Birds of a feather

— Хочу его, — твердо сказал Авантюрин, допил очередную банку пива и кинул ее в дальний угол гаража. Сидящий рядышком Кавех вздрогнул, просыпаясь. Авантюрину не было стыдно будить своего вокалиста, работающего в ночную смену на какой-то заправке. Сам виноват. Панкам деньги ни к чему, нужна только свобода. — Как же ты достал, — прорычал Мидей, нежно водя пальцами по гитаре. Вот где точно была любовь всей его жизни. Авантюрин невольно залюбовался движениями крепкой руки, унизанной дешевыми стальными кольцами. — За тебя девочки на концертах дерутся, а ты заглядываешься на баяниста, — Хьюго качался на стуле, сверля взглядом потолок, словно там было что-то интереснее одинокой лампочки и недовольных пауков в углах, — постыдился бы. — Его баянист хотя бы псиной не воняет, — пробубнел Кавех и прикрыл глаза ладонью, пытаясь снова уснуть. С такой компанией он добился разве что того, что и так потрепанная подводка размазалась по лицу. Стало как-то даже стыдно. — На что это ты намекаешь? — Хьюго наклонился на стуле, почти опускаясь на пол. Мидей пнул одну из ножек ботинком, наслаждаясь падением барабанщика под ноги к Кавеху. Уснуть снова точно не получится. — Вообще-то, — подал голос Авантюрин, — он не играет на баяне. Это аккордеон. — Как будто есть разница. — Еще я слышал, что это довольно тяжелый инструмент. — Ага, мы все видели его огромную накаченную спину. — Хьюго смирился со своим положением и уютно развалился на полу, кладя голову на скрещенные руки. — Эй, Мидей, как думаешь, ты бы его уделал? — А есть сомнения? — Баян потяжелее гитары будет. Наверное. — Ты совсем тупой? Я качаюсь с десяти лет. — Вдруг его принцесса тоже? Ликаон вот точно посильнее будет, вы ноги его видели? — Ты мне нравишься больше, когда не открываешь рот. — Я имел в виду, что это тяжелый в обучении инструмент, — возмутился Авантюрин, пытаясь прекратить спор Мидея и Хьюго. Никто его не послушал. Как эти четверо до сих пор не поубивали друг друга в тесном гараже — загадка. Не меньшей загадкой были их концерты, где каждый четко исполнял свою роль, не посягая на славу друг друга. По традиции любимцем публики всегда был вокалист, но им повезло в равной степени получить свою долю славы. Вот только деньги к ним совсем не шли. Почему так, интересно? Вчерашние подростки, а сегодня уже рок звезды — они спели в каждом паршивом клубе и дешевом баре, выступили на излюбленных заправках, даже на детских утренниках, на которые по непонятным причинам соглашался Мидей. Они прекрасно играли. Просто не были нужны кому-то кроме подростков, у которых денег не хватило на заведение получше. "Знайте свое место" — любимая фраза владельцев заведений "получше". Ни имени, ни славы, ни команды стилистов и менеджеров, бегающих вокруг восходящих звездочек. У них даже названия группы не было. Сойтись во мнении не получалось уже целый год, так что менять название каждое выступление — уже традиция. По крайней мере право выбора у них никто отнять не мог. Что до группы, что после, они оставались никем. Кто-то сбежал от больной на голову семьи, кто-то — вообще семьи не имел с самого детства. Кавех вовсе переработал на двух десятках работах, а остепениться смог только держа микрофон в руках, слушая рев гитар двух друзей-идиотов и качая головой под бой барабанов за спиной. С такой компанией и дно кажется не таким глубоким. Авантюрин любил своих друзей, хоть и хотел иногда придушить каждого. К своим двадцати он успел досыта хлебнуть горя из мира богачей в выглаженных костюмах и роскоши, блестящей в алом свете клубов. В тесном и душном гараже, с пустым холодильником и стертыми в кровь пальцами от игры на гитаре было лучше. С ними было лучше. И все равно Авантюрина потянуло не на готическую красавицу, что кинула ему на сцену свой бюстгальтер, а