as soon as possible

итэр устал. если не говорить настолько прямолинейно, то это заметят немногие. эмбер пару раз спрашивала про его состояние – заметила, что путешественник практически не ест, ибо времени совсем нет; заметила небольшие ушибы на его руках, и итэр все думал, что ткань штанов скроет все то, что творится на коленях и бедрах. фиолетовыми бутонами на бледном песке расцветают все новые синяки, но это мелочно, когда всем нужна помощь. кайя был еще внимательнее, заприметив как тонкие вены сплетаются, как темнеют круги под глазами. затмение, не иначе, ибо итэр улыбается мягко, лучезарно, точно солнце. не в знойный жаркий день посреди лета, когда прячешься от лучей под зонтами, капельки поты со лба стряхивая. нет, итэр был скорее моментом между днем и вечером, когда светило начнет скрываться за горизонтом, мимолетные минуты между солнцепеком и багрово-красным закатом. от итэра исходило подобное тепло – взгляд, немногие сказанные слова, и тело, что вечно устало. грудь вздымается в тяжелом вдохе – опускается в быстром выдохе, ненасытное и беспокойное после сражений, поручений, доставки еды.  путешественник обошел весь мондштат. его следы видны по всем долинам и окрестностям, куда даже солдаты не решаются вступать без особой необходимости. его голос все еще звенит в пещерах, в гробницах, в попытках найти ту, ради которой и начал. — люмин!  но её нигде нет, и постеры о пропавшей начинают желтеть. путешественник обойдет еще другую страну, найдет себе еще соратников, оставит на своей коже еще больше витиеватых бледных шрамов, пока не вернется обратно в мондштат. вкусил, наверное, все блюда двух наций, когда позволяла возможность, но вкусить плоды своих трудов не удалось.  он вернулся ночью, когда все спали. прохладный ветер человеческой коже был бы щекочущим, а итэр не человек – по крайней мере, так предполагали некоторые особо смелые. и даже так небесное тело дрожало от холода, от каждого дуновения, пока не прекратило. говорят, момент между жизнью и смертью короткий – не более пары минут, возможно, даже секунд, пока измученное тело не прекратит бессмысленную борьбу после увечий. итэр нашел первый бессмысленный постер – да простит его эмбер за все труды, что она проделала, помогая развешивать каждую листовку, стену обмазывая ровным слоем клея, чтобы не улетело. пальцы проходятся по тексту, стертому временем, пока наконец не зажимаются в уголке бумаги до побеления костяшек. рваное движение – и лист с характерным негромким звуком срывается с поверхности. и итэру хотелось бы его порвать, хотелось пустить каждое предложение по ветру от бессмысленности хранить надежду и столько макулатуры. не может. руки не трясутся, и звонкий голос паймон над головой не режет ушные перепонки. наконец за последние месяцы он может выдохнуть. плечи разгибаются в вечном состоянии стресса, каждый позвонок хрустит особо громко. дыхание выравнивается вслед за позвоночником – вдох, на мгновение, чтоб ощутить каждую частицу легких, превозмогая боль от ребер, и выдох, до головокружения.  срываются и оставшиеся листовки. итэр лишь пожмет плечами, когда утром эмбер заметит пропажу – не сразу, ей нужно было время, чтобы заметить. и только он будет знать, что хоть что-то от сестры останется у него. объявления не найдут, они уже давно стерты и оставлены путешественником. люди, не придающие особое значение боли путешественника, забудут про его подробные описания золота волос и белого одеяния. люмин останется жить в памяти. она останется в воспоминаниях, останется звездой на небосводе, к которой взгляд будет прикован в моменты острого одиночества. люмин останется жить напоминанием во время каждого похода, каждого сражения, каждого путешествия ради чего её близнец сделал первый шаг.  живая. она еще где-то ходит, живая и невредимая, но уже не люминь. главное, что еще есть, и итэр еще обязательно отыщет.  — итэр!  голос знакомый, мягкий – барбара. он оборачивается и чуть улыбается, подходя ближе к сцене, даже машет ей в ответ. льется музыка, льется голос барбары.  — поторопись, мое отражение, нет, моя копия ; ты в точности, как я, и никто не знает меня так хорошо. быстрее, ты так похож на меня, словно ты моя декалькомания, пожалуйста, появись передо мной. поторопись! итэр все еще улыбается. он обязательно найдет люмин. в один день, их пути вновь пересекутся. а пока что, он продолжит путь. как можно скорее. “ мы встретимся снова “