Два студента

Медьведьма мрачно махала палочкой над головой Виктора, но косилась на его проклятую ногу так, будто она была заразна. Он бы смолчал, ему не привыкать к таким взглядам, но день сегодня выдался на редкость паршивым, так что сдерживаться сил не осталось. — Она не кусается, — язвительно заметил он, — и в неотложной помощи не нуждается. Наверно, не стоило так разговаривать с человеком, который тычет в тебя палочкой. — Может и не нуждается. — бросила она, — Но из-за нее костерост вам противопоказан. Молитесь Мерлину, молодой человек, чтобы у вас не было переломов и трещин. Наконец, она отвела взгляд от его ног и занялась другими, возможно, пострадавшими конечностями. Виктор, который Мордереда сегодня поминал куда чаще, только скривился. Чужая магия холодком пробегала по телу, а ему мерзлявому, после дня на промозглой трибуне хотелось превратиться в саламандру и залезть в камин. Наверно, у этих ящериц даже проклятые ноги не ноют в такую отвратительную погоду. Интересно, а саламандру вообще можно проклясть? — Так, прогноз хороший, — медведьма шустро убрала палочку в чехольчик на поясе и взялась за зелья. — Кости целы. Отделались ушибами и синяками. Но руку я все равно временно зафиксирую. После выходных сниму. Ушиб сильный, а вы, студенты, вечно себя не бережете. К Мордреду прибавилась и поминание Морганы. Замечательно. Прекрасно просто. Хромой на одну ногу, с тростью в одной руке и повязкой на другой, еще чуть-чуть и его посадят в коляску и пристроят сиделку. — И не спорьте! — грозно прикрикнула на только раскрывшего рот Виктора. — Мои назначения неизменны, а лечение обязательно к исполнению! Она опять достала палочку и шустро зафиксировала левую руку. После чего поставила на тумбочку рядом с больничной койкой ящичек с зельями, откуда торчал кусок пергамента с инструкцией. Читать ее Виктор даже не собирался, как и пить, из этого набора его интересовали только обезбол и «сон без сновидений». — Помощник у вас тоже имеется, — она кивнула на дверь. — Звать? В безмолвных ругательствах Моргана и Мордред занялись чем-то невозможным в невозможных анатомических позах, он едва сдержался, чтобы не высказаться эти шедевры вслух. Гриффиндорский идиот был выгнан в коридор силой, он прорывался просить прощения стоя на коленях и всячески мешал медицинскому осмотру. Виктору и так хватило того, что он его сюда принес как принцессу — на руках. Иногда он понимал Слизерин с их подсознательной неприязнью к красному факультету. Матч между красным и зелёным факультетами, как обычно, не мог пройти спокойно, и выделился смачным выбиванием в синюю трибуну. Обманка ебанутой Джинкс сработала на ура, а поведшийся на это охотник не совладал с метлой. Силищ ему Мерлин отсыпал от души — тот, не замечая защитных барьеров снес их к мантикоровой матери. Повезло среагировали преподаватели, малышня не пострадала. Вообще никто не пострадал, кроме Виктора, в которого и влетели. Остальные старшекурсники, более ловкие и внимательные, разбежались, а ему с больной ногой деваться было некуда. Под Джейсом Талисом, местной знаменитостью, мечтали оказаться все девчонки достигшие пубертата. А оказался Виктор, придавленный мощной тушей этого золоченого идиота. Тот его еще и облапать успел, от беспокойства. На его месте мечтала оказаться половина школы, если не вся. Виктор же не проклял его только потому, что был в легкой отключке, хотя, когда очухался, мечтал швыряться непростительным во все стороны. Не надо было идти со всеми на этот квиддич, и из комнаты выходить вообще. Отвратительный день, начиная с ноющей ноги, заканчивая поганым квиддичем. Но староста Кейтлин озаботилась, чтобы никто в этот день не заскучал, и погнала всех на общешкольное мероприятие. Виктора снесло толпой следом. Он способный читать, где угодно, надеялся спокойно переждать бедствие, уткнувшись в книгу. Пережил, ага. Спасибо, что хоть целый. Относительно.

***

Виктор надеялся, что закончится все быстро. В идеале, даже не начнется. Перед ним просто извинятся, он сделает вид, что все хорошо, и они разойдутся по школе, как расходились и до этого. Сильный красивый гриффиндорец на квиддичное поле, умник и бледная моль с Когтеврана, в самый дальний угол библиотеки. Но у судьбы были свои планы, и он получил себе головную боль, которая таскалась за ним по всей школе, и пыталась задушить неуместной заботой. Джейс чуть в обморок не упал тогда в коридоре, когда увидел и повязку, и трость, подумал, что так пострадали из-за него. Виктор попытался его успокоить, что нога больная и без всяких идиотов. Зря он это сделал. Тогда гриффиндорец заявил, что виноват втройне, что покалечил «инвалида», на этом моменте Виктор начал выуживать палочку из чехла на предплечье, собираясь проклясть того чем-нибудь страшным и противным. Его нервы не выдерживали накала этого дня. От дуэли прямо в коридоре Джейса спасла Кейтлин. Подруга гриффиндорца, и староста синего факультета, представила их друг другу по всем правилам этикета. А потом, вцепившись в руку с палочкой, сердечно попросила не гнать Талиса и позволить пережить выходные с помощником под боком. Пришлось соглашаться. Если не из-за старосты, то из-за щенячьих глазок Талиса, который смотрел на него самым виноватым взглядом. Этому даже у Виктора не хватило выдержки сопротивляться. Забрав трость, отставленную у стены, он под обеспокоенным взглядом пары глаз похромал в свои покои. В понимании Виктора, рука зажила уже на третий день, в понимании Талиса, она не заживет никогда. Иначе он не мог объяснить, почему за ним ходили хвостом до сих пор. За выходные, полные назойливой заботой, он успел порядком устать от своего сопровождения. Гриффиндорец таки пару раз огреб тростью по ногам. Но по железным мышцам бить было бесполезно, Джейсу это было навроде щекотки. Игнорируя его хмурую физиономию, он исправно таскал его в столовую, отбирал все что тяжелее пишущего пера. Заставил выпить все прописанный зелья по инструкции. На это Виктор злился больше всего. Он терпеть не мог, когда его трогали, и ненавидел собственную слабость. Талис же бронепоездом проехался по его комплексам, когда зажал у стены и вытянул обещание выпить все прописанное, и вообще лечиться нормально. Виктор, к своему стыду, сопротивлялся недолго. Вымотанный долгим днем полным липкого внимания, он хотел только упасть в кровать и выпить снотворного. Но пришлось пить гребаные зелья, по рецепту. Потому что он, блять, пообещал. Рука заживала, как обычно, что с зельями, что без. Так казалось Виктору. Талис же этим не заморачивался. Он просто в понедельник после снятия повязки прилип к нему опять. Трость не помогла, злобные взгляды тоже, даже ругань не спасала. Виктору было плевать, что заставляет популярного красавца таскаться за ним: любопытство, жалость, чувство вины. Он хотел, чтобы его оставили в покое, и не лезли в личное пространство. Талису же было плевать на мнение невольного подопечного, и после совместных занятий увязался следом в библиотеку. — Я сам способен о себе позаботиться, — уже исчерпав весь запас язвительности, Виктор просто грозно шипел, — восемнадцать лет заботился, не помер! — Я просто подам тебе нужные книги, — Джейс уже пожалел, что вообще открыл рот. — Мне не нужна помощь! — не удержавшись прикрикнул Виктор, и злобно попытался запихать огромный фолиант на место одной рукой. Место было узким и отчаянно сопротивлялась. Трость ненадежно была прислонена рядом, Виктор все еще сражался с полкой без опоры и битву эту проигрывал. Полетела выроненная книга, следом полетела задетая трость. Джейс поймал их обоих, и придержал Виктора. — Но тебе ведь действительно нужна помощь, — уже совсем тихо, но проникновенно сказал Джейс печально смотря ему в глаза. И Виктору пришлось сдаться.

