Прирождённый актёр

      Поднимаясь по лестнице в свою комнату, Стелла мечтала только об одном — упасть. А потом восстать, принять ванну, найти в холодильнике йогурт, погребённый под косметикой Март, лекарствами мистера Янга и кучей барахла Дань Хэна, ставящего над холодильником Стеллы эксперименты, вызывающие сомнения в его психическом здоровье, засесть перед своим новым навороченным компом и до утра играть в симулятор свиданий, где её уже заждался сексуальный вампир с букетом алых роз, готовый припасть к её нежной шейке в приступе голодной страсти.       Она была полностью раздавлена. И, что самое обидное — винить в этом было некого, кроме себя самой, потому что именно она была тем человеком, который испоганил себе весь сегодняшний день. В тот момент, когда на просьбу Химеко убрать со стола после завтрака, забывшись, ответила: «Воскресенье уберёт». Воскресенье действительно встал из-за стола и начал собирать чашки и блюдца на поднос, но мистер Янг усадил его обратно, прочитал всем присутствующим лекцию об уважении к членам экипажа, а затем передал Стеллу в неласковые лапы Пом-Пом, которая в полной мере продемонстрировала ей смысл поговорки «У нищих слуг нет».       Надраивая заросшую жировыми сталактитами духовку, Стелла размышляла о том, что если кто-то рассчитывает, что после этого она начнёт лучше относиться к Воскресенью — он сильно ошибается. Начищая стены в общей душевой, она представляла, как растворяет пернатого пассажира в кислоте и спускает в слив. Намывая полы в третьем по счёту вагоне, Стелла мстительно полоснула мимо проходящему Воскресенью тряпкой по ногам за то, что он ходит по помытому и наблюдает за её унижением. Но она не винила его в сложившейся ситуации. Просто он её бесил.       К вечеру она ощущала себя выжатой губкой, которой весь день мыли туалеты в ресторане быстрого питания, а ненависть ко всему живому окрепла настолько, что ей хотелось ворваться в комнату к мистеру Янгу и вскричать: «Не помогла ваша трудотерапия! Я всё такая же несдержанная грубиянка, только теперь ещё и очень злая! Кстати, в той бутылке вискаря в вашем сейфе, которую вы от меня прячете, давно налит разбавленный чай!». Но нефильтрованый базар уже довёл её сегодня до беды, поэтому Стелла уверенно свернула к себе. Она просто очень устала. Ей надо отдохнуть, успокоиться, расслабиться, завтра она уже не будет так кипеть и, наверное, даже раскается за своё утреннее поведение и принесёт извинения. Надо только переждать этот эмоциональный взрыв.       Уже открывая дверь в свою спальню, она поняла, что её планам если и суждено сбыться, то с некоторыми оговорками, потому что до неё донёсся голос её парня, призывающий невидимого собеседника обратить внимание на график, демонстрирующий рост акций компаний по добыче платины. Пока Экспресс стоял, пристыкованный к космопорту Пенаконии, Стелла привыкла, что Авантюрин шарахается к ним, как к себе домой, так что его присутствию в своей комнате не удивилась. А вот то, что он не сообщил о своём приходе, показалось ей странным. Она разулась, миновала прихожую, и ей тут же открылась причина, по которой Авантюрин упустил возможность посмотреть, как она моет полы, и отпустить пару шуточек.       С трёх мониторов её роскошной игровой системы на неё взирали участники видеоконференции, которым сидящий за столом Авантюрин и демонстрировал графики роста акций с дорогущего ноутбука, подключенного к компьютеру Стеллы. — Таким образом, — вещал он деловым тоном, — предполагаемая прибыль за следующий квартал составит…       Он осёкся, заметив, что все взгляды с экранов устремились куда-то ему за спину, вывел на огромный монитор изображение со своей камеры, и только потом повернулся к Стелле на крутящемся кресле. — Здрасьте, — буркнула Стелла, но её никто не услышал. — Госпожа Стелларон, ты не могла бы… — Авантюрин махнул ладонью в сторону, будто говоря: «свали из кадра». — Могла бы, — ледяным тоном ответила Стелла.       Авантюрин вопросительно уставился на неё, приподняв бровь, Стелла немного помедлила, раздумывая, а не послать ли его, да погромче, да прямо в микрофон, но собрала в кулак всё своё самообладание и отступила обратно в прихожую. Ладно. Она примет ванну, выйдет оттуда через часик, умиротворённая, чистая и благоухающая, он к тому времени уже закончит с работой, они займутся сексом… Получится даже лучше, чем она запланировала. Да. Так и сделает.       Она толкнула дверь ванной, и её тут же окутал какой-то смутно знакомый аромат, но Стелла не успела сообразить, чем пахнет, потому что обнаружила в своём огромном джакузи Дань Хэна. Он лежал в воде, скрытый под густым слоем плотной пены, и читал книжку в свой обычной позе — вытянув руку подальше. Голову Дань Хэна венчали рога, длинные волосы утопали в воде, а хвост свисал наружу, капая водой на пол. — Тебя помиловали? — спросил он, не отрываясь от книги. — Нет, я оттарабанила от звонка до звонка. И собиралась смыть с себя боль несправедливого наказания, но ванна занята. — Ты можешь принять душ.       Стелла очень выразительно посмотрела на Дань Хэна, он наконец-то отвлёкся от книги, вероятно, ощутив, как она прожигает взглядом дыру в его черепе, и тут же исправился. — Или ты можешь присоединиться ко мне, — предложил он, откладывая книгу.       