"Ambrosía" ☆Kiis

После полуночи все студенты и преподаватели, пришедшие на бал, уже вернулись в свои спальни или даже спали в своих кроватях. Некоторые так и уснули в праздничных нарядах, слишком устав, чтобы полностью переодеться. Михаэль и Йоичи пришли в комнату немца и устроились на односпальной кровати альфы, которая была немного просторнее, чем кровать Исаги. Кайзер переоделся во что-то более удобное и тёплое для сна и одолжил омеге одну из своих рубашек с длинными рукавами и регулируемые шорты. Для самого Михаэля они были короткими, но на Йоичи, который заметно уступал ему в комплекции, доходили почти до колен. Под шортами на Исаги были только трусы. Он надеялся, что их не видно, потому что, хотя резинка слегка обтягивала талию, сами штанины были довольно широкими и свободными. Но волноваться особо не стоило. Они всего лишь собирались спать вместе. Не то чтобы Кайзер собирался украсть его нижнее бельё. Чигири и Хиори рассказывали ему, как приятно и удивительно носить одежду своего партнёра. Это что-то очень личное и милое. И Исаги неожиданно обрёл новую цель, о которой раньше даже не думал: спать в одежде Кайзера. Она была удобной, так приятно пахла, даже без феромонов немца, была большой и, самое главное, принадлежала ему. Кто бы мог представить, что книжный червь Исаги Йоичи будет носить одежду своего парня-альфы? Да кто вообще мог представить, что у него появится парень? Есть вещи, о которых никогда не задумываешься и даже не планируешь их, но когда они происходят, ты принимаешь их, потому что они тебе нравятся. Его маленькие босые ступни коснулись холодного дубового пола, и он тут же подпрыгнул и забрался на кровать Кайзера, который уже устроился посередине под большим мягким хлопковым одеялом. — Прижмись ко мне, очень холодно даже с закрытыми окнами, — сказал альфа спокойным, но успокаивающим и мягким голосом. Йоичи застыл от неожиданности, а затем молча последовал его словам. Исаги задумался о том, что прошло уже немало времени с тех пор, как волосы Кайзера перестали менять цвет. Это успокаивало его, потому что означало, что его секрет больше не под угрозой. Но одновременно он скучал по тому, как красиво и очаровательно выглядел Михаэль, когда его настроение магическим образом отражалось в волосах. — Завтра утром после завтрака хочу сходить к деревьям. Мама наверняка прислала мне пару подарков, — тепло рассмеялся он, устраиваясь на огромных пуховых подушках и укрываясь от холода одеялом. Даже кровать Кайзера в общежитии выглядела элегантной и роскошной благодаря своему убранству. От неё пахло деревом и воском. — И мне тоже. Но не думаю, что хоть один подарок сможет понравиться мне так же сильно, как ты, который сейчас рядом со мной, — сказал Кайзер, ложась на бок, чтобы лучше видеть японца. Йоичи очарованно рассмеялся. — С каких это пор ты перестал быть таким невыносимым и стал таким ласковым со мной? — спросил он с иронией и любопытством. Невероятно. В первые недели они едва переносили друг друга, а теперь уже не могли чувствовать себя уютно друг без друга. Их ноги слегка соприкасались, и Кайзер обнял его. — С тех пор, как понял, что ты и есть аромат моей амортенции, — ответил он без малейших колебаний. Он устало прикрыл глаза, но всё же в последний раз посмотрел на Йоичи перед сном. Хотел сохранить его образ и унести его с собой в свои сны. Исаги не думал, что когда-нибудь сможет полюбить кого-то так же сильно, как любит Михаэля Кайзера. И отвечать ему было вовсе не обязательно. По тому, как он смотрел на немца и как переплелись их тела, было ясно: они оба испытывали друг к другу одинаково сильные и прекрасные чувства. Йоичи уснул так спокойно и сладко, что совершенно забыл о панике и тревоге, которые испытал, когда Итоши Рин не появился. Он даже не подумал о последствиях того, что не вернётся ночевать в свою комнату. В конце концов, Итоши