times new roman

      Из окна ярко светит ещё холодное мартовское солнце, отражаясь от позолоченной таблички на столе, на которой гордо красуется «Директор Пак Джихё». Молодая директриса поправляет свои тёмные волосы, собранные в неаккуратный пучок, а после кладёт локти на стол, складывает руки в замок и кладёт на этот замок свой подбородок, с доброй и почти материнской улыбкой смотря на Чонгука. Он прекрасно знает этот взгляд, он знает, чего ему стоит ожидать.       — Госпожа Пак, в чём причина моего появления в вашем кабинете? — Чонгук говорит спокойно, почти безучастно, сложив руки на груди и приподняв бровь.       — Ты прекрасно знаешь, что наша бесценная Госпожа Минатозаки ушла в декретный отпуск, правильно?       — Правильно, Госпожа Пак, я осведомлён об этом.       — А ещё ты должен знать о том, что я доверяю тебе, потому что ты прекрасный студент и чудесный человек, который ещё ни разу не подводил наш университет, всё верно?       У Пак Джихё была ужасная и раздражающая Чонгука привычка тянуть кота за яйца. Она любит начать издалека, любит добавить немного интриги, а Чонгук, блять, любит, когда ему говорят прямо, чётко и в лоб. Без лишней воды. Но когда Чонгук начинает на это злиться, он вспоминает, что это, вообще-то, единственный минус Госпожи Пак. Она прекрасная директриса, которая уже десять лет каким-то волшебным образом продолжает держать на уровне негосударственный университет, что само по себе является подвигом. Чонгук глубоко уважает её, поэтому не говорит ей ни слова, продолжая послушно отвечать на её вопросы. Да, слегка раздражённо, но послушно и честно.       — Я полагаю, что да, Госпожа Пак, всё верно.       — Тогда ты, наверное, не особо удивишься, если я попрошу тебя об одной маленькой услуге, которая, несомненно, пойдёт на благо нашего университета?        В прошлый раз это была помощь с ремонтом актового зала. А пару месяцев назад Чонгук ездил с первокурсниками на экскурсию в национальный музей современного искусства. Разумеется, как сопровождающий. Разумеется, по просьбе директрисы Пак. А год назад, когда он ещё был на третьем курсе, он помогал Госпоже Минатозаки с переездом. С переездом, блять! Чонгук не то чтобы жалуется, он примерно понимал, что его ожидает в небольшом негосударственном университете на отшибе района Куро, но у всего и у всех должен быть предел. Разумеется, у Пак Джихё его нет.        Чонгук очень любит учиться. Он кропотливо откладывал деньги на обучение в этом университете, потому что только здесь он нашёл подходящий композиторский факультет с идеальной программой, которая включала в себе максимально чёткую выжимку нужных и полезных знаний, без всякой хуйни, которую достаточно часто предлагают в учебных заведениях. И, пожалуйста, поверьте, Чонгук обожает этот университет: обожает преподавателей, обожает своих однокурсников и ребят с других потоков. Хули, он даже эти ёбанные сайд-квесты от Джихё проходит с удовольствием, но ёбанный в рот! Сейчас март, последний курс, диплом и ноль выходных, потому что время, свободное от учёбы, тщательно забито сменами в баре. Но Чонгук…Чонгук слабый. Он действительно безумно слабый, когда дело касается искренних просьб, особенно, если его о чём-то просят точно такие же уставшие люди, как он сам. Джихё не станет просить просто так. А ещё — не поймите неправильно — Пак Джихё красивая и безумно обворожительная женщина, которой крайне тяжело отказать.        — Да, не особо удивлюсь, Госпожа Пак, — Чонгук смиренно вздыхает и поправляет рукой кудрявые волосы, убирая надоедливые пряди с глаз. — Если это не составит труда, то я бы хотел попросить вас перейти ближе к сути.        — Мы не можем позволить себе просто отменить пары по философии из-за отпуска Госпожи Минатозаки, особенно в конце года, поэтому к нам уже завтра придёт новый преподаватель, которому нужно будет показать весь университет и помочь со всякой мелочью, — впервые за весь разговор директриса теряет свой приподнятый настрой, отводя взгляд в сторону. — От нас ушёл один из спонсоров, поэтому сейчас…Достаточно тяжело. Мы не можем даже немного позволить планке опуститься.        — Вы не обязаны мне всё объяснять, Госпожа Пак.        — Не могу сделать ничего с внутренним порывом оправдаться, Чонгук, всё-таки я взвешиваю на тебя задачу, которая, в конце концов, даже близко не должна соприкасаться с твоей зоной ответственности, — Джихё снова поправляет волосы. Теперь понятно, почему обычно аккуратно уложенные волосы собраны в кривой пучок.        В кабинете виснет тишина, которая почему-то кажется вполне уместной.        — Вы можете на меня расчитывать, — Чонгук говорит тихо, понимая, что, вообще-то, задача не очень-то и тяжелая. Показать, рассказать да и дальше по своим делам пойти. Видимо, директриса уже плохо различает тотальные проблемы и небольшие сложности, сваливая всё в одну неподъемную кучу. Бедная женщина. — Я подойду завтра к первой паре, буду ждать у входа.        — Спасибо, Чонгук.        Это не простое спасибо, а спасибо, за которым кроется ещё много-много благодарности, которую Госпожа Пак проявит позже, отмазав Чонгука от редких прогулов или подтянув ему одну-две отметки по физике. Она всегда так делает, а Чонгук такое очень ценит.         Он коротко кланяется и встаёт с кресла, закидывая сумку на плечо. Чонгук почти выходит из кабинета, но останавливается в дверном проёме, снова повернувшись к директрисе.        — Я могу узнать имя нового преподавателя?        — Ким Тэхён. 

***

      В целом, Чонгук характеризует себя как спокойного человека, которого достаточно тяжело выбить из колеи. Да, безусловно, он любит громко посмеяться, не скрывает своей злости, не скрывает добрых чувств, любит иногда шумно выпить и даже целуется во время разовых перепихонов. Но в среднем по больнице он спокойный и тихий. Он обычный, раз уж на то пошло.       Поэтому для него становится открытием и откровением, когда его собственные щёки покрываются ярким-ярким румянцем, когда новый преподаватель философии коротко кланяется ему и тянет ладонь в качестве приветствия.       Чонгук немного подвисает, откровенно пялясь на мужчину перед собой, но быстро берёт себя в руки, пожимая чужую ладонь. Она оказывается удивительно мягкой и приятной на ощупь, но это, блять, совершенно не то, о чём Чонгуку стоит думать.        — Чонгук, верно? Госпожа Пак сказала мне, что ты будешь ждать меня здесь.        Да, Чонгук, да, жду тут, да, да, да и на любой ваш ёбанный вопрос ответ будет положительным, вы только назовите меня по имени ещё раз, и я свалюсь на колени, начну умолять вас и вылизывать ваши начищенные до блеска ботинки на низком каблуке.        — Верно, Господин Ким, — тут Чонгук понимает, что он до сих пор крепко сжимает чужую ладонь. Он нервно разжимает руку и краснеет ещё сильнее, в поклоне складываясь почти пополам.        — Не стоит, Чонгук, — Тэхён смеётся, Господи, прояви хотя бы немного жалости, как же он, блять, смеётся, хлопая смущённого Чонгука по плечу. — Не нужно формальностей, выпрямляйся и не обращайся ко мне так официозно, я ещё не настолько стар, — Тэхён по-доброму улыбается, когда Чонгук возвращается в своё изначальное положение, но не до конца, смотря немного снизу вверх. — Просто профессор Ким, хорошо?        Чонгук смотрит на него почти испуганными глазами, пряча за страхом свой безумный, нахуй, восторг, который так и норовит окончательно подкосить чутка дрожащие колени. Он осматривает Ким Тэхёна сверху вниз: профессор на пару сантиметров выше, на нём тёмно-серый костюм-двойка с белой рубашкой, которая до страшного красиво и — издержки слога — сексуально расстёгнута на две верхние пуговицы. Начищенные ботинки, часы на левой руке, аккуратно уложенные тёмные волосы и лицо. Лицо, блять, какое же у него красивое лицо, это просто невообразимо. Чонгук видел много красивых женщин, много красивых мужчин, но такие совершенные пропорции он видит впервые — каждая черта лица Ким Тэхёна кажется выточенной из камня, из мрамора. Смуглая и ни на толику не выбеленная кожа, ни единого намёка на щетину, аккуратно разбросанные по лицу родинки и почти лисий разрез карих глаз. Если бы Чонгук умел рисовать, он бы обязательно попросил Ким Тэхёна побыть его натурщиком. Но нет, Чонгук просто несчастный студент с композиторского факультета, который выдерживает слишком долгие паузы в диалоге, подвисая.        — Хорошо, профессор Ким, — Чонгук приходит в себя и натягивает на лицо вежливую улыбку. — Я постараюсь как можно быстрее показать вам наш университет, чтобы не тратить ваше время, — Чонгук снова коротко кланяется, открывая дверь в здание.        — До моей пары ещё три часа, поэтому мы можем не торопиться.        Тэхён говорит тихо и спокойно, как будто мурчит, вынуждая Чонгука мысленно биться головой об стену.        Они заходят в здание университета, а Чонгук в этот момент про себя завещает всё своё наследство Намджуну, понимая, что ближайший час ему придётся делать вид, что он прилежный студент, а не конченный пиздюк, у которого к двадцати одному году, видимо, не прошёл пубертат и, внезапно началась тяга к мужчинам лет так на пятнадцать старше.

***

      — Я сейчас сделаю сальто, станцую и заплачу, — Чонгук чрезмерно драматично накрывает лицо ладонями, капризно заламывая брови.       — Я могу тебе только искренне посочувствовать, Чонгук-а, — Намджун ободряюще похлопывает Чонгука по плечу и садится напротив, ставя на столешницу две кружки травяного чая. У них на пару сбит режим, поэтому они вместе пытаются решить эту проблему, перед сном заливая в себя по чашке какой-то травяной хуйни, которую им передала мама Намджуна. — У нас с тобой вкусы, конечно, совершенно разные, но должен признать, что профессор Ким реально очень хорош. Лет-то ему сколько в итоге?       — Тридцать шесть, мужик, у нас пятнадцать ёбанных лет разницы.       Приложив титанические усилия, Чонгук провёл профессору Киму экскурсию по университету, так же с трудом отсидел все пары, включая философию, на которой был на грани захлебнуться слюной и сдохнуть прямо в аудитории. А после они с Намджуном вернулись домой, в квартиру, которую они снимают вместе ещё с первого курса. Важно уточнить, что во время их своеобразного променада Чонгук успел узнать достаточно: во-первых, профессор Ким на пятнадцать лет старше. Во-вторых, в молодости он был, прямая цитата, бешеным и даже не думал о карьере преподавателя, тем более преподавателя философии. У него даже есть татуировки, которые он набил ещё в восемнадцать — он рассказал об этом, обратив внимание на татуировки Чонгука, когда тот закатал рукава толстовки. Чонгук в этот момент почти вслух заскулил, думая о том, как хорошо на профессоре могут смотреться татуировки — даже если это розы или скорпионы, сделанные в стиле «old school», под которыми написана какая-нибудь хуйня шрифтом «Times New Roman».       Конечно, спрашивать где и какие татуировки есть у профессора Чонгук не стал. Хотя очень хотелось.       — Ну-у-у, — Намджун немного издевательски тянет, делая короткий глоток горячего чая. — Возраст — это всего лишь цифра, я хуй знает?…       — Ага, тюрьма — это просто комната нахуй, а исключение из университета за домогательства к молодому профессору — это маленькая неприятность, — Чонгук зеркалит действие Намджуна, делая глоток чая и моментально обжигая кипятком язык. Он недовольно шикает, ставя чашку на стол. — Но, блять, серьёзно, я на него чуть не набросился как животное ёбанное, Намджун!       — Я не понимаю, с каких пор тебя на винтаж потянуло?       — Какой нахуй винтаж, мужик? Ты его вообще видел? Он выглядит чуть ли не свежее меня, — он снова закрывает лицо ладонями, проводя по напряжённым глазам кончиками пальцев. — Блять, ну какой же он всё-таки горячий.       — Так, всё, — Намджун тихо смеётся, допивая травяной отвар и вставая со стула. — Хватит пиздеть, завтра просто надень стринги и натяни до ушей.       — Э, нахуй?       — Ну так было модно в двухтысячных, ему, наверное, понравится, — Намджун говорит это с совершенно серьёзным лицом, но его выдают смешинки в глазах и слишком заумная интонация. — Вспомнит о прошлом, ностальгия ударит в голову…       — Да пошёл ты, — Чонгук не сдерживается и смеётся, давая чаю ещё один шанс. Делает глоток, снова обжигает язык и нёбо и понимает, что, возможно, стринги натянутые до ушей — это не такая уж и плохая идея.