Даже очень уставшая Стелла не могла отказаться от заманчивой перспективы облапать под водой идеальное тело несостоявшегося старейшины видьядхара, поэтому она быстро стащила джинсы и подошла ближе, ведя рукой по влажному бортику джакузи. — Помнёшь мне плечи? — С удовольствием.       Стелла улыбнулась ему, схватила край футболки и медленно потянула вверх, обнажая живот. Дань Хэн откинулся на бортик, наблюдая, как она раздевается, Стелла игриво закусила губу, стрельнула глазами в сторону, чтобы через следующее мгновение бросить на него томный взгляд из-под ресниц, но вместо этого уставилась на смятый флакон, лежащий на полке с уходовой косметикой. — Какого…       Одёрнув футболку, она взяла в руки флакон, и её накрыло неприятное осознание, что запах в ванной комнате не зря показался ей знакомым. — Ты… — она повернулась к Дань Хэну, который выглядел немного удивлённым её внезапной сменой настроения, хотя ему сейчас следовало в ужасе бежать до соседней галактики. — Ты зачем мою умывалку вылил? — Что? — Пенку для умывания! — А, так вот, что это было. Я хотел пену. — Ты хотел пену?! — громко прошипела Стелла и швырнула флакон в воду. Дань Хэн дёрнулся и вопросительно покачал головой. — Почему ты взял именно эту бутылку?! — Да я просто взял ту, что ближе стояла… Она, кстати, и не пенится совсем, почему её называют пенкой? Я куплю тебе такую же, не надо злиться. Это всего лишь мыло. — Это не всего лишь мыло! — заорала Стелла. — Если ты видишь в женской ванной очень маленький флакон с непонятной жидкостью, то скорее всего, это очень дорогая жидкость, по цене в десять тысяч кредитов за миллилитр! А ещё, вероятно, эту жидкость сняли с производства, как и произошло с моей пенкой для умывания, так что ты никак не купишь мне новую!       Дверь ванной открылась, и в проёме показалась белобрысая голова. — Нельзя ли потише? У меня созвон.       Стелла возмущённо открыла рот и посмотрела на Авантюрина, но он уже исчез, оставив их с Дань Хэном снова вдвоём. — Слушай, если эту твою пенку сняли с производства, тебе в любом случае придётся искать альтернативу, — произнёс он успокаивающим тоном, который взбесил Стеллу ещё сильнее, — выбери что-то другое, я куплю тебе, сколько нужно. — Я не хочу другое, я хочу свою пенку для умывания! — Стелла, ты ведёшь себя, как ребёнок. — А ты вылил мою пенку! — Так… ладно… — Дань Хэн встал и потянулся за лежащим на подоконнике полотенцем. В иной ситуации Стелла залюбовалась бы тем, как по его телу стекает вода, но сейчас её несло гремящей вагонеткой по рельсам гнева и обиды, и остановить стремительное движение к обрыву было уже невозможно. Но Дань Хэн всё ещё пытался. — Мне кажется, ты на самом деле расстроена из-за чего-то другого и срываешь на мне злость. Не нужно так делать, давай ты успокоишься, и мы поговорим. — Не разговаривай со мной таким снисходительным тоном! — Мой тон не снисходительный. — Снисходительный! — всплеснула руками Стелла. — Будто я какая-то истеричка, а ты такой мудрый, зрелый и заботливый! — Я такой и есть, — невозмутимо ответил Дань Хэн и ступил на пол, заворачиваясь в полотенце, — сейчас я быстро всё смою, освобожу ванную комнату, ты примешь ванну, как и хотела, я принесу какой-нибудь еды…       Стелла выскочила из ванной, громыхнув дверью. Разговаривает с ней, как будто он врач, а она буйнопомешанный пациент психиатрической клиники. Как будто она просто так орёт, а не потому что он её вещи без спроса трогает. Она хотела отдохнуть спокойно, а её комната превратилась в проходной двор.       Оказавшись в прихожей, Стелла обнаружила, что в гневе забыла надеть обратно джинсы, поэтому она высунула голову из-за поворота, и замахала рукой, привлекая внимание Авантюрина. Все взоры с экранов снова обратились к ней, Авантюрин повернулся и сказал: — Стелла, ты не видишь — я работаю. Займи себя чем-нибудь.       Это была последняя капля. Стелла решительно сделала шаг вперёд, намереваясь показаться сотрудникам КММ без штанов и повозить их начальство наглой мордой по столу, им на радость, но увидела на мониторе ноутбука всплывающее окно мессенджера. Она попятилась, не успев светануть трусами перед участниками совещания, вернулась в ванную, где Дань Хэн поливал себя водой в душевой кабине, и вытащила из кармана джинсов смартфон. «Я СЧИТАЮ ДО ДЕСЯТИ И ВЫХОЖУ ИЗ ВАННОЙ. ГОЛАЯ», — набрала она капсом и отправила сообщение.       Из-за шума воды она не слышала, что происходит снаружи, и на мгновение в её озлобленный мозг закралось желание выполнить свою угрозу, даже если Авантюрин ей не внемлет и не закончит свой сраный созвон. Но на задворках разума всплыло воспоминание о видео с Блэйдом, Стелла решила, что второй раз становиться звездой порнографического контента она не готова, так что она надела джинсы, досчитала до десяти и вышла во вторую дверь, ведущую прямо в комнату.       