Дурацкая футболка

Как Арсений докатился до жизни такой, он, в целом, прекрасно понимает. Спорить с Сережей, что Арс обыграет его в ту дурацкую настолку изначально было провальной идеей. Во-первых, Сережа выигрывает во всем подряд, даже не особо стараясь. А во-вторых, почему вообще Арсений додумался спорить там, где результат полностью зависит от удачи, он не представляет. Сережа же буквально притягивает удачу: он как-то по ошибке выиграл в конкурсе, в котором даже не участвовал – просто оказался в нужном месте. Поэтому спорить с ним было очень-очень глупым решением. Возможно, во всем виновато вино, которое они пили в тот вечер, а возможно, отчаянные мысли о том, как бездарно и скучно у Арсения проходят студенческие годы, подтолкнули его на такой опрометчивый поступок. Но теперь уже нет смысла думать о том, как так вышло. Итог один: он проиграл Сереже желание пару месяцев назад, а этот черт только недавно соизволил исполнение этого желания с него потребовать. Видите ли, нужно было придумать что-то стоящее! Чтобы было весело и смешно! Лучше бы и дальше продолжал томить Арсения ожиданием. Но идею внезапно подкинул Эд – чтоб его тоже! И теперь Арсений должен целый день проходить в футболке с дурацкой надписью «Трахаюсь с Шастом». Друзья, конечно, его немного пощадили, выбрав весьма удобную дату – 9 мая, когда в их универе уже который год по приколу празднуется «День памяти потерянных носков». Обычно в этот день все вытворяют что-то странное и устраивают для друзей разные розыгрыши, связанные с одеждой, и, если что, легко все можно будет списать на шутку. Да только сама эта футболка – в принципе полбеды. О том, что Арсений четвертый год сохнет по Шасту, кажется, не знает только слепой и глухой в их универе. И, возможно, сам Шаст, хотя Арсений сильно сомневается, что его шайка ему не доложила. Слухи здесь разлетаются катастрофически быстро, а он имел неосторожность когда-то обсуждать эту тему с Эдом и Сережей в столовой. И угораздило же Арсения запасть именно на Антона Шастуна – звездочку их университетской баскетбольной команды, вокруг которого всегда много фанаток и фанатов. Антон – альфа и влажная мечта практически всех омег в округе, а также примерно половины бет и даже некоторых других альф. Антон, по наблюдениям (а наблюдает Арсений за ним неприлично большое количество времени), флиртует со всеми подряд, но свою личную жизнь не афиширует. Никому из друзей Арсения неизвестно, встречался ли Шаст с кем-то вообще все эти годы и встречается ли сейчас. Но что известно наверняка самому Арсению – Антон в нем не заинтересован. Иначе за столько лет и в его адрес упала бы жалкая капля дурацкого флирта от дурацкого Шастуна. Арсений, конечно, не выигрывал конкурс красоты и не капитан группы поддержки (ну, чтобы прямо по законам жанра), но и не чмошник какой-нибудь. Он очень даже привлекательный омега. У него самого, между прочим, поклонников и поклонниц предостаточно. Но что поделать, если глупое сердце быстрее бьется только при виде этого дурацкого альфы? Все началось на первой линейке на первом курсе. Арсений почувствовал легкий, но очень приятный аромат черного чая с нотками апельсина, лимона и бергамота. Последний – выделялся особенно ярко. Бергамот всегда напоминал Арсению время, проведенное в саду у бабушки, где росло несколько бергамотовых деревьев. В детстве он думал, что это мандарины, и даже попробовал съесть один, пока никто не видел. Вкус, конечно, разочаровал пятилетнего Арсения, но запах все равно запомнился, и вот уже много лет аромат бергамота навевает приятную ностальгию. Когда Арсений стал старше, бабушка научила его заваривать чай с цедрой бергамота, а из мякоти – делать джем. И хотя он уже давно не был на даче, ведь бабули не стало, когда ему было пятнадцать, Арсений эти воспоминания лелеет с особым трепетом. И тогда, в первый день учебы, знакомый аромат бергамота и чая взволновал Арсения не на шутку. Он тогда прослушал половину вводных речей от ректора, пытаясь определить его источник. Но так и не смог никого выцепить в толпе. Каково же было его удивление, когда на первой физкультуре – они здесь оказались общие, независимо от первичного и вторичного полов – он узнал, что так вкусно пах высоченный кудрявый парень по имени Антон, который на вводной линейке стоял в противоположном от него углу зала. Арсений запомнил, ведь Антон слишком выделялся из толпы – как минимум ростом. И Арсений подумал бы, что ошибся, – ну как на таком расстоянии можно было учуять? – но этот запах сложно с чем-то спутать. Поэтому, когда Антон забрал у него мяч во время баскетбольной разминки, оказавшись чересчур близко, Арсений чуть не потерял равновесие. И потом еще долго приходил в себя, отбиваясь от вопросов своих соседей по комнате. Сережа и Эд – беты, поэтому им разрешили жить в одной комнате, хотя омеги здесь, в основном, стараются жить вместе. Арсений благодарен всем поколениям, которые боролись за права омег, ведь сейчас почти не осталось гендерных стереотипов и ограничений. Но все равно так сложилось, что люди одинакового вторичного пола стараются держаться вместе. Но Сережа и Эд – не просто случайные беты, это проверенные временем школьные друзья. Они прошли вместе огонь, воду и даже внезапно наступившую первую течку Арсения: Эд тогда агрессивно расталкивал пубертатных альф, а Сережа вел еле стоящего на ногах Арсения к выходу из школы. Арсений без них своей жизни не представляет уже, и вот на что эти проверенные друзья его толкают. Но проигранный спор – это еще и дело чести, поэтому отказываться Арсений не собирается. Тем более футболку Эд напечатал ему пиздец какую красивую: и цвет, и фасон, и шрифты – все это Арсению очень даже нравится. Одна проблема – содержание надписи. Но Арсений уверен, что вынесет этот день стойко. Главное не попадаться Антону на глаза, и все будет чики-пуки. Арсений