"Ambrosía" ☆Kiis

Исаги чувствует, как в горле начинает жечь, как горечь поднимается к носу и глаза наполняются слезами. Он ненавидит это чувство — ненавидит, что не может себя контролировать, ненавидит, что оказывается таким уязвимым… и что плачет перед Михаэлем Кайзером. Альфа смотрит на него ошеломлённо. Его первый импульс — пожалеть о том, что говорил так грубо и резко с человеком, с которым не должен был так обращаться. — Почему ты плачешь? — он берёт Исаги за щёки, замечая, как тот пытается отстраниться. Это больно задевает сердце Кайзера. — Эй… прости. Прости, что был таким жёстким и недоверчивым, — говорит он искренне, виновато, понимая, что именно он довёл Исаги до слёз. — Я просто… не умею правильно выражать свои чувства. Всю жизнь меня учили скрывать эмоции, и теперь я не знаю, как говорить с парнем, который мне нравится, — признаётся, после чего притягивает Йоичи в объятия, обнимает, ладонью поддерживая его за поясницу, утыкаясь подбородком в мягкие тёмные волосы — прямо в тот самый знакомый V-образный вихор. — Не хочу это слышать, — выдавливает Исаги. Он прячет лицо в груди немца. Он не может вынести слов Кайзера о том, что тот им увлечён — это раздражает, путает мысли, швыряет эмоции в хаос. Почему этот год в Хогвартсе должен быть таким тяжёлым? Он ведь всего лишь хотел учиться и играть в квиддич… а не влюбляться. — Почему ты не хочешь поверить, что мне нравишься? Почему не хочешь представить, насколько прекрасно было бы, если бы мы связались друг с другом? — спрашивает Кайзер мягко, с явной надеждой. Исаги вздрагивает при этих словах — негромко, но отчётливо. В глубине души Михаэль знает: ему нравится это слышать. Просто Исаги куда труднее признать взаимное влечение. — Мне ужасно от того, что заставил тебя так себя чувствовать… — шепчет Кайзер, не отпуская его, гладя тёмные волосы. — Я хочу видеть твою улыбку. Когда Исаги отстраняется, он торопливо стирает с лица последние следы слёз. Его выражение — смущённое, растерянное. Он сам не знает, как отвечать на всё это. — Каждый раз, когда ты заставляешь меня чувствовать себя плохо… ты должен давать мне сладости, — произносит он как угрозу, шантаж… или просто капризное желание получить что-то вкусное. — Хорошо. Я буду. Обещаю, — улыбается Кайзер. Он замечает, какой чувствительный сегодня японец. Что же с ним произошло? — Что бы ты хотел? — Кинцуба. Это традиционная японская сладость. Маггловская, — отвечает тут же, заметно оживляясь. Он уверен, что Кайзер сможет достать их много — и Исаги совершенно не волнует, если он чуть поправится из-за них. — Ладно, достану, — обещает он, стараясь запомнить сложное название. — Но скажи… почему ты был так зол на меня? Это из-за того, что ты сказал раньше? Если Исаги действительно ревнует из-за его общения с другими омегами или из-за темы с его дядей — Кайзер готов меняться. — Я не смог найти подарок на твой день рождения, — вздыхает Исаги, расстроенный. — Хотя меня и не приглашали… я всё равно хотел тебе что-то подарить. — Йоичи… знаешь, какой подарок был бы для меня самым прекрасным? — Если скажешь непристойность — я тебя ударю, — предупреждает он холодно. Кайзер смеётся и качает головой. — Провести со мной каждый день — это уже лучший подарок, какой я мог бы получить. Они вместе направляются в лазарет. Исаги болит спина, но его принимают почти сразу и велят немного отдохнуть на койке. — Есть ещё кое-что… что я хочу тебе сказать. То, что мучает меня и заставляет бояться твоей реакции, — начинает Исаги, собираясь с духом. Ему страшно: а вдруг весь этот нежный, заботливый Кайзер перед ним — исчезнет, когда он всё услышит? — Можешь говорить, — уверяет его Михаэль. Феромоны Исаги сейчас мягкие, спокойные. Альфа обожает ощущать, что омега наконец чувствует себя лучше. — Ещё до того, как ты появился… до того, как я узнал тебя… я всегда мечтал участвовать в Турнире Трёх Волшебников, — говорит он, не глядя в лицо Кайзеру. — Я ничего не знал об амброзии. Я просто хочу выиграть кубок — чтобы это стало частью моей истории, если меня выберут. Кайзер берёт его руки, целует — жадно, нежно, с глубоким чувством, отчего у Исаги вспыхивают яркие красные пятна по всему лицу. Затем он прижимает руки японца к своим щекам, позволяя почувствовать