Мониторы встретили её изображением рабочего стола, на котором волны океана накатывали на песчаный берег, а Авантюрин — недовольным выражением лица. — Ты сказала, что будешь голой, — он сложил руки на груди, глядя на Стеллу снизу вверх с её компьютерного кресла. — Я блефовала. — Ты не могла просто немного подождать? Я… — Подождать?! — заорала Стелла, и Дань Хэн, который в этот момент вышел из ванной, уже одетый и в привычном человеческом облике, шарахнулся от неё в сторону. — Тебя вообще здесь быть не должно! — Я пришёл к тебе, но ты была занята, и я подумал… — Что моя спальня — твой рабочий офис?! — Ты слишком остро реаги… — Я остро реагирую?! — взревела Стелла. Авантюрин вскочил с кресла и спрятался за спину Дань Хэна. — Радуйся, что я тебя взашей отсюда не вытолкала на глазах у изумлённой публики! Вы совсем совесть потеряли! Один меня из собственной комнаты выгоняет, второй вылил мою пенку! — Какую пенку? — спросил Авантюрин у Дань Хэна. — Я не знаю. — Так и какого хера ты тогда её трогал, раз ты не знаешь?! — поинтересовалась Стелла. — Чего вы вообще у меня торчите целыми днями, тут вам коммуна какая-то, или что? — Тебе же вроде нравится коммунизм, — ляпнул Авантюрин из-за спины приятеля. — Наслаждайся. При коммунизме всё общее. — Пошёл вон! — рявкнула Стелла, подошла к столу, выдернула кабель и сунула Авантюрину в руки его ноутбук, звучно хлопнув крышкой. — Убирайся из моей комнаты! И ты тоже! — посмотрела она на Дань Хэна. — Хорошо, — он пошёл к выходу, — пожалуйста, не надо на меня кричать.       Авантюрин, прижимая к себе ноутбук, поспешил следом, к счастью, молча, потому что если бы он сказал ещё хоть что-нибудь о том, что Стелла остро реагирует, их отношения на этом бы и закончились. — Когда ты будешь готова спокойно поговорить, — сказал Дань Хэн, прежде чем покинуть её спальню, — ты знаешь, где меня найти. — А где я ночевать буду? — спросил Авантюрин. — Меня это не ебёт! — ответила Стелла и захлопнула за ними дверь.

***

— По её поведению я бы предположил, что её вообще никто не ебёт, — проворчал Авантюрин, оказавшись в коридоре, — но этим предположением я унижу в первую очередь себя. Ну вот и чего она психанула? Может у неё… типа… эти дни? — Какие дни? — уточнил Дань Хэн. — Говорят, у женщин есть особенные дни, когда они всем недовольны и закатывают истерики из-за ерунды. — То есть… буквально все дни? — А ты хорош! — Авантюрин хлопнул его ладонью по спине. — Ладно, раз королева драмы изгнала меня из будуара, переночую в твоём чулане под лестницей, или где они тебя тут держат. — И не мечтай. — Ты же не поступишь со мной, как она? — спросил Авантюрин и указал двумя руками, держащими ноутбук, на закрытую дверь. — Не выгонишь меня на мороз? Не отправишь меня скитаться, одинокого и обездоленного, по бескрайнему космосу? — Нет, я провожу тебя до выхода с Экспресса, ты вернёшься в отель и заночуешь там. — Да брось, — Авантюрин повернулся к нему и посмотрел на Дань Хэна своими огромными глазами, в которых застыла жалобная мольба, которая, как Дань Хэн знал, могла быть и искренней, и насквозь фальшивой. — Я хотел провести время с вами, мы же скоро разъедемся. Стелла поймает очередного качка-неудачника на свои длинные ноги и родинку на заднице, и ей будет не до меня, а ты мне вообще писать не будешь, потому что для тебя набрать сообщение — такая же непосильная задача, как не быть занудой хотя бы пять минут. — Или для тебя — не быть самовлюблённым эгоистом, — парировал Дань Хэн, — полагаю, из-за этого тебе и приходится сейчас искать место для ночёвки. — Нет. Дело в пенке. Так, что ты там с ней сделал? — Вылил в ванну. — Зачем? — Я хотел ванну с пеной. Да там флакон-то был… — Дань Хэн изобразил пальцами расстояние сантиметров в восемь. — Точно не стоил всех этих криков. — Я же говорю, у неё эти дни. — Авантюрин постучал костяшками пальцев в дверь и закричал: — Золотце! Там на кровати лежит моя пижама! Подай её мне, пожалуйста!       Дань Хэн невольно втянул голову в плечи, но тут же расправил их. Не так уж и сильно он боится гнева разъярённой женщины, ну что она им сделает? Битой колени переломает? Она может? А она ведь и правда может. Раздалось гневное шлёпанье босых ног, дверь распахнулась, в лицо Авантюрину прилетел ком ткани, и их оглушил очередной хлопок. — Люблю тебя! — крикнул Авантюрин, подняв пижаму с пола. — Выпей обезболивающее, посмотри слезливую мелодраму и съешь ведёрко шоколадного мороженого! — Зачем ты её злишь? — Злю? Я минимизирую нанесённый тобой ущерб. А в качестве компенсации за то, что я по твоей вине лишился ночлега, я всего лишь хочу, чтобы ты приютил меня на одну ночь.       Дань Хэну очень хотелось ответить, что ущерб, который Авантюрин наносит ему одним своим существованием, компенсировать не способно вообще ничто, но решил не уподобляться Стелле. У него-то точно не эти дни. Вообще, несмотря на вырвавшуюся сексистскую шутку, которая так развеселила Авантюрина, он не считал на самом деле, что Стелла злится, потому что женщины любят злиться в определённый период месяца. Но и принять версию, что она так разъярилась из-за мыла, он тоже не мог. Люди не кроют нецензурной бранью того, кого они любят, из-за такой ерунды. И ему бы очень хотелось разобраться в этом конфликте поскорей, но пока Стелла не успокоится, расспросить её о причинах учинённого скандала невозможно. — Ладно, пойдём, — сдался Дань Хэн, решив, что выгонять Авантюрина и правда как-то нехорошо. Они же всё-таки друзья. Очень близкие друзья. И Авантюрин не оставляет попыток сблизиться ещё сильней, и в этот раз точно попробует снова. Нужно сказать, чтобы он этого не делал. Сразу прояснить, что это дружеская ночёвка. — Только веди себя нормально. — Что это значит? — Это значит… — Дань Хэн замолчал, спускаясь по лестнице, ведущей к бару в вагоне для вечеринок, пытаясь выбрать формулировку, которая в меньшей мере выставит его полным придурком. — Это значит… не лезь ко мне.       