Troublemaker.

      Первое, что так разрезало слух, был звон будильника, что заставил Эрику простонать, переворачиваясь на другой бок.       От подобных движений голова пошла кругом, создалось ощущение что все органы вывернули наружу, каждое действие сопровождалось приступом тошноты. Не смотря на это, Алистер всё же отыскала под подушкой источник нарушивший её покой — телефон, и успешно его отключив, погружается опять в сон, свесил руку, что держала устройство, и ногу, с края кровати.       Но не тут то было.       — Блять, — приоткрывает глаза, как только разносится повторный звук, но уже в другом конце комнаты. — Ге-е-н.       Рики зовёт друга, прекрасно понимая, кто поставил второй будильник, причем так, чтобы самой девушке добраться было до него проблематично. Однако от того не поступает ни весточки.       Гад. Он это специально. Чтобы поднять её.       У Алистер не остаётся выбора, как с божьей помощью встать с кровати, то есть упасть, после чего, не без труда подняться на ноги, на них же дойти до рабочего стола, и уже повторно отключить будильник. Выполнив свою миссию, девушка упирается ладонями в твёрдую поверхность, дабы не упасть, при таком то головокружении. Прикрывает глаза, выдыхая воздух ртом, пытаясь прийти в более менее нормальное, здравомыслящее состояние, а не вот это вот всё.       Сколько она вчера вообще выпила? Бесполезно было считать, ведь единственное что осталось в памяти под алкоголем было то, как всё начиналось, как они вышли на улицу, а дальше воспоминания уже обрываются на том, как она одалживает у кого-то сигарету. Однако, откуда-то знает о приезде старшей сестры, голос которой, к слову, раздавался в гостиной, ну, или на кухне, что одно и тоже, так как были совмещены. Она явно вела с кем то увлекательную беседу.       — Так, ладно...       Собравшись с духом Эрика, на ватных ногах, бредет в сторону ванной комнаты, руками придерживаясь за стенку, во избежание падения с громким грохотом и матом на всю квартирую. Ей повезло в том, что она отхватила свою обитель как раз рядом местом, куда направлялось. Во-первых: утром в душ Рики успевала первой, на у во-вторых было как раз для таких ситуаций.       И вот, она уже стоит напротив зеркала, держась руками за раковину, изумляясь своему собственному отражению. Белые волосы, что имели местами синий оттенок, были взлохмачены до такого состояния, что пол можно было подмести, лицо бледное, синяки под глазами, на губе красовалась запекшаяся кровь. Она что, с кем-то вчера подралась? Это Эрика не помнила, но заметила что на ней домашняя одежда: белая оверсайз майка, конечно, помятая, серые шорты, чуть выше колена, и носки в розово-фиолетовую полоску.       Всё это вызывало ещё больше вопросов о вчерашнем дне, и именно поэтому, отставив самочувствие куда-то на задний план, девушка начинает более менее приводить себя в порядок. Залезла в душ под холодную воду, умылась, зубы почистила, и вот, уже более менее выглядит как нормальный человек. Также удалось отыскать свои вчерашние шмотки, которые были закинуты в стирку и, самое главное — домашние тапочки, которая та, с довольной улыбкой, нацепляет на ноги, и выходит из ванной комнаты.       Завернув за угол девушка оказывается в той самой гостиной-кухне. где обнаруживает ни кого иного, как Асагири Гена, за занятием, от которого у младшей распахиваются глаза, а всё недомогание как рукой слетает! За уборкой. Уборкой, блять!       Асагири Ген, та самая телезвезда, кумир тысячи людей в Токио, сейчас убирает мусор в в обеденной зоне!       Тот самый Асагири Ген, который в любом случае найдет причину, дабы не участвовать в любой физической работе, сейчас убирает все те упаковки, которые они с братом раскидали по всей квартире.       — Я походу всё ещё сплю..., — девушка несколько раз моргает глазами, потирая их руками. — Раз вижу как Ген занят чем-то, напоминающим физическую работу...       Голос девушки привлекает самого менталиста.       — Эрика, — юноша слегка удивлен, — Не думал, что ты всё таки встанешь, но, доброе утро!       Улыбка растягивается на губах Асагири, что уже в руках держал метлу.       — Не думал, но всё таки поставил будильник, — девушка сузив глаза, смотря пристально на друга, — Да не просто будильник, а целых два!       — Ну прости, — Ген разводит руками, наклоняя голову в сторону, — Мне было нужно чтобы ты встала, не одному же мне страдать.       Эрика стоит в недоумении. Как это, страдать? Или он ещё от вчерашнего не отошел?       — Чё? — выскакивает из уст младшей, спустя минуту молчания.       — Через плечо!       Над ухом у Рики раздается громкий, уже до коликов знакомый, женской голос, от чего та, подпрыгнув, прикрывает левое ухо рукой, поворачивается в ту же сторону.             Над девушкой недовольно возвышалась высокая фигура, ростом всё сто семьдесят, когда сама же Эрика была около метра и пятидесяти пяти, видимо жизнь её и тут решила обделить и послать нахуй.       Длинные вьющиеся волосы белого цвета, что по длине было до рёбер, голубые глаза, так же как и сестра Лиля имела бледную кожу, аккуратный нос, чуть вздёрнутый вверх, и пухловатые губы. Одета старшая была в рубашку, заправленную в чёрные брюки, что идеально сидели на длинных ногах, в качестве обуви выли выбраны лакированные туфли без каблука. Пучок на затылке, не один волосок не смел торчать, лёгкий макияж, что только подчёркивал черты девушки, одежда вся выглажена, не единого пятнышка.       Сестра была идеальна. Отрицать это было категорически невозможно.       Эрика продолжала пялится на старшую, которая была явно чем-то недовольна: брови сведены к переносице, губы сжаты, как и челюсть, руки скрещены на груди, ноги на ширине плеч.       — Проснулась? — Лиля дергает бровями, её тон только подтверждал недовольство, всё то возмущение, которое было внутри, — Ничего не хочешь мне рассказать?       Алистер младшая была в раздумьях. Что же надо было такого рассказать? Максимум, что приходило в голову, так это о походе в клуб, о котором она не предупредила сестру, но уже не маленькая ведь чтобы отпрашиваться.       — А ты? — выдает Рики, у которой в голову промелькнуло то, что о приезде не было ни слова.       В глазах старшей проблеснуло раздражение. Лиля ненавидела когда ей отвечали вопросом на вопрос и Эрика это знала, иногда даже специально доводила, однако сейчас младшая действительно не понимала, чем же всё таки провинилась.       Взгляд косится в сторону Гена, который стоял в сторонке, наблюдая за всем этим. Он, уж точно, знал в чём дело.       — Ты не предупреждала что прилетишь, — Рики щурит глаза, задрав голову, смотря на сестру, — Ещё и вопросы странные задаешь...       Алистер старшая вздыхает. Её снова начинает это бесить, не смотря на то, что все нервы были потрачены ещё вчера.       — Чтобы я ещё раз устроила вам какой-либо сюрприз — да не в жизнь, — учёный проходит мимо Эрики, держа курс в прихожую, — Потом поговорим не эту тему, сейчас времени нету.       — На какую тему?... — Эрика тихо бубнит, потирая затылок, всё ещё не вдупливши, что же от неё хочет сестра.       — И да, — Лиля высовывается из-за дверного проёма, обращая своё внимание на Гена, — Ты меня понял? Чтобы когда мы вернулись — это место блестело так, будто клининговая компания убиралась!       — Есть сэр! — Ген резко выпрямляется, отдавая честь, прям как в армии.       