руку, — у тебя есть смазка?       — Нет. Кончилась.       — Тогда будь хорошим и не трогай себя, пока я отойду к себе, хорошо? — его тон звучал игриво, а пошлая улыбка играла на губах. Микаэль кивнул, и Давид ушел.       Зная Давида, можно быть уверенным, что он будет томить и тупо стоять под дверью, чтобы застать архангела за интимными занятиями. Они уже проходили это однажды, и впоследствии такого больше не происходило. Микаэлю приходилось держать смазку в тумбочке, но в этот самый момент он вспомнил, что она закончилась ещё с прошлого раза, и, похоже, придётся потерпеть. Первое время у него всё шло хорошо: Микаэль лежал и думал о новом деле, которое он должен был скоро дать Одри и Фелонии. Какое-то жестокое убийство на окраине города, в целом, ничего особенно нового. Одри вполне смогла привыкнуть к различным страшным сценам, где тело человека разорвано на части, вспороты кишки и тому подобное, и это несказанно радовало архангела. Радовало не то, что она спокойно воспринимает смерть, а то, что стала более спокойно относиться к такому ужасу. Внезапно что-то внутри него скрутилось, не позволяя ему додумать, и Микаэль едва коснулся себя, желая скорой разрядки. Ведь это всего лишь немного, правда? Ничего не произойдет. Давид не узнает.       Он погладил спрятанный в брюках пах, слегка сжав его и издав тихий стон, затем достал сочащийся смазкой член и провёл по нему вверх-вниз. С губ сорвалось короткое «ох», и Микаэль слегка выгнулся, сжимая член. Потом он провёл ещё раз и ещё. Движения становились более энергичными, а стоны — всё громче. Микаэлю хорошо. Даже слишком хорошо. Он старается издавать лишние звуки как можно тише, но это не получается — зажимает рот ладонью и всем сердцем чувствует, как Давид стоит за дверью с наглой и, наверное, довольной улыбкой. «Нужно остановиться», — думает архангел, но ему крайне не хочется прекращать это. Вдруг в комнату заходит Давид, держа в руках тюбик со смазкой.       — Кажется, я пропустил очень красивую картину, — усмехается он. — Почему ослушался?       — Тебя ждать так долго просто невозможно, — с укором говорит Микаэль, выпуская член. — Ты ведь знаешь... Так почему же ты томишь?       — Хочу и томлю, — отвечает он, подходя и вставая между ног Микаэля, ухмыляясь. — Так интересно застать тебя таким... — он не заканчивает фразу, но архангел понимает, о чем идет речь. Пошлым, возбужденным, уязвимым к любым ласкам, и это его бесит. Он любит Давида и хорошо к нему относится, но в такие моменты не хочется казаться таким... чувствительным. Демон опустился на колени и слегка подул на головку члена, заставляя Микаэля выгнуться и вцепиться в простыни. — Значит, будет наказание.       Предыдущее наказание архангелу не особо понравилось, ведь чувствовать на заднице тяжелый шлëпающий ремень — не самое приятное ощущение.       — И что ты придумал на этот раз? После твоего ремня я даже сесть не мог, — прорычал Микаэль. Демон ответил бархатным смехом, но потом серьезно наклонился к его уху и мягко прикусил мочку.       — Не бойся, — с лёгкой хрипотцой шепчет он, и в его голосе вновь слышится пошлая улыбочка, которую архангелу хочется безжалостно стереть, — просто помучаю немножко. — Он оставил поцелуй за ухом и зарылся носом в блондинистые волосы, вдыхая их запах. — Твои волосы так прекрасно пахнут, как и ты сам. — Демон целует Микаэля в лоб и щёлкает пальцами по соску, вызывая внезапное дёрганье. — Готов, Мик?       Микаэль знал, что даже без его ответа Давид продолжит, поэтому просто закрыл глаза, отдавая себя целиком и полностью в руки демона. Последовал смешок, и демон потерся носом о его скулу.       — Вот и умница, — он оставляет короткий поцелуй на губах архангела, ведёт кончиком носа вниз к шее, останавливаясь на сонной артерии и мягко целуя её. Затем он спускается к груди, всасывает сосок, играясь с ним, и продолжает вниз легкими, словно облачко, поцелуями. Доходит до обритого лобка, целует его и поднимается к головке, обхватывая её губами и начиная заглатывать член целиком.       Но Микаэль не успевает понять, насколько горяч и влажен рот Давида, как тот отстраняется и с рывком снимает мешающие брюки с бельём.       — Вставай на четвереньки, Микаэль, — в его голосе слышатся нотки приказа. Архангел, понимая, что не сможет взять верх в этой ситуации, слушается демона и встаёт на четвереньки. Он берёт подушку, опирается на неё и судорожно вздыхает.       Для Давида открылось просто чудесное зрелище. На упругих ягодицах красовались давние шрамы. Он мягко, едва касаясь, провел по ним пальцами, затем слегка сжал ягодицу, вызывая томный стон. Давид придвинулся чуть ближе, положил ладони на ягодицы, слегка их раздвигая. Он наблюдал, как сжимается анус, и провел по нему горячим языком вызывая очередной стон.       — Ты что творишь? — такого в их практике ещё не было, и Микаэлю было непривычно чувствовать такое. Однако просить прекратить эти действия вовсе не хотелось, и, услышав короткое «Расслабься», он позволил себе это. Расслабился и едва не растëкся от новых, удивительно приятных ощущений.       