на музыканта в идеально выглаженном костюме и с аккордеоном в зубах. Вот же блядство. В голову ударили выпитые банки пива, и Авантюрин сжался в клубочек на диване рядом с Кавехом, одним глазом продолжая поглядывать на ссору барабанщика и басиста. Только бы не подрались, а то им за этот гараж еще аренду выплачивать. — Совсем накрыло? — рука Кавеха опустилась на его волосы, слегка потрепывая. Он слишком добрый для их четверки. — Угу. Хочу его, — повторил Авантюрин, зарываясь носом в пыльную обивку. По крайней мере от Кавеха пахло чем-то приятным и цветочным, не то что привычные сигареты, бензин и пыль. — Так иди и возьми. Сам же учил нас быть "панками". — Пытался, но он ни в какую. Парой слов меня награждает и убегает по своим важным музыкальным делам. — Почему не догоняешь? — Догоняю! Просто, ну, — замялся Авантюрин, играясь с браслетами на руке Кавеха, словно они подскажут ему ответ, — он будто слишком сильно сдерживает себя. Наверно, ему противно от моего вида, но вежливость не позволяет сказать об этом прямо. — Не решай за других, — тепло сказал Кавех, хотя голос все еще поскрипывал после последнего концерта, — возможно, ему очень хочется ответить тебе взаимностью, просто не хватает решительности вырваться из привычного культурного мира. — Ага, утром играет для стариков на благотворительном концерте, а вечером снюхивает порошок с голого живота гитариста. — Именно! — Кавех потер его волосы, словно пытался заставить голову работать. — Будь настойчивее и твой баянист сам потянется к твоему свободолюбивому образу жизни. — И зачем я ему такой? Меня даже на порог пускать страшно. — Ну так зайди через окно. Авантюрин молчал, ожидая продолжения, но Кавех снова начал клевать носом. Бедняга совсем замучился на своей "не панковской" работе. Через окно, значит? Не то, чтобы Авантюрин не мог поговорить со своим баянистом в открытую... Они даже ходили на подобие свидания, когда Рацио за шкирку вытащил его из музыкальной академии, в которой учился. Тогда удалось уболтать его на чашку дешевого кофе и лекцию о расстановке пальцев на клавишах аккордеона. Авантюрин ничего не запомнил, все время думая только о том, как сильно хотел бы погладить чужие умелые пальцы своими. Или просто облизать их. Рацио послушный и добрый, Рацио не любит химозный кофе из автомата, чихает от запаха сигарет, а еще носит пластыри в сумке, чтобы давать их неудачливым рокерам, что разбили костяшки прошлой ночью. Рацио всегда в чистой одежде и завязывает свои мягкие волосы в маленький хвостик. Авантюрин не трогал, но почему-то в их мягкость не сомневался. Как же, блять, кроет от его однозначно-точно-мягких волос. Перевернувшись с бока на спину, Авантюрин украл у Кавеха подушку и прикрыл ею горящее лицо. Влюбиться в классического музыканта... В народника, черт бы его побрал! Для полной картины не хватало только пригласить его в итальянский ресторан, чтобы картинно есть одни спагетти на двоих, как в глупом фильме про собак. Кстати, о собаках. — Хьюго, а ты как со своим Ликаоном познакомился? — спросил Авантюрин, кидая в барабанщика подушкой для привлечения внимания. — Да мы грабануть один магазин пытались, — спокойно ответил он, передавая бросок подушкой в Мидея. — Вы оба больные и не лечитесь. — Кто бы говорил, Мидей! Напомнить, как ты бегал за своим щенком? — Я сейчас задушу тебя этой подушкой. — Не порвите только, она слишком удобная, — подал голос Кавех. — Ребят, — позвал Авантюрин, — а если я подарю ему цветы после выступления, он согласится меня поцеловать? В гараже воцарилась мертвецкая тишина. Лицо загорело сильнее, и Авантюрин успел пожалеть, что так просто выкинул спасительную подушку. — Ты ему еще песню о любви под окошком спой, — наконец-то ответил Мидей. Судя по голосу, он еле сдерживался, чтобы не прибить Авантюрина на