Получив одобрение, Лиля скрывается за входными дверями, оставляя одноклассников совсем одних, в абсолютной тишине.       Ещё несколько секунд Эрика пялится на Асагири, а после...       — Какого черта тут вообще происходит?!       Крик Алистер разносится по всем комнатам, больше всего страдают уши Асагири, парень чуть не выпал от такого громкого звука. Рики была готова поспорить, что видела, как из менталиста вышла душа.       — Почему она от меня что-то хочет услышать?!       Снова звук, что ударяет по перепонкам юноше.       — Рики, солнце, я конечно все понимаю, — затараторил Ген, чуть ли уже на коленях моля, чтобы та прекратила, — Но не могла бы ты больше не кричать. Боюсь, что мои барабанные перепонки больше такого не выдержат!       Одна из черт характера Эрики — это не особое умение сдерживать свои эмоции. Наверное именно поэтому девушка часто влипала в драки со сверстниками, одноклассниками, и даже ребят, что были на класс выше.       Алистер, видимо поняв, что слишком эмоциональна, успокаивается. Потерев лоб, она подходит к Асагири, который успел повалятся на полу от таких то визгов, подала ему руку, дабы тот встал.       — Прости, — Эрика извиняется, приземляя свою задницу на рядом стоящий стул.       Она знает что Ген не обижается, он уже привык к странностям девушки, также как и она к его.       Ген оттряхивает одежду от крошек, что прилипли к нему не полу.       — Ты правда не помнишь что вчера было? — Асагири не меняясь во взгляде, задает девушке вопрос, — Столько всего было, что было сложно забыть.       И снова эта хитрая улыбочка менталиста.              — Что-ж, — Эри складывает руки в замок, кладя из на стол, — Уважаемый Асагири Ген, поведайте мне пожалуйста события того вечера. Меня очень интересует что мы там такого натворили, что тебя записали в горничные, а с меня требуют то, что мне неизвестно.       Эрика улыбается, смотря на Гена. Девушка прекрасно знает, что будет дальше.       — Ой, ну даже не знаю-ю, — юноша хитро тянет, спиной опираясь на кухонный гарнитур, левую руку Ген прикладывает к подбородку, устремляя взгляд вверх, делая задумчивый вид, — Я так сегодня устал, весь день на ногах... Боюсь, что свалюсь без сил, с тем заданием, что дала Лиля...       — Ген, чёрт верёвочный! — девушка слегка ударяет кулаком по столу.       Улыбка на её лице становится всё шире, ведь она понимает чего хочет Асагири. Их взгляды встречаются, оба понимают что достигли одноименного согласия.       — Ну так вот, — менталист садится на против, готовый начать свой рассказ, — Если коротко, то я спас тебя от неминуемой смерти, потому что наша Лиля весьма недовольна тем, что ты балуешься никотином.       Если бы Алистер сейчас что-нибудь пила или ела, то все пошло бы наружу через нос. Но Эрика, от такого заявления, слава богу, просто подавилась воздухом, начиная сильно кашлять.       Она ожидала всё, но не то, что это станет известно так быстро! И самое главное — откуда, блять?!       Ген, как будто предвидя её вопросы, продолжает:       — Прости, но ты сама разоблачила себя, — и Эрика кашляет ещё сильнее, — Ещё до того, как сигарету попросила у друга Лили.       — Какого ещё друга? — девушка говорит сквозь кашель, — С белыми волосами, высоким лбом такой?       На ум приходил только Ксено, но учёный не курит, даже наоборот, вечно повторял ей что это не самое хорошее занятие в жизни. Значит там был кто-то другой...       — Нет, — Ген качает головой, облокачивая щекой на руку, — Он был выше, волосы пшеничного цвета...       В памяти всё таки всплывают некоторые моменты вчерашнего.

***

  — Стенли, — коротко и ясно посвящает её Шнайдер в тайну своего имени.     

  — Так вот, мистер Стенли, моя сестра...