***

      Самым худшим в профессоре Киме оказывается то, что преподаёт правда хорошо. Конечно, госпожа Минатозаки была прекрасной женщиной и отличным преподавателем, но ей иногда не хватало концентрации — она могла случайно заикнуться о какой-то мелочи из жизни молодой беременной мамы, а девчонки с композиторского подхватывали и, что называется, пели ей в унисон, иногда даже подходя к ней, чтобы потрогать живот, в котором пинается мелкий. Если быть до конца откровенным, Чонгук в такие моменты сам с интересом слушал и с улыбкой наблюдал, несмотря на то, что на пару по философии это уже не было похоже.       А профессор Ким совсем другой. Он не гнушается пошутить, иногда отходит от основной темы, но у него всегда есть одна чётко сформулированная цель — дать учащимся информацию и помочь им с её усвоением. Поэтому Чонгук, который никогда особо к философии сильных нежных чувств не питал, уже третью неделю безоговорочно появляется на каждой паре философии и даже начинает немного понимать. Не совсем понятно, дело в профессиональном таланте профессора Кима или в том, что Чонгук почти каждый вечер позорно спускает на святой лик профессора, позволяя абсолютно неуместному «профессор» слетать с губ и разбиваться об плитку в душе.       — Сегодня в рамках практической философии мы подробно разберём этику, — голос профессора Кима вырывает Чонгука из мыслей. — Моё мнение, конечно, субъективно, но я считаю этику одной из интереснейших философских дисциплин, поэтому мне лично было бы безумно приятно, если бы вы обратили на данный вопрос как можно больше своего внимания, — профессор Ким подходит к доске и аккуратными буквами выводит слово «этика», пока Чонгук откровенно виснет, наблюдая за тем, как хорошо широкие плечи профессора выглядят со спины, пока ткань белой рубашки обтягивает его мышцы.        Намджун аккуратно хлопает его по бедру.        — Надеюсь, у нас будет тема: «насколько этичным будет трахнуть своего профессора по философии прямо в университетской аудитории», — Намджун шепчет Чонгуку на ухо, вынуждая того моментально опустить взгляд в стол и покраснеть кончиками ушей.        — Пошёл нахуй, — на грани слышимости шепчет в ответ, нервно сжимая ручку. — Просто иди нахуй, мужик, реально.        На секунду в аудитории виснет неестественная тишина. Чонгук поднимает голову и сталкивается взглядом с профессором, который с какой-то непонятной улыбкой смотрит на него, сложив руки на груди.       — Чонгук, первый вопрос, — профессор Ким улыбается ещё ярче, почти по-лисьи, прищурив глаза. — Как думаешь, достаточно ли этично ругаться матом на паре по философии?       Намджун почти в голос смеётся, а Чонгук чувствует, как у него сердце в пятки падает, а кровь приливает к щекам так, что создаётся впечатление, будто ему на лицо кинули распаренное полотенце. Он тяжело сглатывает и делает глубокий вдох перед тем, как ответить.       — Нет, профессор Ким, я думаю, что это неэтично, — Чонгук не отрывает своего взгляда от профессора, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Уверен? Подумай, ответишь после лекции, — профессор смеётся себе под нос, переводя фокус внимания на основную тему пары.       Чонгук ещё крепче сжал в пальцах ручку, нервно хватая ртом воздух и тупо смотря в стол, думая о том, что сейчас вообще произошло и как это ему аукнется.

***

      — Ты подумал над моим вопросом, Чонгук? — профессор Ким сидит за своим столом, откинувшись на спинку рабочего кресла и сложив руки на груди. Он как-то издевательски смотрит на Чонгука снизу вверх, пока тот стоит в двух метрах от, стыдливо смотря в пол.        — Я прошу прощения, профессор Ким, такого больше не повторится, — Чонгук говорит тихо, заламывая свои же пальцы. Ситуация, конечно, полная хуйня, потому что Чонгуку безумно стыдно, а ещё ему до сих пор тяжело на профессора даже просто смотреть, не то что разговаривать с ним тет-а-тет.        — Да мне вообще похуй, Чонгук, расслабься, — профессор почти смеётся, смотря на напуганное лицо Чонгука. — Всё, мы квиты. Легче?        Чонгуку не легче. Ему, блять, вообще не легче, потому что, во-первых, перед ним только что сматерился профессор философии, а во-вторых, перед ним только что сматерился Ким Тэхён, из уст которого мат звучит настолько благородно и горячо, что на секунду кажется, будто Чонгук вот прямо здесь и сейчас предстанет перед богом и уснёт вечным сном.       — Вам честно ответить?               — Ну, будь добр.        — Нет, не легче.       — Почему?        — Вы красиво используете нецензурную брань, профессор Ким, это смутило меня.        Чонгук не понимает, почему он не успел укусить себя за своей ёбанный язык, прежде чем открыть рот. Он краснеет ярче раз в десять, щёлкает пальцами — этот звук слишком звонко бьётся об стены аудитории, заполняя между ними странную паузу.        — Красиво? — профессор смотрит на Чонгука как-то совсем непонятно. Чонгук такой взгляд видит впервые, поэтому охарактеризовать его становится предельно сложной задачей.       — Да, — Чонгук стоит как вкопанный, не моргая и практически не дыша. — Возможно, мои слова покажутся вам неэтичными, прошу прощения, профессор.       — Нет, не покажутся, Чонгук, — профессор Ким встаёт со своего рабочего кресла и задирает рукава рубашки, опираясь ладонями о столешницу. — Но ты в очередной раз вынуждаешь меня задаваться самыми сложными этическими вопросами.       — Что хорошо, а что плохо?       — Что можно, а что нельзя, Чонгук.       И тут Чонгук понимает. По его позвонкам пробегают мурашки, а колени норовят подвести окончательно, уронив Чонгука на пол. Если он всё правильно понял, если с ним не играет его воспалённая и чуточку влюблённая фантазия, то… кажется, профессор Ким флиртует с ним. Аккуратно, ненавязчиво, но флиртует, как будто пытаясь прощупать почву. У Чонгука от этого натурально перехватывает дыхание.       — И к чему вы пришли в своих размышлениях, профессор Ким? — говорит всё так же тихо, пытаясь слиться с общим шумом. Потому что страшно — ситуация, очевидно, из ряда вон выходящая.       — Это ты мне ответь, Чонгук, — профессор Ким отходит от своего стола и подходит чуть ближе к Чонгуку, останавливаясь в метре от него и сложив руки в карманы брюк. Чонгук на него смотрит как на второе пришествие, не меньше, потому что такого Ким Тэхёна он видит впервые. Есть ощущение, что это может вызвать зависимость. — Что можно, а что нельзя?       Между ними в очередной раз виснет тишина. Чонгук чувствует себя как в тот день, когда впервые встретил профессора у входа в университет — смущённо и даже немного испуганно. За эти десять секунд тишины он успевает задать себе сто этических вопросов, включая тот, о котором Намджун говорил на паре. Он успевает развернуть в своей голове настолько серьёзный конфликт, что создаётся впечатление, что там вот-вот начнут стрелять. Но итог у всех внутренних конфликтов и этических войн один: мораль — вещь достаточно эфемерная, поэтому иногда про неё можно забыть.        — Зависит от того, как много вы можете себе позволить, — Чонгук пытается удержать между ними зрительный контакт, но смущение побеждает, вынуждая Чонгука снова увести взгляд в пол.        Профессор Ким делает ещё один шаг вперёд, в упор смотря на Чонгука. От профессора приятно пахнет пряным парфюмом с мускатным орехом и чёрным перцем. Чонгук неосознанно делает глубокий вдох, пытаясь ухватить как можно больше чужого запаха.        — А сколько мне можешь позволить ты?        — Больше, чем вы думаете, профессор Ким.        Профессор улыбается, а после вынимает из кармана брюк свою ладонь, поднося её к лицу Чонгука — тот задерживает дыхание. По какой-то непонятной причине, Ким Тэхён принимает решение поправить своими красивыми пальцами волосы несчастного студента Чон Чонгука с композиторского факультета. Он коротко касается чужой кудрявой пряди и убирает её за ухо, улыбаясь.        — У тебя сейчас пара гармонии, ты в курсе? — профессор отходит от замершего Чонгука, обратно садится в своё рабочее кресло и с улыбкой принимается раскладывать документы. Создаётся впечатление, что он просто перекладывает бумажки из одной стопки в другую. — Думаю, тебе пора идти, Чонгук.        — Вы правы, профессор, я пойду, — Чонгук собирает в кулак все свои остатки самообладания, кланяется и впервые за последние пять минут спокойно выдыхает. — Доброго вечера, профессор Ким.        — И тебе, Чонгук, — профессор улыбается.        А Чонгук на подрагивающих ногах выходит из аудитории, умоляя бога о пощаде. 