***

Виктор считал себя упрямым парнем. По-честному, он не питал иллюзий по поводу собственного колючего характера. Детство в Лютном вырастило в нем упертость, осторожность и недоверие ко всему и вся. Людей он не любил особо, потому что от прочих тварей, при должном наблюдении, можно было понять, чего ожидать. Тепличные условия Хога не могли его исправить. Язвительность, почти всегда, и палочка в боевом хвате для особо любопытствующих. На Талиса не подействовало ничего из этого. Виктор скорее натер мозоль на языке и подавился собственным ядом, чем смог отвадить от себя этого надоеду. Попытки поговорить мирно тот оставил, и просто был рядом. Молча. Через две недели Виктор схватился за палочку. Талиса это не напугало, он так и продолжал стоять под его прицелом. И только улыбнулся дружелюбно и виновато смотрел своими темными глазами прямо в душу. Ну что за невозможный человек! Эта немая сцена случилась посреди коридора перед отбоем, по пути в башню Когтевран. Виктор подавил абсолютно истеричное желание попросту броситься на гриффиндорца с кулаками. Выпнул себя из глубин чужих глаз, и заставил себя думать здраво. Он швырнул в Талиса своим модифицированным конфундусом. — Не ходи больше за мной, — он попытался говорить холодно, но эмоции все равно вылезли наружу. И ушел так быстро, как только мог, благо ходу в башню чужим не было. Утро встретило его старостой, поджидающей у дверей в Большой зал. — Минус пять баллов с Когтеврана! — поприветствовала его Кейтлин неприлично жизнерадостным голосом, — Колдовство вне классов запрещено. — А на меня значит наябедничали? — недовольно осведомился он. — Если бы, — девушка, не смотря на ситуацию, едва сдерживала хохот. — Не смог снять. Приполз за помощью. Хорошо ко мне, вы легко отделались еще. Чем ты его приложил кстати? Мощная штука! — Чем заслужил, — Виктор вновь ощутил желание взяться за палочку, только проклясть теперь чем-нибудь позаковыристей. Обоих. — Ну-ну, погоди злиться, — Кейтлин пошла на мировую, превратилась из милой девушки в строгую командиршу, которая и на четвертом курсе могла голосом разогнать старшекурсников по спальням, — Мне это начинает надоедать. — Только сейчас, — не удержался от колкости Виктор. — Ты с самого начала вел себя как идиот, но я верила в твое благоразумие, — вернула колючку та, — Так вот. Вы после занятий приходите ко мне и миритесь. Нормально. Словами. Без ругани и заклинаний. — На хрена? — Как минимум, ты задолжал Джейсу благодарность за помощь. — Я ее не просил. — Но нуждался. — Справился бы! Маг я или кто! — Так. А вот теперь мне это надоело, — Кейтлин незаметным движением достала палочку и шустро накинуло на него Силенцио. Виктор снял его почти сразу же, но рот держал закрытым. Если староста пошла на крайние меры, ее правда все достало. — Просто поговорите, — она ободряюще похлопала его по плечу, — Нам всем иногда нужна помощь. А тебе еще и не помешало бы расслабиться и завести друзей. Не собираешься же ты всю жизнь от людей шарахаться. Виктор собирался. Но ни Кейт, ни Талису знать об этом не нужно. Занятия закончились удручающе быстро. Виктор дремал на рунах, когда в его руку ткнулся бумажный журавлик от Кейт с напоминанием о встрече. Кабинет старосты располагался неподалеку от башни, под него обустроили один из заброшенных классов. Так делать было нельзя, но деньги чистокровных способны с легкостью преодолевать запреты. Когда он зашел, староста возилась с документами, ловко крутилась между высоких стопок с папками, и заклинаниями растаскивала их по полками. Виктор растерянно замер на пороге не зная, как обойти все это и не навести еще больший бардак, чем есть. — Виктор! — Кейтлин испугалась от неожиданности, и парящие папки разлетелись по полу, заставил ее выругаться — Мордред и Моргана! Виктор тем временем с любопытство осматривал документы, отлетевшие к его ногам. Унылые расчетные счета и километры вычурных фамилий. Ничего интересного. Кейтлин поманила к себе все разбросанные бумаги и откинула их в дальний угол. — Потом разберу, — фыркнула она не довольной кошкой. — Будешь чай? — Виктор собирался отказаться, — С вареньем. Мне родня прислала из Испании. Апельсиновое. Я вчера с Джейсом целую банку умяла. Располагайся пока — она махнула рукой в сторону гостевого диванчика и занялась чаем, не дожидаясь согласия. Виктору и оставалось только кивнуть. Кейтлин знала, чем его купить. Варенье, надо же. От родни. Где-то в душе задергался колючий комок зависти. Ему сладостей от родни никогда не достанется. Оставалось урывками ощущать заботу от чужих и не для него. Он тяжело опустился на диван и вытянул ногу. Колено неприятно покалывало, хотелось помассировать его, и закинуть в себя очередной обезбол. На стол рядом опустилась чашка, а рядом пристроилась креманка с ароматным вареньем. Но это тоже сойдет для улучшения настроения. — Иногда ты напоминаешь мне дикого кота. — задумчиво протянула Кейтлин, глядя на него, — Только едой приманить и можно, — Виктор поперхнулся чаем. — Если Талис выдаст что-то похожее, я вызову его на дуэль прямо тут, — хмуро отозвался он. — У него имя вообще, то есть, — она помолчала, задумавшись, — Хотя меня по имени ты тоже начал звать не сразу… Виктор только фыркнул. Имена он помнил плохо, но старосту курса было трудно проигнорировать. — Ну точно кот! — улыбнулась девушка, присаживаясь рядом. Талис ввалился в кабинет через час, остро пахнущий ветром и землей, в грязно квиддичной форме. Виктор в очередной раз подавился чаем. Форма идеально сидела на парне, подчеркивая все что надо и не надо, хоть сейчас в журнал на обложку. Кейтлин неодобрительно посмотрела на вошедшего. — Опаздываешь. — Все претензии к Вай, — отозвался Джейс — Она поцапалась с чужими игроками, пришлось разнимать. В обаянии своей девушки Кейтлин ничуть не сомневалась, как и в силах Джейса. Жаль, только, что действовали они зачастую в противоположные стороны. Она кинула в друга очищающим, и указала присаживаться, напротив. Виктор в это время старался слиться с диваном. На кабинет опустилась тяжелая тишина. Виктор смотрел на варенье, Кейтлин на Талиса, а тот на него. — Наверное стоит все же начать мне, — гляделки прервал Талис, виновато улыбнувшись, — Извини пожалуйста, если чем-то тебя обидел, иногда я могу перебарщивать… Виктор поднял глаза и хмуро уставился на него. Талис запнулся, открыто посмотрел в ответ. Виктор извиняться вообще не собирался, как и требовать этого. Он сам не знал, зачем пришел, и хотел только, чтобы от него отстали. — Ты можешь оставить меня в покое? — Он выпрямился и оперся на трость стараясь выглядеть уверенно, — Свою вину за руку, и ты искупил полностью. Большего мне не надо. — Точно? — он внезапно улыбнулся совсем другой улыбкой. Самоуверенной и ослепляющий, — мне казалось, что за ногу я должен больше. Виктор поморщился и все-таки дотронулся до ноющего колена. Проклятие было кусачим и жутко ревнивым. Ни переломы, ни синяки, ни раны оно не пропускало. Виктор в свое время наэксперементировался вдоволь. Это порождение Мордреда было надежной защитой от остальных воздействий. Но Талис тут был точно не при чем. — Тут все сломано и до тебя, — постарался высказаться он как можно небрежнее, — Я давно справляюсь сам. В конце — концов колдовать я умею. — Теперь не сомневаюсь, — хмыкнули в ответ, припоминая прилетевший конфундус, — но все же… Виктор напрягся и приготовился выпускать все шипы, которые были в арсенале. Этим проникновенным тоном его уломали тогда в библиотеке. Второй раз фокус с ним не пройдет. — Я понимаю, возможно тебе не нравиться моя навязчивость, но все же я еще чувствую себя виноватым, — внезапно Талис нахмурился, — Я должен был быть внимательнее! Квиддич сам по себе опасен, но игроки одно дело, а я задел зрителей! — Джейс спокойней, — вмешалась Кейтлин, — выводы уже сделаны. Кто же знал, что барьер не выдержит. — Я должен был это предусмотреть. Как минимум его заметить и остановиться, — с категоричностью отчаянного идеалиста заявил тот. — Я-то тут причем, — тема разговора начала отдавать чужими проблемами. Впутываться еще и в это у Виктора не было никакого желания. — Ты пострадал из-за меня. — Ну, так я уже вылечился. — А моральная компенсация. — Чего?! — Ты почти не выходишь на улицу. — Я не выхожу, потому что там сырость грязь и холод. Библиотека намного уютнее! — Виктору опять захотелось запустить в упрямого гриффиндорца заклинанием. — Кстати о ней. Тебе же тяжело таскать книги… — Джейс продолжал настаивать. — Я маг, а не книлз какой-то! И еще не забыл, как колдуется Левиоса! — Но ведь не все фолианты можно перемещать чарами. Виктор замолк и нахмурился. Да, некоторые нельзя. И эти «некоторые» чаще всего и нужны. — Может, я хотя бы буду помогать тебе в библиотеке. Я согласен там намного уютнее, но еще лучше, когда на голову не падают неподъемные книги. И опять этот вынимающий душу взгляд, которому Виктор не смог сказать категоричное «нет». Молчание затянулось. Но его поняли без слов. Джейс победно ухмыльнулся, Кейтлин рядом расслабились, и теперь они просто вместе пили чай и уплетали божественное варенье. На какой-то миг даже Виктору стало там спокойно.