месте, хотя его угрозы никогда не воспринимали всерьез. Уж слишком мягкое сердечко пряталось за этой татуированной броней и маской опасного парня. — Думаешь, это сработает? — Нет. Он вызовет на тебя копов. — О нет, я не хочу обратно за решетку, — Авантюрин прикрыл глаза рукой, пытаясь хоть немного спрятаться от собственных чувств, — хочу Веритаса Рацио и его тупой аккордеон. — Мда. Влюбленный волк уже не хищник, — подытожил Хьюго. Оставив Авантюрина мучиться в не_гордом одиночестве, все трое сосредоточились на обсуждении запланированного на следующей неделе концерта. Ничего нового: снова дешевый бар для подростков, снова тесная сцена, неблагодарная публика и зарплата в четыре банки пива, кинутый из толпы лифчик и рукопожатие от уставшего бармена. А Веритасу, наверно, всегда кидают розы под ноги и встречают аплодисментами сотен ладоней, украшенных золотыми кольцами. По-настоящему золотыми, и ни одного почерневшего от старости и влаги дешманского украшения. И родители всегда поддерживают улыбками из первых рядов, и завистники кусают локти из-за кулис, точно зная, что никогда не смогут дотянуться до такого совершенства. Авантюрин глухо заныл, словно мысли о Веритасе причиняли физическую боль. Они слишком разные. Он слишком отличается. Авантюрин слишком плох. И все же, Веритас был таким добрым, когда отвечал на его неловкие вопросы... И даже позволил себя обнять, несмотря на запах сигарет и потрепанную кожаную куртку, разваливающуюся прямо на плечах хозяина. Даже по спине его погладил и не потянулся вытирать потом свою ладонь. — Ребят. — О нет, заткнись, — поспешил прервать Мидей, — мы в твои любовные пиздострадания не полезем. — Я тут обдумал совет Кавеха. — Лучше бы я только на сцене свой рот открывал, — вокалист вздохнул так тяжело, словно на его плечи свалилась вся тяжесть мира. — Не хотите немного незаконно проникнуть на территорию частной музыкальной академии? Кажется, от отвращения не перекосило только Хьюго.

***

— Ай, я себе все пальцы исколол. — Тише ты. — С чего бы? Я свой выходной трачу черт пойми на что. — Если у нашего любимца публики разобьется сердце, мы можем хоронить свою группу. Тогда и наработаешься на своих работах для смертных людей. — Если бы работал твой любимец публики, он бы смог позволить себе завернуть букет хотя бы в целлофан! — Эй! Мне флористка объясняла, что живые цветы без бумажек смотрятся лучше! — С моей кровью на шипах... — А я говорил, что надо было с кладбища брать. — Цветами с кладбища можно соблазнить только таких больных, как ты. — Боги, какие же вы все тупые. — Становись давай, принцесса. Хьюго, посторонних нет? — Неа. В такой час здесь могут быть только идиоты, вампиры и твой баянист. — Это не баян, а... — Аккордеон. Мы запомнили! Кавех издал очередной уставший вздох, на нервах сжимая руки сильнее и снова царапаясь. Тот факт, что их пеструю компанию до сих пор не заметили, было настоящим чудом. К счастью для всех, Веритас единственный был достаточно помешанным, чтобы тренироваться до полуночи со своим несчастным аккордеоном. Сторож даже не пытался его выгнать — привык, наверное. Целый охранный пункт для одного проклятого Веритаса. Настоящая принцесса в башне. А может это мир защищали от его неотразимости и таланта? Замечтавшись, Авантюрин наступил Мидею на пятку. Ну все, его сейчас прикончат за порчу любимых кожаных сапог. — Если все получится, твой красавчик купит нам новые инструменты, — зарычал Мидей, картинно медленно оборачиваясь, — иначе я сдам тебя на органы и куплю их сам. — Я просто человек, сжалься! Неужели ты сам никогда не влюблялся? — Тихо! — Хьюго зажал Мидею рот, оттаскивая назад. — Мы дошли. Первое окно за поворотом — с твоей принцессой. Пойду покараулю вас от злого дракона с дубинкой. — Господи, в чем твои руки? — вырвавшись из захвата, Мидей потер свое лицо, слегка смазывая помаду в уголках. Даже ночью не мог выйти из дома без макияжа, и кто тут еще принцесса? Про свое перемазанное в подводке и белилах лицо Авантюрин предпочитал не думать. Хьюго заверил, что это последний писк моды и такой творческий человек, как Веритас Рацио, обязательно его оценит. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ. — Ради всего святого, идите уже, — взмолился Кавех. А ведь во время его любовных терзаний никто и слова сказать не смел. Хьюго отсалютовал своей любимой шляпой и скрылся в темноте. Если что-то пойдет не по плану, он подаст сигнал сваливать. Ну, не то чтобы у них вообще был полноценный план. За углом правда было одно окно с зажженным светом. Если прислушаться, можно попытаться различить тихие звуки шагов и невнятного бормотания. Они были так близко, что щеки моментально начали гореть, а руки трястись. Если бы он только мог подарить ему весь мир... — Ты лезешь, нет? — Мидей стоял ровно под окном, сложив ладони на манер ступеньки. Авантюрин руками пригладил волосы, но после кривой стрижки они все равно неровно торчали в разные стороны. — Красиво? — спросил он, обращаясь только к Кавеху. — На лисицу похож. — Потому что мех красивый? — Потому что облезлый и хитромордый, — заземлил его Кавех спокойным тоном, — полезь такой в мое окно, я бы вызвал копов. — Ну, в целом сойдет. Не урони меня! Авантюрин снял обувь и полез на плечи Мидея, надеясь даже со своим ростом дотянуться до нужного окна. В одних капроновых носках было слишком холодно, но чего не сделаешь во имя любви. Если повезет, это будет первый раз, когда они встретятся без посторонних глаз. Ну, почти без посторонних... Положение шаткое и неудобное, но физически возможное. Мидей поддерживал его за коленки, помогая выпрямиться. Весьма галантно. Басист мог сколько угодно строить из себя злодея, но порой казалось, что Мидей их заботливый старший брат, на которого всегда можно положиться. Или встать на него, на крайний случай. Наконец-то выпрямившись, в лицо Авантюрина ударил яркий свет. Он правда был там. Стоял к окну своей шикарной спиной и что-то перебирал на стойке для нот. Господи, какой же невероятный. Авантюрин позволил себе несколько мгновений насладиться красотой Веритаса. Рельефные руки, методично перебирающие бумажки, идеально ровная спина, чертова талия, получше, чем у любой девушки. Авантюрин сильно укусил себя за фалангу пальца, чтобы натурально не заскулить. Даже в конце дня Веритас стоял ровно, словно статуя. На секунду Авантюрин увидел свое покрасневшее лицо о отражении стекла и устыдился. И правда лис облезлый. Еще и стрелка смазалась. — Ты там что, подох? — недовольной кошкой прорычали снизу. Авантюрин даже не понял, чей это был голос. — Сейчас, сейчас. Боже, он такой красивый. — Влюбился один, а страдает вся стая. — И не говори. — Эй, заткнитесь там! — Авантюрин пнул Мидея по плечу и чуть не упал сам. – Кавех, давай букет. Перехватывая цветы поудобнее и пытаясь в процессе не навернуться с плеч Мидея, Авантюрин умудрился расцарапать свои руки чуть ли не по локоть. Вдох и выдох. Хвала аккуратному Кавеху! Он умудрился не угробить розы даже после езды на мотоцикле. Позволив себе еще немножко насладиться видом и разливающимся в груди теплом, Авантюрин неловко постучал пальцами по стеклу. Веритас сразу повернулся и сверкнул на него своими совиными глазами. В его роду точно не было Медузы Горгоны? Тогда почему от одного лишь взгляда тело превращалось в камень. Веритас скрестил свои красивые руки на груди и нахмурился. Ой... Авантюрин помахал рукой. Веритас не шевелился. Мидея шатало, когда он пытался отогнать от ноги что-то живое, судя по звуком, мышку. Какой кошмар. Авантюрин вцепился в подоконник рукой, пытаясь сохранить равновесие, и только сейчас над