его тепло. Исаги почти теряет дыхание — ему кажется, что не существует никого красивее этого альфы. Его сердце колотится, словно хочет выпрыгнуть, а румянец добирается даже до кончиков ушей, превращая его в очаровательное, трогательное зрелище. — Меня это не злит, Йоичи, — медленно произносит Кайзер. Тот не верит своим ушам — и это делает его счастливым. — Если тебя выберут — я буду болеть за тебя. Тебе не нужно больше тревожиться из-за этого, — добавляет он, притягивая омегу к себе. Их тела соприкасаются, взгляды переплетаются — каждый видит в другом нечто ослепительное. Исаги всерьёз задаётся вопросом, не околдовал ли его кто-то, не дали ли ему Амортенцию… иначе как объяснить, что он настолько влюблён в Михаэля Кайзера? Это пугает его до дрожи. Он ведь не должен влюбляться. Любовь — это боль и проблемы. По крайней мере, он не хотел влюбляться так рано. […] Михаэль находился в библиотеке, изучая разнообразные заклинания, зелья и дуэльные техники на случай, если его выберут участником. Параллельно он продолжал искать сведения об амброзии — её свойствах и о том, где её можно найти. Но сколько бы он ни исследовал и ни перечитывал книги в этом огромном месте, ничего действительно значимого он не обнаружил. Он был уверен, что замок Хогвартс скрывает множество тайн, тайных ходов и кто знает, сколько ещё неизведанных мест. У него не так много времени, чтобы всё это раскрыть — всего лишь этот год. Но, по крайней мере, у него появились лишние руки, которые помогают ему очень сильно. Его чтение прерывает свежий природный аромат одного японца, который подходит к нему. Необычно мягкий, даже слишком дружелюбный сегодня, с какой-то странной очаровательной улыбкой. Омега поначалу выглядел взволнованным и нервным, словно не был уверен, что должен находиться здесь. Но всё же собрался с духом и предложил блондину пойти к себе в спальню — Рин задержится с домашними заданиями допоздна, а потом ему предстоит ночное дежурство в коридорах как старосте факультета. Кайзер согласился не раздумывая. Ему показалось это странным, но волнующим — Исаги сам пригласил его к себе в воскресенье вечером, на следующий день после его дня рождения, и они будут одни. «Что он замышляет?» — мелькнула мысль. Но всё закончилось тем, что они просто лежали на кровати Омеги, ничего не делая, просто отдыхая вместе. Без споров, без разговоров — только они вдвоём в одном пространстве. Так продолжалось, пока Исаги, взяв палочку, не начал рисовать в воздухе, показывая, как выглядит маггловский мир: их предметы, их привычки. Из кончика палочки вылетали яркие, электрические искры, формируя сцены — словно трёхмерные движущиеся картинки. Кайзер слушал с вниманием каждую историю, не совсем понимая, почему японец рассказывает ему всё это и почему сейчас он кажется гораздо ближе, чем минуту назад. Они начали делиться опытом — почему им так нравится квиддич, чем бы они занимались, если бы не спорт, что вдохновляет их каждое утро, заставляя бороться за свои цели и мечты. Исаги рассказал о своей утренней рутине — довольно обычной и простой, ничего особенного. А вот Альфа признался, что просыпается нагим, смотрит на себя в зеркало и проводит рукой по розе на своём шее. Это настолько странная мотивация, что японец не понял — смеяться или отнестись серьёзно. Когда Михаэль это осознал, Омега смотрел на него каким-то необычно влюблённым взглядом, а затем начал осторожно, мягко и стеснительно целовать его шею. Альфа задумался, почему Исаги сегодня такой нежный и горячий. Он что, в течке? Если бы так, он бы сразу это заметил по феромонам, и японец пошёл бы в больничное крыло. Значит… он просто милый, потому что хочет сделать Михаэлю приятно? Стыдно признавать, но от одних поцелуев Омеги в шею и его прикосновений «мужская гордость» Михаэля начала предательски реагировать… Итак: Йоичи в своей спальне с блондином, пользуясь отсутствием соседа Итоши Рина — их руки, поцелуи и тихие стоны смешиваются с трением их тел. Их школьная форма — мантии, рубашки, галстуки, брюки — давно отброшена в сторону, хотя полностью они всё ещё не обнажены. — Йоичи, твой аромат сводит меня с ума, — шепчет Михаэль между поцелуями. Язык Омеги на вкус идеален, поцелуи влажные и игривые, и Альфа чувствует, что его губы