***

— Какого ты тут делаешь? — Ты пропустил завтрак. Естественно, он пропустил завтрак. Был выходной, он мог позволить себе читать книгу до четырех утра. Сейчас же, все еще не выспавшийся, наблюдал жизнерадостного Талиса перед собой. Проблема была в том, что они находились в гостиной Когтеврана. — Как ты сюда попал? — Виктор сонно думал стоит ли ругаться. Ему не хотелось, но возможно он просто еще не проснулся. — Пустили, — беспечно пожал широченными плечами Талис. Желание начать скандал, он в себе так и не нашел. Зато ощущал острое внимание половины факультета, которая присутствовала в гостиной. Они явно станут звездами вечерних сплетен. Джейс Талис на пороге чужой спальни. Интересно, а он к девчонкам так же вламывался. Виктор одернул бредовые со сна мысли, фыркнул на гриффиндорца, и пошел приводить себя в порядок. Порой, он невольно задумывался, что варится в этой красивой голове. Все, что видела и знала вся школа, начинало противоречить тому, что замечал Виктор. Чистокровка, пусть и не с самого верха, с огромными силами и красивой физиономией. У Талиса была репутация глуповатого красавца, доброго и наивного. Его обожали все ученики. Он не ссорился ни с кем, не обижал девушек, не пользовался внешностью и связями. Учился честно, как и все, и помогал остальным, кто попросил. В квиддичную команду, например, по слухам он тоже пошел не сам, а на помощь. Виктор, до встречи с ним, был уверен, что такая репутация и внешность уравновешиваются дурным характером и жестким лицемерием. И к нему он прицепился ради выгоды, репутацию обелить после того матча. И да, возможно, маска у Талиса была. Только, не чтобы прикрыть свои темные стороны, а банальную усталость от постоянного внимания. Виктор провел с ним уже достаточно времени, чтобы различать фальшивый дружелюбный оскал и настоящую расслабленную улыбку. Не то чтобы он был мастером психологии, но то, как улыбались ему, и, прицепившийся на перемене, девчонке разница была. Они научились сосуществовать мирно, но все еще мало общались. Виктор привык, как и привыкал к любой фигне творящейся в его жизни. Хотя, наверно, привыкать не стоило. Глупое ощущение поддержки опасно. Однажды он обернется, а Джейса не будет за спиной, чтобы помочь. Да, приятно, что трудностей стало меньше, нормальной еды и сил больше. Но не стоит забывать, что все конечно. Чужая опора — иллюзия. Первый звоночек, что с его знакомым можно, и стоит разговаривать, был утром воскресенья. Джейс ждал Виктора у входа и развлекался разговором с бронзовым орлом. Виктор, не ложившийся с прошлого дня, уже успевший заглянуть в библиотеку и столовую, наблюдал преинтересную картину, как гриффиндорец уламывает их хитрого охранника. Условно, в чужие гостиные ходу нет, а старшекурсники вовсю пользуются тайными ходами. Джейс же решил не заморачиваться, и попросту снес полуразумную дверь своим обаянием. Та даже открылась бы, но Виктор решил спасти чужую репутацию и утащил удивленного Джейса обратно в библиотеку. Тогда же он понял, что размяк окончательно. Потому что слишком расслабился и уснул. Обычно не позволял себе такого. Он мог не спать и три ночи подряд, но после сытного обеда, по настоянию Джейс, в натопленном помещении его развезло. Организм шептал, что гнаться никуда не нужно (а Виктору нужно было вообще то) и можно поспать. Очнулся он на небольшом диванчике укрытый мантией с гриффиндорской нашивкой. Джейса рядом не было, зато вместе с вещами была записка, что его срочно утащили на квиддичное поле. Виктор решил, что ему стоит взять себя в руки. Потом случился спор из-за статьи в «Вестнике зельеварения». Виктор бесился и фыркал. Мысли у автора были дельные, но на написаны криво и путанно. Не удержавшись, он начал уже рассуждать вслух. Внезапно, вначале осторожно, а потом все более горячо на чужую защиту встал Джейс. — Возможно создатель имел в виду … — Да мне плевать, что хотел создатель, — Виктор разозлился окончательно, — Читается это так и никак иначе! Джейс погрустнел, Виктор схватился за перо и принялся править статью прямо в газете. — Вот, — он сунул под ему под нос исписанный пергамент, — Даже второгодник лучше предложения строит. — Виктор ты читаешь про зелья или учишь орфографию? — устало спросил Джейс. — Без второго невозможно нормально изложить! — он опять забрал лист к себе, — Не понимаю. Вот что автор тут имел в виду? — Где, покажи? — заинтересовался Джейс. Так они просидели до отбоя, исписав несчастный пергамент до дыр. Из комментариев Джейса и правок Виктора, можно было смело делать новую статью подробнее и понятнее. Писанина едва не полетела в мусорку. Виктор сделал нужные записи, а измятый кусок бумаги мало был похож на что-то вменяемое. Но от печальной участи его спас Джейс, забрав себе. Вечером Виктор прокручивал в голове дневные события и ошарашено думал, что Джейс о зельеварении знает побольше его. Ну, конечно, он выбрал его в качестве основного предмета, но на уроках таких выступлений Виктор не помнил. Эта мысль ускользнула от него, уступив место сну. Окончательно он прозрел на рунах. Джейс туда не ходил, а Виктор знал все и даже больше, чем их непутевый преподаватель. На уроках он больше спал, чем учился. Тогда был факультатив, он и еще пара семикурсников лениво раскладывались к уроку, когда преподаватель обрадовал их тем, что ему надо срочно отлучиться, и у них сегодня самостоятельная работа. Поспать Виктору не дали. В класс влетел Джейс погрустнел, когда не увидел профессора и засиял, когда заметил Виктора. Он осторожно подсел к нему на краешек лавки и тихонько начал пододвигаться к нему поближе. — Прекрати вести себя, как идиот, — опасно прищурился Виктор, чуя подвох. — У тебя взгляд сонной гадюки. Я боюсь. — Боишься, как же. Что там у тебя? — Для тебя сэндвичи. Почему ты не пришел на обед? На обеде у него разболелась нога и он лежал