Тихий смешок за спиной ясно дал понять, что Дань Хэн прозвучал неубедительно и глупо, но он должен был это сказать. Вот так, чётко и прямо, не оставив пространства для трактовок. Не лезь ко мне, не трогай меня, не суй свой язык мне в рот, ведь ты попытаешься сделать это в ту же секунду, как я потеряю бдительность, а я этого не хочу, потому что…       Потому что Дань Хэн начал сомневаться в себе. Если совсем недавно эти поцелуи не значили почти ничего, кроме того, что он согласен терпеть в своём личном пространстве ещё один источник шума, который пахнет провоцирующим головную боль парфюмом, то в последние дни присутствие Авантюрина будоражило так же, как Стелла, забывшая надеть шорты под юбку. Дань Хэн ловил себя на том, что украдкой наблюдает за своим бывшим соперником, а ныне участником их странного полиаморного союза. Следит за жестикуляцией изящных рук с узкими запястьями и длинными пальцами, унизанными кольцами. Радуется безмятежной улыбке, которая всё чаще приходит на место обычной ехидной ухмылки. Смущённо отводит взгляд, когда Авантюрин, задумавшись о чём-то, закусывает губу, и выглядит из-за этого одновременно соблазнительно и трогательно. Если бы такого с Дань Хэном не случалось ранее, он бы сейчас мучительно пытался понять, что происходит с его чувствами, штудируя книжки в поисках ответа на вопрос: «Почему у видьядхара учащается пульс и перехватывает дыхание, когда он смотрит на какого-то конкретного человека», но он уже проходил это со Стеллой и мог без всяких сомнений признать — Авантюрин ему очень нравится. Он хочет прикасаться к нему, хочет целовать его, хочет… его.       И именно поэтому Дань Хэн не доверял себе и пытался держать дистанцию. Один неловкий поцелуй — и между ними тремя всё станет так сложно, что распутывать эти отношения придётся с помощью семейного психотерапевта, который заработает на них уйму денег, выслушивая сбивчивые объяснения: «Дело в том, что я переспал с парнем своей девушки… нет, он конечно и мой парень тоже, наверное, вроде как. Я переспал с моим парнем, который ещё и парень моей девушки, и наша девушка чувствует… подождите, я не могу знать, что она чувствует. Стелла, расскажи, что ты чувствуешь? Она с нами пятый месяц не разговаривает, не знаю, почему она вообще согласилась пойти на терапию». В общем, Дань Хэн не хотел лишней драмы и особенно не хотел быть её источником.       Авантюрин, впрочем, драму обожал, так что едва они спустились к бару и двинулись вдоль длинной барной стойки, опоясывающий стеллаж с бутылками, на столешницу с глухим стуком лёг ноутбук, а Дань Хэна схватили за плечо и развернули спиной к бару. Узкий край стойки неприятно упёрся в поясницу, а спереди к Дань Хэну прижался Авантюрин, положив руки на стойку по обе стороны от него. — А ты только об этом и думаешь? — насмешливо спросил Авантюрин и потянулся к его лицу. Дань Хэн запрокинул голову, не давая себя поцеловать. — О чём? — О том, как я буду к тебе лезть.       Губы коснулись его шеи над высоким воротником, обдав тёплым дыханием, прошлись по коже короткими поцелуями до подбородка. Дань Хэн окаменел, боясь, что если он пошевелится, то окажется вовлечённым в происходящее и уже не сможет остановиться, и дальше только психотерапия. Ему в пах вжалось бедро, давя на натянувшую ткань брюк эрекцию. — Признайся, ты постоянно обо мне думаешь, — продолжил Авантюрин. Тонкие пальцы скользнули в рукав, трогая покрывшееся мурашками запястье. — Лежишь поздней ночью в своём чулане для мётел, представляешь нас вместе. Как я целую тебя… — губы на мгновение сомкнулись на мочке уха. — Как прикасаюсь к тебе… — рука сдавила запястье. — Фантазируешь про нас двоих и…       Вторая рука легла на ширинку и сжалась на вставшем члене, Дань Хэну захотелось застонать и толкнуться в наглую ладонь, но есть большая разница между тем, что ему хотелось сделать, и тем, что было бы правильней сделать. Это безумие. Или нет? Что безумного в том, чтобы заняться сексом с тем, кто тебе нравится? С тем, кто смотрит на тебя такими красивыми глазами, дразнит прикосновениями и вкрадчиво шепчет слова, которые тебя заводят? Да, это безумие. Они в вагоне, в который в любой момент кто-то может зайти, да ещё железный бармен тут по кругу катается, а Дань Хэн утратил остатки разума, раз ищет оправдания для того, что происходит. — Ты сейчас в тамбур ночевать отправишься, — просипел он, оттолкнул Авантюрина и откашлялся. — Я серьёзно, не лезь ко мне. Прибереги эти свои… домогательства… для Стеллы. — Я для неё и берёг, — Авантюрин сгрёб свои вещи и направился за Дань Хэном, который поспешил к выходу из вагона, — но ты же видишь, я ей сегодня не нужен. А я уснуть не смогу без нежных объятий на ночь, так что придётся тебе.       