надевает новую футболку, свободные брюки и любимые кроссовки-пумы с мармеладными мишками. Делает привычную укладку, цепляет розовую кепку козырьком назад и направляется на учебу. Сегодня всего три пары, поэтому он надеется, что этот день закончится быстро. В холле первого этажа учебного корпуса куча народу, везде валяются конфетти и летают шарики. Но все поглощены розыгрышами над друзьями, и Арсения не замечают. Пользуясь этим, он ловко ныряет к лестнице и поднимается на пятый этаж. У аудитории его поджидает Поз, который тоже в курсе этого прикола с футболкой. Дима – единственный альфа среди его близких друзей. Не то чтобы Арсений против дружбы с альфами, просто обычно те все же пытаются его склеить, а не подружиться с ним. С Димкой же все куда проще. Он с первого курса встречается с Катей и влюблен в нее по уши. Катя – бета, но их обоих это ничуть не смущает. И Арсений восхищен этим до глубины души, потому что истинная любовь, она как раз про такое единение душ и выбор, а не про совместимость феромонов. Ну и что, что сам он запал на дурацкого альфу из-за его дурацкого запаха. Это же в самом начале было. Антон ведь и без этого привлекательный. Красивый, высокий, спортивный, даже неплохо учится. И грязных слухов про него ходит не так уж много – с его-то уровнем популярности это уже неплохо. Ладно, может чуть-чуть Арсения все еще привлекают феромоны, но камон, в 2025 году, когда животные инстинкты уже не работают так же, как у предков, и не включаются сами по себе, лишая рассудка, это просто приятный бонус. – Ну-ка, ну-ка, покажись! – вырывает его из мыслей Поз и добродушно улыбается. Арсений на это хоть и закатывает глаза, но просьбу все же выполняет. – Не, ну слушай, – задумчиво тянет Дима, разглядывая принт на спине. – Если не вглядываться, можно даже не обратить внимание, стильненько вполне… – Поз, не у всех зрение минус пять, – подтрунивает Арсений, но тут же отмечает: – Пока, кстати, никто и не заметил, все сегодня слишком заняты собой. – Как и всегда, – понятливо кивает Дима и уводит диалог в более нейтральное русло. Первая пара проходит быстро, за все полтора часа Арсений ловит лишь пару любопытных взглядов от однокурсниц и смешливое фырканье от аспиранта, который ведет у них эти семинары. А вот второй парой у них по расписанию лекция, и там приходится потяжелее – почти весь поток собирается. Даже Сережа с Эдом подтягиваются, хотя обычно эти пары пропускают. Но никто, кажется, не ржет откровенно или по-злому. Так, подтрунивают в основном. Кто-то на полном серьезе поздравляет Арсения и желает ему счастья. Кто-то просто дружелюбно хихикает и показывает большой палец вверх. А один симпатичный альфа по имени Лёша, который перевелся к ним в прошлом году, даже приглашает Арсения на свидание: – Если это не шутка, то рад за тебя, Арсюх. Но если шутка, то, может, сходим куда-нибудь, а? – улыбается он искренне. Арсений рассматривает его внимательно и думает, что у них даже могло бы что-то получиться. Лёша привлекательный, высокий, часто Арсению улыбается и делает комплименты. В груди неприятно ноет от осознания, что он безбожно просрал свои студенческие годы из-за дурацкой симпатии к дурацкому Шастуну, которому до него нет никакого дела. А мог бы влюбляться, ходить на свидания и жить свою лучшую жизнь. Ладно, Арсений лукавит, он и так живет свою лучшую жизнь и иногда все же ходит на свидания. Но это все ни к чему не обязывающие встречи, и заканчиваются они максимум хорошим сексом, не более. Встречаться Арсений за это время так ни с кем и не захотел. Но Лёша выглядит как тот, кто явно претендует на что-то большее, и Арсений впервые задумывается: что, если пора перестать вздыхать о несбыточном журавле в небе и взять синицу в руки? Тем более, что для кого-то этот Лёша вполне себе журавль, если судить по прожигающему взгляду той же Веры с соседнего ряда. – Я подумаю, – улыбается Арсений в ответ. Больше ничего говорить не приходится, в аудиторию входит профессор, а за ним залетает Журавль – не тот метафорический, от которого Арсений думает отказаться в пользу синицы в руках, а вполне себе физический Димка Журавлев – староста их группы и лучший друг Антона Шастуна. Арсений с Димкой сейчас даже неплохо общается, хотя поначалу заочно его не взлюбил, ведь тот постоянно лип к Антону. Несмотря на то, что Журавль бета, он источает феромоны – да-да, вот такое чудо природы и сбой в системе. Пахнет он молодыми березами и свежескошенной травой, из-за чего Арсений поначалу принимал его за омегу и всерьез думал, что Журавль катит к Шастуну. Как будто будучи бетой он не мог катить к Антону! Успокоился Арсений лишь тогда, когда Журавль начал встречаться с Синицей – тоже не метафорической, а вполне себе настоящей Леной Мироненко, которую почему-то все кому не лень зовут Синицей. Журавль и Синица – не метафорические – до сих пор встречаются, и это хорошо. Это позволяет Арсению не портить отношения со старостой из-за дурацкой ревности. Лекция не вызывает у Арсения никаких эмоций и воодушевления. Он меланхолично записывает за преподавателем материал и думает о том, что ему пока что несказанно везет, ведь Шастуна в универе сегодня не видно. И эта дурацкая ситуация с футболкой может закончиться быстро и безболезненно. – Эй, Арс, – шепчет Выграновский за спиной. Арсений поворачивается, и тот сует ему записку. – От кого? – спрашивает Арсений одними губами, чтобы не привлекать к себе внимание. Эд лишь машет головой назад, и Арсений, поднимая взгляд, замечает довольную улыбку того самого не метафорического Журавля. Он разворачивает записку и читает: «Зачетная футболка!!!» И закатывает глаза. Журавль громко прыскает от смеха, наблюдая за его реакцией, и получает замечание от лектора. Что ж, даже если Шастун и не придет сегодня, то, кажется, все равно узнает об этом недоразумении. Журавль – главный сплетник у них на курсе.

