« вниз к небу »

Сигарета дотлела до фильтра – Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. ему нужен был не никотин, а едкий дым, который отдалённо напоминал о матери Мэри (вот кем-кем, а матерью её он точно не назовёт). Если вдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари, а его воображенние уже чувствовало запахи горелой плоти и сожённых волос. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь, а на лице красовалась широкая, наркотическая улыбка. Парень кинул сигарету на трибуты и потушил носком. Нил посмотрел на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Он – впервые – задался вопросом: смотрит ли на него сверху мать? Он надеется что да. Она бы была в бешенстве, на нем места живого не оставила, если б увидела, как он тут сидит и ждёт своей участи. Скрип двери вывел его из задумчивости. Нил прищулся и обернулся. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом. – Не заметил на игре твоих родителей, – сказал он. – Они в отъезде, – выдал обычную для себя ложь нил. – Все еще или снова? Ни то ни другое, но ему об этом знать не надо. Нил понимал, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но ему просто плевать. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему Нил чаще всего ночует в школе. Не то чтобы ему негде было жить; дело, скорее, в его не очень так нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто и никогда больше не купит. Прошлым летом Нил тайком облюбовал один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, Нил все равно рисковал попасться,не то что ему не похуй. Но как только до людей дойдет, что он занял жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы и не дай бог копов приплетут, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Нил не знал и предпочитал не спрашивать, главное что молчит и не спрашивает его про это. Эрнандес хмуро глянул на Абрама,на что тот затушил сигарету о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок в неизвестном направление. – Думал, сегодня они сделают исключение. – Кто же знал, что эта игра – последняя? – отозвался Нил, поглядывая на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Р-раз – и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было не очень интересно, однако Нил не отводил взгляда, что бы занять себя хоть чем то. Экси – игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное – и по жесткости не уступает хоккею. Нил почти его не любил, но его(экси) агрессивность, парню определённо нравилась. Экси – единственная часть его детства, которую он решил сохранить, всё равно скоро помрёт, хоть перед смертью мячик попинает. – Позвоню им позже, сообщу счет, – добавил он скучающе, эффект таблеток уже уходил на нет и меньше всего он щас хотел слушать этот разговор – Скажу, что ничего интересного они не пропустили. – Пока, может, и не пропустили, – туманно произнес Эрнандес. – Тут к тебе кое-кто пришел. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара, но, не для Нила, он давно смирился с собственной смертью. Парень лениво повернул голову, звуки шагов приближались. Он увидел в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным. Нил его не узнал, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Нилу такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, только смешило, однако он рассчитывал, что по идее, слухи о чужаке должны были добраться до него раньше, чем сам чужак и он сможет хоть как то подготовится к своей кончине. Но Милпорт его подвел. – Я вас не знаю, – констатировал Нил. – Он из университета, – пояснил Эрнандес. – Приехал посмотреть, как ты играешь. – Чушь, – Нил протянул гласную. – Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. – Есть такая вещь, называется «карта», – подал голос незнакомец. – Может, слышал? – Вау, интересный факт он там не отмечен. Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и подошёл ближе. – Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. – Что, а меня предупредить неа? – в голосе было немного раздражения, но лицо ничего не выражало. – Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, они постараются приехать на игру? – Я такого не говорил, – буркнул Нил. – Им на меня всё равно. – Я больше не могу ждать. – Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. – Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определился с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе – команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моем распоряжении. Если бы таблетки действовали, Нил в голос рассмеялся, он не уверен что доживёт до конца этого года, а тут пять лет! – Вы же это не всерьез? – Еще как всерьез. К тому же дико тороплюсь. – Незнакомец бросил свою папку на трибуну, рядом где сидит Нил. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия Нила. Он уже хотел открыть папку, но потом подумал: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через сколько то недель Нил окончит школу, а через ещё немного времени он не знает правда что будет делать дальше, возможно если поступит в универ мяснику будет проще его найти.., интересно какие пытки будут ждать Нила?, может быть его будут топить, или будут срезать с него кожу, а потом его подождут? Ой, его мысли отправились куда то не туда. Голос матери в его голове говорит бежать, снова. Быть далеко отсюда, сменить и место жительства, и имя. Неважно, что ему понравилось быть Нилом Джостеном. Он и так здесь слишком задержался. По большому счету, к такому образу жизни Нилу не привыкать. Последние восемь лет он провел в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени его отделяло двадцать два фальшивых, и он знал, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь и ждал этого. Он устал бежать, лучше умереть чем делать это снова, а стать членом университетской команды – значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше Нилу Натаниэлю просто не выжить, но возможно не надо?. – Уходите, мне это не нужно. – сказал он. – Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Нил оторвал взгляд от папки и посмотрел на чужака. – «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина – Нил уже догадался, что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак, – заметно удивился его сообразительности. – Значит, ты видел сюжет в новостях, – произнес он. Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышал Нил, – Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», – бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси. А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Нила – причиной, по которой он не мог принять предложение Ваймака. Нил не видел Кевина уже почти восемь лет и не горел желанием встретиться с ним снова. Точнее он очень хотел встретится со своим первым и единственным другом детства, да и за всю жизнь. Думается что Кева не будет рад увидев чем стал его друг. – Не надо было вам приезжать, – сказал он, опустив глаза в пол, чем удивил Эрнандеса. Нил выглядел не весёлым, не злым, не безразличным, а пустым(?). – И все же я здесь, – парировал Ваймак. – Ручку дать? – Нет, – ответил Нил. – Я не буду играть за «Лисов». – Я ослышался? – Вы взяли Дея. – А Кевин предложил взять тебя, так что… Дальше Нил слушать не стал – встал, схватил свою сумку и рванул вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ним вдогонку? Нил не оглядывался. К черту окончание школы, к черту Нила Джостена, к черту экси, к черту дея, к черту вообще всё. Он удерет сегодня и будет бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из его головы. Но он не успел. На полдороге к выходу из раздевалки до него дошло, что в помещении он не один: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка – стоявший замахнулся, – а затормозить Нил уже не успел. Деревянная рукоять ударила ему под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Он не помнил, как упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нила получилось вздохнуть, его бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах – это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния. – Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей. – Да ладно вам, тренер, – прогудел кто-то над головой у Нила. – Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? – Он и не пригодится, если ты его переломаешь! – По-вашему, надо было дать ему сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький. В глазах у Нила потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость – в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Он вдохнул так резко, что закашлялся. Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас развалится на куски. Нил пришёл в себя и сел посмотрел на нападавшего. Из за удара ему похуёвило и тошнота начала подступать к горло. Надо выпить таблетки. Ваймак уже назвал того по фамилии, однако Нилу это было без надобности. Слишком часто он смотрел на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрю Миньярд с виду не представлял собой ничего особенного – светловолосый паренек ростом всего-то под метр пятьдесят два, – но Нил знал, сколь обманчива внешность. Первокурсник Эндрю был голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов» (но возможно скоро Нил заберёт это звание, после одного разговора, и если ему разрешат остаться). Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрю бросался на других. Он провел три года в колонии для несовершеннолетних. Вдобавок Эндрю был единственным, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана – действующих чемпионов страны. Кевин и Рико даже устроили прием в его честь, но Миньярд отчего-то предпочел неудачников-Лисов. Свой выбор он не комментировал, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю его семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аарон, близнец Эндрю, и их двоюродный брат Николас Хэммик. Ну, и недавний переход Кевина тоже относили на счет Эндрю. Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, "катаясь на лыжах", но Нил в это верил. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальметто, где стал помощником Ваймака. А три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошел в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение. Всю весну Нил собирал информацию об Эндрю, желая понять, что же такого разглядел в этом человеке Кевин. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и интересной. Эндрю скучающе глянул на Нила и без всяких эмоций сказал. – Ничего, в другой раз повезет. – Хороший удар, – отозвался Нил. – Клюшку на место сам положишь. Эндрю немного удивился подобной реакции, но быстро вернул скучающее лицо. – Так уж и быть, потом как то. – ответил Джозеф облокотив клюшку на стену. – Господи, Нил, ты как? – Подошедший Эрнандес хотел взять его за локоть, но быстро опомнился и нил поднялся самостоятельно. – Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между парнями. Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки – дескать, я что – я ничего, – и удалился. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Нила. – Что-нибудь сломал? Нил осторожно прижал ладони к ребрам и вдохнул; мышцы протестующе вспыхнули почти незаметной для него болью. Он перенес достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделался. – Я в порядке. Тренер, мне надо идти. – Мы еще не закончили, – возразил Ваймак. – Тренер Ваймак… – начал было Эрнандес, но тот его перебил: – Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем вздохнул. – Подожду снаружи. Нил прислушался к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нил заговорил: – Я уже дал ответ. Я не буду подписывать контракт. – Ты даже не выслушал мое предложение полностью, – сказал Ваймак. – Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Нила так внезапно, что закружилась голова. Он отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Парень вцепился рукой в ножны желая ухватиться хоть за что-нибудь. – Только не говорите, что взяли его с собой. Ваймак устремил на него суровый взгляд. – Какие-то проблемы? Открыть правду Нил не мог, поэтому соврал: – Я недостоин играть на одном поле с чемпионом страны. – Вот именно, хотя сейчас это не важно, – раздался голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся – помимо собственной воли. Следовало бы догадаться раньше, как только он увидел Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку. Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила. Прошли годы с тех пор, как Нил с Кевином находились в одной комнате; с тех пор когда они вдвоём прятались в Эверморе, с тех пор когда Кевин рассказывал разные сказки маленькому Абраму. И с тех пор как на их глазах отец Нила раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Нил знал лицо этого парня, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следил за возрастающей популярностью Кевина, пускай и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Нила приступ тошноты. Серьёзно, кто сам будет хотеть быть всегда вторым? Кевин ходил с ней и тогда, давно, просто был еще слишком юн, чтобы набить настоящую татуху. Он и его сводный брат Рико Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Нил в то время еще не понимал, что Кевин и Рико с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами. И оказались правы. Оба играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоих приняли в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а Нил… Нил запутался в клубке из лжи, таблеток и прошлого. Кевин не мог его узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, Нил маскировался при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Но тогда с чего вдруг Кевин Дэй явился на него поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В личном деле Нила указано, что он играет в экси всего год, и весь этот год он тщательно косил под «чайника», прошлой осенью даже затарился разнообразными мануалами и повсюду таскал их с собой. Учитывая, что он восемь лет не держал в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Нил занимал другую позицию на поле и теперь ему пришлось практически переучиваться по новой. Кривая его обучения завидным образом ползла вверх, однако он по-прежнему прилагал массу усилий, чтобы не выделяться. Неужели он где-то прокололся? Неужели предыдущий опыт, о котором он умалчивал, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, он привлек внимание Кевина Дэя? Если Кевин высмотрел его с такой легкостью, то для других Нил Джостен, должно быть, и вовсе живая мишень... – Что ты тут делаешь? – процедил он сквозь онемевшие губы. – А ты чего рванул? – задал вопрос Кевин. А что если он его не узнал? А что если дать ему узнать... – Я первый спросил, Кева. Лицо Кевина вытянулось от старого прозвища, которым называл его только один человек Натаниэль Абрам Весниски. Кевин, нахмурился, спрыгнул с места и подошёл к Нилу и сквозь зубы процедил, не скрывая ярость: – Не смей меня так называть! – Почему же? – Нат слегка удивился, но не показал этого. "Ему не нравится?", странно, потому что сколько его он так называл, тот не разу не возражал. А тут такое. – Потому что, меня так называл только один человек. Очень важный для меня, который уже мёртв.. – Кевин слегка погрустнел на последних словах, но быстро взял себя в руки и сказал, не скрывая раздражения. – Я не хочу чтобы это прозвище ассоциировалось с кем то кроме него, так что заткнись. Дорогой человек? Он это про него..? И Кевин думает что он мёртв? Теперь ещё больше хочется вскрыться, так что действуем! Нил театрально положил руку ко рту и изобразил удивление, а потом начал разговор на французском. – Правда мёртв? – Нил выдавил из себя отцовскую улыбку больше похожую на оскал, и продолжил – а ты в этом уверен?