вот-вот отвалятся от того, сколько он целует этого прекрасного Омегу. Они уже как минимум час так лежат, не думая ни о чём, дверь закрыта — вдруг вернётся второй сосед. Их тела требуют всё большего контакта. — Ты так говоришь всем Омегам, которых знаешь? — бурчит Исаги с ревнивой ноткой, насыщая воздух своими феромонами, словно метя Кайзера как своего. Михаэлю безумно нравится, когда Исаги ведёт себя так собственнически — это безумно мило и чертовски сексуально. Хотя Йоичи ведёт себя немного странно, он не кидается на него в отчаянии — всё происходит медленно, мягко, с тонким соблазном. — Ни одному. Только ты единственный, кто меня… — он задыхается, когда Исаги проводит рукой по его обнажённому животу и играет с резинкой боксёров. Это чертовски эротично и коварно. — И как же я тебя…? — спрашивает Йоичи притворно невинно, но голос переполнен желанием. Член Альфы пульсирует, возбуждённый самим тем, как Омега произносит его имя — и как именно он это делает. — Почему бы тебе самому не проверить? — провоцирует он. Исаги сокращает дистанцию, снова прижимаясь к его губам в влажном и горячем поцелуе, языки переплетаются в алчном, жадном ритме. Йоичи устаёт играть с его тазом и чувствовать редкие светлые волоски внизу живота, поэтому запускает руку под бельё, чтобы ощутить полуэрегированный член Альфы — горячий и тяжёлый. — У тебя неплохой размер, — выдыхает поражённый Исаги, не удерживаясь от того, чтобы стянуть боксёры Кайзера и обхватить рукой его увесистый член. Он совсем не как в неприкрытых журналах для взрослых, которые его друзья прячут в спальнях. Он большой, мощный, жилковатый и толстый. Это наверняка ненормально для ученика возраста Михаэля — и хуже всего то, что у Исаги внутри всё сладко сжимается, намекая на влажность и желание. — Представь, каким он будет, когда полностью встанет, — произносит возбуждённо Альфа, замечая, как Омега вздрогнул от его слов, а щёки покраснели ещё сильнее. — Но не переставай целовать меня, Йоичи, — умоляет соблазнительно. Японец продолжает. Язык Альфы длинный, доминирующий. В какой-то момент они расходятся, губы блестят от слюны. Михаэль подносит два пальца к Исаги, и тот начинает облизывать их чувственно, не совсем понимая, зачем Альфе нужно, чтобы они были в его слюне. Когда он уже готов, срывается в тихий стон, почувствовав, как рука Альфы скользит под его нижнее бельё и два ранее облизанных пальца проникают между его пухлыми бёдрами. Его отверстие вздрагивает в маленьких нервных спазмах — настолько сладко ощущается вторжение в его девственную тесноту. Йоичи едва удерживает самообладание и продолжает дрочить член Альфы. Круглая, чувствительная головка начинает выделять предэякулят, и Исаги хочется наклониться и слизнуть его, но в этой позиции это невозможно, да и Кайзер не позволяет ему оторвать рот от его губ. Кажется, он наслаждается мягкими губами японца слишком сильно. — Такой узенький и влажный, — отмечает Кайзер с чистым удовольствием, наблюдая, как Исаги извивается от движения пальцев у него внутри. — Ты так хорошо сосал мои пальцы, Йоичи, — улыбается возбуждённо. Внутри Омеги жарко, влажно и настолько туго, что ему даже сложно двигаться. — Альфа…~ — стонет он, буквально тая от наслаждения. Пальцы Альфы проникают так глубоко, что у Йоичи теплеет живот, а собственный член напрягается до болезненности. — Как же я хочу сделать тебя своим. Твоя дырочка сама этого просит, — другой рукой он сжимает одну из его ягодиц, чувствуя, как внутри Омеги всё пульсирует в сладком ритме. — Я бы с удовольствием заставил тебя кончить мне в рот, — добавляет он, фантазируя о вкусах соков любимого. Йоичи меняет положение: теперь он сверху, лицом к лицу с Альфой, колени по обе стороны от талии блондина. Его руки перемещаются к собственному заду, он раздвигает ягодицы, показывая, как его отверстие уже щедро выделяет смазку. Он трётся им не только о таз Альфы, но и о его напряжённый, пульсирующий член. — Ты не можешь войти, просто трись, — приказывает он властным тоном, двигаясь всё быстрее. Его пальцы запутываются в волосах Кайзера, а тот грубо и вызывающе водит головкой своего члена по входу Омеги. — Ты такой мокрый, пропитываешь весь мой член… ты невероятно эротичен, Йоичи. Теперь руки Кайзера крепко держат