***

– А ты чего это футболку снимаешь, Арс? – смотрит на него Сережа и ехидно хихикает. – Но физра же, я тебе потом что, потный домой пойду? – пытается возмущаться Арсений. – Ничего не знаю, уговор есть уговор, да и тут идти-то, – цыкает Матвиенко. Раздевалок в универе аж целых шесть, что учитывает все возможные комбинации по первичному и вторичному полу, но каких-то строгих ограничений нет. Арсений привык переодеваться в мужской раздевалке для бет, просто за компанию с друзьями. Но в эту секунду впервые он об этом немного жалеет. Хотя, возможно, в раздевалке для омег его бы засыпали вопросами про эту футболку, а в раздевалку для альф он в таком виде соваться бы не стал. Тут хотя бы можно отвлечься на болтовню с Сережей и Эдом и не обращать внимание на все любопытные взгляды в его сторону. Арсений вздыхает и меняет брюки на шорты, оставляя футболку. Эд одобрительно кивает, и они выдвигаются в сторону спортивной площадки. Наличие там Шастуна Арсений определяет сразу. Не по запаху, нет, а по громкому смеху, который может принадлежать только одному человеку, и по ужасному гулу вокруг этого человека. – Что б его, – ворчит Арсений. – Ну как же, физру мы не пропускаем! Сережа с Эдом посмеиваются и подбадривающе хлопают его по плечам с двух сторон. – Да не ссы, Арс, может, он и не заметит, – фыркает Эд. – Ага, – поддакивает Сережа. Но по их ухмылкам Арсений понимает, что никто из них в это не верит. – Да идите вы в пизду оба, – беззлобно бросает Арсений, и направляется к волейбольной сетке, зная, что друзья, скорее всего, выберут теннис и за ним не пойдут. Физкультура у них всегда проходит лайтово, особенно в теплое время года, поэтому ее и не прогуливают. В основном, все играют в командные виды спорта. Площадка большая, есть место для футбола, баскетбола, волейбола и тенниса. Иногда преподаватель вызывает их сдавать нормативы по очереди или группами. Но по большей части, полтора часа они просто играют на свежем воздухе. Арсений предпочел бы сыграть в баскетбол, но сегодня в таком виде лучше держаться подальше от Шастуна. Вместо этого он выбирает волейбол, ведь площадка для него расположена дальше остальных. Он ничего особенного не ждет, но неожиданно игра его увлекает. Арсений даже на время забывает, что на него и его футболку то и дело кто-нибудь пялится. Он оказывается в одной команде с Лёшей, и тот приятно Арсения удивляет. Не смотрит на него как на омегу, а сразу замечает в нем сильного игрока и начинает играть на него. Через какое-то время у них даже вырабатывается отличная связка, и они с легкостью забирают победу во всех трех сыгранных сетах. Когда пара заканчивается, Лёша осыпает множеством комплиментов и игру Арсения, и его самого. И это приятно отзывается где-то внутри. Арсений улыбается на прощание и, пока ждет очередь в душ, думает, что, может, и стоит сходить с ним на свидание. Когда душ освобождается, Арсений остается в раздевалке один. Ребята его не ждут: Эд убегает на пару, Сережа – на обед. Арсений достает из шкафчика полотенце и гель для душа, а закрывая дверцу, вздрагивает от внезапного грохота – кто-то резко упирается ладонью в соседний шкафчик. – И зачем обманываешь? – говорит приятный и, увы, слишком хорошо знакомый голос у него за спиной. Он что, ниндзя, блин? Как этот дурацкий Шастун умудрился так бесшумно зайти, что Арсений его даже не услышал? Он думает, что было бы проще умереть прямо здесь на месте, чтобы ничего не пришлось объяснять. Но Арсений не умирает, нет, медленно разворачивается на ватных ногах и оказывается перед Антоном лицом к лицу. Точнее, к подбородку, ведь Антон выше и в данный момент буквально нависает над ним. – Если бы я такого хорошенького омегу трахнул, я бы запомнил, – продолжает Шастун своим бархатистым голосом. И Арсений охуевает от такой наглости и близости. И от запаха, который мгновенно окутывает его, когда он делает прерывистый вдох. С ужасом он осознает, что Антон явно еще не мылся, он весь потный, но это не противно, нет – наоборот, пахнет слишком приятно. Знакомый запах чая с бергамотом и цитрусами заполняет все легкие, и Арсений, кажется, плывет. Так, надо взять себя в руки. То, что рядом стоит предмет воздыхания, не дает права дурацкому организму расплываться и млеть. Алло, Арсений, ты вообще-то разумный! – Чего тебе? – резко бросает он на выдохе и пытается немного отстраниться, упираясь спиной в дверцу своего шкафчика. У Антона никакого смятения вопрос не вызывает, только левая бровь ползет вверх в легком недоумении: – Это я должен спрашивать, чего тебе? – и улыбается так, будто флиртует. Арсений не дает себе за это зацепиться. Это же Антон Шастун, он не может с Арсением флиртовать. Он же наверняка знает, что Арсений по нему сохнет, и явно решил немного поиздеваться после того, как заметил футболку. Или даже не сам заметил, а дружки показали. Пока Арсений судорожно перебирает в голове все эти мысли, Антон делает крошечный шаг вперед и наклоняется к уху: – Если это такой способ ко мне подкатить, то я совершенно не против, – говорит он низко, почти с придыханием. И Арсений неиронично думает, что от такого мог бы потечь. Ну а что, у него давно не было даже мимолетных свиданий, не то что секса, а тут альфа! И не просто до одури привлекательный с точки зрения феромонов альфа, а альфа, который Арсению давно нравится. Так Арсений, соберись давай. Дубль два. – Да что ты говоришь? – саркастично произносит он, стараясь звучать уверенно. – Если бы я хотел к тебе подкатить, я бы к тебе подкатил, сечешь? – тут Арсений немного лукавит и нервно сглатывает. На самом деле, он хотел бы подкатить, просто откровенно ссыт все эти годы, да и полагает, что шансов примерно ноль, так зачем пытаться? – Секу, – ухмыляется Антон, но не отходит, наоборот, имеет дерзость свободной рукой заправить Арсению за ухо прядь. – Тогда что это за перформанс, хороший мой? Это еще что такое? Какой «хороший мой»? Что этот дурацкий Шастун творит вообще? Арсений краснеет – он буквально чувствует, как горит все лицо. Антон, конечно же, это замечает и победно улыбается. Нет уж, эту улыбочку нужно срочно стереть с его самодовольного лица. Антон ему, может, и нравится, но гордость-то у него тоже имеется. Быть трофеем звездного альфы не хочется точно. Арсений поджимает губы и решает сказать правду – не ту правду, в которой он по Антону сохнет с первого курса, а ту, из-за которой оказался в этом дурацком положении: – Это спор, – вздыхает он. – Я проиграл другу желание, вот, отдуваюсь с его приколов… Антон щурится: – И почему твой друг решил выбрать именно такую надпись? – он выделяет голосом слово «такую», и Арсений еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. – Да просто потому что ты популярный, и это, очевидно, привлечет внимание, – врать Арсений умеет первоклассно. – Соображаешь? Такой вот юмор, шутка! – И что? Твоего интереса в этом никакого нет? – Нет! – выпаливает Арсений быстрее, чем понимает суть вопроса. Антон смотрит с недоверием, и будь они в другой ситуации, где Антон искренне бы спрашивал об интересе по отношению к нему, Арсений, может быть, повел бы себя иначе. Воспользовался бы шансом, о котором мечтал с самого первого дня. Но Шастун всего лишь среагировал на дурацкую футболку и, скорее всего, просто тешит свое самолюбие. – У меня вообще свидание скоро. С другим альфой, – добавляет Арсений. Он не знает, что еще сказать, поэтому выдает это как последний козырь, хотя звучит глупо – ну при чем тут это свидание вообще, на которое он даже не согласился еще? – Как скажешь, хороший, – Антон слегка отодвигается, но ладонью продолжает упираться в дверцу шкафчика. Смотрит пристально, будто думает о чем-то, а затем снова резко наклоняется и шепчет прямо в ухо: – Но жаль, жаль, – горячее дыхание обжигает кожу, и Арсений зажмуривается, сжимая кулаки, пока Антон продолжает: – Пахнешь ты просто одурительно, мне бы пошел твой запах, – он случайно (или нет?) касается носом уязвимого места за ухом, и Арсения прожигает легкая волна трепета и возбуждения. Он уже почти рефлекторно хватает Антона за плечи, но тот резко отталкивается от шкафчика и отходит. – Если передумаешь, дай знать, – бросает напоследок и быстро покидает раздевалку. Арсений так и стоит, не двигаясь, с поднятыми руками и переваривает произошедшее. «Мне бы пошло». Какой пиздец. Арсений подобное от альфы слышит впервые: обычно те хотят покрыть своим запахом, а этот хочет примерить на себя его, омежий. У Арсения сердце бьется как сумасшедшее от того, что Антон еще и вот такой, оказывается. Какой же дурацкий Шастун! Дурацкий, дурацкий! Никакого покоя… Арсений идет в душ и наскоро ополаскивается, мечтая поскорее покинуть ненавистный учебный корпус и оказаться в общаге. Пока он бредет к выходу, до него вдруг впервые доходит, что он сам тоже пахнет чаем – не таким насыщенным, как Антон, а более мягким, сладковатым – с нотками малины и карамели – но чаем! И это осознание что-то задевает внутри. Антону бы правда пошло… Арсений экспериментировал с чайными сборами у бабушки – и одним из любимых вариантов был как раз черный чай с ягодами малины, лимоном и цедрой бергамота. А когда бабушка варила домашнюю карамель, Арсений ел ее ложкой, запивая именно этим заваренным чаем. Сочетание – просто бомба. Разблокированные воспоминания одновременно греют и пугают. Ну что за пиздец, он ведь только думал отпустить своего метафоричного журавля в виде Антона Шастуна и взять в руки метафоричную синицу – в виде того же Лёши, например. А теперь что? Снова думать об этом дурацком Шастуне? Нет уж, увольте. Этот день скоро закончится, и Арсений вернется к своей обычной жизни. И на свидание с Лёшей сходит! Да, вот прям сходит. А футболку эту проклятую обязательно сожжет.