Дань Хэн скрипнул зубами и отодвинул дверь общего вагона, зашуршавшую в полозьях. К счастью, время было уже позднее, все разошлись по спальням, так что ему очень повезло, что никто не видит, как он идёт к себе в сопровождении Авантюрина. И не слышит его болтовню. — Ты же понимаешь, что это произойдёт. — Я понятия не имею, о чём ты, — солгал Дань Хэн. — О нас с тобой, — услужливо подсказал Авантюрин, — как только я переступлю порог твоей комнаты — ты попал. Это как в тех глупых девчачьих сериалах, которые так любят госпожа Стелларон и милашка Март. Два персонажа, которых неудержимо влечёт друг к другу, оказываются заперты в одной комнате, и ничто больше не сдерживает их страсть. — Меня к тебе не влечёт. — Да тебя аж колотит, когда я к тебе прикасаюсь. И я даже сейчас вижу, как твой стояк мешает тебе идти. — Это физиология. Ты меня потрогал — у меня встал. — Не ври мне. Я тебя знаю, ты романтик. Я тебя потрогал, ты представил тридцатую годовщину нашей свадьбы — и у тебя встал. — Да я скорее на генерале Цзин Юане женюсь. — Ауч! — возмущённо отреагировал Авантюрин. — Это потому что у него член больше, чем у меня?       Дань Хэн проигнорировал этот идиотский вопрос и остановился возле двери в свою комнату. — Что ты от меня хочешь? — устало спросил он. — Чтобы ты перестал себе лгать, — ответил Авантюрин, — ты знаешь, чем закончится сегодняшняя ночь. Так что прекращай ставить абсурдные условия и брать с меня невыполнимые обещания. У нас будет секс. Лучший секс в твоей жизни. Смирись.       То ли Стелла слишком часто кусала Дань Хэна в самые разнообразные места и заразила его своим бунтарским духом, то ли ему не понравился самоуверенный тон, которым Авантюрин произносил свои предсказания касательно сегодняшней ночи, но Дань Хэна одолело желание осадить его. — Между нами ничего не будет, — отрезал он. — Спорим? — Авантюрин протянул руку. — Я не буду с тобой спорить. И обратись к специалисту, твой азарт нездоров. — Ты не хочешь со мной спорить, потому что знаешь, что проиграешь. — Твой нарциссизм тоже нездоров. — Какой ты нудный… — Авантюрин открыл дверь и вошёл в комнату, — и что я в тебе нашёл?       Дань Хэн сам задавался этим вопросом, и прежним его ответом было бы: «Да ты просто спишь со всеми подряд, прямо как Стелла». Но как у Стеллы были свои неочевидные причины постоянно менять половых партнёров, так у Авантюрина со временем обнаружилась склонность формировать крепкие привязанности, и Дань Хэну вовсе не казалось, что этого парня влечёт к нему по инерции. Вероятно, Авантюрину в нём что-то действительно очень нравилось. Но это всё равно недостаточная причина, чтобы усложнить и без того сложные отношения. — Давай я куплю тебе кровать, — предложил Авантюрин, разувшись и завалившись на постель прямо в одежде. — Выбери что-нибудь и скинь мне ссылку. — Мне не нужна кровать. — Всем нужна кровать. — он закинул руки за голову. — Будь у тебя кровать, госпоже Стелларон не пришлось бы трахать того мужика из Охотников на твоём столе.       И почему он вдруг решил, что Авантюрин ему нравится? Это было временное помутнение, гормональный всплеск, жажда человеческого тепла. Что там ещё вызывает привязанность к циничным придуркам, которые любят топтаться по твоим уязвимым местам? — Ты сегодня запланировал со всеми поссориться? — Нет. Я просто помню, каким страстным ты бываешь, если тебя раздраконить как следует.       Непонятно, что Дань Хэна задело больше — упоминание Блэйда и стола или попытка Авантюрина им манипулировать, которую он даже не счёл нужным скрыть, но он сейчас определённо ощутил себя раздраконенным и еле сдержался, чтобы не вытолкать бесцеремонного гостя за дверь. — Надевай свою пижаму, — произнёс Дань Хэн ледяным тоном, — и ложись спать. — Я не могу её надеть, — Авантюрин сел на матрасе, — она лежала на полу. Придётся спать совсем обнажённым. — Нет, не придётся. — У тебя есть другие варианты? – Есть, — подтвердил Дань Хэн, — сейчас ты пойдёшь в прачечную и закинешь свою пижаму в стирку. По дороге загляни к Пом-Пом и узнай, не нужно ли постирать что-то ещё, раз уж ты всё равно будешь загружать стиральную машину. А когда пижама высохнет, ты вернёшься, наденешь её и ляжешь спать. Как тебе такой вариант? — Сколько денег вам нужно, чтобы вы наняли горничную и не занимались ерундой?       Дань Хэн одарил Авантюрина уничижительным взглядом, и тот со вздохом начал расстёгивать рубашку. Смотреть на это не стоило, но и полностью игнорировать было невозможно. Авантюрин часто говорил ему, что он красивый. В своей едкой манере, разумеется. Дань Хэн успел наслушаться комплиментов, и немного опасался, что этот любитель всего красивого и блестящего выкрадет его с Экспресса, когда он в очередной раз предстанет перед ним в облике видьядхара, но взаимностью Авантюрину не отвечал и ни разу ничего не говорил о его внешности. Потому что это вроде как… странно. Говорить парню, что он красивый, на такое только Авантюрин и способен, который треплет языком по делу и без. Но это не значит, что он о его внешности не думал, а сейчас Дань Хэн одёргивал себя, чтобы не подсматривать украдкой, как Авантюрин разоблачается, и из-под рубашки показывается худощавый торс.       