обязательно это заметит, ведь он староста. Что же произошло с японским альфой? […] Неделю назад на уроке зельеварения Кайзеру и Нессу дали задание, которое, по идее, все уже проходили в прошлом году, но по какой-то причине преподаватели решили проверить, помнят ли ученики его до сих пор. Сначала был теоретический тест: небольшой экзамен о том, как приготовить одно из самых опасных и могущественных зелий волшебного мира, амортенцию. Затем они перешли к практике, и Кайзер прямо перед преподавательницей узнал, чем пахнет для него это зелье. Для Алексиса оно пахло малиной с лёгкой пряной ноткой. А вот Михаэль почувствовал аромат, который даже сам не мог толком описать. — Это запах сандала и книг, — уверенно произнесла преподавательница после нескольких проверок, чтобы определить аромат, который так нравится немцу. — Сандала? — Это уникальный аромат. Тёплый и сладковатый. Очень насыщенная и изысканная древесная нота, — мягко объяснила она. — Возможно, запах книг встречается чаще, но сандал гораздо труднее обнаружить в чьих-либо феромонах. Кайзер задумался над её словами. Этот чарующий аромат, который оказался его амортенцией, был естественным запахом Исаги Йоичи. Только находясь рядом с ним, он мог по-настоящему наслаждаться этим запахом. С самого детства он всегда чувствовал себя комфортно среди книг. Он читал всё подряд: книги по физике, астрономии, магическим существам, продвинутой магии и психологии на разных языках, включая английский и испанский. Он помнил, как радовался каждой новой книге. Запах переплёта, страниц и типографской краски стал его любимым. И Исаги идеально вписывался в его вкус. — На следующем уроке мы повторим основы приготовления сонного зелья, — обратилась преподавательница ко всему классу. — Не забудьте повторить материал! Студенты ушли, переговариваясь и торопясь по своим делам. Светловолосый немец остался наблюдать за одним альфой со странно длинными ресницами и мрачным взглядом. — Эй, Кайзер, это правда, что Исаги пойдёт на рождественский бал с другим альфой? — тихо спросил Несс, заинтригованный слухами, которые ходили со вчерашнего дня. — Да, к сожалению, — разочарованно вздохнул он. Он так радовался, когда выбирал наряд, чтобы выглядеть очаровательно для своего омеги. — Но если вы с Йоичи любите друг друга, почему он не пошёл с тобой? — Не знаю, что произошло. Думаю, позже он сам мне всё расскажет. […] Рин проснулся после долгой ночи крепкого сна. Всё ещё растерянный и ничего не понимающий, он огляделся по сторонам, затем поднялся с кровати и посмотрел на время. Пять утра. Ему потребовалось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя и осознать своё положение. Взгляд наткнулся на букет белых роз на кровати, который он приготовил, чтобы подарить Исаги. Он понял, что рождественский бал уже давно закончился, а омега так и не вернулся в спальню. Какого чёрта произошло? На прикроватной тумбочке стоял тыквенный кекс, который прошлой ночью он почти полностью съел, прежде чем неожиданно провалиться в сон. И тут воспоминания нахлынули на него. Вчера он вернулся в спальню после семи вечера, закончив дела, связанные с обязанностями старосты. Он уже собирался переодеться в красивый костюм, который подготовил для этого случая, когда его внимание привлёк запах тыквы и сахара. На тумбочке лежал большой тыквенный кекс с меренгой, которой его украсили. Пышный, с кокосовым вкусом. Рядом лежали его блокнот и специальные нарукавники для квиддича. Сначала он сильно засомневался и даже подумал выбросить его без всяких колебаний. Он решил, что это мог быть подарок от одного из безумных поклонников, которые зачаровали кекс амортенцией. Но он и Исаги всегда тщательно запирали комнату, когда одного из них не было внутри. Если только ты не преподаватель, попасть сюда невозможно. Подойдя ближе, он заметил сложенный листок бумаги. Развернув его, он прочитал: «Надеюсь, тебе понравится. И я хочу увидеть тебя на балу». Рядом было нарисовано сердечко. Почерк принадлежал Исаги, и листок пах омегой. Поэтому Рин отбросил все подозрения и с удовольствием съел угощение. Если Йоичи приготовил его специально для него, почему он должен был отказываться? Он не доел кекс до конца, потому что почувствовал тяжесть в веках. Оставив десерт на тумбочке, он направился к шкафу, чтобы переодеться, но рухнул на кровать и мгновенно уснул. На этом его воспоминания заканчивались. Теперь Итоши Рин внимательно осмотрел остатки кекса. С ясной головой и холодным разумом, сопоставив события, он понял, что десерт был приготовлен с использованием сонного зелья. Прошлой ночью он позволил сердцу руководить собой больше, чем разуму. Ему очень хотелось поверить, что омега собственными руками приготовил для него что-то особенное. К сожалению, он попался на эту уловку и оставил Исаги одного. Но больше всего его беспокоило другое. Почему Йоичи до сих пор нет в комнате, если уже так поздно? Неужели он ночевал где-то ещё? Что-то было не так. Ему нужно поговорить с Йоичи и выяснить, кто всё это устроил, потому что виновник явно хотел испортить их свидание. Он хотел, чтобы Рин не пришёл и чтобы их волшебный, особенный и неповторимый вечер так и не состоялся. Тот самый вечер, о котором он однажды рассказал бы своим будущим детям. Ему нужно извиниться за то, что не был осторожнее и так легко поддался искушению, а также объяснить, что произошло. Исаги поймёт, что это не его вина, посочувствует ему и, возможно, даже предложит другое свидание взамен. Это было бы очень мило. Поскольку он хорошо выспался, сон к нему больше не шёл. Поэтому он решил провести собственное расследование: поискать улики и выяснить, как виновник проник в комнату. Действовать тому пришлось очень быстро. Если Исаги ушёл ровно в семь, а сам Рин пришёл в семь двадцать, у преступника было совсем мало времени. И всё же он справился безупречно. Виновник должен быть таким же перфекционистом, как и он сам. А таких людей немного. Он должен отлично разбираться в зельях, особенно в том, как тщательно скрыть их запах. Да и подделать чужой почерк тоже не так-то просто. Но больше всего его по-прежнему тревожило отсутствие Исаги. Почему он не вернулся? С кем он сейчас? […] Исаги Йоичи просыпается, окружённый уютом и теплом тела альфы, с которым провёл ночь. Приоткрыв ещё немного сонные веки и встретившись взглядом с красивым, умиротворённым лицом Кайзера, он ощущает невероятное спокойствие, тепло и какое-то тихое счастье. Он думает о том, как хотел бы каждое утро просыпаться рядом с Михаэлем и первым делом смотреть на спящего немца. Он переворачивается и замечает небольшой, искусно вырезанный из дорогого дерева часовой механизм, показывающий половину седьмого. Осознав это, он понимает, что нужно вставать, если хочет успеть на завтрак. Он должен оказаться в своей комнате раньше, чем… Образ Итоши Рина затуманивает его мысли. Он даже не знает, как теперь смотреть тому в глаза, какую придумать отговорку и стоит ли вообще извиняться за произошедшее. Когда длинные, сильные руки Кайзера обнимают его за талию и притягивают к себе, Исаги чувствует себя защищённым и настолько любимым, что совершенно не хочет уходить. Протерев глаза от сна и зевнув, он замечает, в каком ужасном состоянии волосы Кайзера по утрам. Это даже хуже, чем тогда, когда он узнал, что Кайзер и есть Азур, и проснулся рядом с обнажённым телом немца, чувствуя растерянность и ужас. Сейчас всё совершенно иначе. Светлые волосы с золотистыми корнями и синими кончиками превратились в настоящее птичье гнездо, отдельные пряди торчат во все стороны, словно маленькие пружинки. Это выглядит удивительно мило и по-своему привлекательно. Его спокойное дыхание приносит умиротворение, длинные светлые ресницы кажутся красивыми, и сейчас на нём нет той красной