***

Футболку Арсений не сжигает. Жалко, красивая ведь, и ему очень идет. Да и негде ее сжечь: везде либо камеры, либо пожарные сигнализации. Поэтому он ее стирает и, аккуратно складывая, убирает подальше в шкаф. В универе ситуация забывается быстро. Даже Эд с Сережей перестают его подкалывать день на третий, когда Арсений не выдерживает и рассказывает им об «очной ставке» с Антоном. Не очень хотелось об этом говорить, но иначе друзья бы его еще целую вечность стебали, а Арсений, честно говоря, эту тему обсуждать не хочет даже в шутливой форме. Все очень быстро возвращается на круги своя. За исключением одного «но». Антон теперь обращает на него внимание. И, казалось бы, радоваться надо, почти четыре года мечтал об этом, и вот, пожалуйста, но у Арсения каждый раз сосет под ложечкой при встрече с ним. – Эй, хороший, угостить тебя кофе? – предлагает Антон, вставая за ним в очереди в буфет. – Обойдусь, – бурчит Арсений и прячет взгляд. «Это не искренний интерес», – убеждает он себя. Это все дурацкая футболка и дурацкое шастуновское позерство. Антон ведь со всеми подряд флиртует, это его стиль общения, не стоит на это вестись. – Ну что ты, хороший, не надумал ко мне подкатить? – тихо бросает Антон, проходя мимо в аудитории. Журавль, идущий с ним рядом, присвистывает и привлекает к ним чужие взгляды. Хоть почти никто и не слышал конкретные слова Антона, его внимание в сторону Арсения не остается не замеченным. Арсений ничего не отвечает и закатывает глаза. Поз, сидящий рядом, смотрит вопросительно, но Арсений лишь мотает головой: не сейчас, потом как-нибудь. Слухи по универу ползут быстро, и многие начинают шептаться и обсуждать: а правда ли между ними что-то есть, или, может, Арсений действительно трахается с Шастом, как было написано на той футболке? Арсений от этого немного с ума сходит. Сережа с Эдом тему не поднимают, хотя явно не согласны с его решением игнорировать ситуацию и многозначительно переглядываются, когда Антон что-то вытворяет и при них. Но Арс каждый раз делает вид, что ничего не происходит, и друзья принимают правила игры. Антона же ничего не останавливает, он откровенно его достает и провоцирует, и Арсений не знает, что делать. Он даже не в состоянии ответить на вопрос, почему не может просто согласиться хоть на что-нибудь: Антон ведь ему давно нравится, Антон вроде как заинтересован, в чем, собственно, дело? Наверное, как раз в этом «вроде как». Что, если Антону нужно, чтобы он просто признал, что в той дурацкой футболке был и другой смысл? Что, если он на самом деле Антону не интересен? Или интересен, только пока ему отказывает? А как только согласится, то Антон этот интерес потеряет. Арсений просто до усрачки боится, что Антон все это ради шутки делает, поэтому не может ни на что решиться. Пусть Шастун так и останется метафорическим и недосягаемым журавлем в небе. Так проще и целее для сердца. Арс даже идет на свидание с Лёшей, чтобы убедить себя в том, что его такой исход полностью устраивает. Но, само собой, все идет наперекосяк, и Лёша раскусывает его очень быстро, предлагая остаться друзьями. Арсений соглашается с некоторым скептицизмом, но и тут Лёша не подводит: реально ни на что не намекает и ведет себя исключительно по-дружески. Ну что за дурацкое сердце, которое не соглашается на такую хорошую синицу в руках! И Шастун этот дурацкий по-прежнему не сдается, хоть и делает это все как будто уже на автомате. «Когда-нибудь ему надоест…» – думает Арсений. – Когда-нибудь ему надоест, – не выдерживает Сережа, наблюдая кислое лицо Арсения весь вечер. – И ты просрешь свой шанс, – добавляет Эд, сбрасывая последние карты с руки. Они сегодня ужинают пиццей и играют в дурака, сидя на полу. – Да с чего вы взяли, что шанс вообще есть? – возмущается Арс. – Это же все прикол, как вы не понимаете? Они переглядываются, и Сережа осторожно продолжает: – А ты почему решил, что у тебя – такого красивого, умного и классного – нет шанса? – Да он меня четыре года не замечал, а тут вдруг на тебе, столько внимания! Это все дурацкая футболка. – Ну… в том то и дело, что не замечал, потому что ты ему о себе никак не намекал даже, – улыбается Матвиенко. – Как он, по-твоему, должен был о твоей симпатии узнать? – Да все знали, что я к нему… – Арсений немного сдувается. – Ну вы поняли… – А он, может, и не знал, – пожимает плечами Эд. – И ему нужен был хоть какой-нибудь знак, чтобы тебя заметить как-то уже. Голос у Выграновского звучит почему-то слегка виновато, и Арсения простреливает догадкой: что, если друзья специально все это устроили? Озвучивать эту мысль он не спешит, решает обдумать когда-нибудь позже. – Ну допустим, но что, если он это все и правда несерьезно? – взволнованно спрашивает он. – А что ты теряешь? – Сережа говорит чертовски правильные вещи. Действительно, что он теряет? – Боится, что будет больно, – беззлобно брякает Эд и сочувственно вздыхает. – Боюсь, – соглашается Арсений и поджимает губы. – А тут, как говорится, не попробуешь… – Не попробуешь, – заканчивает вместо Выграновского Арс. Он думает обо всем этом еще несколько дней и приходит к выводу, что действительно стоит пробовать. Антон уже знает о его существовании. И, если он узнает о симпатии Арсения и окажется не заинтересован, то, как минимум, отвалит, как максимум – продолжит Арсения доставать и подтрунивать над ним. Но Шастун и так это делает, поэтому терять в самом деле нечего. Вариант, что Антон заинтересован и не отвалит, Арсений на всякий случай не рассматривает. Страшно. Но даже решив попробовать, он еще пару дней думает о том, как дать Антону знать, что он передумал и не против. Говорить напрямую боязно, а отвечать согласием на очередной знак внимания при всех Антоновых дружках – стремно. И Арсений не придумывает ничего лучше, чем снова надеть ту злосчастную футболку. Ну а что, в первый раз же она сработала? Может, и сейчас сработает. Лишь бы Антон сообразил, что это именно ответ, а не очередной прикол от друзей.