***

      Ничего, кроме протяжного "Блять", Ген от Эрики не услышал.       — Я надеюсь что мы больше не встретимся... Какой стыд, — девушка спрятала лицо в ладонях, дабы скрыть раскрасневшиеся щёки.       Это надо так! И спалится за курением, и перед человеком опозориться.       Не смотря на то, что Алистер была из тех, кому с высокой колокольни на чужое мнение о ней, бывают такие моменты, когда ей неимоверно становится стыдно. Тем более, если этот мужчина прилетел с её сестрой и, как Эрика предполагает, с Ксено, то это будет трагедия. Как в глаза смотреть потом будет?!       — Боже, — Алистер оттягивает щёки ладонями, — Никогда не буду пить.       Ага, где-то Асагири это уже слышал.       — Ну так, моя работа выполнена...       Ген встает с места, потихоньку наплавляясь в сторону входной двери, дабы быстрее прошмыгнуть, пока Эрика не опомнилась, но не тут то было! Девушка хватает менталиста за плечо, тот замирает на места, словно в камень превратился, не смеет пошевелится.       — Ген, — начинает та, повернув голову в сторону друга, — А ведь я ничего не говорила про другие, комнаты которые нужно убрать...       Где-то вдалеке слышится вопль Асагири, которого так бессовестно обманули, заставив вместо гостиной, проводить уборку в других комнатах, ведь "немая речь" шла только об уборке именно в ней.

***

      Если лучшая работа по дому существует, то она обязательно должна сопровождаться музыкой! Никак иначе просто и не может быть!       Рики и не считала то, сколько времени прошло с того момента, как сестра ушла из дому, наверное много, учитывая то, что сама девушка проснулась часа в два. Взяв швабру в руки, девушка использовала её как микрофон, подпевая одной из песен в своем плейлисте, что сейчас играла из небольшой колонки на кофейном столике.       Как и отец Эрика любила музыку. Он был современным композитором, поэтому ей всегда выдавались моменты понаблюдать за работой отца, которому было только в радость то, что его младшая дочь проявляет интерес к музыке. Только вот немного иной.       Пол Алистер — так звали мужчину, проявлял интерес более к классической музыке, ту, что писали композиторы того времени, в отличии от Рики, ведь ту, со временем поглотила современная музыка. И Эрике было не важно какая она, какого жанра и кем написана: на занятиях по хореографии она отжигала под фонк, в музыкальной школе могла любой понравившийся трек переписать в партитуру, в основном на фортепиано, ибо имела идеальный слух, умела играть на разных инструментах: гитара, ударные, коим научил её брат, имела небольшие навыки на скрипке, также занималась вокалом.       И в этом деле, абсолютно везде была первой. Грамоты, медали, победы на разных конкурсах, включая международные, фестивалях.       И везде первое место.       Она не уступала никому в этом.       И никто не посмеет её обойти.        А если попробует, то она ноги с руками в кровь сотрет, но докажет, что лучшая.       По другому не будет.       И это вызывало диссонанс характером девушки.       Все привыкли видеть подобных примерными учениками, послушными детьми, отличниками, а Эрика рушит эти стереотипы! Не было примерной: за её плечами сотни драк, два поджога, несколько инцидентов воровства, она столько раз была в отделении полиции, что те с ней час пили. Не была послушной: для неё не было авторитета, ну, кроме Ксено, она смело могла нахамить прохожему, учителям в школе, но, просто так не позволяла себе этого. И отличницей тоже не была: школа — это самое скучное место на земле, из веселого там был только Ген.       И ей это нравилось.       Нравилось, что при любом доёбе в её сторону, она могла смело показать всё что стоило её трудов , со словами: " — А чего добился ты?". Нравилась эта грань, что она творит немыслимые вещи, но при этом имеет такие достижения! Нравилось что семья ей гордится, в особенности отец, который, за всё это, в лет четырнадцать, разрешил ей, вместе с его новой женой, поехать в Россию, где Эрика познавала музыкальную культуру другой страны! Также было и с Америкой.       И ведь это ещё не конец, ведь впереди окончание школы, а значит и поступление!       — Зачем ты пришел.... — заслышав одну из фаворитов, девушка начинает подпевать на ломаном русском, — Холодный ноябрь....       Всё таки год в иной стране сделал свое дело, и Эрика могла спокойно читать и говорит данном языке, но не лучше, чем на английском.       Эрика, пританцовывая, подходит к колонке, прибавляя звук на всю, что имелась, громкость, совсем не заботясь что соседи могут услышать и прийти с просьбой сделать потише, но пришел только Асагири, с тряпкой в руках, застав картину, где Эрика, подпевает исполнителю, пританцовывая в припеве.       Ген облокачивается на дверной косяк продолжая наблюдать за подругой, что полностью отдается танцу, даже не замечая менталиста. Благодаря этой девушке он в такой-то момент и сам не заговорил на русском, ибо знает наизусть все песни, которые слушает Алистер. Ох, а сколько раз они пьяные танцевали под эту.       Асагири и сам не замечает, когда Эрика уже успела затянуть его в этот танец, но он однозначно был не против, ведь лучше танцевать, чем работать, верно?       И вот, уже держась за руки, они, качая бедрами в такт, подпевают последнему припеву.