подводки, которую Исаги привык видеть на занятиях, тренировках и в повседневной жизни. Йоичи смотрит на себя и вспоминает, что спал в одежде Кайзера. Мысль о том, что её придётся вернуть, почему-то вызывает у него тревогу. Ему хотелось бы оставить её себе и спать в ней. — Миха, просыпайся, пора на завтрак. Нам нужно поторопиться, — тихо говорит он, слегка потряхивая его. Блондин сонно приоткрывает глаза, крепче обнимает Исаги за талию, зевает и недовольно бормочет: — Я хочу ещё побыть с тобой в постели, Йоичи. — У нас впереди целая жизнь, чтобы проводить время вместе, — с мягкой улыбкой отвечает он, нежно перебирая пальцами спутанные длинные светлые волосы. — Это было предложение руки и сердца? — насмешливо улыбается Кайзер. — Я лишь говорю, что у нас будет ещё много ночей и утр, чтобы спать вместе. Немец поднимается, снова широко и глубоко зевает, потягивается, что-то невнятно бормочет и небрежно чешет живот. В этот момент единственное желание Исаги — погладить его по животу и эту маленькую округлость на нём, когда они в следующий раз проснутся вместе. — У тебя волосы просто в катастрофическом состоянии, — весело замечает немец, указывая на причёску Исаги. — У меня?! — возмущённо восклицает тот. Конечно, его волосы растрёпаны, но не настолько же, как у блондина. — Ты себя вообще видел? — говорит он, указывая на Кайзера и тихо смеясь. — Дорогой. Михаэль берёт его за подбородок, заставляя замереть, и наклоняется, чтобы поцеловать с такой жадностью и потребностью, что у японца перехватывает дыхание. Его язык кажется горячим, а рот Кайзера целует его так хорошо, что Йоичи чувствует себя словно на небесах. Он кладёт руки на грудь альфы, чтобы остановить его и удержаться. Кайзер отстраняется, и между их губами на мгновение остаётся тонкая ниточка слюны. Большие ладони блондина опускаются к его ягодицам и сильно их сжимают. Йоичи тихо стонет и понимает, что если сейчас не остановить его, всё закончится плохо, потому что в этот момент его собственные инстинкты готовы уступить самым первобытным желаниям Михаэля. — Мне нужно сначала зайти в свою комнату перед завтраком. Подожди меня там и оставь что-нибудь поесть, — заверяет он, даря ему ещё один быстрый и нежный поцелуй. После этого он уходит, всё ещё в носках, предварительно прихватив с собой свой костюм, в котором был прошлой ночью. […] Исаги как можно быстрее добирается до своей комнаты, чтобы переодеться, стараясь никому не попадаться на глаза, ведь все могут заметить, что на нём чужая одежда. К счастью, все либо ещё спят, либо завтракают в большом зале Хогвартса. Он думает, что должен немного расслабиться в эти дни, ведь до следующего испытания турнира остаётся ещё несколько недель. Когда он входит в спальню, то на несколько мгновений замирает. Его взгляд встречается со взглядом соседа по комнате, Итоши Рина. Заметив присутствие омеги, тот пристально смотрит на него с выражением неуверенности на лице. Возможно, дело в том, что Исаги вернулся так рано и не провёл ночь в общежитии, нарушив правила. Или же в том, что на нём одежда другого человека. — Исаги, нам нужно поговорить. […] Кайзер приходит в большой зал в половине восьмого, чтобы позавтракать вместе со своим другом Алексисом Нессом. Тот выглядит полусонным, а его губы так опухли, словно он провёл всю ночь, целуясь со своим партнёром. Растрёпанный и улыбающийся, он явно прекрасно провёл время. И хотя Кайзер уверен, что до секса дело не дошло, альфа с пурпурными волосами буквально пропах феромонами своего партнёра по танцам. Вероятно, без объятий и пары прикосновений под одеждой тоже не обошлось. Впрочем, они были не единственными: другие пары, которые пришли на бал с теми, кто им нравится, тоже наверняка позволили себе немного больше. Этим утром среди Слизерина вообще мало тех, кто выглядит презентабельно. Шидо непонятно куда пропал, но, возможно, тоже провёл