***

– Молчите, – обрубает Арсений все последующие вопросы от Сережи и Эда, когда надевает с утра ту самую футболку. Сегодня ужасно длинный день и целых пять пар, а это значит, что его в этой футболке снова увидят практически все. Но что важно, это повышает вероятность, что Шастун футболку заметит тоже. Поэтому Арсений собирается с духом и надеется, что не зря все это затеял. Антона он встречает только на второй паре. Первые пары Шастун стабильно прогуливает, а вот на второй сегодня важный семинар, результаты которого повлияют на предстоящий зачет, поэтому аудитория битком. Заходя на занятие, Антон не сразу обращает на него внимание, но когда обращает, то тут же бросает взгляд на футболку. Арсений нервно сглатывает и старается не смотреть ему в глаза. Антон проходит мимо и впервые за две недели ничего не говорит, но боковым зрением Арсений замечает на его лице некоторое замешательство. По коже бегут мурашки. Как Арсений высиживает пару и закрывает семинар, он не помнит. В голове сплошной белый шум, а внутри переполняет какой-то преждевременной тоской. Он умывается во время перерыва и обещает взять себя в руки. Дальше, в течение всего дня он не получает от Антона ни единого знака внимания. Но что удивительно, Шастун появляется на всех последующих парах. Однако на Арсения практически не смотрит, не отвешивает свои шуточки и вообще ведет себя так, будто ничего подобного и не было. Он не пробует подсесть в столовой и не пытается смутить своим дурацким флиртом, когда Арсений рассказывает доклад у доски. Под конец дня Арсений откровенно отчаивается и думает о том, что в этот раз футболку точно сожжет. Но не успевает он выйти из аудитории после последней пары, как Антон молча ловит его за запястье и куда-то ведет за собой. У Арсения сердце уходит в пятки от перспективы снова перед ним объясняться. Антон тем временем, так и не отпуская его руку, прикладывает ключ-карту к какой-то двери и проталкивает его внутрь. Арсений не успевает оглядеться и понять, где они находятся, потому что Антон прижимает его спиной к стене и, точно так же, как в тот раз, нависает сверху, окутывая невероятно ярким запахом чая с бергамотом и цитрусами. – Я же правильно тебя понял, хороший? – уточняет он. – Да… – только и может выдохнуть Арсений, теряясь в запахах, собственных чувствах и в этом одновременно дерзком и ласковом «хороший». Больше Антон ничего не спрашивает и не медлит. Он накрывает губы Арсения своими и, не встречая сопротивления, без колебаний углубляет поцелуй. Тёплыми ладонями скользит по его талии, а в воздухе сгущается терпкий запах бергамота, смешиваясь с жаром их дыхания – насыщенный, пряный, почти осязаемый. Арсению хорошо и плохо одновременно, он старается отвечать на поцелуй в том же темпе, но не поспевает – Антон напирает так, будто бы ждал этого слишком долго. Хотя ждал тут вовсе не он! У Арсения сбивается дыхание, он судорожно цепляется пальцами за ткань Антоновой футболки, слегка отрывая его от себя и пытаясь урвать глоток воздуха. Сердце гулко стучит где-то в горле. – До чего же ты сладкий, Арсений, – шепчет Антон, зарываясь носом в волосы и целуя за ухом. Арсения окатывает мощной волной возбуждения, и он чувствует, что его тело буквально на грани – он вот-вот потечет. – Антон, притормози… – он пытается ухватиться за остатки здравого смысла, но руки не слушаются и гладят Антоновы плечи. – Какие у тебя намерения, Антон? – почти пищит Арсений, вспоминая, что неплохо было бы прояснить все словами. – Какие захочешь, – отвечает Антон хрипло, спускаясь поцелуями к шее. – Готов предложить тебе всё. – Руку, сердце и совместного ребенка? – фыркает Арсений, еле сдерживаясь от того, чтобы не застонать от прикосновений и не прижаться к Антону всем телом. – Когда-нибудь, если захочешь. А вот это уже немного отрезвляет. Арсений нехотя оттаскивает его от себя и, заглядывая в глаза, спрашивает: – Ты серьезно? Антон глубоко вдыхает и медленно выдыхает, немного отстраняясь, как будто собираясь с мыслями, а затем говорит: – Арсений, я вроде бы не слыву тем, кто спит со всеми подряд и ходит направо и налево. Почему бы мне не быть серьезным? – Но ты флиртуешь со всеми направо-налево! – не сдерживается Арсений. Но Антона это не злит, наоборот, он улыбается как-то чересчур мягко: – Только когда свободен и часто несерьезно. И последние две недели я флиртую только с тобой. – Почему? – Ты мне понравился, – вот так просто признается он. – Все четыре года не нравился, а теперь понравился? – Арсению снова не хватает воздуха. Все это больше походит на сумасшедший сон, чем на реальность. – Ну мы не то чтобы пересекались… – Антон задумчиво чешет затылок. – Кажется, у Поза на дэрэшке только и на парах иногда. А тут футболка эта… Я на тебя смотрю, смотрю – и меня так накрывает, с ума сойти просто. «Это пиздец», – думает Арсений. Он почти четыре года воздыхал по Антону, а ему хватило какой-то дурацкой футболки? – Это пиздец, – говорит Арсений вслух, не находя более подходящих слов. – Почему? – искренне удивляется Антон. – Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, в чем проблема? Арсений прикрывает глаза на пару мгновений и решает: была не была. – Ты мне давно нравишься, Антон. Буквально с первой совместной физры. Да об этом пол-универа треплется! – Черт… я не знал, честно… – он очаровательно сводит брови и морщит нос. – А в сплетни про себя вообще стараюсь не вникать. Ну ты хоть как-то бы намекнул там… – Ага, ты себя видел? К тебе на метр не подойти, вокруг эти твои фанатки, – парирует Арсений, но чувствует себя глупо. Неужели действительно нужно было просто дать о себе знать? И почему у Арсения всегда всё так по-дурацки? – А ты себя видел? – Антон смотрит на него с вызовом. – Все мои фанатки, как ты говоришь, и рядом не стояли, – Антон машинально наклоняется ближе. – Боже, ну какой же ты… И как волшебно пахнешь! Антон осторожно касается носом щеки и ведет им к подбородку, спускаясь к шее. Он не целует, едва касается губами – и дышит, дышит, дышит. И для организма Арсения это работает как спусковой крючок: он чувствует, как собственные трусы становятся слегка влажными. Антон быстро улавливает эту перемену в запахе, тяжело вздыхает, но отстраняется: – Прости, у меня скоро гон, я сейчас слишком легко дурею. Но все, что я сказал, это не гон и не гормоны, это я. Он смотрит на Арсения внимательно, поправляет ему сбившуюся челку и улыбается. Арсений прислушивается к себе и не чувствует никакой тревоги. Только жгучее желание вернуться к Антону в объятия. – Хорошо, Антон, я тебе верю, и что дальше? – Арсений