под зельями у себя в комнате ожидая, когда пройдет поганая боль. Ноябрь отличился переменчивой погодой и ногу дергало так, что хотелось оторвать ее и выбросить в озеро кальмару на корм. — Я не хочу есть. — Конечно, ты никогда не хочешь есть. Только шатаешься иногда, а я каждый раз готовлюсь спасать тебя от голодного обморока. Ешь! Виктор и ел. Сил спорить не нашлось. Потом он заметил пергамент с расчетами и рунами. Они настолько его заинтриговали, что он, не задумываясь вырвал записи из рук Джейса и принялся внимательно изучать. — Эээ, Вик? — Джейс осторожно попытался их забрать. — Что это?! — Виктор вскинулся, отставляя еду в сторону. — Есть не забывай… — Нет, Джейс, правда! Откуда это у тебя? — Доешь, потом расскажу! Сэндвич Виктор запихал в себя за рекордные сроки. — Это мой проект, — смущаясь признался Джейс, — но личный, не для учебы. Виктор уставился на него как нам Мерлина, сошедшего с Авалона. — Зачем ты притащил это сюда? — голос у Виктора сделался подозрительно хитрым. — Мне нужна консультация… — Тебе не нужна консультация, — категорично заявил Виктор — по крайне мере, не от этого идиота. — У тебя есть еще варианты. Виктор молча пялился на исписанные крупным почерком листы. — У тебя есть знакомые, которые в этом разбираются? — В этом разбираюсь я, — Виктор накинул на них заглушку, — Но сначала объясни мне Джейс, зачем тебе сдались эти руны. — Ну … — И не вздумай врать. То, что ты притащил —полулегальные формулы. Еще пара интегралов и их можно смело применять для магии крови. Джейс смотрел на него во все глаза. Виктор отвечал ему тем же. Между ними тогда, явно, проскочила искра, и появился общий проект. Личный.

***

Джейс сидел на завтраке, но взгляд его был направлен не в тарелку. — Подотри слюни! — его шутливо боднула в бок Вай, плюхаюсь рядом, — никуда он от тебя не сбежит. Поешь нормально. — Про «не сбежит» ты зря, — хмыкнул Джейс, но взялся за ложку, — Он на удивление шустро передвигается для человека с больной ногой. Вэй только фыркнул, а потом тоже уставилась в сторону синего стола, где сидела и Кейтлин. Виктор завтракал, глядя в книжку и растерянно тыкал мимо еды. Джейс подавил в себе желание заставить того поесть нормально. Это было бы бессмысленно. Виктор — идеальное воплощение факультета умников. Если книга была не в руках, то лежала рядом или парила неподалеку. Он старался поглотить любые знания, Джейсу порой казалось, что питается он тоже только ими. Виктор был очень вредный и очень сильный. Никого к себе не подпускал, со всем действительно, старался справляться сам. Еще он был очень умным. Он не держал Джейса за идиота. Их первый научный спор до сих пор сниться вместо влажных фантазий. Тогда Вик начал ворчать на статью из вестника зельеварения, а Джейс, ее и написавший, вступился в защиту собственных трудов. Изначально Джейс не рассчитывал, что они поладят. С Виктором, как и со всей школой, он был знаком заочно. У него была репутация злобного ученого, жившего в своем мирке и тщательно его защищающего. Прицепился он к нему, поначалу, потому что правда остро чувствовал себя виноватым. Он привык причинять добро, а силу, что физическую, что магическую, применять в кузне и на уроках. Вот уж преподавателям был сюрприз, когда он оказался сильнее защитного барьера. Джейс сам не колдовал, нет, просто у него видимо был железный лоб. Стыд за безрассудный поступок тогда липкими мурашками прошелся по телу, и как от него избавиться он не знал. Забота о другом помогла сгладить углы, а последующее общение убрать эту пакость вовсе. Когда Виктор прятал колючки, он был очаровательным. Да, и с колючками тоже. Вообще весь, целиком заворожил Джейса. С ним было просто, несмотря на характер, как было просто и с Кейтлин. Но она была подругой детства, видевшая его всяким, и научившаяся принимать нежные стороны его натуры. С другими, обычно, сложнее, и они разочаровываются, когда с виду альфа-Джейс, превращается в курицу наседку или сопливого романтика. Нет, он, конечно, мог быть и таким, но какой смысл в этом в интимной обстановке, например, или в обычный день за обедом. А вот Виктору было плевать какой Джейс. Может повлияло то, что он изначально им был не впечатлен, но все же. Быть собой оказалось внезапно проще в его компании. Недавно, они начали обсуждать пагубную привычку людей вешать на все ярлыки. И от разделения на факультеты, которая тянется за ними во взрослую жизнь, перешли к обсуждению «тупой боёвки» и пугливых «цивилов». Они дурашливо спорили, что, кому подходит. Джейс считал, что вполне может тянуть на боёвку, он же сильный. Но Виктор его размышления не поддержал. Он тогда фыркнул: — Какая боёвка, Джейс?! Ты умник и цивил, — а потом, хитро улыбнувшись, похлопал по плечу. САМ! — Боевые навыки — это не молотом в кузне махать. Они закладываются долго и отрабатываются до рефлексов. Будь ты боёвкой — не влетел бы в трибуну, успел увернуться раньше, чем подумал об этом. Джейс был готов расцеловать Виктора прямо на месте. Его как будто погладили по голове и сделали самый чудесный комплимент на свете. — А ты, значит, числишь себя боевиком? — решился спросить он, вспоминая, что вот Виктор, как раз-таки, очень ловкий, и интересные рефлексы у него имеются. — Я тоже умник, — тот слегка поморщился и кивнул на ногу, — Если б не нога может быть и получилась боевка. А так … я просто знаю, как за себя постоять. — Ты сильнее меня, — Джейс не сдержал своего восхищения. А Виктор, заалев скулами, перевел тему. Эта сцена в освещенным зимним солнцем переходе, до сих отзывались в душе комком тепла. Виктор стоял перед ним и с видом профессора, четко поставленной дикцией зачитывал что-то из дуэльного кодекса. Удивительное зрелище, такого Виктора Джейсу хотелось отпечатать на задней стороне век, чтобы любоваться всегда, с сияющим взглядом и легкой довольной ухмылкой.