С того самого момента, когда они готовили на кухне Экспресса куриный суп для болеющей Стеллы, и Авантюрин спросил, как видьядхара относятся к однополым связям, Дань Хэн начал сам регулярно задаваться этим вопросом. И его ответ оставался неизменным — никак. Спокойно. Ровно. Без негатива, но и без интереса. Так же, как он относился ко всем иным интимным связям, пока его голову не заполонили видения обнажённой Стеллы на полу в его комнате. Но даже это скорее пробудило в нём интерес к самой Стелле, а не к соитиям с девушками в целом.       К парням он испытывал то же самое. Равнодушие. Если Стелла и Март могли часами обсуждать, кого бы они поцеловали, за кого вышли замуж, и с кем переспали, то Дань Хэну эта дурацкая болтовня была непонятна. Как можно, глядя на плакат актёра из какой-нибудь романтической мелодрамы, утверждать: «Вот с ним бы я переспал». Он этого парня и не знает совсем, как можно испытывать влечение к тому, кто для тебя никто?       Но Авантюрин не был никем. Он был гораздо большим, чем кем-то. Возлюбленным Стеллы, занозой в пятке Дань Хэна, придурком, которому он как-то набил морду. Одним из двух людей, с которым он разделил постель. Неоднократно. И воспоминания об этом посещали его мысли так часто, дразня фантазиями о стройном теле в его объятиях и сине-фиолетовых глазах напротив его лица, что Дань Хэн был вынужден признать: Авантюрин — его Стелла в мужском обличии.       Сейчас этот ходячий болтливый соблазн шуршал тканью пижамы, пока Дань Хэн, отвернувшись, надевал пододеяльник на запасное одеяло и упрямо внушал себе, что ничего не будет, что бы там Авантюрин ни плёл. Когда между ними Стелла — всё кажется правильным и естественным, а без неё Дань Хэн просто не сможет расслабиться и вести себя нормально, потому что он не знает, как вести себя в сексе, когда в нём отсутствует Стелла. — А его нужно так трясти, или ты сам трясёшься?       Дань Хэн повернулся и бросил одеяло на Авантюрина. Тот выбрался наружу, пригладил взъерошенные волосы и принялся снимать украшения. Весь в блестяшках, как сорока. Стелла шутила, что он носит все драгоценности на себе, чтобы уйти в чём был, когда его уволят из КММ, а Дань Хэн считал, что у него просто нет чувства меры. Это проявлялось во всём. В неуёмных тратах на всякие излишества и попытках одарить этими излишествами всех, кто ему нравится. В злоупотреблении алкоголем и иными веществами, которые вообще употреблять нельзя. В бурной, иногда даже несколько истеричной эмоциональности. И в своеобразном чувстве юмора, которое Авантюрин демонстрировал, невзирая на уместность его едких шуточек. Одеяло нужно трясти, чтобы распределить в пододеяльнике. Что тут смешного?       Пижама Дань Хэна лежала тут же, на матрасе, аккуратно сложенная, и он не спешил переодеваться, потому что понимал — это спровоцирует новую волну подколов. Но Авантюрин, сметя в кучу на рабочем столе все свои кольца, серьги и браслеты, взбил подушку, улёгся, закутался в одеяло и уткнулся в смартфон. Дань Хэн включил ночник, выключил верхний свет, снял плащ… и в комнате заиграла музыка. Медленная мелодия, под которую певица томным голосом исполняла песню о любви. Дань Хэн бы не понял шутку, если бы не Стелла, которая такие песни именовала музыкой для стриптиза. Он посмотрел на Авантюрина, который глумливо лыбился и махал смартфоном в воздухе, будто зажигалкой на концерте. — Назови мне хоть одну причину тебя не прикончить. — Я классный. — Нет, — Дань Хэн выхватил смартфон, выключил музыку, и положил его на стол, — пялиться в экран перед сном вредно. Начитаешься свой тиндер — потом кошмары будут сниться. — Твиттер. Тиндер — это приложение для поиска партнёров для секса. — На нём прямо так и написано? — На нём написано, что это приложение для знакомств, но все знают, что это деликатное наименование места для съёма. Там, кстати, тоже жути хватает. Как-то договорился встретиться с девчонкой, а она пришла с братом. Я ей говорю, типа, за двоих дороже, но этот бугай шутки не оценил. Кто приводит на свидание брата? — Я как-то Март на свидание провожал, — Дань Хэн начал быстро переодеваться, воспользовавшись тем, что Авантюрин отвлёкся на интересную ему тему, — убедился, что там нормальный парень, и ушёл. Может, брату той девушки ты нормальным не показался? Может быть, он, глядя на тебя, сразу понял, что ты не отличаешь приложения для знакомств от приложений для секса, и оставлять с тобой сестру опасно? — Если его сестра ищет настоящую любовь в тиндере, она заслужила всё, что может произойти с ней на свидании. — Ваш со Стеллой цинизм настолько поразителен, что я бы сделал его предметом научного исследования, если бы от этого была хоть какая-то польза. — Можно выбить под это дело грант у КММ. Гильдия эрудитов постоянно так делает. Присылают тему исследования «О влиянии пищеварения свинок-копилок на концентрацию метана в верхних слоях атмосферы» и просят денег. — Я имел в виду общественную пользу, а не свою личную, — пояснил Дань Хэн, залезая под одеяло. — Ты принесёшь огромную пользу обществу, изучив истоки нашего с госпожой Стелларон цинизма, — Авантюрин повернулся к нему и подпёр щёку кулаком, — будущие поколения будут знать, что не нужно делать, чтобы стать такими, как мы.       