***

      — Стринги, Чонгук-а, просто надевай стринги, я клянусь богом, ему пиздец.       — Да ты вообще нихуя не помогаешь, Намджун, блять!       — Мне кажется, ты ахуел, — Намджун смеётся, поправляя очки, съехавшие с переносицы. — Я тебе предлагаю решения, которые подведут тебя к твоей цели. А ты ещё нос воротишь, вот ублюдок, — захлопывает книгу и кладёт её на кофейный столик у дивана.       — Нет, ты не понимаешь, — Чонгук страдальчески стонет и закатывает глаза, заваливаясь на диван к Намджуну. Он ложится на него прям сверху, придавив всем весом к дивану. — Намджун, мне грустно, я бедный и несчастный, обними меня.       — Придурок, я в ахуе просто, — Намджун смеётся, немного выёбывается, но обнимает Чонгука за плечи. — А чё грустно-то? Плохого же ничего не произошло, Чонгук-а.       — Он просто такой хороший, привлекательный, ахуенный, а я такой пиздюк-студент, — Чонгук бормочет куда-то в плечо Намджуну, чувствуя, как у него краснеют щёки просто от воспоминаний о сегодняшнем дне. — Зачем ему это вообще нужно?       — Слушай, я понять не могу, ты с каких вообще так о себе говоришь?       — Да, блять, просто он такой статный весь, горячий, а я на его фоне себя чувствую каким-то слишком... — Чонгук выдерживает долгую паузу, глубоко вздыхая. — Не знаю, чувствую себя глупо, когда я рядом с ним.       — Так, вставай.       Намджун приподнимает Чонгука за плечи, каким-то волшебным образом поднимает его тушу с дивана и за руку, прям как маленького, ведёт к зеркалу в коридоре. Включает свет, ставит перед зеркалом и встаёт сзади, держа за плечи.       — Если по-человечески не понимаешь, будем использовать методы из подростковых ромкомов, — Намджун давит Чонгуку между лопаток ладонью, вынуждая того выпрямиться. — Ты посмотри на себя, ублюдок мелкий, ты же, ну, извини меня! Ахуенный мужик, ты глянь.       Намджун ярко улыбается, смотря на Чонгука в отражении зеркала. Чонгук не сдерживается и улыбается в ответ, действительно смотря на своё отражение.       — Ну-ка, футболку поднимаем, — Намджун цепляет рукой край футболки Чонгука, как-то почти по-родительски гордо улыбаясь. — Ты чё, в зал просто так ходишь? Посмотри: ахуенный пресс, ахуенная линия косых мышц! Феноменально.       — Джун-а, прекрати, — Чонгук смеётся, понимая, что без Намджуна он бы ещё курсе на втором головой отъехал.       — Ебало завали и покажи мышцы на руках, давай, — Намджун отпускает чужую футболку, хватает Чонгука за локти и поднимает его руки, вынуждая того красоваться мышцами. — Ёб твою мать, ты только глянь: мышцы — заебись, татуировки — заебись! Стягивать с тебя футболку не буду, но не забывай о том, какая у тебя красивая и прямая спина. Чонгук, ты же у меня просто красавец.       — Чё, норм, да? — Чонгук оценивающим взглядом обводит своё отражение.       — Изумительно — разделяет слово по слогам, потрепав Чонгука по кудрявым волосам. — А личико-то у тебя какое, Чонгук-а, ты же, блять, просто невероятной красоты, ну! Такие глаза, такие скулы, — Намджун по-родительски хватает Чонгука за щёки и тискает как щенка, вынуждая того улыбаться почти до боли. — Но это всё вторично, потому что тут, — кладёт одну ладонь Чонгуку на макушку. — И тут, — вторую кладёт на солнечное сплетение. — Самое главное: ты умный, интересный, очаровательный, харизматичный, заботливый, внимательный и ещё много-много всего хорошего, Чонгук. Поэтому даже не думай о том, что на чьём-то фоне ты можешь выглядеть нескладно или глупо, потому что такие люди, как ты, на дороге не валяются.       Чонгук ярко улыбается, разворачиваясь к Намджуну и утягивая того в крепкие объятия.       — Люблю тебя, мужик, спасибо.       — И я тебя, Чонгук-а, всё нормально будет, — Намджун обнимает в ответ, похлопывая Чонгука по спине.       — Дай гармонию списать.       — Пошёл нахуй.

***

hozier - talk.