      Не пугайся, не пугайся, детка! Заходи в мою большую клетку! Хочешь мне помочь? Только на одну ночь, ты притворись моей!

      — Она сказала о-о-оу, е-е-е...       И пропев последнюю строчку, ребята валяться с ног на пол, смеясь в всё горло.       — Ты весь мусор собрала?       Ген пихает Рики ногой в бок, от чего та ещё сильнее начинает смеяться.       — Ага, — девушка встает на ноги, помогая Асагири сделать тоже самое, — Остались только полы, и мы свободны от долгосрочного рабства Лилии Алистер.       — Тогда я занимаюсь полами, а ты мусором, — Асагири, что хотел избежать того, чтобы таскать мешки, пулей вылетает из гостиной, будучи готовым к мытью полов.       — Ген, зараза! Не честно!       — Солнце, я уже начал!       Эрике ничего не оставалось делать, кроме как смириться со своей участью, и пойти вынести весь мусор, которого было не мало.

***

      — Блядский мусор, — шипит Эрика, закидывая шестой по счету мешок, в мусорный бак.       Алистер, вместо того, чтобы одеться, таскала это всё в домашнем одеянии, чем привлекала внимание бабулек из окна, и дворовых котов, на что ей было до колокольни, она уже хотела завершить данное, не очень приятное дело, заварить рамен, сесть перед компом, позвонив девчонкам с хореографии, да пообсуждав с ними что-нибудь.       Оттряхивая руки, девушка направляется в сторону подъезда. Несколько движений, таких как: открыть дверь, быстро подняться на шестой этаж, хлопнуть входной, и девушка уже на месте. Разувается, но, услышав голоса, замирает, прислушиваясь. Лиля вернулась, один голос принадлежал ей, а другой... у Эрики расширяются глаза, улыбка сама растягивается на лице, от волнение сердце решило сплясать чечётку, отбивая четкий ритм.       — "Он пришел...".              Быстро скинув обувь Алистер даже не думает, просто пулей влетает из прихожей в гостиную. Глаза моментально замечают нужную мужскую фигуру, которая не успевает опомниться, как Эрика влетает в него, от чего Ксено, не ожидавший такого удара, отшатывается назад, но всё таки обхватывает девушку руками.       Она скучала.       Сильно.       Больше, чем по сестре, по родителями или по кому ни будь ещё. Именно по нему, по Ксено Хьюстону Уингфилду, что был сродни старшим братом. Эрика вжимается в учёного ещё сильнее, как только понимает что это никакой не сон, и чувствует, как мужчина проделывает те же самые действия в ответ, слыша его легкий смех.       В последний раз они виделись три года назад, когда они снова решили посетить их скромную обитель. Эрике тогда было шестнадцать, и она отчетливо помнит как Ксено взял её на концерт группы, на которую сам же несколько лет назад сумел подсадить.       И вот, спустя такое время он тут. Снова рядом.       — Надо же, — Уингфилд выпускает Алистер из своих объятий, прикладывая руку к подбородку, улыбаясь, — Эрика, неужели ты подросла?       Это был откровенный пиздеж. Он говорил так при каждой их встрече, и с последней их встречи Эрика не на сантиметр не выросла. Но услышав настолько родные слова, улыбка трогает губы девушки, что от приступа такого счастья, начинает прыгать на носочках.       — Да, подросла, на целых два миллиметра! Я считаю что это прогресс.       Ксено рассмеялся, потрепав ту своей огромной ладонью по макушке.       — Да, ты у нас совсем взрослая стала, — всё с такой же улыбкой, Хьюстон скрещивает руки на груди, хитро взглянув на девушку, — Настолько, что уже и сигареты продают?       Учёный качает головой, а Эрика даже не знает что тому ответить.       — Ну, я, это... — мнётся девушка, пытаясь подобрать слова, однако просто вздыхает, смирившись с данной участью, — Признаюсь, виновна. Клянусь, что больше такого не повторится.       В стороне слышатся пыхтение — это Ген, закрывал себе ладонями рот, дабы не заржать со слов подруги мол: « — Ага-ага, не повторится…».       Ксено же снова треплет мелкую по волосам, из-за чего те снова превращаются птичье гнездо, для красоты не хватало лишь яйца какого-нибудь птенца.       — Поверю тебе на слово, — улыбается ученый, продолжая его лохматить Алистер, — К слову: я же тебе рассказывал что за вещества содержатся в табаке?       — Да…       Эрика начинает, как «Отче наш», пересказывать лекцию о вреде потребления никотина, которую слушала на протяжении нескольких лет, которую успела выучить. Отведя взгляд в сторону, девушка невольно подмечает то, что Уингфилд, достаточно спокойный в таких ситуациях, когда она сама что-то вытворяла.       И по этой причине она и доверяла ему.       Он никогда не кричал, как это делала Лиля, не ругал Эрику за то, что та вытворяла, был рядом, когда было необходимо, и, именно по этому, он знал больше, чем старшая сестра. Эрика могла рассказать ему всё, любой секрет, будучи уверенна что Ксено не осудит её, выслушает, даст совет, в иных ситуациях поддержит.       Учёный участвовал в её жизни, словно старший брат: подарки на день рождения и праздники, концерты, кино, парки аттракционов, или какая либо научная выставка, он проводил с ней свободное время когда то имелось, во время поездок в Японию!       — И вообще, — Эрика бубнит, отводя взгляд в сторону, — Это не больше, чем баловство, так что, ничего серьезного.       — Тем не менее, подобное не исключает то, что "баловство", может перерасти в полноценную привычку. А тебе это нужно?       — Нет, — также отвечает Алистер, слыша, как в очередной раз, хлопнула входная дверь, однако пропускает это мимо мыслей, — Не надо.       — Вот и хорошо, — Ксено прекращает "пытать" волосы Эрики, переводя взгляд куда-то ей за спину, от чего у той холод прошёлся по спине, в предположениях что, или, кого он там увидел.       Следующее, что выдает Хьюстон, заставляет Алистер врасти ногами в пол.       — О, Стен. А мы, как раз, о вреде курения говорим.       Блять.       Одно слово отчеканилось в голове, как только девушка поняла, в какую ситуацию попала, по собственной глупости и любви к гребенному джину. Проскальзывает мысль запустить петицию о из уничтожении всего можжевельника, дабы не было больше таких ситуаций. И не важен тот факт, что если бы не джин, то Рики нахуярилась чем нибудь другим до такого же точно состояния.       И всё же, Эрика медленно, но поворачивается лицом к снайперу, сталкиваясь своим ошалевшим взором с его. Первое, что не вольно было подмечено: глаза. Золотого цвета. Взгляд мужчины спокойный, даже с ноткой безразличия, не смотря на то, что произошло вчера. Высокий, стройный молодой человек, весьма хорошего телосложения, пшеничные волосы, что были зачёсаны назад, лишь одна прядь выбивалась, падая на лицо, что имело довольно приятные черты. Между губ зажата обычная сигарета в белой бумаге.       Алистер так и уставилась на него, не в силах пошевелиться от подбирающегося стыда за вчерашнее. Внутреннее волнение росло с геометрической прогрессией, Рики сглатывает ком в горле, чувствуя как мышцы в районе шеи напряглись.       Где-то на фоне слышится грохот — это Ген, не выдержав падает на пол, всё также, в попытках сдержать дикий ржач от всего происходящего.       — Разреши представить, — Ксено чуть нагибается, кладя свои огромные ладони на плечи Эрики, — Стенли Шнайдер, мой хороший и старый друг.       