Дань Хэну вдруг стало неуютно под его взглядом, и он почувствовал вину, будто Авантюрин упрекнул его, что он не принимает их со Стеллой такими, какие они есть, и думает, что никто не должен быть такими, как они. Глупости. Он такого не говорил. Авантюрин подвёл его к этой мысли, потому что у этого парня редкий талант бросать фразы, которые, как крючки, цепляют собеседника и заставляют сомневаться в собственных словах. Он манипулятор. И хоть Дань Хэн любил их со Стеллой со всеми изъянами, он надеялся, что вот этому она у Авантюрина никогда не научится. — Не знаю, как общество, — произнёс он, — но я бы очень много потерял, если бы никогда не узнал тебя и Стеллу.       Двухцветные глаза сузились, и отсутствие мгновенного язвительного ответа подсказало Дань Хэну, что Авантюрин озадачен. Ну и хорошо. Пока он соображает, что означала эта фраза, можно спокойно почитать перед сном. Он отвернулся к полке, выбирая книгу, и задел Авантюрина. Этот матрас не был рассчитан на двоих. Конечно, Дань Хэн уже ночевал тут со Стеллой, и она всю ночь обвивала его руками и ногами, ему было очень жарко, она отлежала ему всё, что только можно отлежать, но всё же — спать в обнимку ему понравилось. Вероятно, спать в обнимку с Авантюрином ему бы понравилось тоже, если бы он не боялся последствий. Взяв недочитанный детектив, он стянул со стола футляр и вытащил очки. Авантюрин тут же ухватился за новую возможность его достать. — А я говорил тебе не читать лёжа. — Я дальнозоркий. — Стелла, наверное, в восторге от твоего образа секси-нёрда. — Она меня ни разу в очках не видела. — Почему? — Ну, я… — Дань Хэн замялся, не зная, как объяснить, — вроде как… стесняюсь. — Стесняешься чего? — не понял Авантюрин. — Что я ношу очки. — В смысле? Что тут такого? — Я… — Дань Хэн почесал затылок, — это прозвучит глупо, но она считает, что во мне всё идеально, кроме моих плоских шуток — и вдруг очки. — Ты прав, — кивнул Авантюрин, — это звучит чертовски глупо. Самое глупое, что я слышал в своей жизни, а я ведь слышал рассуждения Стеллы о борьбе с капитализмом. Она предлагала всё отнять и поделить, прикинь?       Дань Хэн хмыкнул и, полулёжа устроившись на подушке, раскрыл книгу на заложенной странице, готовясь окунуться в прекрасный мир преступлений и расследований, но через мгновение книгу бесцеремонно выдернули из рук и отбросили в сторону. Не успел он возмутиться, как сверху на него забрался Авантюрин и упёрся рукой в подушку возле его головы. — Слезь с меня, — строго приказал Дань Хэн. — Ты очень горячий в этих очках, — сообщил Авантюрин, проигнорировав приказ. — Пожалуйста, не надо, — сменил Дань Хэн тон в робкой надежде, что вежливая просьба окажется более убедительной. — Ты отнял мой смартфон, и теперь мне скучно, — произнёс Авантюрин, склонившись к его лицу. — Можешь забрать обратно, — предложил Дань Хэн, тщетно пытаясь вжаться в подушку. — Оставь себе.       Неизбежный поцелуй захватил его сразу же, целиком и полностью, не давая ни секунды, чтобы остановиться и подумать о том, что происходит, как это всегда случалось, когда Авантюрин целовал его. Прикосновение тонких пальцев к лицу, тепло чужого дыхания на губах, гипнотический взор двухцветных глаз — всё это мгновенно унесло Дань Хэна далеко от его любимой станции под названием «здравый смысл», и он безотчётно приоткрыл рот, позволяя юркому языку скользнуть внутрь, а руки будто сами собой взметнулись вверх, сжимаясь на талии под скользкой тканью пижамы.       Этот поцелуй отличался от предыдущих. Если раньше Авантюрин только прощупывал границы, каждый раз сдвигая их в сторону, совсем немного, так, чтобы Дань Хэн не почувствовал раздражения и милостиво позволял ему продвинуться чуть дальше, то сегодня этот совратитель, похоже, всерьёз решил перескочить сразу несколько этапов. Поэтому сейчас Дань Хэн лежал под ним, крепко стиснув Авантюрина в объятиях, и задыхался от настойчивых, напористых, жадных поцелуев, атакующих его рот. От губ, терзающих его губы, от языка, скользящего по зубам, толкающегося между них, проникающего слишком глубоко, будто пытается достать до глотки.       Острое колено вжалось ему в пах, надавив на вставший член, Дань Хэн издал непроизвольный приглушённый стон, поцелуи спустились к шее, отмечая кожу довольно болезненными укусами, словно пытаясь добиться новых стонов. Авантюрин приподнялся над ним, давая Дань Хэну возможность сделать глубокий вдох полной грудью, не придавленной чужим весом, горячая ладонь легла на член и сжала его через ткань пижамы и нижнего белья. — Я хочу тебя, — произнёс Авантюрин, глядя на Дань Хэна сверху своими до жути фантастическими глазами.       Дань Хэн тоже хотел. Очень. Настолько, что его захлестнуло то самое чувство, которое он испытывал только со Стеллой. Желание обладания, которое рождало в нём страх утратить контроль над собственными действиями, и одновременно провоцировало поддаться искушению и получить объект своего влечения здесь и сейчас, наплевав на последствия. Схватить, подмять под себя, придавить к матрасу, обездвижить, чтобы жертва его страсти не сбежала, обескураженная таким напором, и разрешить себе отдаться эмоциям, обычно ему не свойственным.       