      Чонгук выгибается в пояснице почти до хруста, прижимаясь обнажённым торсом к чужой груди, цепляясь дрожащими пальцами за волнистые тёмные волосы и раздвигая бёдра шире.        — Блять, такой красивый, — профессор Ким кусает Чонгука за линию челюсти, спускаясь поцелуями ниже и ниже. Он сжимает бёдра Чонгука через жёсткую джинсу, а тот в ответ почти скулит, чувствуя, как его возбуждение неприятно упирается в ткань нижнего белья. — Я просто с ума сойду с тобой, Чонгук-а.        — Профессор Ким…       — Чонгук…       — Профессор…       — Чонгук? Чонгук, лекция закончилась, доброе утро.        Чонгук разлепляет глаза и тут же приходит в себя, стараясь выглядеть хотя бы немного презентабельно. Конечно, выходит не очень, потому что ему только что снились совершенно непристойные вещи, главную роль в которых играл человек, который вот прям сейчас перед ним стоит. И улыбается. Профессор Ким стоит над Чонгуком, положив свою ладонь на чужое плечо. Где Намджун? Почему он его не разбудил? Почему, блять, оставил тут на растерзание этому монстру? Вопросы, конечно, риторические и отпадают сами собой. Потому что профессор Ким красивый и от него вкусно пахнет, а это всегда выбивает из бошки Чонгука все лишние мысли.        — Ночью не спал? — профессор Ким руки с плеча Чонгука не убирает. Почему-то. Вместо этого он совсем аккуратно и практически незаметно поглаживает плечо Чонгука большим пальцем.        — Если честно, то да, особо не спал, — голос Чонгука немного хриплый после внепланового сна. — Диплом сам себя не напишет, к сожалению. Простите, что заснул.        — Всё хорошо, Чонгук, — к большому сожалению Чон Чонгука, Ким Тэхён принимает решение нежно улыбнуться. Это больно бьёт под дых. — Философия была у тебя последней парой? Я могу подвезти тебя, вы у меня тоже последней парой были.        Чонгук долго взвешивал все «за» и «против». Секунды четыре. Непонятно, зачем он на это соглашается, потому что это, конечно, будет ужасной пыткой, потому что квартира Чонгука находится в часе езды от университета. Но ещё больше непонятно, зачем профессор Ким предлагает.        — Если это не составит труда, профессор Ким, то я был бы очень благодарен.              — Побежали тогда, а то скоро пробки начнутся, — профессор Ким треплет Чонгука по волосам и уходит к своему столу, чтобы собрать свои вещи, оставив Чонгука на месте. И в ахуе.        Он медленно-медленно начинает собирать свои вещи, не совсем понимая, проснулся ли он или это странное продолжение оборванного на самом интересом сна, который ему снился. Чонгук закусывает щёку изнутри, проверяя, не спит ли он до сих пор. Больно, не спит, поэтому немного ускоряется, закидывая все вещи в сумку.        — Чонгук, в пробке хочешь постоять, что ли? — профессор Ким уже полностью собран и стоит красивый, в пиджаке, привалившись плечом к стене у выхода из аудитории.        — Нет, нет, я бегу, — Чонгук действительно практически подбегает к профессору, накинув на голову капюшон толстовки и закидывая на плечо сумку.        Профессор Ким выключает свет в аудитории, дожидается, когда Чонгук выйдет, а потом выходит сам, закрывая дверь. Они молча выходят из здания университета, так же молча доходят до машины профессора — Чонгук выясняет, что чёрная бмв, которая внезапно появилась на парковке университета месяц назад, принадлежит именно профессору Киму. Откуда у преподавателя деньги на такую машину, не совсем понятно, но Чонгук воспитан достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.        Они садятся в машину (Чонгук на всякий случай отряхивает ботинки, несмотря на то, что на улице тёплый и сухой март), и в салоне Чонгук отчётливо слышит запах профессорского парфюма, смешанного с табаком. Появляется желание поселиться в этой машине, чтобы пропитаться этим запахом насквозь.        — Вбей адрес, — профессор Ким протягивает Чонгуку своей телефон с открытым навигатором, заводя машину. Та предсказуемо заводится с совершенно сексуальным звуком. — Ты не против, если я закурю? Я открою окно, — профессор выезжает с университетской парковки, а Чонгук понимает, что, возможно, прямо сейчас он переживает самый важный момент в своей жизни, удостоившись чести посмотреть на Ким Тэхёна за рулём. В пиджаке. И с немного растрёпанной укладкой после рабочего дня. Блять, какой же кошмар.        — Никаких проблем.        Чонгук искренне старается держать себя в руках, отдавая профессору телефон с адресом и непринуждённо закидывая сумку на заднее сидение. Он внимательно наблюдает за тем, как профессор выезжает на главную дорогу, совершенно спокойно держа руль одной рукой. Чонгук находит это настолько привлекательным и горячим, что внизу живота всё скручивает, а кончики ушей начинают краснеть. Ким Тэхён как будто ненастоящий: весь такой статный, красивый, даже немного киношный. И удивительно спокойный. Они останавливаются на светофоре, и Чонгука из мыслей выдёргивает чужой голос.        — Достань сигареты из бардачка, пожалуйста.        — Как думаете, профессор, — Чонгук выполняет просьбу, открывая бардачок и доставая оттуда пачку лаки-страйк и чёрную матовую зажигалку. — Будет этично, если я стрельну у вас сигарету и закурю с вами? — протягивает профессору пачку и зажигалку, стараясь не касаться чужой ладони.        — Я думаю, это будет вполне себе в рамках дозволенного, — профессор Ким низко так смеётся, доставая из пачки две сигареты.        Чонгук уже готовится взять сигарету из чужих рук, но Ким Тэхён в очередной раз принимает странное решение, которое вводит Чонгука в ступор — он зажимает одну сигарету между своих губ, поджигает, смотря Чонгуку в глаза как-то слишком пристально, а после протягивает уже готовую сигарету Чонгуку, вынуждая чужие руки немного подрагивать. Чонгук берёт сигарету, сразу же затягивается глубоко, стряхивая пепел в открытое профессором окно. Профессор закуривает тоже, но Чонгук намеренно не смотрит, оберегая себя от перспективы завыть течной сукой.        — Открой бардачок ещё раз, — спустя пару секунд тишина нарушается голосом Ким Тэхёна, на которого Чонгук до сих пор не смотрит. — Там где-то за правами должен флакончик маленький лежать, достань его, пожалуйста.        — Сейчас, — Чонгук проводит минуту в поисках, держа сигарету в зубах, и достаёт из бардачка что-то похожее на пробник духов. На очередном светофоре он протягивает его профессору, стараясь не поднимать взгляда выше чужих рук.        Профессор Ким открывает флакончик, а после распыляет содержимое на запястье, растирая. По салону с новой силой начинает разноситься запах этого ебанутого парфюма, от которого у Чонгука натурально голова идёт кругом. Мускатный орех, чёрный перец, бергамот. Ещё Чонгук разбирает в этом аромате что-то похожее на кожу и ветивер.        — Повернись ко мне.        Кто Чонгук такой, чтобы ослушаться? Кто он, блять, такой, чтобы не подчиняться чужой воле? Конечно он поворачивается, сталкиваясь взглядом с профессором Кимом, но ничем хорошим это не заканчивается, потому что тот аккуратно брызгает парфюм на кончики пальцев и без промедления кладёт их на шею Чонгука, где-то в районе сонной артерии, нанося на того свой собственный парфюм. На секунду Чонгуку кажется, что он умер. Но это только на секунду, потому что рука профессора пропадает с его шеи так же быстро, как и легла на неё, заставляя Чонгука вернуться к реальности.       К той реальности, в которой он в слишком интимной тишине касается своей шеи, а затем своих запястий, стараясь запечатлеть на себе этот запах надолго, настолько, насколько это возможно.       Ещё пару минут они едут не говоря ни слова. Тишина не кажется уютной, но и давящей её тоже не назовёшь — она скорее ощущается как диалог, который никто не хочет (не может) начинать. Салон только изредка заполняют глубокие вдохи и выдохи, пока они докуривают свои сигареты. Докуривают одновременно, туша бычки в пепельнице между сидениями.        — Первый раз воспользовался этим пробником, он у меня лежит на чёрный день, — тишину нарушает Тэхён, закрывая окна и лишая Чонгука спасающего его шума дороги. — Я просто заметил, что тебе нравятся мои духи.        — Они мне правда очень нравятся и они вам очень идут, профессор.        — Ты так считаешь? Я думал сменить их на что-то более лёгкое, потому что…       — Нет, ни в коем случае, — Чонгук никогда бы не позволил себе перебить своего профессора, но здесь ситуация действительно вынудила. Это возмутительно. Абсолютно возмутительно и этого нельзя допустить.        — Хочешь сказать, что они мне прямо настолько идут? — а у профессора на губах ухмылка играет такая довольная, а в глазах смешинки. Чонгук этого чувства совершенно не разделяет, потому что за последние полчаса он пережил слишком много, чтобы сейчас быть в спокойном и расслабленном расположении духа. Он на грани либо расплакаться, либо кончить, одно из двух. Третьего не дано.        — Я хочу сказать, что они вам ахуеть как сильно идут, профессор Ким, и я лично был бы безумно опечален, если бы вы сменили их.        Ким Тэхён смеётся. Нет, конечно, Чонгук это уже слышал, и не раз, но чтобы вот так, прямо громко и искренне — это впервые. И это плохо, потому что Чонгук думает, что готов на всё, лишь бы слышать вот этот конкретный звук каждый день.        — Всё, всё, не буду менять тогда, — он снова концентрируется на дороге, продолжая улыбаться.        Эта ситуация начинает конкретно выводить Чонгука из себя, потому что его раздражает быть в подвешенном состоянии. Профессор Ким последнее время слишком часто ходит вокруг да около, ему как будто в кайф Чонгука вывести, а Чонгук, блять, любит, когда ему говорят прямо, чётко и в лоб. Без лишней воды. Но когда Чонгук начинает на это злиться, он вспоминает, что у него есть рот, а во рту — язык, которым он может пользоваться. Всё-таки, ртом можно не только сосать члены, но и разговаривать с его помощью никто не запрещал.        Чонгук долго взвешивал все «за» и «против». Наверное, секунд семь. Он немного подумал, разыграл в голове несколько вариантов исхода событий, кинул взгляд на телефон профессора — ехать ещё двадцать минут, — а после сделал глубокий вдох и выдох.       — Профессор Ким, я могу задать вам один вопрос?        — Конечно.        — Вы флиртуете со мной?        — Да.        По какой-то причине Ким Тэхён отвечает уверенно. Так, как будто он под этим «да» подразумевает только «да» и ничего больше. Чонгук рассмотрел все варианты развития событий, например, тот вариант, где его на полном ходу выкидывают из машины, но не тот, где ему отвечают положительно. Этот вариант точно в планы Чонгука не входил, поэтому дыхание моментально сбивается, щёки краснеют, а сердце в груди ускоряется раза в два.       — Это доставляет тебе дискомфорт? — голос профессора звучит искренне обеспокоено. Чонгук замечает, что тот сжал руль чуть сильнее.        — Нет, — Чонгук отвечает честно. — Но я не совсем понимаю, для чего вы это делаете.        — Ты привлекаешь меня.        После этой фразы Чонгук выяснил, как же всё-таки звучит гром среди ясного неба. Вот так вот, как это лёгкое «ты привлекаешь меня» в салоне дорогой, но немного прокуренной бмв. Он уже делает глубокий вдох, чтобы ответить профессору, но тот опережает его, начиная раньше.        — Не подумай, что это для меня обычная ситуация, — профессор кидает взгляд на Чонгука, пока тот нервно цепляется взглядом за его руки, лежащие на руле. — Я никогда не имел близких отношений со своими студентами или студентками, даже не дружил ни с кем, что уж говорить о чём-то таком, — он поднимает одну руку и показывает ей какие-то неизвестные фигуры, видимо, пытаясь подобрать слова. — Романтическом. Поэтому я напуган точно так же, как и ты, просто не показываю этого.       — У нас разница в возрасте пятнадцать лет, — Чонгук продолжает настаивать на своём, на испуганном. Не совсем понятно, чего конкретно он боится, но, путём недолгих аналитических исследований, Чонгук приходит к выводу, что просто боится показаться профессору Киму глупым. Нескладным. — А ещё вы мой профессор. А я ваш студент.        — Ты перечисляешь мне очевидные факты для того, чтобы я о них узнал, или для того, чтобы меня образумить? — голос у профессора, как обычно, спокойный, но с какими-то доселе неизвестными Чонгуку нотками: что-то в его голосе говорило Чонгуку о том, что он уже проиграл эту войну. Так что отпираться особо смысла нет. Да и не сильно хочется, раз уж на то пошло.       — Скорее второе, но я делаю это не для того, чтобы вы в действительности образумились, — они останавливаются на светофоре, и Чонгук позволяет себе посмотреть на профессора Кима в упор. — Я просто боюсь показаться вам глупым, — Чонгук почти шепчет, смотря профессору Киму в его красивые-красивые глаза, во внешних уголках которых он ещё давно заметил несправедливо привлекательные морщинки. — Поэтому сейчас я пытаюсь вас оттолкнуть, одновременно надеясь на то, что вы притянете меня только ближе, профессор Ким.       Между ними в очередной раз виснет тишина. За окном уже начинает темнеть, а полумрак салона разбавляют фары мимо проезжающих машин и фонари с улицы. Чонгук шумно выдыхает, стараясь справиться с тревожным и давящим на грудь чувством, которое возникает всегда, когда люди ему не отвечают. Он смотрит вперёд, пытаясь слиться с дорогой. Чонгук уже хочет заговорить первым, извиниться за свою прямоту и дерзость, которая нарушает всевозможные правила и нормы морали, но его ладонь, лежащую на коленке, накрывает чужая, аккуратно поглаживая и вынуждая Чонгука нервно втянуть воздух.       — Я очень старался выкинуть тебя из головы, Чонгук, но это оказалось для меня непосильной задачей, — Тэхён пробегается кончиками пальцев по чужому запястью, не отрывая взгляда от дороги. Его голос тихий настолько, что вот-вот перемешается с общим шумом, но Чонгук всё прекрасно слышит, и от этого не становится легче. — С моей стороны это совершенно неэтично, непрофессионально и очень эгоистично, но я просто слишком слаб перед тобой, поэтому не могу отказать себе. В тебе.       Чонгуку кажется, что он спит, потому что даже в самых мокрых снах профессор Ким не говорил ему подобных вещей. Да, целовал, трогал, заваливал комплиментами, но такого в его сценариях точно не было. Поэтому Чонгук неподготовлен. Он просто впивается взглядом в их руки, а после переворачивает свою ладонь, решая, что переплести их пальцы будет правильно и очень уместно. И Чонгук определённо в этом нуждается.       Кожа на руках профессора такая же, какой Чонгук её запомнил в их первую встречу: ухоженная и приятная на ощупь. Наверное, у профессора Кима какой-нибудь дорогой и вкусно пахнущий крем. Чонгук аккуратно сжимает чужую ладонь, чувствуя, как ему отвечают тем же, и от этого у Чонгука всё внутри скручивается.       — Я до сих пор не совсем понимаю, что я делаю, — Тэхён чуть сильнее сжимает чужую ладонь. — Я в целом мало в чём уверен, когда дело касается тебя.       — Можно чуть подробнее? — голос Чонгука звучит как-то слишком отчаянно, почти со скрипом, но он пытается игнорировать это в попытках вести непринуждённую беседу. Выходит хуёво.       — Ну, представь: тебя встречает у университета накачанный, татуированный, не побоюсь этого слова, мужик, даже не парень. Никаких манерных повадок, ничего такого, — Тэхён кидает короткий взгляд на Чонгука, а после возвращает своё внимание к дороге, как-то нежно улыбаясь. — В тебе вообще ничего не выдавало человека, которого могут привлекать мужчины.       — Но?       — Но ты начал слишком часто краснеть в моём присутствии, а в глаза мне вообще никогда не смотрел, поэтому я принял это за зелёный свет.       — Очень самоуверенно с вашей стороны, профессор Ким. Вдруг я просто стеснялся вас, потому что уважал как преподавателя? — Чонгук немного расслабляется и даже умудряется пошутить (не особо удачно), боясь даже пошевелиться, потому что кажется, что если он сдвинется с места хоть немного — это всё прекратится.       — Я тоже об этом думал, поэтому тогда специально задержал тебя после пары, чтобы прощупать почву.       — И как вам результат?       — Я доволен, — светофор, красный свет. Ким Тэхён, к сожалению, смотрит на Чонгука, крепко держа его за руку и улыбаясь.       Чонгук смотрит в ответ. Долго, пронзительно, с немой просьбой непонятно о чём. Он рассматривает профессора, всматривается в его губы, нос, скулы, родинки, глаза и понимает, что, похоже, пути назад точно нет. Путей отступления ноль и они вот прямо сейчас совершают большую ошибку. Но Чонгуку откровенно всё равно, потому что, как бы сопливо это ни звучало, профессор Ким держит его за руку, а это дарит какое-то непонятное чувство спокойствия.       — Вы очень красивый, профессор Ким, — шепчет, не отрывая взгляда от чужого лица. — Я хотел это сказать сразу, как увидел вас, но посчитал это неуместным, — Чонгук проводит большим пальцем по ладони профессора. — И вы тоже привлекаете меня, очень, но я безумно стесняюсь вас, поэтому мне до сих пор тяжело долго смотреть вам в глаза.       Тэхён смеётся тихо, почти хихикает, нажимая на газ. Он тянет руку Чонгука на себя и, господи, касается губами костяшек, по-лисьи улыбаясь.       — Профессор Ким, если вы продолжите в этом же духе, то я боюсь, что покажусь вам слишком настойчивым подростком, у которого не всё в порядке с головой.       Чонгук ужасно краснеет. Он накрывает лицо ладонью, пытаясь прикрыть своё смущение, но руку Тэхёна не отпускает, пока тот просто держит их сплетённые пальцы у своего лица, другой рукой спокойно ведя машину. Как у него получается сосредоточенно вести машину — неизвестно, но Чонгук не задаёт себе лишних вопросов, сквозь стыд наслаждаясь ситуацией.       — Если ты продолжишь так сильно краснеть от любых моих действий, то я боюсь, что покажусь тебе слишком озабоченным преподавателем, у которого не всё в порядке с головой, — парирует, оставляя очередной поцелуй на ладони Чонгука.       — Мне кажется, вы со мной флиртуете, — нервно и не особо обдуманно срывается с губ Чонгука.       — Думаешь? — Тэхён смеётся, а после кусает костяшку Чонгука, вынуждая того немного испуганно дёрнуться. Но чужую руку Чонгук всё равно не отпускает, а сжимает только сильнее. — Я даже не заметил, мне прекратить?       — Ни в коем случае, — Чонгук бормочет себе в руку, краснея ещё ярче.       К сожалению, они останавливаются на парковке жилого комплекса. Тэхён гасит фары и выключает зажигание, продолжая держать бедного и несчастного студента за руку. Чонгук даже не заметил, как они приехали, полностью погрузившись во всепоглощающее смущение.       — Приехали, — Тэхён смотрит на него, а Чонгук смотрит в ответ.       И понимает, что ему мало вот так. Ему мало и недостаточно, ему до дрожи хочется сейчас забрать себе абсолютно всё, что Тэхён может ему дать. В идеале в кратчайшие сроки, потому что это слишком долго в нём тлело. Чонгук вспоминает короткую лекцию Намджуна в стиле подросткового ромкома и дрожь в его руках сходит на нет, пока он медленно, но вполне уверенно тянет профессора на себя. Он медлит, где-то в глубине души надеясь на то, что профессор его остановит, потому что в случае, если Чонгук хотя бы раз попробует — отказаться будет уже слишком сложно.        — Если вы меня сейчас не остановите, профессор Ким, то мне точно придётся вас поцеловать, — Чонгук шепчет Тэхёну прямо в губы, когда они останавливаются сантиметрах в десяти друг от друга.        — Это угроза? — Тэхён шепчет так же тихо. От него пахнет сигаретами. И парфюмом. И Чонгуку от этого очень-очень плохо.        — Своего рода, — кивает коротко, не отрывая взгляда от чужих глаз.        — Не верю.        — На понт меня взять хотите?        — Хочу.        Не совсем понятно, кто сокращает расстояние первым, но Чонгуку на это откровенно всё равно, потому что он вплетает свои дрожащие пальцы в чужие растрёпанные волосы. И целует. А его целуют в ответ. Чонгука натурально потряхивает, когда профессор зеркалит его движение, оттягивая кудрявые волосы на затылке, а потом прижимает ещё ближе к себе. Есть ощущение, что у Чонгука сейчас остановится сердце, потому что оно бьётся об рёбра со страшной такой скоростью. Тэхён цепляет зубами нижнюю губу Чонгука, кладя одну ладонь на линию его челюсти, большим пальцем обводя скулу.        — Не очень этично, — Чонгук разрывает поцелуй, чтобы сделать глубокий вдох, а потом снова припасть к чужим губам, опуская руки на шею Тэхёна и аккуратно царапая затылок короткими ногтями.        — Ещё раз так сделаешь, — теперь Тэхён разрывает поцелуй, утыкаясь носом в изгиб шеи Чонгука и тяжело дыша. Он опускает свою руку на талию Чонгука и грубо сжимает сквозь плотную ткань толстовки. — И мне придётся поступать уже совсем неэтично, Чонгук.        — Простите, — шепчет на грани слышимости, топя это своё неловкое «простите» в волнистых волосах. Всё-таки не каждый день он, ну, целуется со своим профессором. В глубине души он надеется на то, что эта проблема будет решена, и ему нужно будет привыкнуть к тому, чтобы целоваться со своим профессором каждый день.       Тэхён слишком неожиданно и резко отстраняется, отстёгивает ремень и практически вылетает из машины, оставляя Чонгука в недоумении сидеть на пассажирском кресле. Он не успевает даже задуматься особо, когда Тэхён обходит машину, открывает его дверь и подаёт Чонгуку руку, чтобы тот вышел. Чонгук слушается, немного дёрганными движениями выбираясь из салона бмв, и дверь за ним тут же захлопывается.       Ещё полчаса назад Чонгук бы не мог даже мысли себе такой позволить, но прямо сейчас Ким Тэхён прижимает его к своей машине и нетерпеливо целует, сжимая его талию.       — Тебе пора домой, — между поцелуями шепчет Тэхён, наперекор своим словам прижимая Чонгука только ближе к себе.       — Определённо.       Чонгук снова целует профессора, но в этот раз совершенно по-другому. Сначала он аккуратно кусает его нижнюю губу, а после зализывает этот укус кончиком языка, заставляя Тэхёна зашипеть сквозь сжатые зубы. В ответ Тэхён заползает одной рукой под толстовку и футболку Чонгука, кладя прохладную ладонь на чужую обнажённую поясницу. Теперь очередь Чонгука шипеть, но он принимает более практичное решение, пуская в ход язык и давая профессору карт-бланш на абсолютную вседозволенность. Да, они на улице, на парковке, в то время, когда все возвращаются с работы. Да, они поступают не очень красиво, но мораль — вещь достаточно эфемерная, поэтому иногда про неё можно забыть.       — Мне очень тяжело держать себя в руках, Чонгук, — Тэхён отрывается от его губ, снова утыкаясь носом в его шею. Чонгук чувствует, как тот делает глубокий вдох. — От тебя пахнет моими духами, это пиздец горячо, — прижимает к себе крепче. Чонгук надеется на то, что на его пояснице останутся следы от пальцев профессора.       Дыхание Чонгука ускоряется раз в десять, и он чувствует, как возбуждение медленно нарастает внизу его живота, выбивая из его и без этого пустой головы все вменяемые мысли.       — Может, возьмёте меня прямо на заднем сидении? — хватка на его пояснице усиливается. Честно говоря, за эту фразу становится до страшного стыдно сразу же. Но Чонгук не то чтобы в состоянии держать свой язык за зубами.       — Нет.       — Почему?       — Не хочу, чтобы это произошло вот так. И ты тоже не хочешь, я знаю.       — Вы правы, — Чонгук не врёт. Он действительно вот так не хочет, но он слишком возбуждён, чтобы рассуждать здраво. — Тогда нам надо, наверное, прекращать, потому что в ином случае я на заднее вас утащу самостоятельно, профессор.       Тэхён смеётся тихо и снова целует Чонгука, но уже не так нетерпеливо — скорее успокаивающе, как будто ставит запятую.       — Не знаю, как на паре буду смотреть тебе в глаза завтра, — улыбается, поглаживая щёку Чонгука большим пальцем и смотря на него так нежно, что у Чонгука сердце сжимается по-настоящему. На него ещё никто и никогда так не смотрел. Оказывается, это очень приятно. Даже слишком.       — Просто не смотрите на меня, пожалуйста, это ради нашего общего блага, — Чонгук улыбается, не сдерживается и оставляет ещё один короткий поцелуй на губах профессора, сразу отстраняясь.       — Это определённо имеет смысл, — Тэхён отпускает Чонгука и открывает дверь заднего сидения, доставая из машины сумку Чонгука и отдавая её владельцу в руки. — Ты сейчас идёшь домой, мы весь вечер думаем друг о друге, а завтра ровно в десять вечера я подъеду сюда и заберу тебя на свидание.       — Это вопрос или утверждение?       — Угроза, — Тэхён широко-широко улыбается, вынуждая Чонгука улыбнуться в ответ так же ярко.