приятную ночь со своим рыжеволосым омегой. Лоренцо всё ещё находится в больничном крыле. Локи тоже нигде не видно. — А Исаги? — спрашивает Несс, слегка удивлённый отсутствием омеги Кайзера. Он думал, что они придут вместе. — Он сказал, что быстро переоденется, и попросил оставить ему что-нибудь поесть, — отвечает Кайзер, пожимая плечами. — А у тебя как всё прошло? У тебя даже губная помада на шее. Он указывает на след с весельем и некоторым удивлением. Несс смущается, его щёки моментально заливает румянец. Он пытается скрыть улику воротником рубашки и капюшоном тёмной мантии, но совсем не собирается в ближайшее время стирать этот след. Он начинает что-то невнятно бормотать в своё оправдание, но затем раздражённо вздыхает, понимая, что обмануть Кайзера всё равно не получится. Интересно, заметил ли это кто-нибудь ещё по дороге в зал. — Он такой потрясающий… Он умеет делать невероятные вещи губами… И он такой маленький и милый… — мечтательно и нежно вздыхает Несс, до сих пор очарованный той единственной ночью на зимнем балу. В своей прежней школе у него было очень мало друзей, и он никогда не испытывал к кому-либо романтического интереса. Но именно в Хогвартсе он встретил настоящую любовь. — Не обязательно рассказывать мне все подробности, — Кайзер слегка ударяет его кулаком по плечу. Он не осуждает друга. Сам Кайзер тоже обожает говорить о том, какой Исаги милый, осыпать его поцелуями и никогда не отпускать. Хотя его всё ещё удивляет, что существует кто-то ещё ниже ростом, чем Исаги, и при этом они почти одного возраста. — Прости. Просто я очень счастлив. — Кстати, ты случайно не знаешь, с кем Исаги собирался пойти на бал? Его фамилия была… Итоши? — спрашивает Кайзер, немного меняя тему разговора и слегка морща нос, словно кот. Он всё ещё не может привыкнуть к японскому порядку имён. Сначала фамилия, потом имя… Но что из этого что? — Итоши Рин, младший брат Итоши Саэ, — подтверждает Алексис. — Он староста нашего факультета, охотник в команде по квиддичу, ходит с нами на зельеварение, чары и… — Сосед Йоичи по комнате, — перебивает его Кайзер с недовольной гримасой. Он никогда с ним не разговаривал, почти не обращал на него внимания и лишь иногда слышал о японце с зелёными глазами какие-то комментарии. — Интересно, почему он бросил Йоичи на балу? Ответа он так и не получает. […] Исаги окончательно потерял надежду позавтракать вместе с Кайзером и остальными в большом зале. Они договорились потом пойти к рождественской ёлке и открыть подарки, но сейчас он застрял среди объяснений, извинений и обвинений своего соседа по комнате. — Обвинение, которое ты выдвигаешь, очень серьёзное, Рин, — предупреждает омега с серьёзным и задумчивым выражением лица. Выслушав всю историю о том, почему Итоши не пришёл на бал и пропустил испытание, он был удивлён, но больше всего его задело имя главного подозреваемого. — Ты мне не веришь? — Я верю, что кто-то тебя обманул и подсыпал сонное зелье в тыквенный пирожок, чтобы ты не пошёл на рождественский бал, — понимающе отвечает Исаги. Затем он с раздражением сжимает кулаки и хмурится. — Но я не принимаю твоих обвинений в адрес Михаэля Кайзера. Почему ты думаешь, что это он? — спрашивает он с недоумением и недовольством. Они оба сидят на одной кровати, в данном случае на кровати альфы. Исаги в какой-то степени благодарен Кайзеру за то, что тот подавляет свои феромоны. Благодаря этому, куда бы он ни пришёл, никакой чужой запах не выдаст, где он провёл ночь. Рин не может с уверенностью сказать, с кем был Исаги, потому что не чувствует на нём ничего, кроме его собственного аромата. — Я просмотрел успеваемость студентов по зельеварению. Из пятнадцати человек, включая меня, именно он лучше всего подходит под описание подозреваемого. Его спальня находится совсем рядом с нашей, а почерк в его работах идеальный, безупречный, — объясняет Рин без