округлые бёдра Омеги. Его естественная смазка уже стекает по всей длине члена Альфы, по его тазу и бёдрам. Толстая, горячая плоть скользит по влажному, тугому входу Исаги — Михаэля разрывает от соблазна войти внутрь и оплодотворить его. Но Йоичи ясно дал понять — входить нельзя. Только трение. И Михаэль понимает почему. У магов нет маггловских средств контрацепции: таблеток, презервативов и прочего. Эти изобретения маги не используют из гордости. Поэтому в юном возрасте им приходится сдерживаться — беременность почти гарантирована. Несколько десятилетий назад были созданы два вида заклинаний: одно — для повышения фертильности, другое — для предотвращения беременности. Но это магия сложная, её преподают только на последнем курсе, то есть в Хогвартсе — на седьмом. А до этого года они ещё не дошли. Поэтому им остаётся только держать себя в руках и ограничиваться горячими, мучительно сладкими трениями. Михаэль имитирует толчки, его член проходит так близко к влажному отверстию Йоичи, что тот не прекращает стонать от того, как приятно ощущается трение кожи о кожу и как его возбуждает толстая плоть Альфы. Он чувствует её тяжесть, жар — и его дырочка желает гораздо большего. Но Исаги упрямо удерживает себя от того, чтобы поддаться своим глубинным инстинктам Омеги, который жаждет забеременеть от такого мощного Альфы, как Михаэль Кайзер. Это искушение, которому мало кто смог бы сопротивляться. После десятков прикосновений, трений и непристойных ласк оба достигают оргазма в пылком, долгом поцелуе. Млечный выброс Кайзера пачкает бёдра Исаги, густая горячая сперма стекает по его задней стороне, направляясь прямо к входу. Йоичи тоже кончает между ними, а его зад сладко сжимается, посылая прозрачные струйки на пах Кайзера. Немец наслаждается тем, как его красивый японец мочит его своим соком. — Ты победил меня, Йоичи… — выдыхает он, расслабленный от удовольствия. Уставший Омега просто ложится рядом, пытаясь выровнять дыхание. Простыни в беспорядке, спальня пропитана запахом горячего Омеги — надо срочно приводить всё в порядок до возвращения Итоши Рина с ночного обхода. Иначе будут большие неприятности. — А? — не понимает Йоичи. — Ты всего меня залил. Кончил лучше, чем я, — ухмыляется Альфа. — Заткнись. — Нам стоит повторить это, — предлагает он довольным голосом, наблюдая, как Исаги кивает и уже думает, как тут всё почистить. — Но в следующий раз предупреждаю — я пойду до конца. Йоичи уже не уверен… пугает ли его это или возбуждает. […] Это понедельник, первый учебный период, и в «Слизерине», на самой первой паре, Анри решает провести совсем другой урок. — Как вы знаете, в этом году проходит Турнир Трёх Магов, а значит, как всегда, будет рождественский бал. И Хогвартс всегда славился тем, что у нас лучшие танцы, — твёрдо говорит миниатюрная, но красивая женщина, вытаскивая неизвестно откуда огромный, но очень симпатичный граммофон. Это такой прибор, куда кладут большую плоскую пластинку, а музыка играет через цилиндр. Исаги не может поверить, что у магглов уже давно существуют гораздо более современные, технологичные и портативные устройства для прослушивания музыки, а волшебный мир снова застрял на столетие в прошлом. Всё из-за гордости магов, которые не хотят пользоваться изобретениями немагических людей. — Я не позволю, чтобы наша репутация испортилась из-за застенчивых студентов, которые не желают серьёзно отнестись к балу. Так что — в пары! — заявляет она властно и тут же хватает самого грозного ученика, назначая его своим партнёром для примера. Рюсей мечтает сбежать. — Простите, профессор Анри… — Шидо прочищает горло. — Могу ли я пригласить на бал кого-то не из школы, чтобы он был моей парой? — интересуется Альфа. Иначе у него вообще не было бы интереса к этой «жалкой традиции». Анри обдумывает вопрос и потом улыбается. — У тебя уже есть пара? — Типа того, — отвечает он уклончиво, чтобы не вдаваться в подробности. — Это бывший ученик Хогвартса. Закончил его в прошлом году. Анри умиляется. Для Шидо, чья репутация — одиночка и задира, такое поведение абсолютно нетипично. Она знает его историю и не видит причин запрещать. — Можешь привести кого угодно, Шидо. Исаги хотелось бы танцевать с друзьями — с ними хотя бы было бы забавно и