ним сжалились, открывая окно. Веритас не подходил слишком близко, не замечая лишних людей снизу, и Авантюрин поспешил протянуть в комнату букет, чтобы так это и оставалось. Сегодня в мире есть только они двое. — Это тебе! — Научился летать, павлин? — И принес в клюве цветочки. Возьмешь? Они настоящие! — А я думал, ты их с кладбища украл. — Как ты мог так обо мне подумать, — Авантюрин нервно заулыбался, благодаря свою удачу и остатки разума, что не послушались советов Хьюго. Из какой могильной ямы он только выбрался по их души. Букет казался слишком маленьким в руках Веритаса, но тот все же улыбнулся. Каким-то образом ему удалось повертеть шипастые стебли, разглядывая бутоны, и не расцарапать руки. Наверное, розам он тоже понравился. — Взятка принята, — Рацио улыбался, и Авантюрину казалось, что весь мир стал чуточку светлей, — что ты хотел? И почему не воспользовался дверью? — Ваш сторож мне колени сломает. — Я сейчас сам тебе колени сломаю, если вы не поторопитесь, — прошипел Мидей, и Авантюрин поспешил пнуть его ногой по затылку. Кажется, Веритас пока ничего не замечал. — За что? — За непрезентабельный вид и наглый флирт с лучшим учеником музыкальной академии. — С чего ты взял, что я лучший? — А с чего ты взял, что я флиртую тут с тобой? — Авантюрин уложил локоть на внутренний подоконник и подпер щеку рукой, умиляясь реакции Веритаса. Потрепанный мех с любимого пальто должен был красиво приукрасить его внешний вид, обернувшись вокруг головы белым облаком. — Логический вывод, исходящий из твоих поступков, — ответил Веритас и потянулся вперед, чтобы закрыть окно, — однако, если вывод неверный, попрошу покинуть территорию. — Стой! — закричал Авантюрин и слишком резко качнулся вперед, ловя ладонью край окна. Мидей снизу недовольно закряхтел и вцепился в лодыжки на своих плечах, пытаясь не уронить свою ношу. Нужно будет подарить ему пару банок пива за труды. — Что-то еще? — Сходишь со мной на свидание? — Нет. — Ох... Веритас перестал давить на окно, переложил цветы на стул в глубине комнаты и снова подошел к Авантюрину, оперившись локтями на подоконник. Только бы он не подумал смотреть вниз. Только бы Мидей и Кавех додумались закрыть свои рты. — Эм, — Авантюрин чувствовал себя пристыженным щенком. А что дальше говорить? — У всех рокеров языком любви является незаконное проникновение через окно в государственную собственность? — А у всех баянистов любимое хобби — разбивать сердца? — Я не баянист. — Да знаю я! Рацио улыбнулся, и сердце снова застучало чуть быстрее. В такой позе его ключицы так ярко выделялись... И прическа слегка растрепалась, позволяя паре фиолетовых прядок спадать на глаза. Авантюрин залюбовался, чувствуя себя мотыльком, застрявшем в лампе. Все крылышки изломает, а выбраться не сможет. Они были так близко... — Так ты забрался сюда, чтобы просто мною полюбоваться? — голос Веритаса сменился на шепот. — В том числе. Ты очень красивый, — Авантюрин знал, что улыбался очень глупо, но никак не мог себя проконтролировать. — Я знаю, — спокойно ответил Рацио. Авантюрин смотрел вперед не отрываясь и подмечал все новые детали. На глазах тоже была подводка, но красная и куда менее броская. Глаза были карими, но оттенком больше напоминали кровь. Белоснежная кожа. Длинные ресницы. Синяки под глазами. Стоп, что? — Почему ты остаешься в академии до ночи? — Музыка сама себя не напишет. — А днем? Ты же с утра здесь, я видел. — Следил за мной? — Немножко, — Авантюрин пристыженно опустил взгляд и увидел чужие руки. От запястья и дальше, к локтям, отчетливо прослеживались красные тонкие полосы. Он знал, что это такое. Его много раз били по рукам за непослушание. Разве мог кто-то поднять руку на Рацио? Веритас заметил чужой взгляд и поспешил опустить рукава рубашки ниже. Он ничего не сказал, но взгляд