руками обвивает его шею и отрывается от стены. Антон все понимает без подсказок, сразу же обнимает его, притягивая к себе ближе. – Что дальше, что дальше, пойдем на свидание, будем встречаться… – улыбается он. – Будешь со мной встречаться? – Я подумаю, – увиливает от ответа Арсений, а сам тянется его поцеловать. Аккуратно обхватывает сначала нижнюю губу, затем верхнюю и глубоко вдыхает, позволяя запаху чая с бергамотом основательно осесть в легких. Антон отвечает нежно, трепетно, больше не напирая, и Арсений не понимает, как он так легко улавливает тончайшие изменения в его настроении. – Подумал? – спрашивает Антон, разрывая поцелуй. – Ага, – Арсений не может сдержать улыбку. – И что? – Давай попробуем, – шепчет Антону прямо в губы и снова его целует. Сколько они так целовались, Арсений понятия не имеет. И хотя Антон не позволял себе ничего лишнего, домой Арсений вернулся с парой отметин на шее – ну кожа у него чувствительная, что тут поделаешь – и мокрыми трусами. – От тебя пасет, – смешливо морщится Эд, когда Арсений достает полотенце и чистые трусы. – Ты понимаешь, что я даже не должен чувствовать эти ваши запахи, но от тебя так пасет, что я чувствую! – От меня пасет, – улыбается Арсений и глупо хихикает. Эд фыркает и машет головой, но Арсений видит, знает, чувствует, что тот на самом деле за него очень рад. – Хэппи энд? – спрашивает Сережа, заходя в комнату с кружкой чая. – Никаких эндов, только долгая и счастливая жизнь! – смеется Арсений и убегает в душ. – Быстро ты… – летит вдогонку. Нифига себе быстро! Он почти четыре года по Антону сох и в глубине души только этого и ждал. Хотя, может, и правда быстро, если учесть, что Антона он все-таки не очень хорошо знает, ведь они не общались ранее. Но Антон явно искренен в своих намерениях, и Арсений ему верит. А еще Арсений влюблен, и очень хочет рискнуть. Ну когда, если не сейчас?

***

Упасть в Антона получается слишком легко. Все, что Арсений о нем знал, оказывается лишь поверхностной оболочкой. Да, Антон действительно пользуется популярностью и много с кем общается, но далеко не со всеми он такой открытый, добрый и искренний. Он много тренируется, поэтому звание «главной звездочки» баскетбольной команды вполне оправдано, но Антон это делает не ради статуса, а потому что действительно всей душой любит баскетбол. Он как-то вскользь, немного смущаясь, упомянул, что его позвали на просмотр в один профессиональный клуб – будто это ничего не значит. Но Арсений заметил, как у него загораются глаза каждый раз, когда он говорит о баскетболе, и просто надеется, что у Антона все получится. С Антоном весело и легко: он не боится быть собой и очень легко смешит Арсения своими шутками. С ним интересно – Антон разбирается в современной киноиндустрии, обожает англоязычный стендап и вообще, кажется, может поддержать разговор на любую тему. Он любит животных и мечтает о собаке, а каждый раз, когда на улице к нему подбегает какой-нибудь мохнатый нос, Антон выглядит таким счастливым, что Арсений не может им налюбоваться. Антон водит его на свидания, устраивает пикники в парке, иногда зовет просто прогуляться. Он заботливый, может быть серьезным, когда нужно, и Арсений в нем тонет очень быстро. Но тонуть почему-то совсем не страшно. А еще Антон до одури притягательный и сексуальный, и Арсений с ума сходит. Он как будто все эти годы играл в воздержание, потому что даже не подозревал, что может так сильно кого-то хотеть. Они целуются, по ощущениям, каждую свободную минуту – до одури, до саднящих губ, горящей шеи и мокрых трусов. С последним Арсений перестал бороться, просто стал носить преимущественно тёмные штаны и всегда держать запасное бельё в рюкзаке. Стыдно ли ему? Немного. Но, с другой стороны, это ведь все из-за Антона – а из-за Антона можно. А еще они не особо скрываются, и за бесстыдными поцелуями их застукивают с завидной регулярностью. Это Арсения нисколечко не смущает, наоборот, немножко тешит самолюбие. Ведь сколько слухов про его симпатию ходило все эти годы, а тут, смотрите-ка, все не зря оказалось. Антон в такие моменты реагирует спокойно, хотя раньше личную жизнь явно старался не афишировать. Когда Арсений у него спрашивает, почему сейчас по-другому, то в ответ получает лишь смешливое: – После твоей провокационной футболки в этом нет никакого смысла, все и так думают, что мы встречаемся. Арсения такой расклад более чем устраивает, ведь без необходимости скрываться целоваться с Антоном можно куда чаще. Правда, дальше поцелуев они пока не заходят. Антон оказывается слишком порядочным и принципиальным, и сначала отказывает в близости, мотивируя это тем, что она непременно спровоцирует и так приближающийся гон, а ему хочется быть с Арсением впервые иначе. Арсению такое отношение льстит, конечно, но в глубине души он думает, что вообще-то был бы не против провести с ним и гон. Антону он в этом, конечно, не признаётся, уважает его желание и решение, но все его омежье нутро буквально с ума сходит в те три дня, что Антон проводит за закрытыми дверьми своей комнаты. Но и после его гона у них не сразу появляется возможность остаться наедине: не так-то просто это организовать, если вы оба живете в общаге. И Арсению бы об экзаменах думать и о предстоящей защите диплома, но он, кажется, не в состоянии уже вообще ни о чем думать и готов на стену лезть от того, как сильно хочется с Антоном вообще всего. Антон держится гораздо лучше, и Арсений завидует его выдержке, хотя, может, у Антона просто опыта больше. Этот факт даже если и отзывается внутри чем-то колючим и неприятным, быстро забывается: когда Антон так ласково смотрит, так крепко обнимает и так горячо целует, сомневаться и переживать просто невозможно. Да и у Арсения нет на это никаких сил. Подарок судьбы им делает Журавль, когда уезжает вместе с Леной на какой-то сплав на три дня. Антон с Димкой живут в двушке, а это значит ровно одно: эти три дня Арсений ночует не дома. Он много раз представлял себе, как это будет, и думал, что стоит входной двери захлопнуться, они просто набросятся друг на друга. Но, когда они все-таки оказываются один на один и Антон закрывает дверь на замок, вся решимость Арсения и весь его запал куда-то пропадают. Он начинает нервничать и не знает, куда себя деть. Антон его состояние улавливает – он вообще любые перемены в нем считывает на раз два, чертов экстрасенс – и, забирая у Арсения из рук рюкзак, мягко спрашивает: – Ну чего ты? – и раскрывает руки для объятий. Арсений в них шагает без промедления, обнимает Антона за талию, утыкаясь носом в грудь, и бормочет: – Волнуюсь чего-то… Что угодно может пойти не так… Антон смешливо фыркает, гладит его по спине и говорит то, что Арсения почти мгновенно успокаивает: – Как хорошо, что у нас больше одной попытки и все выходные впереди. – Ты прав, – Арсений поднимает голову и заглядывает Антону в глаза. Они у него красивые, янтарно-зеленые и меняют цвет в зависимости от освещения. А еще глядят на Арсения с такой невероятной нежностью, что сердце начинает биться быстрее. – Хочешь в душ? – спрашивает Антон. – Ты совсем! Думаешь, я пришел сюда не подготовленный? – возмущается Арсений и тут же сам смущается от своих слов. Слишком интимно все это звучит. – Хорошо, – говорит Антон, но ничего больше не делает, продолжает Арсения гладить и разглядывать. Арсений вдруг замечает, что у него немного напряжены плечи и поджаты губы. Кажется, Антон тоже взволнован, хоть и старается держаться уверенно. Это наблюдение расслабляет окончательно: сам Антон Шастун волнуется рядом с ним, ну до чего очаровательно! Арс высвобождается из захвата его рук, осторожно ладонями касается его щек и перед тем, как его поцеловать, шепчет: – Ты потрясающий, Антон Шастун. Антон отзывается сразу, целует уверенно, но мягко и постепенно перехватывает инициативу. Арсений совсем не против – за Антоном он готов следовать. Антоновы руки плавно оглаживают спину, спускаются ниже к талии и сжимают чувствительные бока. Арсений подается вперед и жмется к нему ближе, пальцами гладит его шею, переходит на затылок и зарывается в копне кудрявых волос. Воздух вокруг них наполняется ароматом крепкого чая. Сначала в нем преобладают бергамот, лимон и тонкая горчинка апельсиновой цедры, четко отражая растущее Антоново желание. Но чем дольше они прижимаются друг к другу, тем насыщеннее становится запах: теплеет, густеет, переливается нотами малины и карамели. Их ароматы смешиваются, как самый восхитительный чайный сбор в одной чашке, и у Арсения начинает кружиться голова – от близости, от прикосновений, от того, как естественно и правильно соединяются их феромоны. Антон ненадолго отрывается, заглядывает Арсению в глаза, будто спрашивая разрешения, и Арсений уверенно кивает несколько раз. Антон смотрит еще пару секунд, а затем целует снова, уже чуть более жадно и потихоньку тянет его к кровати. Внутри вспыхивает настоящий пожар, и Арсений не понимает, как вынести все то, что он чувствует по отношению к Антону в эти мгновения. Антон сводит его с ума своим контрастом: чересчур бережными касаниями и тем, как черт-те что вытворяет своим языком у него во рту. Арсений стонет, не сдерживаясь, когда пальцы Антона забираются под футболку. – Надо раздеться, Шаст, – еле слышно произносит Арсений, упираясь ногами в кровать, и улыбается прямо в поцелуй. – Еще немного и мои трусы будет уже не спасти. Антон ухмыляется и тянет его футболку вверх. Арсений покорно поднимает руки, и футболка уже падает куда-то рядом. Антон смотрит на него с таким восхищением, что начинают гореть щеки. Не сводя глаз, он своими длинными пальцами тянется к ширинке и аккуратно расстегивает брюки. Антон раздевает его неторопливо, явно наслаждаясь процессом и растущим Арсовым смущением. После того, как брюки и носки тоже оказываются вне зоны видимости, Антон усаживается на кровать, слегка разворачивая их обоих, и утыкается носом в его живот. – Да? – спрашивает он, целуя над самой кромкой трусов. – Да, пожалуйста, – голос у Арсения немного срывается. Антон бережно цепляет резинку и избавляет его от последнего предмета одежды. Арсений стоит перед ним абсолютно голый и уязвимый, но не чувствует никакой паники или стыда. Собственное возбуждение уже дает о себе знать, и он замирает в приятном предвкушении. Антон гладит его почти невесомо, ладонями ведет от голени к бедру, задевая упругие ягодицы и шумно сглатывает. – Раздевайся тоже, – шепчет Арсений, боясь нарушить сокровенность момента. Но Антон будто впадает в какой-то транс, бездумно кивает и продолжает ласкать Арсения руками. – Шаст… – А? Да, сейчас, – он улыбается и поднимается, чтобы освободить от одежды и себя. Арсений этой паузой пользуется и, откидывая одеяло, устраивается на кровати: она небольшая, но точно позволяет уместиться вдвоем. – Ты такой красивый, Арс, – выдыхает Антон, полностью раздевшись и подходя ближе. Арсений хочет ответить только одно: «Красивый здесь ты», но в горле пересыхает, и язык отказывается произносить слова. Он жадно рассматривает Антона, будто пытаясь насмотреться впрок. Разглядывает ровные мышцы пресса, красивые жилистые бедра, налитый и возбужденный член, и облизывает губы. Это, кажется, срабатывает для Антона как сигнал к действию. Он забирается на кровать, тянет Арсения слегка на себя и, нависая сверху, целует. Арсений тут же его обнимает, позволяя придавить себя всем телом и звучно стонет, когда Антонов горячий член упирается ему в живот. Когда губы у Арсения начинает саднить, Антон стекает поцелуями ниже – к подбородку, шее, ключицам. Несколько раз лижет уязвимое место за ухом, пальцами оглаживает соски и живот. С легким нажимом ведет к области паха, обхватывает ладонью уже сочащийся смазкой член и медленно проводит вверх-вниз пару раз. Затем отпускает его, почти вырывая из Арсения вздох сожаления, и спускается ниже, чуть задерживаясь на нежной и чувствительной коже на внутренней стороне бедра. Арсений, подрагивая от прикосновений, разводит ноги шире, чтобы Антону было удобнее, и внимательно следит за каждым его действием. Антон смакует каждое движение, его рука движется к ягодицам, поочередно их оглаживая, а затем проскальзывает между ними. Кончиками пальцев он собирает смазку, которая успела стечь, и без промедления облизывает пальцы. – Пиздец, – глухо стонет Арсений. Он не может на это смотреть, но и не смотреть не может тоже. Антон пробует его на вкус. Буквально. И это так горячо и восхитительно, что все внутренности сводит от нетерпения. – Пиздец, – вторит ему Антон, а затем проделывает это еще несколько раз, заставляя Арсения течь сильнее от столь развратных действий. – Антон, пожалуйста, – просит Арсений. Это выше его сил, член нетерпеливо дергается, сам Арсений уже очень обильно течет, еще немного, и он просто не выдержит, взорвется, разлетится на атомы. Но Антон его слышит, наклоняется чуть ближе, целует в плечо и спрашивает: – Чего ты хочешь? «Тебя, всего, целиком» – хочется кричать Арсению, но это и так очевидно, и Антону нужна конкретика. – Пальцы, начни с пальцев, – кое-как произносит он, замечая, как у Антона радужка глаз темнеет. Не отводя взгляд от его лица, Антон касается колечка