***

Учебное время лениво ползло к Рождеству, и нервировало народ, который жаждал каникул. Виктор же мечтал залезть в спячку глубоко в запретном лесу. Зима, начинавшаяся сносно, становилось все хуже, даже не нога была этому причиной. Случился пиздец, который он старательно избегал всю школьную жизнь. Это произошло еще до зимы, но осознание настигло не сразу. Виктор не привык анализировать свои чувства, как правило, выводы после этого ему не нравились. Обычно, жизнь тащила его за шкирку, не оберегая от острых углов. Он привык быть в режиме выживания, старался не думать об окружающих, и копаться в себе тоже не желал. Учеба в Хогвартсе не сильно изменила ситуацию. Он выгрыз себе эту возможность, достав всех, кто мог ему помочь. Но жить легче не стало, сирота из лютного, в шикарной магической школе был бельмом на глазу. К старшим курсам, конечно, все притерлись друг к другу, выяснили и высказали все необходимое, повзрослели, но бойкоты и косые взгляды не забудутся. Травли не случилось только потому, что Виктор сразу бил на поражение любого обидчика. В Лютном промашек не прощали, опыта в драках у него хватало. Так и жил чужаком для всех. Только учителя его привечали за стремления к знаниям. И жилось… неплохо. Первые симптомы пиздеца он проморгал. Вторые тоже. Да он все пропустил и осознание упало на него пыльным мешком. Анализировать пришлось потом, чтобы понять, что с этим делать. Осознание настигло его посреди коридора. Пришло незаметно с ощущением острой нехватки чего-то важного. Такое когда-то было. Когда ему только-только стала необходима трость. Он через раз забывал ее, как маглокровные первогодки забывают свои палочки. Сначала ничего, ничего, а потом ты падаешь, а рядом нет ничего что бы могло помочь. С палочкой такого не было. Он лет в пять стянул ее у какого-то пьянчуги и не выпускал добытое сокровище из рук еще неделю. Трость была на месте. Что еще? Почему темнота коридора ощущается так давяще и тревожно? Палочка? Виктор достал и вставил обратно ее из чехла. На месте. Забыл зелья, которые выдала ему медведьма. Склянки тихо лязгнули друг о друга, когда он достал уменьшенный ящик из кармана. Все на месте. Даже факультетский галстук сегодня с ним, хотя обычно он терпеть его не мог. Тревожно-тоскливое чувство не проходило, тишина пустого коридора давила все сильнее. Может что-то оставил в библиотеке. Виктор полез проверять вещи в школьную сумку. Учебники, перья чернильницы, листы записей. Он достал исписанный крупным почерком пергамент. ДЖЕЙС. Вот кого не хватало. Виктор, растерянный от собственных мыслей, осмотрел коридор, как будто кто-то мог подслушать его откровение. Обычно, Джейс провожал его до башни. Нес сумку, заполнял тишину болтовней и, в откровенно хреновые дни, подставлял локоть, позволяя опереться о себя. Но в последние вечера, он допоздна пропадал на квидичном поле. Гриффиндорцы хотели взять реванш за прошлый матч, и убивались на тренировках. А Виктор переживал, как бы Джейс не простудился, летать в такую погода опасно для здоровья. А кстати… когда Виктор начал о нем переживать? О, нет. Нет нет. Блять. Хорошо, что коридор пустой, пусть и давящий. Никто не увидит, как Виктор соскребает себя со стены и деревянными движениями ползет в спальню. В спальне тоже не было людей. Там была пустота, в которую можно было смотреть и думать. Хотя первые минут пять в мыслях было перекати поле, имя Талиса и ругательства. Как это произошло? Зачем вообще это произошло? И как выдирать из головы теперь эту привязанность? Ему нужно было срочно что-то придумать. Ночь длинная, он справиться с этой задачей. Не справился. Сигнальные заклинание привычно разбудили его за час до завтрака. Виктор на автомате встал, не заметил, что уснул одетым, взял полотенце и пошел умываться. А в душе его опять накрыло осознанием и безысходностью. После подумать ему тоже не дали. Джейс опять волшебным образом просочился в гостиную чужого факультета. Виктор от него шарахнулся, Джейс тоже, только наоборот к нему. — Вик, ты чего? — он схватил его за руку. Виктора, как током ударило. — Все в порядке, — прозвучало это максимально неубедительно, — Можешь просто уйти? — Вик? Великие основатели, опять его этот щенячий взгляд. Виктор, не выдержав отвернулся. Еще все еще потряхивало от прикосновения. — Я в порядке. Уходи. И Джейс, слава Мерлину, ушел. На занятия он не пошел. Оговорился простудой. Ему срочно нужно было себя перенастроить обратно. Чтобы не начинало шарашить при виде Талиса. Настройка шла плохо. Виктор лежал на кровати, пялился в синий балдахин и по-новому смотрел на прошедшие месяцы, наблюдая, как его барьеры незаметно сжирает сияние Джейса. Какой же он идиот. Так расслабиться. Подпустил ближе и вляпался в другого человека, как в топкое болото. Конечно, пока все не так плохо. Три месяца не срок. Можно… можно что-то сделать. Вот только, где взять силы на это. Промучившись весь день, он так и ни к чему и не пришел. Чувства, в некоторые моменты, были капризнее рун и кровной магии. Хотелось выдрать их из себя, чтобы не мешали жить. Болели они еще хуже ноги, но Виктор наивно надеялся, что с этой болью он тоже справится. Оставшись в раздрае, на следующий день он напялил маску угрюмого студента и пошел навстречу своей новой боли. Все потом, когда появятся силы. Пока, пусть все идет, как прежде. Исцелиться он не особо надеялся. Джейс не тот человек, который будет с ним. Чудо, что они подружились. Чудо, что к их дружбе относятся спокойно, и сотня злобных ведьм еще не пыталась Виктора отравить. Проклятому парню из Лютного не место рядом с золотым мальчиком. Настали самые тяжелые недели для Виктора. Он смотрел на Джейса, общался с ним, трогал его и потихоньку сходил с ума от ощущений. Он не понимал, чего хотел