Демон осторожно проводил языком вдоль отверстия, прислушиваясь к нежным звукам, которые больше напоминали всхлипы. Его горячий язык слегка входил внутрь, обводя стенки и вызывая новый, неожиданно высокий звук, не соответствующий низкому тембру. Давид аккуратно отстраняется и, используя указательный палец, размазывает слюну по анусу, а затем снова проводит по нему языком. Он замечает, как начинают подрагивать ноги Микаэля, и находит это забавным, улыбаясь. Он оставил мягкий поцелуй на ягодице, и взял отложенный в сторону тюбик.       Микаэль слышит, как щёлкает крышка, как выдавливается смазка, и надеется, что пальцы войдут в него сразу, но, как и ожидалось, нет. Холодные пальцы прижимаются к дырочке, и архангел дёргается, подаëтся назад, хотя насадиться на длинные пальцы, но резкий шлепок по попе заставляет его отпрянуть.       — Нет, дорогой, — шепчет демон, и, прижав пальцы вновь, добавляет: — не двигайся.       Трудно запретить движение, когда пальцы продолжают медленно и осторожно скользить по кругу вокруг ануса, едва-едва надавливая и провоцируя проникновение, которые порождают неожиданные стоны. Давид наклоняется к спине Микаэля, целует его плечи и острые лопатки, продолжая испытывать истончающее терпение архангела. Микаэль же жаждет ощутить нечто большее, чем просто прикосновения, но без достаточной подготовки это может оказаться довольно неприятным. Поэтому он с трудом сдерживается, сжимая подушку в ладонях, терпя все происходящее из последних сил.       Очередная провокация, и, не выдержав, Микаэль резко насел на пальцы, глухо застонав. Но внезапно он получил резкий и сильный шлепок по бедру.       — Я же сказал, не двигайся, — томно шепчет он ему на ухо, проводя носом рядом с загривком и слегка кусая.       — Я уже не могу, — шепчет он и утыкается в подушку. Он слегка отодвигается и вновь насаживается. Чувствует, как Давид слегка сгибает и давит подушечками пальцев на чувствительную точку, и стонет в подушку.       Губы Давида касаются затылка Микаэля, оставляя легкий поцелуй. Он начинает активно двигать пальцами, понимая, что тот вполне готов к более глубоким и резким движениям. Давид наблюдает, как Микаэль сильнее утыкается в подушку, не желая произнести ни звука, и, будто, невзначай задевает простату. Ни звука.       — Ты ведь помнишь, что мы в доме только одни? — Микаэль молчит, стиснув зубы и сведя губы в тонкую линию. — Помнишь, что в ближайшее время никто не посмеет нарушить наше удовольствие? — Он вновь провёл пальцами по тому месту, от которого у архангела уже едва не срывало башню. — Не закрывайся. Хочешь стонать — стони. Хочешь кричать — кричи, — он звонко ударил его по заднице, вырывая из глубин протяжный стон.       — Хочешь, чтобы я кончил раньше тебя? — усмехается Микаэль и поворачивает голову в сторону Давида. — Если нет, то вставляй быстрее.       — Нетерпеливый ты, Мик, — отвечает тот, целуя его в поясницу и вынимая пальцы.       Давид наносит смазку на член и аккуратно прижимается головкой к дырочке, но внезапно отстраняется, ведя вниз и задевая яички, затем снова поднимается. Он начинает тереться между его ягодиц, внимательно наблюдая за дрожащими руками, а затем резко входит в него, вызывая у Микаэля громкий вскрик. Микаэль не выдерживает: наклоняется вперед, а затем подаëтся назад, насаживаясь до основания, и издает протяжный, низкий стон от удовольствия.       — Ох, Микаэль, — он останавливает его за бедра и начинает двигаться сам, медленно ускоряя движения, — ты сводишь меня с ума, — в глазах у него слегка мутнеет. Давид берёт в руку набухший член архангела и гладит его в такт слабым, но настойчивым толчкам, от которых Микаэль мягко стонет и едва не хнычет. — У тебя дрожат ноги, хочешь лечь?       Архангел кивнул, и Давид выскользнул из дырочки. По телу Микаэля пробежал холодок, за которым последовали сильные мурашки. Микаэль лег на спину, открывая свою переднюю часть тела для поцелуев. Демон устроился рядом. Он не стал особо медлить и почти сразу вошёл, двигаясь размашисто и несколько грубо. Он нежно целует тело Микаэля, гладит его член, взглядом ловит его раскрасневшееся лицо, и легко улыбается. Микаэль притягивает Давида к себе, тем самым заставляя его войти почти полностью, и в этот момент они обмениваются поцелуем. Черех пару мгновений он почувствовал что-то стягивающее внутри. Живот изрядно заныл и Микаэль прижался к телу Давида изливаясь и себе и ему на живот, а следом услышал бархатный, едва слышный, но запоминающийся стон, и заполняющую внутри себя горячую сперму. Член с хлюпом выскользнул.       Давид упал рядом с обессиленным Микаэлем и обнял его поперёк груди.       — Понравилось?       — Очень. Вот только в следующий раз я не забуду купить смазку, — он облегчённо выдыхает и смотрит на Давида, который с усмешкой смотрит на него.