мышц, осторожно надавливает и медленно проталкивает сразу два пальца. Арсений задыхается от удовольствия, зажмуривается, выгибаясь ему навстречу. Антон двигает пальцами уверенно, но осторожно, ласково оглаживает стеночки, слегка растягивая их – хотя в этом нет необходимости, скользит хорошо, и весь организм Арсения будто настраивается под Антона и его невероятные руки. – Тебе нравится, Арсений? – умудряется что-то спрашивать этот невозможный. Арсений бы с удовольствием сам довел его до невменяемого состояния, чтобы неповадно было, но в данный момент он может только всхлипывать и кивать в ответ. Антон выцеловывает ребра и живот, пальцы его двигаются глубже и чуть быстрее. Арсений не замечает, как к ним прибавляется третий палец, а затем и четвертый. Он почти теряет связь с реальностью, мечется по постели и беспорядочно шепчет «Антон, Антон». – Сейчас, хороший, сейчас, еще немножко, – успокаивает его Антон хриплым голосом, тяжело дыша. Через несколько секунд (или минут, Арсений без понятия) пальцы пропадают, давая ему небольшую передышку. Антон тянется к ящику стола, достает презервативы и ловко разрывает упаковку, не переставая при этом наблюдать за Арсением. Арсений впервые в жизни не думает, как выглядит сам, он смотрит на Антона – на блеск в его глазах, на взмокшие волосы и распухшие от поцелуев губы. И кажется, влюбляется в него еще больше. Когда Антон возвращается к нему, уже натянув презерватив, Арсений почти задыхается от предвкушения и его запаха, который будто с новой силой обволакивает пространство вокруг. Антон устраивается поудобнее между его ног и пристраивает головку члена к влажному отверстию. Целует в уголок губ и шепчет: – Если что-то будет не так, говори, ладно? – Хорошо, – выдыхает Арсений, и Антон медленно входит в него. Не спеша, начинает двигаться, вырывая из Арсения очередной стон от такого потрясающего ощущения заполненности, от близости, от нежности, с которой Антон к нему прикасается. Арсений обхватывает его ногами, прижимает к себе крепче и ловит губы, чтобы поцеловать. Он никогда ничего подобного не испытывал, но он и не занимался сексом с тем, в кого был влюблен. Он беспорядочно гладит Антоновы плечи, спину, слегка царапает ногтями лопатки, наслаждаясь рвущимся из Антона хриплым рычанием, которое тот почему-то пытается сдержать. От одной мысли, что он вот так на Антона действует, Арсения накрывает лавиной удовольствия и признательности. – Ну же, не сдерживайся, – шепчет ему Арсений, отрываясь от поцелуя. Чувствует, как Антон от этих слов слегка пульсирует внутри него, как тело его подрагивает от напряжения. Он поднимает голову, бросает на Арсения дикий взгляд и с громким рыком льнет к его шее, лижет, засасывает мягкую кожу, осторожно прикусывая, и шумно вдыхает его запах. – Пиздец, – Антон каким-то чудом возвращает себе самообладание. – Не делай так больше, я не железный… – Я тоже, – улыбается Арсений и подмахивает бедрами, намекая ускориться. Антон тут же подхватывает, начинает двигаться быстрее, интенсивнее. Толчки становятся резче и жестче, и Арсений тонет в этих ощущениях – плотных, горячих, выбивающих дух. И в Антона падает еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. – Такой хороший… Я с ума по тебе схожу, – бормочет Антон и ловит губами все звуки, который Арсений больше не может держать в себе. Он скулит громко и как-то совсем неприлично, забывая, что они в общаге и за стенкой наверняка кто-то есть. Но на все сейчас кристально поебать, Арсений выгибается, пальцами сжимая простыню. – Антон… – он даже не знает толком, что хочет сказать. – Мой хороший, – отзывается Антон, целует его в подбородок и губы. – Мой… И это одновременно нежное и собственническое «мой» становится конечной. Оргазм накрывает резко, словно разрывает изнутри. Арсений задыхается, чуть сильнее трется членом об Антонов живот и кончает, захлебываясь стоном. Антон не отстает – еще несколько движений, и он кончает тоже, с тихим хрипом, целуя Арсения в губы. Он делает глубокий вдох и на выдохе накрывает Арсения собой, не выходя из него. Лежат так какое-то время, мокрые, потные, все в сперме. Когда дыхание восстанавливается, Антон осторожно приподнимается и вынимает член. Арсений бросает взгляд вниз, разглядывая набухший узел у основания. В голове тут же рисуются картинки, как Антон этот узел в него проталкивает, и голову начинает кружить от снова зарождающегося возбуждения. – Успеется, – фыркает Антон, в очередной раз понимая его без слов, и добавляет уже серьезнее: – У нас будет все, что ты захочешь, Арс. – Тогда, может, начнем с душа? – бурчит Арсений, пряча за этими словами смущение от такого обещания, но при этом и не думает шевелиться. Антон укладывается рядом и тянет Арсения на себя, крепко обнимая. Арсений ни о чем не думает, в голове пустота полнейшая. Он льнет к Антону, закидывая на него ногу, и ощущает себя бессовестно счастливым. – Ну все, – через какое-то время нарушает эту уютную тишину Антон и мягко улыбается. – Теперь футболку можешь носить без зазрения совести. – Боже, заткнись, – Арсений фыркает, заливаясь краской. – Не могу поверить, что в такой момент ты вспоминаешь эту дурацкую футболку! Он пытается Антона поцеловать, чтобы тот больше не вздумал ничего говорить, но Антон лишь смеется и ловко уходит от поцелуя, продолжая крепко прижимать Арсения к себе. – Не дурацкая, а судьбоносная. Вот представь: не надел бы ты ее, и все – ничего бы не было. Антон произносит это легко, шутя даже. Арсений сначала хмыкает, но затем его резко прошибает осознанием: и ведь реально, не было бы. Антон, замечая перемену в его настроении, гладит по спине и загнаться не дает: – Так, ну-ка отставить хандру! Мне Журавль сказал по секрету, что они эту тему с футболкой давно придумали. И, если бы не сработало, он бы сам лично меня носом в тебя ткнул на выпускном. Журавль? В этом участвовал еще и Журавль? Пиздец! Арсений, мягко говоря, в шоке. – Ты не шутишь? – на всякий случай уточняет он. – Не шучу. Я, конечно, тот еще слепой идиот, но с такими друзьями у меня не было шансов, Арс. – С такими друзьями у нас обоих не было шансов… – размышляет Арсений вслух, вспоминая, как виновато звучал Выграновский, когда они всю эту историю с футболкой обсуждали. Он делает в голове пометку устроить друзьям хорошую взбучку и разузнать все подробности – но, кажется, эта пометка не сохранится, потому что Антон снова тянет его к себе и увлекает в чувственный поцелуй. В конце концов, какая разница, как и почему они оказались в этой точке. Главное, что Антон рядом. И свой шанс они теперь точно не упустят.