малейших сомнений. — И какое отношение красивый почерк имеет к тому, что он якобы умеет подделывать мой? — недоумённо спрашивает Исаги. — Люди с хорошим почерком чаще способны копировать почерк своих однокурсников, — коротко объясняет Рин и совершенно естественно добавляет: — Есть исследование, которое это подтверждает. — Это какая-то глупость, — недоверчиво и раздражённо вздыхает Исаги. Он абсолютно уверен, что Кайзер никогда бы так не поступил. Это совсем не в его характере. И хотя сам Исаги тоже считает, что виновник должен отлично разбираться в зельях, подозревать собственных товарищей по Слизерину неправильно. В Хогвартсе каждый факультет особенно выделяется в чём-то одном. Гриффиндор известен тем, что именно он выиграл больше всего кубков по квиддичу с момента основания школы и начала ежегодных межфакультетских турниров. Меньше всех в этом плане отличился Хаффлпафф. — Скажи мне, с кем ты в итоге открывал бал вчера? — спрашивает Рин с отчётливо обвиняющими нотками в голосе. — С ним. Итоши раздражённо вздыхает. — Он всё это спланировал. Знал, что если я не появлюсь, то сможет танцевать с тобой. Это же очевидно. Почему ты не хочешь этого понять? — настойчиво спрашивает он, испытывая боль от того, что омеге, который ему так дорог, трудно принять суровую правду. — … В комнате повисает неловкое и напряжённое молчание. Горечь аромата Рина ощущается почти физически, а запах Исаги становится кислым. Никто не хочет уступать. — Где ты провёл ночь? — с любопытством спрашивает альфа. Исаги медлит с ответом. Он не может сказать, что был с Кайзером. Итоши точно не спустил бы ему такую дерзость, особенно теперь, когда, похоже, возненавидел немца за то, в чём Исаги продолжал считать его невиновным. — У моего друга Хиори, из Когтеврана, — с трудом врёт он, стараясь не выдать себя ни единым движением, потому что совершенно не привык лгать. Позже ему придётся поговорить с другом-омегой и попросить его подтвердить эту ложь, если Рину вдруг вздумается копнуть глубже. Итоши некоторое время размышляет, пытаясь вспомнить, о ком идёт речь. С трудом он вспоминает среди друзей-омег Исаги Чигири и Рео. — Ловец по квиддичу с синими волосами? — Да. Рин решает ему поверить. От Исаги не пахнет феромонами альфы. Наверняка он танцевал с тем немцем только потому, что у него не было выбора, а не потому, что сам этого хотел. — Послушай, я понимаю, что обвинение серьёзное, но все мои подозрения указывают именно на этого немецкого студента, — серьёзно добавляет он. Исаги вздыхает. Будет очень трудно убедить Рина в обратном. А если брюнет поговорит с директором и выиграет дело, Кайзера могут исключить из школы. Он не хочет, чтобы это произошло. Ещё с прошлого года многие шепчутся, даже среди друзей и однокурсников, что любимчиком директора Джинпачи Эго является именно Итоши Рин. Никто не знает, связано ли это лишь с тем, что он выдающийся ученик и всегда беспрекословно подчиняется директору, или же с тем, что родители Рина работают в Министерстве магии и потому обладают огромным влиянием как там, так и во всём волшебном мире. Исаги в отчаянии прикусывает нижнюю губу. Ему нужно больше времени и необходимо доказать Итоши, что Кайзер невиновен. Но как? И всё из-за одного зелья. «Зелье… вот решение.» Чтобы бороться с огнём, иногда нужен тот же самый элемент. — Хорошо, Рин. Чтобы ты увидел, что я остаюсь беспристрастным и готов дать тебе право на сомнение, у меня есть план, который позволит точно узнать, действительно ли Кайзер виновен в том, в чём ты его обвиняешь, — уверенно и решительно говорит он. — И что за план? — Рин вопросительно приподнимает бровь, заинтригованный. Они сидят совсем близко, их ноги соприкасаются, а альфа не сводит с омеги взгляда, полного желания, гнева и ярости лишь от одной мысли о том, что момент на балу, который должен был принадлежать ему, был у него отнят. — Веритасерум.