***

      — Слушай, мне кажется, я впервые смотрю на тебя, будучи полностью уверенным в том, что у тебя растянута задница, — Намджун облокачивается плечом на стену, сложив руки на груди, и кидает на Чонгука взгляд из-под очков, сканируя его взглядом.       — Слишком много пиздишь для человека с поджигаемой квартирой, — Чонгук немного нервно поправляет высокий ворот чёрной футболки, стоя перед зеркалом в коридоре. — Я секси?        — Ты мега-секси, Чонгук-а.        И он даже сам почти в этом уверен. В конце концов, он правда постарался: чёрные выглаженные брюки, футболка с высоким горлом, пара ненавязчивых аксессуаров, уложенные в аккуратные завитки волосы и серёжки-кольца. И, конечно, растянутая задница, но об этом не стоит говорить вслух.        — Я волнуюсь пиздец, — Чонгук в сотый раз окидывает своё отражение в зеркале оценивающим взглядом, а после поворачивается к Намджуну, ища в нём поддержку. Очень наивно с его стороны.        — Стринги надел? Если надел, то не волнуйся, они будут оберегать тебя.        — Да ты заебал меня уже со своими стрингами, — смеётся, беря с вешалки кожаную куртку и доставая телефон из кармана брюк, проверяя его на наличие уведомлений. Пока пусто, но это в целом неудивительно, учитывая то, что до десяти ещё пятнадцать минут.       Чонгук накидывает на себя куртку, надевает кроссовки и закидывает на плечо сумку, проверяя карманы брюк на наличие сигарет и зажигалки. Всё, всё хорошо. Он готов, совершенно чист, красивый, вкусно пахнет, и его почти не трясёт.       — Мой милый мальчик, мой бесценный и нежный друг, я дарую тебе благословение, — Намджун говорит нарочито драматично, подходя к Чонгуку и крепко обнимая. — Всё пройдёт отлично, Чонгук-а, я уверен, — хлопает по плечу и отстраняется, смотря на Чонгука с такой улыбкой, которую урвать сложно: улыбка эта добрая и очень-очень нежная. — Я сегодня звук у телефона на ночь выключать не буду, поэтому, чуть что — звони, я на связи, окей?       — Окей, — улыбается в ответ, делая пометку в голове, что Намджуну на днях надо будет купить бутылку пива просто за то, что он есть.       — А теперь уёбывай отсюда.        — Уёбываю, — Чонгук смеётся тихо и выходит из квартиры.        Всё, пора. Чонгук выходит из жилого комплекса в прохладный мартовский вечер и закуривает, пытаясь вглядываться в каждую мимо проезжающую машину не настолько нуждающимся и отчаянным взглядом — выходит плохо. Потому что Чонгук очень ждёт профессора, несмотря на то что они виделись сегодня в университете. Тэхён не сдержал обещание и кидал на Чонгука короткие взгляды на протяжении всей лекции, а Намджун, когда замечал это, издевательски улыбался, вынуждая Чонгука ярко краснеть. Конечно, Чонгук выложил Намджуну всё как на духу сразу, как пришёл домой, поэтому подъёбов было не избежать.       Чонгук последний раз затягивается и выбрасывает потушенный окурок, когда знакомая чёрная бмв заезжает на парковку жилого комплекса, вынуждая Чонгука на секунду задержать дыхание.       Ким Тэхён выходит из машины, знакомя челюсть Чонгука с асфальтом. Чонгук боится даже пошевелиться, но всё-таки идёт профессору навстречу, мысленно умоляя бога о прощении и пощаде. Но все его надежды разбиваются в дребезги, потому что, подойдя к Тэхёну ближе, Чонгук видит в его ушах маленькие серебряные серёжки, которые аккуратно блестят в тусклом свете улицы. А ещё на Тэхёне чёрная рубашка, расстёгнутая на две верхних пуговицы. Чонгуку такого наблюдать ещё не доводилось, поэтому он молча стоит, даже не здоровается, пытаясь найти в себе силы не расплакаться от восторга.        — Привет, — это то, что говорит Тэхён, сложив руки в карманы брюк и уперевшись поясницей на капот. Он улыбается, как обычно, по-лисьи: спокойно и довольно, обводя Чонгука взглядом сверху вниз.       — Не говорите ничего, пожалуйста, дайте я ещё пару секунд на вас в тишине посмотрю и обработаю происходящее, — Чонгуку действительно нужна секунда, а лучше минута, но в идеале — часа три, чтобы хотя бы немного успокоиться и принять тот факт, что вот это в действительности сейчас происходит.       — Чонгук, умоляю, — Тэхён смеётся, делая пару шагов вперёд, почти не оставляя между ними расстояния. — Перестань выкать, я тебя очень прошу.       — Мне неловко, — признаётся честно, даже не пытаясь скрыть своё смущение. — Я не понимаю, как мне спокойно говорить с вами на «ты».       — Самое время переступить через себя, потому что я уже слишком давно хочу услышать то, как ты обращаешься ко мне по имени, — Тэхён не то чтобы давит, но и выбора как будто не даёт. Чонгуку это нравится. — Исполни моё маленькое желание, и мы поедем пить вино.       — Хорошо, — Чонгук собирается с мыслями, как-то немного отчаянно выдыхает, прежде чем продолжить: — Тэхён.        В глазах профессора мелькает что-то такое, чему Чонгук не может найти объяснения, но, кажется, он отлично справился со своей задачей, потому что Тэхён наклоняется к нему и оставляет на его щеке совершенно неожиданный поцелуй, после этого сразу отстраняясь.       — Спасибо, — Тэхён отходит от него, открывая дверь пассажирского сидения. — Поехали?       — Поехали, — отвечает Чонгук, прежде чем сесть в машину и захлопнуть за собой дверь, отрезая себе все пути к отступлению. 