Была бы другая остановка и обстоятельства, то Алистер бы пошутила, однако ей оставалось только стоять, боясь лишний раз пошевелится. Ген тем временем уже не сдерживал эмоции, смеялся во всю, срывая голос.       Уингфилд чуть подталкивает Эрику к военному, от чего та выходит из режима: "Гипсовая статуя", под напором делая пару шагов на встречу Шнайдеру.       — Не будь такой молчаливой, поздоровайся, — учёный скрещивает руки на груди, улыбнувшись.       В моменте её показалось что Ксено её очень жестоко троллит, ведь наверняка знал обо всём что произошло вчера ночью! А теперь ещё и толкает на верную смерть от стыда! Да как так то?! Чем она провинилась?! Ну, подумаешь, решила покурить, не конец же вселенной?!       Но всё же, вздохнув, набравшись смелости и толкнув про себя мотивационную речь, Алистер делает несколько шагов на встречу Стенли, взгляд которого неотрывно проследил за девушкой в этот момент.       Молча, опустив взгляд в пол, Эрика протягивает руку снайперу, после чего уже выдаёт:       — Я — Эрика.       Чувствует как ладони касается чужая, мягкая, но в то же время и грубая, чуть сжимая её собственную.       От волнения сердце в пятки уходит.       — Рики-чан, ты уж меня прости, — откуда то, резко, около девушки появляется Ген, начиная щебетать в своей истинной манере, — Но, мне кажется что Мистер Стенли уже со вчерашнего дня в курсе о твоем имени.       И всё это произносилось через дикий смех, что Асагири снова пытался сдержать. Эрика хотела было уже возмутится, но это увлекательную сценку прерывает Лиля. Старшей, по всей видимости, надоело наблюдать за данным идиотизмом.       — Так, прекратили! Оба!       Одноклассники поворачивают голову в сторону девушки. Та отворачивается к плите, что-то помешивая. Они только что заметили что Лиля что-то готовила, и запах чего-ито вкусного это подтверждал.       — Ты снова начала готовить? — сунув руки в карманы брюк, Стенли проходит дальше, усевшись на стул.       — Думаешь они сами себя прокормят? — старшая кивает в сторону мелких, на что снайпер поворачивает голову, а у Эрики сейчас земля из под ног уйдет от этого взгляда, — Не переоценивай их, Стен.       — Оу, еда, — Ксено присоединяется к коллеге и военному, присаживаясь на другой угол стола, — По правде говоря, тот суп был весьма элегантен! — напоминает Уингфилд Лиле о том, что она готовила в последний раз.       — Ты чё ворчать приехала?       Алистер скрещивает руки на груди, обращаясь к старшей сестре.       — А с тобой я отдельно поговорю, когда отец вернется, — указывает в сторону Рики ложкой, — Интересно мне вот, знает он чем ты тут промышляешь?       — Девочки, давайте не накалять обстановку...       Ген попытался остановить наступающий конфликт.       — Вот с ним и разговаривай, они вернуться через пять дней, вперёд! — младшая махнула рукой на настенный календарь, — Иди дату отмечай! Я тебе уже всё сказала!       Эрика разворачивается, направляясь в свою комнату, однако врезается в только что вошедшего Джея. Подняв взгляд на брата, который поздоровался со всем присутствующими, глаза девушки дергаются, узрев то, что теперь творилось у него на голове.       — Мозг у тебя тоже лысый!       Именно с этими словами и скрывается за поворотом.       — Что это с ней? — младший чешет лысину, наблюдая как Лиля ударила себя по лбу, узрев новый стиль брата, — Да чё? Мне жвачку в волосы влепили, блять! Оставить надо было?!       — Дурдом... — шепчет Лиля, пряча глаза в ладони.       — Что-ж, — подает голос менталист, — А я, пожалуй, от еды не откажусь.