творческий беспорядок

Куромаку скрипнул зубами, созерцая творческий беспорядок на столе Вару. Это не был просто беспорядок – это был целый ландшафт из разноцветных ниток, полуразобранных механизмов, тюбиков с красками, кистей, обрывков бумаги с зашифрованными записями и почему-то целой коллекцией разнокалиберных пуговиц. Всё это возвышалось над поверхностью стола подобно фантастическому, но крайне неудобному городу. Вздохнув, Куромаку принялся за расчистку территории. Он аккуратно складывал нитки, стараясь не запутать их ещё больше (что было, мягко говоря, непросто). Механизмы, разбросанные по столу, он отсортировал по размеру и степени разобранности, сохраняя надежду на то, что когда-нибудь поймет, что именно Вару собирался из них собрать. Тюбики с красками Куромаку выстроил в идеальный ряд по цветам, словно солдаты на параде. Зашифрованные записки он аккуратно сложил в отдельную стопку, отметив про себя, что дешифровка этого будет отдельным испытанием. Пуговицы же... Он просто собрал их в маленькую коробочку, решив, что это загадка, которую он, возможно, никогда не разгадает. Вару, сидевший напротив за работой над очередным проектом – крошечным, невероятно изящным механическим пауком, – наблюдал за его действиями с явным удовольствием. Он не вмешивался, лишь изредка хихикал, наблюдая, как Куромаку сконцентрированно наводит порядок в его хаосе. – Ты удивительно аккуратен, Куро, – прокомментировал он наконец, не отрываясь от работы. – Как ты это делаешь? В твоей голове тоже такой же беспорядок, или ты все-таки робот? Куромаку, уже почти завершивший уборку, остановился, чтобы глубоко вздохнуть и успокоить нервы. – В моей голове порядок, Вару, – ответил он ровно, начиная аккуратно вытирать стол влажной салфеткой. – А вот на нашем столе... – Он умолчал, показывая жест, означающий «невозможно описать». – Я лишь пытаюсь оптимизировать рабочее пространство. Для обоих из нас. Вару улыбнулся, его глаза блеснули озорством. Он знал, что Куромаку не просто «пытается оптимизировать пространство». Он делал это для него. И эта забота, скрытая под тонким слоем раздражения и вздохов, была куда ценнее, чем любой порядок на столе. Он поднял своего механического паука и показал его Куромаку: — Зато теперь у меня есть место для нового шедевра. Куромаку, закатив глаза, но улыбаясь уголками губ, просто кивнул. Он знал, что через пару часов стол снова превратится в творческий беспорядок. И он снова будет его разбирать. Потому что это была их маленькая рутина, их негласный ритуал, их способ выразить заботу друг о друге, даже если этот способ казался слегка... Необычным.