бы, но его разрывало изнутри невозможность выплеснуть то, что накопилось. Внимательный и заботливый Джейс что-то замечал, но молчал. Успокаивал себя тем, что кризисы у всех бывают, и рано или поздно Виктор решится поделится с ним. Но тот молчал, и с каждым днем закрывался все больше, шарахаясь от прикосновений и попыток поговорить. Конечно, долго Виктор не выдержал. Оба не выдержали. Второй пиздец случился на Рождественском вечере. Виктор не хотел идти. Он предвкушал, как забьется после, на каникулах, в комнату и будет думать, и думать. Мозговой штурм в одиночестве не раз его спасал. Плюс, на это время Джейс уезжал к матери, и шторм в голове затихнет. На вечер его затащил Джейс. Виктор думал, умрет прямо во время сборов. Костюм у него был, он даже надел его, сдавшись упрямому гриффиндорцу. Потом Джейс вызвался помочь с галстуком, которые Виктор терпеть не мог. Они стояли совсем близко, от Джейса было жарко, как от печки. Он смотрел на него своими невозможными глазами, а Виктору казалось, что он вот-вот сгорит от чужого тепла и обратится в пепел. Синий галстук был завязан, но Джейс не отходил. Атмосфера недосказанности густо повисла между ними. Виктор боялся поднимать глаза, пялился на широкую, обтянутую пижонским белым костюмом с красным вставками, грудь и молил основателей, что бы все уже закончилось. Если Джейс сейчас увидит его лицо, то все поймет. Так они и стояли близко друг к другу, едва дыша. Джейс рвано выдохнул первый, будто не дышал, вместе с Виктором в этот момент, и наконец отдалился. Только тогда он решился поднять голову. Если Виктор надеялся, что все закончилось, то зря. Вечер, начавшийся ТАК, мог привести только к катастрофе. На празднике Джейса от него сразу оттащила Мел. Они были парой на этот вечер. Праздник смазался в цветастую кутерьму и горький вкус на языке от крепкого шампанского. Он не планировал пить, и хотел исчезнуть сразу, после поздравлений преподавателей. Джейс был тут невероятно красивый в своем костюме, и Виктор подался слабости полюбоваться на него подольше. Пылающие чувства внутри нужно было тушить. Сначала была простая газировка. Потом Мел пригласила Джейса на танец и в ход пошел алкоголь. От огневиски его уберегло то, что для девушки Джейс тоже дружелюбно скалился. Теплая улыбка, которая была в библиотеке, осталась только для Виктора. Потом приличные танцы закончились, вместо вальса включили молодежную попсу, а Джейс выпил и принялся шутливо отвечать на флирт и заигрывания. А может и не шутливо, смеялся он уже искренне. Виктору стало совсем тошно. Он малодушно утешался, что это от выпитого шампанского. Добраться до выхода через танцующих было сложно. Еще сложнее это было сделать незаметно. Джейс, конечно, его увидел, и вылетел следом в пустой коридор, оставив за спиной недовольную Медарду. — Виктор, ты уходишь?! Виктор, тем временем, искал в себе силы обернуться. Субтитры с лица никуда не делись. Чертов алкоголь, он не сможет напялить на себя сейчас ни одну маску. Правдивые эмоции искрили внутри, так что даже от его напряженной спины веяло ими. — Мне нечего там делать Джейс, — Виктор порадовался, что голос его послушался и не дрогнул, — Скучно и бессмысленно. Возвращайся. Тебя ждут. Спину обожгло взглядом. Виктор сделал еще одну попытку сбежать. — Без тебя там скучно и бессмысленно мне, — отозвался Джейс после нескольких шагов. А вот он голос не сдержал. Зашуршала ткань костюма, он пошел следом, — Ты мог бы вернуться. — Еще раз. Мне нечего там делать, — резко и строго, насколько получалось — Я не общаюсь с этими людьми, я не пью и не танцую. — А ты хочешь потанцевать? — Чего?! — каленое напряжение вмиг погасло от растерянности, но быстро хлынуло обратно, когда до него дошел смысл сказанного, — Ты с ума сошел? — и он кивнул на ногу. Вышло больнее, чем он хотел показать, — Я не смогу, даже если очень захочу. — Ты очень хочешь? Виктор таки обернулся. Джейс стоял с протянутой рукой. Прямой, надежный, как скала с пронзительным взглядом, ожидающим только искреннего ответа. Виктор подавился упертым «нет». Он не сможет… — Хочу, — тихое едва слышное, — Но это невозможно, Джейс. Тот улыбнулся в ответ с щемящей нежностью и шагнул к нему, беря за руку. — Мы маги, Вик. Для нас нет ничего невозможного. О, Мерлин, Виктору бы хватило, если бы они неуклюже потоптались рядом. Но Джейс не был идиотом, и его идеи порой выходили за все возможные границы. Он подхватил его за талию и поставил на вычищенные ботинки. Виктор от неожиданности вцепился в крепкие руки в поисках опоры. Джейс крепко держа его одной рукой, аккуратно забрал трость и оставил к стене. Потом направил дрожащие руки на плечи. — Держись за меня, хорошо. И сделал первый шаг. Все слова забылись от нахлынувших ощущений. Происходящее походило на фантазию. Он, Джейс, пустой коридор, танец. Все в миг обрело хрупкую атмосферу волшебства. Виктору казалось, что двинься он, и все распадается на космическую пыль. Он смотрел на Джейса и ощущал невероятную легкость и в теле, и в голове. Тот, как мастер кузнец, взял под контроль огонь, его чувства, и взялся ковать что-то новое. Виктор тонул в теплых глазах напротив, в реальности его удерживала только горячая ладонь на талии. Потом время замерло, они остановились. Смотря друг другу в глаза и без слов признаваясь в чувствах. Сказка рассыпалась, когда в коридор вывалились целующиеся Кейтлин и Вэй, но Джейса это ни капли не расстроили. Он вернул растерявшемуся Виктору трость и жестом показал тихо убираться отсюда. Они уступили волшебный коридор другой парочке. Потом они продолжили безмолвный диалог. Забились в пустующий класс, и просто обнявшись сидели. Джейс грел лучше камина, принося с теплом неизведанные, но приятные ощущения. Виктор грелся, и учился принимать их.