***

      — Но она же, типо, вау, — Тэхён придерживает Чонгуку дверь, пока тот немного пьяно выходит из ресторана, делая глубокий вдох. Всё-таки вино сильно бьёт в голову. — Хотя, возможно, я её ещё недостаточно хорошо знаю.       — Нет, ты прав, конечно, Госпожа Пак — прекрасная женщина, но у неё есть свои эти, ну как сказать, — дверь за ними закрывается, и они останавливаются у входа, смотря друг на друга пристально. — Нюансы.       Тэхён смеётся, низко так, почти бархатно, а у Чонгука в очередной раз за вечер начинают трястись колени только от одной мысли о том, что сегодня он был на самом настоящем и до одури романтичном свидании со своим профессором. Нет, с Ким Тэхёном. Это совсем другое, потому что Ким Тэхён оказывается в сотни раз привлекательнее профессора Кима: он громко смеётся, иногда даже краснеет, любит по-доброму издеваться и держаться за руки. Все два часа в ресторане Тэхён не отпускал руку Чонгука ни на секунду. Тот мог только краснеть и сжимать чужую ладонь в ответ, делая неспешные глотки вина из красивого бокала.       Чонгук не знает, что чувствует Тэхён, но лично он прекрасно провёл время, практически не переставая задавать вопросы, отвечать на вопросы встречные и смотреть в красивые-красивые глаза перед собой.       — Я очень хорошо провёл время, Чонгук-а, — это то, что говорит Тэхён, когда они подходят к его машине. Тэхён, кстати, не выпил ничего крепче чёрного чая, аргументируя это тем, что он за рулём. Чонгук особо не спорил. — Я подумал, что, возможно, ты...       — Если ты собираешься спросить у меня, хочу ли я поехать к тебе, то мой ответ будет однозначно положительным, — Чонгук отвечает раньше, чем Тэхён успевает закончить, потому что весь вечер в воздухе между ними витало что-то такое, что говорило о том, что этот вечер точно нужно закончить именно так. Красиво.       — Ты предельно сообразительный студент, — Тэхён подходит к Чонгуку чуть ближе, повторяя их вчерашнее положение, в котором Чонгук натурально прижат к передней двери машины. Это становится почти привычным, и Чонгуку это пиздец как нравится.       Тэхён кладёт одну ладонь на талию Чонгука, пробираясь под кожаную куртку и прижимая его ближе к себе. Чонгук с большим удовольствием поддаётся, закидывая руки на чужие широкие плечи: дыхание сразу немного ускоряется, а внизу живота начинает томиться приятное возбуждение — весь вечер Чонгук ждал именно этих касаний, с горящими щеками вспоминая вкус чужих губ, которые в этот момент рассказывали что-то безусловно интересное, но Чонгук не мог уловить сути, поглаживая кончиками пальцев чужую ладонь.       — Может, всё-таки заднее? — Чонгук отстраняется, улыбаясь и перебирая кончиками пальцев волнистые тёмные волосы.       — Даже не думай, — Тэхён чуть сильнее сжимает талию Чонгука, а после коротко целует его в уголок губ, сразу отходя, чтобы, видимо, быстрее добраться до дома. И до Чонгука.       Чонгук больше не спорит — спокойно садится в машину и пытается хотя бы немного расслабиться, чтобы не сдаться Тэхёну сразу же, как они зайдут к нему домой. Хотя очень хочется. Так сильно, что Чонгуку приходится напрягать дрожащие ноги, чтобы хоть как-то распределить напряжение по телу.       Они едут практически в полной тишине, иногда перекидываясь короткими фразами о чём-то совершенно отвлечённом, что, конечно, не помогает разбавить атмосферу в салоне, а только больше раскаляет между ними воздух.       — Я сейчас планирую кое-что сделать, но ты должен быть морально готов, — на одном из светофоров почти шепчет Тэхён, кидая на Чонгука короткий взгляд.       — Я готов ко всему и ни к чему одновременно, поэтому делай всё, что захочешь, — Чонгук уже не стесняется, смотрит в ответ, не понимая, дело в вине или в чём-то другом, что слишком навязчиво кипит под кожей.       Тэхён молчит ещё пару секунд, кивает как будто сам себе, а после кладёт свободную ладонь на колено Чонгука, сразу проводя ей чуть выше и аккуратно сжимая чужое бедро. Чонгук не готов. Он не готов. Вообще. Он резко втягивает в себя воздух и даже на секунду задерживает дыхание, прежде чем накрыть ладонь Тэхёна своей и потянуть её ещё немного выше, вынуждая чёрные брюки безоговорочно помяться.       Чонгук слышит нервный выдох с водительского сидения и понимает, что, наверное, они могут сегодня намотаться на столб, но если в этот момент Тэхён будет так же уверенно сжимать его бедро, то Чонгуку будет всё равно.       — Мне было очень тяжело не касаться тебя, — Тэхён буквально шепчет, спуская свою ладонь к колену, а потом возвращая её обратно. — Но касаться тебя оказалось ещё тяжелее.       Остаток пути они едут в абсолютной тишине, вдыхая и выдыхая почти удушливый воздух. Чонгук умоляет бога о пощаде.

***

lana del rey — cola.