не так неловко, но для этого урока всех разделили по факультетам. И, по словам Анри, так будет каждый день в это же время, чтобы все выучили танец быстро и без ошибок. Японец оглядывается в поисках Кайзера, но тот, похоже, вообще не пришёл, и варианты выбора партнёра резко сужаются. Несмотря на то что он единственный Омега в Слизерине, это не делает его единственным вариантом — есть ещё пара девушек-Бет. Но их мало, и Исаги уже представляет, как будут по очереди «передавать» его всем подряд. Даже Джулиан Локи тут, а танцевать с капитаном команды по квиддичу было бы… странно. — Нэсс, хочешь танцевать со мной? — спрашивает Исаги настойчиво, к удивлению многих. Все привыкли, что именно Альфа приглашает Омегу, но Исаги действует прямо. — Я был бы рад, Йоичи. Упомянутый улыбается мило, и оба становятся в танцевальную позицию — Нэсс берёт его за руку и талию. Они внимательно слушают указания Анри, и та только радуется тому, что ребята относятся к делу серьёзно. Она объясняет, что такой танец — романтичный, интимный и важный. Здесь можно встретить любовь всей жизни и сохранить светлый момент навсегда. — Не хочу казаться любопытным, но… а где Кайзер? Очень странно, что он опаздывает, — бормочет Исаги, стараясь не наступать Нэззу на большие ноги. Он совсем не умеет танцевать, но Нэсс движется уверенно. — Он в лазарете. — Что случилось? — с тревогой спрашивает Исаги. Он и не слышал ничего, ведь ещё прошлой ночью они были вместе в обнимку, и немец выглядел абсолютно нормально. Может, заболел? Получил травму по дороге в спальню? — Ничего серьёзного, — успокаивает его Нэсс с мягкой улыбкой. — Дело в том, что он вошёл в течку. — Серьёзно? — искренне изумляется Исаги. Песня, которую Анри ставит на старом маггловском устройстве, слишком узнаваема — I wanna be yours. — Он пришёл вчера ночью, пах совсем иначе. Всю ночь ворчал, стонал, ворочался. — Нэсс говорит серьёзно. И Исаги тут же чувствует себя виноватым: ведь это его феромоны он оставил на Кайзере, пометил его, вёл себя территориально и притягательно. И теперь Альфа, возможно, вошёл в течку именно из-за такой передозировки его запаха. — Сегодня утром мы все поняли, что он буквально на грани течки. Хотя течка не считается чем-то опасным, это всё же тревожное состояние. Альфы становятся очень опасными, их невозможно успокоить никакими заклинаниями — период жара у Альф и Омег слишком природный. Их просто изолируют, дают травы для лёгкого успокоения и не выпускают, пока всё не спадёт. — Понимаю… — Получилось ли у тебя помочь Кайзеру? — спрашивает Нэсс с интересом. — Я всё ещё над этим работаю… — признаётся Исаги. Анри повышает голос: — Меняемся партнёрами! Они обмениваются улыбками, отходят друг от друга, и Исаги разворачивается — гадая, кто станет его следующим партнёром… и видит Альфу с серьёзным взглядом, который направляется прямо к нему. — Хочешь танцевать со мной, Исаги Йоичи? — вежливо спрашивает Рин. Исаги так ошеломлён, что забывает моргнуть. — Рин! Тебя почти нет на занятиях. — Был занят кое-чем, — отвечает он, пожимая плечами. Его руки ложатся на талию Омеги, а Исаги чуть нервно обвивает его шею — слишком уж близко они стоят. Непривычно. — Скажи… ты будешь подавать заявку на Турнир Трёх Магов? — спрашивает Рин. Исаги задумывается, но доверяет Рину. Он надёжный, сдержанный. — Да. А ты? — Тоже. Можно спросить? — Рин смотрит на него с необычайным интересом. — Что такое? — Ты бы хотел быть моей парой на рождественском балу? — его руки на талии Исаги сжимаются сильнее. Он явно ждёт ответа. — Ты хочешь пойти со мной? — поражённо переспрашивает Исаги. У Рина масса поклонников, которые мечтают пойти с ним — высокий, привлекательный, благородный, хоть и холодный, и эмоции почти не показывает. И то, что он приглашает именно Исаги… оставляет того без слов. Тем более что Исаги понятия не имеет, как ответить. — Я не знаю другого Омеги, с кем хотел бы пойти. Думаю, мы хорошо подходим друг другу. Исаги пытается придумать, как мягко отказать. Он восхищается Рином, правда. Но если честно — он хотел идти с Кайзером. Хотя ни один из них друг друга ещё даже не пригласил. Что ему делать? Михаэль будет злиться, если он примет приглашение Рина? Рин попросил первым… и Исаги не хочет быть жестоким с ним.