***

Ощущение радости бурлило внутри пузырьками шампанского, и пьянило точно так же. Мать все каникулы выпытывала у него причины, но Джейс держался и молчал. Его немного беспокоило, что после чудесного вечера они так и не поговорили. Виктор заснул, а Джейс отпечатавшийся себе в сознании еще один прекрасный образ, осторожно отнес его в спальню, не удержавшись чмокнул в нос и умчался собирать вещи. Он уже кошмарно опаздывал на поезд. Джейс не успевал написать даже записки, но очень надеялся, что оставленный подарок сгладит пробуждение в одиночестве. Еще он очень боялся, что Виктор закроется обратно. Иногда он походил на вредного моллюска, при любой попытке коснуться чувств с треском захлопывал створки. Но Мерлин был милостив. Виктор встретил его после каникул отдохнувшим и посвежевшим. В глаза не смотрел, но былое напряжения прошло. За прошедшие дни он что-то надумал, и был готов поделиться выводами с Джейсом. На его глупые чувства ответили. Ох, Моргана, как только Виктор обрадовал его своими размышлениями (на нормальное признание это мало походило), Джейс вцепился в него и не собирался отпускать ближайшую вечность. Хотелось всего и сразу, а искрящееся счастье било в голову. Влюбиться, оказалось просто и сложно одновременно. Его невероятно радовало, когда Виктор подпускал его ближе. Через заботу, вечера в библиотеке, принятую поддержку, заумные разговоры и объятия. В какой-то момент желания превратились в необходимость. Признаться, казалось невозможным. Виктор снова начал шарахаться от него, как на первых встречах, попытки поговорить игнорировал. Джейса это иррационально обижало, но он понимал и принимал его любовь, и давал время на подумать. На рождественском вечере он не надеялся на чудо, но увидев уходящего Виктора понял, что не может быть тут без него. Если позволит уйти сейчас, то все закончиться очень плохо. Как хороший маг, Джейс принялся творить сказку для себя и для любимого человека. Теперь после каникул, когда Виктор разложил по полочкам эмоции, позволил Джейсу еще большее. Но Виктора было мало. Очень мало. Джейс едва подавлял желание взять его на руки носить с собой везде. Понимание, что за такое огребет, не просто тростью, а усовершенственный конфундусом, его держало. И он старался выкрасть каждую минуту рядом с ним. Теперь они на некоторые предмета друг друга ходили вместе. Унылые руны превратились в любимый предмет. Преподаватель уже забил на парочку, сидевшую под заглушающими, и спорящими о своем. Непотребности не творили и славно. Джейс решился поделиться, зачем он лезет на опасную территорию. Рунная магия капризная и, едва, поддается контролю. К ней действительно нужен талант, потому что в двадцать четыре символа не спрячешь обширный функционал. Они слушали мага и действовали от его воли. Но мага они могли сожрать. Эта магия стояла на границе законности, после начальных уровней, к знакам примешивалась нумерология и арифметика. Потом на этих конструкциях строилась всемогущая магия крови. Мысль о том, что она одна заменяла десяток дисциплин будоражила и манила. Столько всего можно сделать, стольким можно помочь. — Вперед, гриффиндор блять, безмозглый и отважный! — только и сказал Виктор, когда Джейс рассказал свою тайну. Тогда они извращались над рунной броней. Дикие егеря украшали себя полузаконной вязью рун, для защиты от любой твари. Его восхищали знания Виктора о подобном волшебстве. Его рассказы из лютного походили на страшные сказки, но в них было много новых знаний и идей. Например, Кейтлин, собиравшаяся в аврорат, наверняка оценила такое. — Большинство егерей еще и увешанные амулетами на основе рун. Магу, не думающему, это самый простой артефакт. Нацарапал на камне символ, влил силу и защитка готова. — Вот так просто?! — удивлялся ему Джейс, — без графиков и интегралов… Виктор замялся, не зная, как понятней объяснить Джейсу правила и законы, которые он впитывал с детства. — Ты пойми, в Лютном мало думающего народа. У большинства мозгов то нет, одни инстинкты. Ум им не нужен, выжить бы. — Но зачем?! Виктор тяжело вздохнул. Британия уже давно упорно расползалась на три мира. Магловский — чистенький и цивильный. Магический Лондон, где обитало высшее общество и куски магической инфраструктуры. И, собственно, магические территории — дикие и заброшенные, где местная флора и фауна властвовала над людьми. Лютный в магическом Лондоне ощущался вырванным куском леса, заброшенным посреди городской площади. Раньше эти отличия сглаживались, но новые нравы все больше создавали пропасть. Все это, он как мог объяснил Джейсу. Но от политики у Виктора голова болела хуже ноги. Они вернулись к теме рун и магии крови. — Хорошо, а если попробовать эту связку? — Джейс с энтузиазмом принялся выписывать мысли на пергамент, — Если попробовать зачаровать основу для амулета… Интересно, Кейтлин согласиться пожертвовать пару капель крови. — Джейс, блять, это незаконно! — тут же зашипел на него Виктор, приглядевшись к формуле Джейс посмотрел на него грустным щенячьим взглядом. — Прекрати немедленно. На дементоров это не подействует! — Тогда что делать? — деятельная натура рвалась экспериментировать. — Готовиться к экзаменам, — буркнул Виктор, — Давай ты оставишь магию крови на потом. Когда я устрою тебе экскурсию в Лютный. Джейс просиял и чмокнул Виктора в губы, за что получил строгий окрик от препода. Но ему было плевать. У него был прилив чувств к своему парню, и ему надо было его куда-то деть.