      — Блять, — это то, что шепчет Тэхён Чонгуку в шею, прижимая его к стене коридора своей квартиры, сразу после того как они впопыхах стягивают с себя обувь. — Чонгук, хватит.       — Что «хватит»? — Чонгук откидывает голову назад и легонько ударяется затылком об стену, извиваясь кошкой в чужих сильных руках.       — Я не знаю, меня просто ебать с тебя уносит, — Тэхён дышит шумно, а после оставляет короткий поцелуй на шее Чонгука, вынуждая того вцепиться своими пальцами в чужие волосы.       Тэхён как-то очень собственнически проводит ладонями по талии Чонгука, а после быстро стягивает с того кожаную куртку, отвлекаясь от Чонгука буквально на секунду только для того, чтобы повесить его куртку на ближайший крючок. Чонгук даже успевает улыбнуться, будучи абсолютно очарованным таким жестом, но его тут же опускают на землю аккуратным укусом в линию челюсти — он почти скулит, но тут же закусывает нижнюю губу изнутри, чтобы не быть слишком отчаянно шумным.       — Не смей, — Тэхён отрывается от шеи Чонгука и смотрит на него, блять, как же он смотрит, прижимая Чонгука к стене всем своим весом. — Я, блять, сойду с ума, если ты будешь сдерживаться, Чонгук.       — Прости, — Чонгук на грани слышимости шепчет в чужие губы, чувствуя, как от голоса Тэхёна у него по спине и пояснице пробегают колючие мурашки, которые вынуждают его прогнуться в пояснице почти до хруста.       Тэхён Чонгука целует. Нетерпеливо, рвано, даже немного грубо, но у Чонгука от этого буквально отключается мозг — с губ срывается тихий стон, растворяясь где-то на губах Тэхёна. Чонгук отрывает спину от стены, стягивая с Тэхёна верхнюю одежду и проникая своими прохладными ладонями под чужую рубашку, касаясь кончиками пальцев крепких плеч.       — Могу проявить немного гостеприимства и предложить тебе чай, — Тэхён разрывает поцелуй, кладя свои ладони на поясницу Чонгука.       — Если я откажусь и попрошу тебя отвести меня в спальню, ты сильно расстроишься?       — Нет, — Тэхён отвечает честно и подозрительно быстро, улыбаясь и сжимая талию Чонгука чуть крепче.       — Тогда веди меня, блять, в спальню, а чай мы попьём потом.       Тэхён слушается: берёт Чонгука за руку и в полумраке ведёт его в спальню, аккуратно маневрируя между дверными косяками и стенами, об одну из которых Чонгук успевает удариться плечом. Тэхён заводит Чонгука в просторную комнату, а после садит его на край большой кровати — чёрное постельное бельё с приятным звуком сминается под весом его тела.       Чонгук тяжело дышит, опираясь ладонями позади себя и смотря на Тэхёна, который включает один из светильников у кровати, аккуратно и очень ненавязчиво начинающего подсвечивать пространство спальни.       — У тебя красиво, — Чонгук обводит взглядом чужую комнату, цепляясь глазами за светлый интерьер: дорогая и утончённая мебель, забитая до конца полка с книгами (ещё пара книг лежат на полу рядом), много всякой зелени и безукоризненный порядок. Чонгуку очень нравится. А ещё в спальне пахнет Тэхёном, и это Чонгуку нравится ещё больше.       — Спасибо, — Тэхён подходит к Чонгуку, встаёт перед ним и касается кончиками пальцев его волос. — Я так сильно нервничал перед тем, как забрать тебя, что квартиру до больничного блеска почти выдраил. Тут обычно не так чисто, — как-то смущённо улыбается, кладя ладонь на щёку Чонгука.       — Ты нервничал? — Чонгук как кошка подставляется под чужие касания, ярко краснея. Если Тэхён правда нервничал, то это станет слишком большим откровением. Это приятно.       — Очень, — смеётся тихо, блять, блять, нет, опускаясь перед Чонгуком на колени и оказываясь между его разведённых бедёр. Тэхён утыкается носом в колено Чонгука, смотря ему в глаза. — Я до сих пор не совсем понимаю, как в обморок не ёбнулся, когда подъехал к тебе.       Тэхён целует коленку Чонгука, проводя своими ладонями выше и кладя их на бёдра Чонгука, сминая ткань чужих брюк. Чонгук успевает только рвано глотать воздух, вспоминая о том, как был готов упасть перед Ким Тэхёном на колени в их первую встречу, а сейчас Ким Тэхён стоит на коленях перед ним, почти с благоговением выцеловывая его ноги, обтянутые тканью чёрных брюк.       — Не представляю, о чём ты думаешь, когда смотришь в зеркало, — руки Тэхёна ощутимо подрагивают, когда он проводит кончиками пальцев по бёдрам Чонгука, а после спускает руки ниже, как-то нетерпеливо сжимая чужие щиколотки. — Но когда я смотрю на тебя, у меня появляется ощущение, что мне снова лет шестнадцать, — Тэхён цепляет носки Чонгука и стягивает их, откладывая куда-то в неизвестном направлении. Чонгуку всё равно, потому что всё, что его сейчас волнует — это чужие прикосновения и взгляд прямо куда-то в душу, который вынуждает Чонгука отчаянно цепляться дрожащими пальцами за простынь позади себя. — Сердце ужасно быстро бьётся постоянно, а уши краснеют, представляешь? А я уже на четвёртом десятке, Чонгук.       Тэхён разгибает одну ногу Чонгука и задирает его брюки, начиная оставлять лёгкие-лёгкие поцелуи-бабочки на чужой коже, поднимаясь наверх. Чонгука с ног до головы покрывает мурашками. Ему хочется зажмуриться, но он не может себе этого позволить, понимая, что если закроет глаза — упустит то, что упускать нельзя ни в коем случае.       — Хён, — слетает с губ Чонгука тихо-тихо, когда он ещё сильнее сжимает в руках простыни, пытаясь сдержать в себе порыв схватиться за волосы Тэхёна и прижать его ещё ближе к себе.       Тэхён на это несдержанно кусает коленку Чонгука, а после сразу зализывает укус, как будто извиняясь за своё неэтичное поведение. Возбуждение Чонгука уже слишком неприятно натягивает ткань нижнего белья, заставляя его немного нервно дёргать бёдрами в умоляющем жесте.       — Чонгук, я могу раздеть тебя? — голос Тэхёна, блять, подрагивает. Это вынуждает Чонгука слишком шумно и отчаянно выдохнуть сквозь сжатые зубы. — Пожалуйста.       Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, смотрит на него снизу вверх, сжимая ладонями раздвинутые бёдра Чонгука. Чонгук смотрит в ответ и, не отрывая взгляда, судорожно кивает, чувствуя, как внизу живота всё скручивает от пробивающего его насквозь возбуждения.       — Да, да, пожалуйста, — шепчет Чонгук быстро, почти путаясь в своём же языке, задерживая дыхание, когда Тэхён двигается чуть ближе, выпрямляется и проводит ладонями по краю футболки Чонгука.       Он смотрит Чонгуку в глаза, подтягивая футболку чуть выше. Чонгук сразу приподнимает руки, помогая Тэхёну стянуть с себя футболку. Через пару секунд футболка аккуратно ложится на край кровати, вынуждая Чонгука несильно дёрнуться от прохлады, которая пробегает по его обнажённой коже.       Чонгук смущается. Ужасно сильно. Он чувствует, как румянец расползается по его шее. Он глубоко, но сбивчиво дышит, его грудная клетка нервно приподнимается и опускается, когда Тэхён пробегается кончиками пальцев по его солнечному сплетению и прессу. Тэхён проводит ладонями по бокам Чонгука, а после опускает их чуть ниже поясницы, резким движением притягивая Чонгука к самому краю кровати и буквально впечатывая его в своё лицо.       — Блять, — с губ Чонгука срывается тихий стон. Он всё-таки вплетает свои пальцы в волосы Тэхёна, прижимая его к себе.       Тэхён целует солнечное сплетение Чонгука и опускается чуть ниже, как-то слишком отчаянно цепляясь пальцами за край его брюк.       Воздух в комнате становится слишком вязким. Чонгук судорожно глотает его, пытаясь восстановить дыхание. Но абсолютно каждая попытка прийти в себя оказывается тщетной: потому что Тэхён — это слишком. Его сложно пережить. Движения у него слишком уверенные и широкие, оплетающие Чонгука с ног до головы. Чонгук в умоляющем жесте раздвигает бёдра, притягивая Тэхёна к себе и целуя так отчаянно, что самому на секунду становится неловко. Но поцелуя он не разрывает, сплетаясь своим языком с языком чужим, кусая губы Тэхёна и стараясь прижать его к себе как можно ближе.       — Пойдёшь со мной на второе свидание? — это то, что горячо шепчет Тэхён Чонгуку прямо в губы, медленно расстёгивая его брюки.       — Пойду, — шепчет Чонгук в ответ, послушно приподнимая бёдра, чтобы Тэхён снял с него остатки одежды и так же аккуратно положил на край постели. — На третье и десятое тоже пойду.       Тэхён без предупреждения кладёт свою ладонь на возбуждение Чонгука, аккуратно сжимая сквозь ткань нижнего белья и кусая Чонгука за нижнюю губу. Чонгук в ответ громко (предельно) стонет, чувствуя, как от чужих прикосновений у него начинают дрожать ноги, а румянец с шеи сползает на грудь. Он снова кладёт руки позади себя; нагло подставляясь под прикосновения и двигая бёдрами навстречу. Сдерживаться он даже не пытается: очевидно же — играть тут не во что. Он проебал давно, ещё когда впервые сел в машину к профессору Киму и сжал его ладонь в ответ.       Спальня погружена в интимный полумрак, в котором Ким Тэхён выглядит ещё привлекательнее, чем обычно. Конечно, возможно дело в том, что он прямо сейчас стоит перед Чонгуком на коленях и смотрит на него затуманенным взглядом, с этой, сука, лисьей улыбкой на лице, медленно, как будто на пробу, водя большой ладонью по возбуждённому члену Чонгука, заставляя того тихо скулить и переодически зажмуривать глаза, чтобы не сойти нахуй с ума от того, что он видит.        — Такой чувствительный, — почему-то Ким Тэхён решает, что открыть свой рот сейчас будет валидно — Чонгук, конечно, с ним не согласен, потому что голос у Ким Тэхёна как будто упал на октавы две ниже, а хрипотца, неизвестно откуда взявшаяся, заставляет слабое сердце бедного студента с композиторского слишком сильно биться об рёбра. — Ты всегда такой?        — Нет, — Чонгук раздвигает бёдра ещё шире, потому что Тэхён сжимает его чуть сильнее. На нижнем белье уже давно образовалось мокрое пятно, смотря на которое Чонгуку становится немного стыдно. Потому что он, блять, течёт. Он не помнит таких случаев в своей практике, поэтому это становится слишком смущающей неожиданностью. — Меня просто из-за тебя мажет.       — Твоя честность меня возбуждает, — Тэхён смеётся тихо, двигаясь к Чонгуку максимально близко и кусая его бедро, не прекращая движения рукой. — Поэтому сейчас тоже придётся ответить мне честно, хорошо? — отпускает Чонгука и встаёт с колен, смотря на него сверху вниз. Он проводит ладонью по щеке Чонгука, а после вплетает её в кудрявые волосы на затылке.        — Хорошо, — Чонгук кивает. Он чисто физически не может сделать ничего другого. И ответить по-другому не может тоже, потому что от Тэхёна невозможно ничего скрыть. И, на самом деле, совершенно не хочется.        — Ты готовился для меня? — низким, немного хриплым голосом раздаётся в тишине спальни. Чонгук тяжело сглатывает, чувствуя, как очередная капля естественной смазки впитывается в ткань нижнего белья.        — Да, — ответа Чонгука почти не слышно, потому что он просто боится произносить это вслух. Потому что да, он готовился. Он, блять, ещё как готовился, медленно растягивая себя пальцами, прижавшись грудью к холодной плитке в душевой кабинке и думая о том, как Тэхён мог бы заменить его пальцы своими и трахнуть прямо тут, грубо прижав к стене.        — Думал обо мне, Чонгук-а? Пока растягивал себя, — возвращает ладонь на чужую щёку и проводит большим пальцем по его нижней губе, немного надавливая.        — Да, — на его губу надавливают сильнее. Чонгук не отрывает от Тэхёна взгляда.        — О чём думал?        Тэхён продолжает терроризировать губы Чонгука, переодически перебирая его волосы, а второй рукой он ловко расстёгивает свою рубашку, что, конечно, от внимания Чонгука не уходит, из-за чего он отвечает не сразу, немного засмотревшись.        — Я думал о том, как ты можешь трахнуть меня прямо в душевой кабинке, — воздух в эту секунду нагревается до максимума. Тэхён заканчивает с рубашкой и кидает её куда-то на пол. Чонгук с трудом себя сдерживает, потому что желание покусать Тэхёна и пройтись языком по его подтянутой груди и дорожке волос, которая ведёт куда-то под брюки, начинает практически убивать Чонгука изнутри. — Мне хватило только одной мысли о том, как ты прижимаешь меня к холодной плитке, чтобы кончить без рук.       На секунду комната погружается в абсолютную тишину, заставляя Чонгука немного напрячься, но уже в следующую секунду его прижимают к постели, неаккуратно целуя. Чонгук не возражает, а только громко стонет, забираясь на кровать с ногами и утягивая за собой Тэхёна, чтобы тот удобно расположился между крепкими бёдрами, которые призывно раздвигаются.        Тэхён как будто везде: его губы, руки, его дыхание и его тихие низкие стоны настолько уместны и уверены, что Чонгук на какое-то время теряется в пространстве, полностью отдаваясь течению. То есть, Тэхёну. Поэтому он не замечает, как с него аккуратно стягивают нижнее бельё и откидывают его в сторону. Чонгук обращает на это внимание только тогда, когда Тэхён нетерпеливо толкается бёдрами навстречу бёдрами Чонгука, создавая приятное, но недостаточное трение.        — Сними, — Чонгук хватается ладонью за брюки Тэхёна, разрывая поцелуй.        Тэхён, конечно, слушается. Его движения немного рваные, но всё равно удивительно складные. Чонгук позволяет себе рассмотреть профессора полностью, стараясь запечатлеть этот образ в своей голове, выжечь его на обратной стороне век. Тэхён стягивает свои брюки вместе с нижним бельём, кладя их на край постели — Чонгук задерживает дыхание.        — Я могу кончить просто посмотрев на тебя, — Чонгук обводит Тэхёна взглядом: широкие плечи, подтянутые мышцы, татуировка сердца на предплечье в стиле «old school», под которой шрифтом «Times New Roman» лаконично написано «Папа». Чонгук ни на секунду не сомневался в том, что даже такие ублюдские татуировки профессора Кима будут только украшать. Он потом обязательно поинтересуется о том, почему тот вообще решил, что набьёт именно это, но пока его взгляд опускается ниже: красивая линия косых мышц и точно такой же красивый, блять, член, смотря на который Чонгук тяжело сглатывает, чтобы слюна случайно не капнула с уголка его приоткрытых губ.        Тэхён ничего не отвечает: он проводит ладонями по коленям Чонгука и разводит его ноги, открывая для себя полностью. Чонгук прячет лицо в изгибе локтя, тяжело дыша и немного прогибаясь в пояснице, потому что даже такие ненавязчивые касания заставляют его тело трястись от возбуждения. Он чувствует себя ёбанным девственником. Но Чонгуку это нравится.        — Убери руку, Чонгук, — Тэхён двигается ближе и кладёт свои ладони по обе стороны от головы Чонгука, располагаясь между его раздвинутых бёдер. — Хочу на тебя смотреть.        — Зачем? — Чонгук немного опускает руку, чтобы войти с Тэхёном зрительный контакт, но его голос всё равно глохнет где-то в его коже.        — Затем, что я, Чонгук-а, очень расстроюсь, если не смогу смотреть тебе в глаза, пока трахаю тебя, — Тэхён отрывает одну ладонь от постели и тянется ей к прикроватной тумбочке, на которой стоит бутылёк смазки. Чонгук потом обязательно поинтересуется, всегда ли он там стоит. — Поэтому будь хорошим мальчиком, Чонгук, и сделай то, что я прошу, хорошо?        Голос Тэхёна, типо, похож на мёд. Или на густые сливки. Или, блять, вообще пиздец, потому что Чонгука так откровенно мажет: он тут же убирает руку от своего лица и находит ей место в волосах Тэхёна, притягивая его к себе.        Тэхён проводит ладонью по талии Чонгука, а после берёт в руку его влажный член, большим пальцем смазывая с головки каплю естественной смазки. Он дразнит, но Чонгуку это нравится. В целом, ему нравится всё, что Тэхён с ним делает.        — Ты так сильно течёшь, это пиздец горячо, — Тэхён оставляет короткий поцелуй на губах Чонгука, а после проводит ладонью ниже, на пробу касаясь пальцами растянутого входа. Чонгук вздрагивает, ему хочется как можно скорее сдвинуть бёдра вместе, но вместо этого он раздвигает их шире, утыкаясь носом Тэхёну в висок. — Я всё равно немного растяну тебя, чтобы ты расслабился, хорошо? Если что-то будет не так — скажи сразу.        — Хорошо.        От заботы конкретно так плавит. От Тэхёна в целом, блять, плавит, потому что он горячий, обходительный и хорошенький. Чонгук не понимает, каким образом он приходит к этому выводу, но да, его профессор, Ким Тэхён, статный мужчина на чёрной бмв в выглаженных костюмах — хорошенький. И от его касаний хорошо.        Не отстраняясь от Чонгука ни на сантиметр, Тэхён щедро льёт на свои пальцы смазку, немного согревает, а после размазывает по входу Чонгука, заставляя того зашипеть и тихо простонать сквозь сжатые зубы. Тэхён целует Чонгука, видимо, в качестве отвлекающего манёвра, на пробу проникая одним пальцем внутрь — тот предсказуемо проходит легко, не доставляя Чонгуку ни капли дискомфорта.        Чужие губы спускаются ниже, к шее. Тэхён аккуратно кусает нежную кожу, медленно добавляя второй палец, а потом и третий, который тоже проходит легко.        — Так хорошо подготовился для меня, — шепчет, опаляя горячим дыханием ключицы Чонгука. — В следующий раз только не растягивай себя, я хочу сам.        Чонгука хватает только на то, чтобы сдавленно промычать. Он пытается сконцентрировать своё внимание на том, что Тэхён планирует с ним «следующий раз», что, конечно, конкретно так доставляет, но не получается совершенно — Тэхён меняет положение пальцев и касается их кончиками простаты Чонгука, из-за чего того выгибает на постели дугой, а с губ срывается первый громкий стон, который тут же смешивается с чужим. Ким Тэхён стонет просто от того, что Чонгуку хорошо.        — Хён, пожалуйста, — Чонгук несдержанно толкается бёдрами навстречу чужим пальцам, понимая, что если сейчас его не трахнут, то он, вероятно, сойдёт с ума. — Я уже готов, пожалуйста.        — Хорошо, — Тэхён снисходительно, но нежно улыбается, вынимая из Чонгука пальцы и, блять, облизывая их. Тэхён берёт подушку, кладёт её под поясницу Чонгука, а после снова тянется к тумбочке и выдвигает верхний ящик, начиная тихо шуршать лентой презервативов, отрывая один.        Чонгук принимает решение, хватая Тэхёна за запястье.        — Я каждый месяц бываю на обследованиях, — Чонгук тяжело сглатывает, смотря Тэхёну в глаза. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня.        — Я сделаю всё, о чём ты попросишь меня, — взгляд Тэхёна меняется.        Чонгук впервые чувствует, что его не просто хотят, а в нём нуждаются — Тэхён буквально сжирает Чонгука взглядом, по-собственнически сжимая его талию сильными ладонями. От этого кружится голова.        — Ты меня сводишь с ума, — одной рукой Тэхён накрывает грудь Чонгука, кончиками пальцев обводя ореол его соска, а другую он опускает ниже, берясь за основания своего члена и подставляя его к влажному и растянутому входу Чонгука, поддразнивая. — Останься сегодня у меня, пожалуйста, я не смогу тебя просто так отпустить.        Чонгук не успевает ответить. Потому что Тэхён медленно начинает входить в него, растягивая сильнее. Между ними виснет тишина — Чонгук взгляда от Тэхёна не отрывает, судорожно сжимая его растрёпанные волосы. Тэхён смотрит в ответ, входя до конца.        — Блять, ты такой узкий, это просто пиздец, — Тэхён теряет опору, сваливаясь на Чонгука всем весом и утыкаясь носом в линию его челюсти. — Я начну двигаться и кончу, блять, сразу же, я обещаю.        — Мне похуй, просто, пожалуйста, начни.        Тэхён слушается, в очередной раз. Он снова приподнимается на локтях, делает первое пробное движение бёдрами — спальню заполняет их общий громкий стон. Чонгуку хорошо так. Ему, блять, просто ахуенно, потому что Тэхён заполняет его идеально, медленно выбивая из Чонгука протяжные стоны, толкаясь глубже и сжимая его крепкие бёдра.        — Профессор Ким, — это происходит нечаянно. Чонгук не говорил этого осознанно, это просто сорвалось с обкусанных губ, растворяясь где-то в воздухе.        — Ты доведёшь меня, — движения Тэхёна становятся быстрее. Он рвано двигает бёдрами и хватается одной ладонью за подбородок Чонгука, сжимая.       — Нравится, когда я обращаюсь к вам так, профессор Ким? — шепчет тихо, несдержанно царапая крепкую спину короткими ногтями и раздвигая бёдра шире. Чонгук кладёт руки на грудь Тэхёна и немного отодвигает его от себя. — Я хочу сверху.        Тэхён выходит из Чонгука медленно и садится у изголовья кровати, каким-то слишком восхищённым и нуждающимся взглядом смотря на Чонгука, который садится на бёдра Тэхёна, одной ладонью сжимая его возбуждённый член.       — Надеюсь, профессор Ким, вам всё нравится, — Чонгук подводит влажную головку члена к своему входу, медленно опускаясь, закинув голову назад.        — Я на грани кончить просто из-за того, как ты смотришь на меня, — Тэхён кладёт свои руки на ягодицы Чонгука, раздвигая их и сжимая по-свойски, прижимая Чонгука к своей груди, пока тот принимает в себя его член. — Мне не просто всё нравится, я, блять, еду крышей из-за тебя.       Этого достаточно для того, чтобы Чонгук с громким стоном опустился до конца, вцепившись дрожащими пальцами в плечи Тэхёна. Чонгук выгибается в пояснице и зажмуривает глаза, чувствуя, как правильно и хорошо его растягивает чужой член. Есть ощущение, что это всё, что Чонгуку в принципе нужно. Он приподнимает бёдра и снова опускается до конца, начиная неторопливо раскачиваться на чужом члене и выводить на нём блядские восьмёрки.        — Красивый такой, — голос Тэхёна подрагивает, когда он делает движение навстречу Чонгуку, входя в него глубже и сжимая его задницу в своих руках. Спальню заполняет пошлое хлюпанье смазки и шлепки кожи о кожу.        — Я долго не продержусь такими темпами, — Чонгук ложится на Тэхёна всем своим весом, чувствуя, как внизу живота начинает тлеть приближающийся оргазм. В своё оправдание Чонгук мог бы сказать то, что его, блять, трахает Ким Тэхён — удивительно уже то, что он продержался хоть сколько-то.       — Я тоже, — Тэхён обвивает одной рукой талию Чонгука, а второй продолжает держать его задницу, сжимая.        — Профессор Ким, давайте самостоятельно, у меня ноги трясутся, — Чонгук утыкается носом в висок Тэхёна, продолжая рваные движения бёдрами и прижимаясь к нему как можно ближе.        Тэхён улыбается нежно, поворачивает голову и утягивает Чонгука в чувственный поцелуй, перехватывая инициативу и крепко держа за талию, чрезмерно правильно и хорошо заполняя его своим членом.       — Блять, пиздец хорошо, — Чонгук стонет между поцелуями, полностью отдаваясь в сильные руки. Его бёдра трясутся, а с губ срывается самый настоящий скулёж, когда его возбуждение зажимает между их телами.       — Я близко, Чонгук-а, — Тэхён шепчет судорожно и ещё сильнее сжимает Чонгука в своих руках, жадно кусая чужую линию челюсти.       — Я тоже, — его голос теряется где-то в раскалённом воздухе, когда Тэхён сплёвывает на свою ладонь и просовывает её между их телами, сжимая член Чонгука влажными пальцами.       — Кончи для меня, Чонгук-а.       — Сука, — с губ срывается сдавленно. Чонгук на грани абсолютного сумасшествия.        — Ты сделаешь это для меня? — на это Чонгук судорожно кивает, сжимая Тэхёна в себе сильнее. — Будешь хорошим мальчиком, Чонгук-а?        — Да, пожалуйста, — Чонгук прижимается свои лбом ко лбу Тэхёна, сжимая его волосы и щёки, не зная, куда деть себя и свои руки, потому что приближающийся оргазм начинает окончательно сносить ему крышу.        — Моя умница.        Это работает спусковым крючком. Чонгука пробирает оргазмом с ног до головы: он с хрустом выгибается в пояснице и громко стонет Тэхёну куда-то в ухо, сильно пачкая его руку, грудь и свой живот. Чонгук слишком чувствительный, каждый сантиметр его кожи становится эрогенной зоной, поэтому каждый последующий толчок Тэхёна становится для него практически роковым. Он уже не стесняясь громко стонет, специально сжимая Тэхёна в себе сильнее.        — Блять, — Тэхён буквально вгрызается в плечо Чонгука, делая последний толчок и кончая внутрь, заполняя Чонгука полностью. Это пиздец.        Они ещё какое-то время молчат, застыв в одном положении. У Чонгука сил двигаться совершенно нет: он тяжело дышит, прислушиваясь к глубоким вдохам и выдохам Тэхёна, который медленно вырисовывает на его пояснице какие-то узоры кончиками пальцев.        — Тэхён? — Чонгук обнимает Тэхёна за шею, немного сжимая его своими ещё подрагивающими в посторгазме бёдрами.        — Я слушаю, — в голосе Тэхёна сквозит довольная улыбка.        — Можно ли считать мою задницу философской дисциплиной?        — Ты вообще дурной? — Тэхён смеётся и медленно выходит из Чонгука, аккуратно перекладывая его на спину.        — Немножко, — Чонгук улыбается в ответ, потягивая затёкшие ноги.        Он смотрит на Тэхёна внимательно. Тот лежит на боку, подперев щёку ладонью: весь раскрасневшийся, губы покусанные и опухшие, а взгляд такой нежный, что Чонгук даже умудряется смутиться.        — Останешься? — Тэхён свободной рукой поправляет кудрявые волосы Чонгука, заправляя их за ухо. Чонгук думает о том, что не сможет от этого отказаться. От Тэхёна.               — Останусь, — говорит тихо-тихо, довольно улыбаясь. — Мне с тобой хорошо.        — Мне с тобой тоже, Чонгук-а.        Чонгук тянется к Тэхёну ближе, целует коротко в уголок губ и прижимается к нему капризной кошкой, утыкаясь носом в чужую шею. Тэхён целует Чонгука в макушку, накрывая их прохладным одеялом.        Чон Чонгук, студент композиторского факультета, думает о том, что на второе свидание со своим профессором философии, Ким Тэхёном, точно нужно будет надеть стринги.