немного изменился. — Кто-то поднимает на тебя руку? — Нет. — А мне кажется да. Назови имя, и мы сломаем ему колени. — Что у тебя за страсть к сломанным конечностям? — тоскливо вздохнул Веритас. Слишком резко в глаза начала бросаться его усталость, сонный взгляд и заторможенность в движениях. Он напоминал Кавеха в его худшие дни, когда работать приходилось восемнадцать жестоких часов, а потом плестись домой пешком, ведь на бензин для мотоцикла денег не хватало. Сердце ужасно защемило. Все должно было быть наоборот. Это его роль — быть потрепанным жизнью, а Рацио идет только сиять. — Моргни два раза, если тебя здесь держат в заложниках, — попытался развеселить его Авантюрин. — Какая глупость, — Веритас моргнул два глаза. Мидей похлопал по ноге Авантюрина обговоренным заранее шифром, намекая, что пора поторапливаться. Было страшно представить, что придется вот так просто уйти. Его будто клеем приклеили к месту, не давая и шанса на освобождение. Веритас расслабил руки, начиная выпрямляться, так что думать больше времени не было. Авантюрин кинулся вперед, хватаясь за его шею, и еле-еле продолжил цеплялся носками за плечи Мидея. Святой человек, кажется, он тоже попытался приподняться. — Дай мне шанс, — глядя глаза в глаза прошептал Авантюрин, стараясь не утонуть в этих прекрасных черных дырах, — пожалуйста. Я хочу помочь. Я докажу, что чего-то стою, и... — Каждый человек чего-то стоит по праву своего рождения, — Веритас придержал Авантюрина за плечи. Касание обжигало своей теплотой и мягкостью, такое желанное, словно было нужнее воздуха. Мидей снова напомнил о себе шифром, но Авантюрин его даже не заметил. — Значит, ты согласен на свидание? — с надеждой спросил Авантюрин. — Нет, — нагло улыбнулся Веритас, точно наслаждаясь моментом, — но я запомню твои слова. Забегу как-нибудь на ваш концерт, если твои друзья тебя сегодня не прибьют. — Какие друзья? — наивно похлопал глазами Авантюрин. Веритас издал звук, напоминающий короткое "хех" и чмокнул Авантюрина куда-то в лоб. Времени на удивление и радость не было, ведь в следующую секунду он уже летел вниз, потеряв равновесие от слабого толчка в плечо. Если он упадает и расшибет себе голову, то оно того стоило. — Не на меня! — успел закричать Кавех, когда Авантюрин довольным мешком свалился прямо на его голову. Попытавшийся удержать его Мидей завалился следом, окончательно сшибая Кавеха с ног. Веритас высунулся из окна и довольно помахал им ручкой. Какая язва. Как же сильно Авантюрин влюблен. Развалившись на спине, он смотрел на объект обожания и даже не думал подниматься. — Вы что, совсем больные? — кажется, это был голос Хьюго. — Я же предупредил, что пора сваливать! — Господи, моя спина, — кряхтел Кавех, пытаясь скинуть с себя разморенного любовью Авантюрина. — Быстрее, если не хотите провести ближайший месяц за решеткой! — За прогулку на закрытой территории? — За кражу! — А мы что-то украли? Хьюго многозначительно пожал плечами и скрылся за углом академии. Мидей выругался, пообещал его прикончить и побежал следом, таща за шкирку Авантюрина. Обернувшись напоследок, получилось еще раз поймать взгляд Веритаса. Он все еще улыбался, высунувшись из окна, и почему-то напоминал птицу, запертую в клетке. Хотелось замечтаться и представить, что Рацио тянулся к нему в ответ, желал посмотреть на чужой мир, пропахнувший дешевыми сигаретами и машинным маслом, что его душа такая же свободолюбивая, как и Авантюрина, а вместе они станут прекрасной парой, равноценно дарящей друг другу столь желанную свободу. Он обязательно помечтает об этом позже, выливая мысли в текст для песен и стачивая пальцы в кровь, желая через гитару выразить все свои чувства. А пока оставалось только бежать вперед, глупо хохоча на всю улицу, и совсем забыть о потерянных любимых ботинках.