***

Джейс никогда подробно не расспрашивал о ноге. Виктор никогда не говорил, но иногда прятал боль на дне глаз. Но когда-то же должен был случиться момент очередного откровения. Они засиделись в библиотеке до отбоя и тихо пробирались к башне, Джейс, как и всегда, провожал Виктора, хромающего сильнее обычного. Подлая исчезающая ступенька заставила того оступиться и упасть прямо в объятия. Джейс был только рад близкому контакту, но Вик в его руках подозрительно затих. — Ты как? — обеспокоенно спросил Джейс. — Никак, — прошелестели ему в ответ. Виктор чувствовал себя слишком уставшим, чтобы решать образовавшиеся проблемы. Хотелось так и уснуть в больших теплых руках, а горящую болью ногу таки выкинуть куда подальше. Та ныла с утра все сильнее, и вовсе не ступенька стала причиной его падения. — Что-то с ногой… — Нога? В больничное крыло? — Смысла нет, — он замялся, — но до спальни мы будет долго ковылять. — Так не пойдет. — Нахмурился Джейс, беря Виктор на руки. То, что он не стал сопротивляться, было совсем тревожным, — Что там у тебя, надо хотя бы посмотреть. — Надо, — кивнул Виктор, но ничего не сделал. — Могу я посмотреть? — после недолго молчания спросил Джейс. Виктор несмело кивнул. Если Джейс после этого его пошлет, он пойдет топится в озеро, и даже отрезать ничего не придется. Зрелище малоприятное, да и кому будет приятно смотреть на увечье. Но Виктор чувствовал себя расслабленно рядом с Джейсом, и устало после дня. Он поплыл по течению, для себя решив, что этот разговор состоялся бы в любом случае, рано или поздно. Джейс оттащил его в заброшенный кабинет, усадил на древнее кресло, а сам опустился на колени. Проклятая нога казалось совсем тонкой в руках Джейса. Виктор старался не вздрагивать от чужих горячих прикосновений. Больно не было, но… что-то сильное он точно чувствовал. — Что это? — спросил Джей, растерянно глядя узор черных вен, расползшийся по коже. Он аккуратно подтянул конечность к себе, и осторожно придерживал под коленкой. Виктора начинало вести от нежности в чужих движениях. — Проклятие, — он все-таки отвел глаза. Джейс на коленях у его ног, крайне волнующее зрелище. — Кто так с тобой?! За что?! — Джейс вскинулся, так как будто был готов немедля иди творить правосудие. — Да что б я знал, — злобно фыркнул Виктор, — может родовое проклятие, может от дикаря какого прилетело. Лицо у Джейса сделалось совсем не понимающем. — От дикаря? Вик?.. От этого проникновенного тона мурашки строем сбежали с ноги, прошлись по позвоночнику. Нельзя называть людей таким голосом. Его тем более. Он же не железный. — В Лютном полно тварей, — Виктор все еще пытался держать себя в руках. — Я думал это болезнь… — Джейс провел пальцами по ноге вниз и внезапно обхватил щиколотку, та была настолько тонкой, что его пальцы сомкнулись. Или это просто он был таким большим, — Проклятие… но все равно так болит. — Ага, — безрадостно кивнул Виктор, — Я просто сразу был таким. С этим кошмаром на ноге. — Ты пытался лечить это? Проклятие же можно снять… — Может и можно, — тон, против воли, получился совсем обиженным, — Я… — голос дрогнул. Джейс оторвался от разглядывания ноги, поднялся вверх. Он не стал мелочиться, а просто пересадил Виктора к себе и крепко обнял. Не стоило об этом заговаривать и показывать. Чужие объятия, горячие и надежные, ощущались так же остро, как боль. Как когда с мороза суешь руки в горячую воду. Неприятно покалывало где-то в горле, повлажнели глаза. Нет. Он не собирался плакать. — Я не знаю, можно ли расколдовать это, — он все-таки сдался, расслабился и растекся по Джейсу бессильной лужей, уткнулся носом в шею, — Обычным врачам нет смысла такое показывать. Это темное заклинание, они едва ли смогу идентифицировать его. Как вариант, обратиться к спецам по проклятиям, но в Лютном я уже побывал у всех. Остальным нужно платить. Много платить. Я разбираюсь сам. Как могу. — Ты поэтому так отчаянно учишься? — Угу. Устал жутко, информации мало, но не могу позволить этой штуке победить себя. Виктор замолчал. Опять замер неуверенно, стоит ли раскрывать весь масштаб проклятия. Но Джейс не был идиотом, он мог понять и сам. — Оно прогрессирует? — Спросил он едва слышно. Как-будто боялся, что проклятие могло его услышать. — Да, — так же тихо ответил Виктор. Замолчал, собираясь с мыслями, — Оно прожорливое, как паразит, пытается захватить все больше. Мне кажется, я истратил все свое везение, когда смог сделать зелье, сдерживающее его. — Так вот что ты постоянно глотаешь, вместо лекарств. — Без него я бы уже был парализован, но это даже не лечение. Я едва понимаю специфику воздействия. — Ты что, варил непонятную бурду вслепую, а потом пил эту дрянь, в надежде на положительный результат? — возмутился Джейс. — Это звучит как полная глупость. — смущенно признал Виктор, — Но я записывал, что понимал, а местный целитель мне помогал. — Давай лучше вместе будем экспериментировать, — он помолчал и прижал Виктора крепче, — только, пожалуйста, без членовредительства. И Виктор, как и все прошлые разы, не смог возразить Джейсу.

***

В этот раз Джейс оставил все приличия и просочился прямо к нему в спальню. Виктор сонно щурился, наблюдая радостную физиономию, напротив. Его разбудили. — Доброе утро, — жизнерадостно Джейс, — ты пропустил завтрак. На тумбочку опустились сэндвичи, пара пирожных и стакан с теплым молоком, а Джейс плюхнулся на кровать. — Какого ты тут делаешь? — сонно поинтересовался Виктор, утыкаясь в подушку. — Соскучился? Виктор высунулся из-под одеяла, чтобы наградить сияющего Джейса хмурым взглядом. Но его таким было не напугать. — Ты собираешься вставать? На улице прекрасная погода. Можно прогуляться в Хогсмид. — Я не поведусь. Ты просто хочешь вытащить меня на улицу и усадить на метлу. В последнее время это была идея фикс Джейса, когда он узнал, что Виктор ни разу нормально не летал. Уроки в начальных классах он пропускал из-за здоровья. С возрастом причины лезть на метлу не изменились, но к ним прибавилась тщетность бытия и не понимая этого занятия. — Да, ты меня раскусил, — Джейс прилег на него своей огромной тушей поверх одеяла. Виктор мог бы его согнать, но вместо это принялся гладить по волосам, — ну так что? — он умоляюще уставился на него. Виктор посмотрел на сэндвичи, на окно, где была весенняя слякоть и яркое солнце, и решил, что ни за что не вылезет из кровати. — Не хочу никуда, — вздохнул он. — Ну встать тебе все равно придется. Душ тебя ждет. — Подождет, не убежит. — Какой-то ты подозрительно ленивый. — Джейс подозрительно прищурился, — Опять нога болит. — Она всегда болит, — ленивым Виктор был потому, что вчера они сдали пробники экзамена. Результаты были превосходными, и организм решил, что пора СПАТЬ. Виктор завозился под одеялом, Джейс поднялся, думая, что он таки собрался в душ. Но нет. Виктор подвинулся к краю и откинул одеяло. — Залезай. На него уставились квадратными глазами. — Не хочешь? Джейс без комментариев устроился рядом, тут же притягивая его к себе. Виктор так же молча уткнулся ему в грудь. Лучший способ отвлечь Джейса от чего угодно. Он тихо млел в уютных объятиях. Теперь Джейс гладил его по волосам, и влюбленный взгляд прожигал макушку. — Я видел твои пробники. — Их вся школа видела. Они лучшие. — Нисколько не сомневался в твоем таланте, — он помолчал, — Куда ты собираешься после школы? — В медицинский. Если не возьмут вернусь в лютный, продолжу эксперименты. — Ты же понимаешь, что я просто так тебя не отпущу? — А сам ты куда пойдешь? Аврорат? —проигнорировав фразу спросил Виктор. Джейс поморщился. — Точно нет. Гильдии или останусь в семье пока, — он весело хмыкнул, — Ты можешь пойти со мной. — К тебе в семью. Не смешно, Джейс. — А я и не смеюсь. Как минимум я хочу познакомить тебя с мамой. Виктор промолчал. Разговор стал сложным для сонного утра. Джейс почувствовал чужое настроение и извиняюще провел по щеке, обводя родинку под глазом. — Ты мне тоже обещал экскурсию в Лютный. — Ты можешь просто молча полежать. Джей только хмыкнул и внезапно чмокнул его в губы. Потом обнял покрепче, что бы Виктор прекратил возмущенно дергаться и устроил подбородок на его макушке. — Идиот, — буркнул снизу уязвленный от смущения Виктор. — А я говорил, что, когда ты ругаешься, то выглядишь очень сексуально. — О, Мерлин, заткнись немедленно.