***

      Намджун аккуратно толкает спящего Чонгука в плечо, но его останавливают тихим «Намджун» откуда-то с преподавательского стола: профессор Ким тихо подходит к нему, кидая взгляд на спящего Чонгука.        — Намджун, я предлагаю тебе сделку.        — Я вас внимательно слушаю, профессор Ким, — Намджун довольно ухмыляется и складывает руки на груди. Портить отношения с преподавателем не хочется, но желание аккуратно подъебать его (по-доброму, конечно) становится практически непреодолимым. Но Намджун держится.        — Ты тихо уезжаешь домой и оставляешь Чонгука мне, — профессор Ким говорит шёпотом. Намджуна это даже умиляет. — С меня зачёт.        — Я, конечно, знал, что в негосударственных университетах распространена коррупция, но не в таких же масштабах, — всё-таки, желание немного поиздеваться побеждает. Но ненадолго. — Зачёт мне не нужен, я сам всё сдам, — Намджун берёт свою сумку и закидывает её на плечо, улыбаясь профессору по-доброму. — Просто довезите его до дома спокойно и не задерживайтесь, у него и без этого режим сбит сильно.        — Я тебе буду должен, Намджун, — профессор улыбается в ответ, коротко кланяясь. — Спасибо.        — Не будете, если Чонгук приедет домой довольным и с улыбкой на лице, окей? Вы ему нравитесь, — если Чонгук об этом узнает, Намджуну точно пиздец. Но сейчас ему кажется это правильным. — Не подведите, профессор Ким.        — Ни в коем случае.               Профессор Ким как-то по-особенному нежно Намджуну улыбается, поэтому он ему верит, спокойно выходя из аудитории.