Авантюрин склонился к нему, увлекая во всё новые и новые жаркие поцелуи, настойчивая рука сновала в паху — поглаживая, надавливая, вынуждая Дань Хэна толкаться в ласкающую ладонь, и весь его мир сжался сейчас до них двоих в этой комнате, на тонком матрасе со сбившейся под ними простынёй. Не осталось ничего, кроме требовательных прикосновений, учащённого дыхания, тяжести и жара изящного стройного тела… и запаха. Авантюрин пах гелем для душа с ароматом апельсина и чёрного перца, который был Дань Хэну прекрасно знаком, ведь это был аромат геля для душа, принадлежащего Стелле. Когда они занимались любовью, её разгорячённая кожа источала этот очень сладкий и пряный запах, и Дань Хэну безумно нравилось, как она пахнет. И из-за этих ассоциаций ему сейчас казалось, что Авантюрин пахнет совершенно чарующе, как самый привлекательный и ароматный цветок, в который хочется упасть всем лицом.       К сожалению или счастью, мысли о Стелле напомнили, почему ему не следует поддаваться обаянию Авантюрина, и тут же сбили весь настрой. Сейчас неподходящий момент. Когда они уходили, Стелла была расстроена, и секс тайком от неё только усугубит конфликт. Вот потом, когда между всеми всё будет ровно, они сядут, спокойно всё обсудят, в очередной раз пересмотрят границы, и, может быть, тогда… Нет, не может быть, абсолютно точно, когда они всё обсудят, он займётся сексом с Авантюрином. Но не сейчас. — Прекращай, — просипел Дань Хэн, уворачиваясь от поцелуев и толкая Авантюрина коленом, чтобы тот слез.       Рука на члене сжалась сильней, ясно сообщая, что прекращать никто не собирается, а вторая скользнула в волосы и резко дёрнула, заставляя запрокинуть голову и открыть шею, в которую тут же впились алчные губы. — Отвали! — рявкнул Дань Хэн и ткнул Авантюрина кулаком в плечо.       Он отпрянул, оставляя Дань Хэна в покое, отодвинулся к нижнему краю матраса и сел, скрестив руки и ноги. Живот вздымался от частого дыхания, кожа раскраснелась, губы чуть припухли от долгих поцелуев, но при всех этих внешних признаках возбуждения, включая самый очевидный, взгляд двухцветных глаз в одно мгновение подёрнулся непроницаемым льдом, что являлось признаком того, что пятиминутка близости между ними закончена. Дань Хэн тоже сел, застегивая пуговицы и приглаживая волосы. Кожу на шее саднило от особенно яростного укуса. — Я, должно быть, прозвучу сейчас, как сексист, — равнодушным тоном произнёс Авантюрин, глядя, как Дань Хэн трогает шею, пытаясь понять, насколько заметный синяк на ней останется, — как шовинист и женоненавистник… Но мисс «Я против всех форм дискриминации» сейчас рыдает в ведёрко с шоколадным мороженым, поэтому я не буду подбирать никого не оскорбляющие формулировки и спрошу, как есть. Чё ты ломаешься, как девчонка? — Ты, скорее, звучишь, как худший вариант из приложения для знакомств. — Ответь на вопрос. — Ответь лучше ты на мой, — пошёл в атаку Дань Хэн, не желая объяснять свои мотивы парню, который ведёт себя, как капризный ребёнок каждый раз, когда не получает то, что хочет. — Слышал что-нибудь об активном согласии? — Ага, — Авантюрин разомкнул руки и откинулся назад, оперевшись на матрас за спиной, — это девчачья хрень, которая рождает иллюзию, будто изнасилование можно предотвратить, практикуя этичное и нетоксичное общение с насильником. — Девчачья хрень? — Девчонки обычно очень озабочены темой изнасилований, — пожал плечами Авантюрин, — всегда настороже, всегда ждут самого худшего. Вот как Стелла. Помнишь, как она психанула, когда ей показалось, что мы собираемся что-то с ней сделать? Хотя… — он качнул головой, — я сам виноват. Наше первое близкое знакомство вышло не очень располагающим к доверительным отношениям. — Что произошло? — заинтересовался Дань Хэн. — Она не рассказывала? — Нет. — Я попытался её поцеловать… против её воли, что, как я теперь понимаю, было не самой лучшей идеей. И её на меня вывернуло. — Что? — Дань Хэн не сдержал смешок. — Да. Я склонился к её губам, чтобы украсть первый поцелуй, а она… — Авантюрин изобразил, что его тошнит, — прямо на меня. — Поделом. Зачем ты это сделал? — Обычно девушкам такое нравится. — Да конечно. — Я клянусь. Ведёшь себя как самый конченый мудак из самого дешёвого любовного романа, которые люди в аэропортах на скамейках оставляют — и девчонки из трусов выпрыгивают. Но с госпожой Стелларон не прокатило. И я понял — она та самая.       Дань Хэн с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Если бы на него стошнило девушку, он бы сразу догадался, что он девушке не нравится, и больше к ней не лез. С другой стороны, Стелла же теперь с Авантюрином встречается, значит, его упрямство даёт плоды. — Знаешь, когда я понял, что ты — тот самый?       Этот вопрос стоило проигнорировать, чтобы не возвращаться к теме их взаимного влечения, и Дань Хэну не пришлось снова отбиваться от домогательств. Он промолчал, но Авантюрина это не остановило. — Когда ты не рассказал ей о моей татуировке. — Что за люди тебя обычно окружают? — Ужасные, — признался Авантюрин, — абсолютно отвратительные, если честно. Иногда я жалею, что не способен так же, как госпожа Стелларон, полностью презреть такие скучные вещи как общественное мнение и институт репутации, и просто заблевать всех этих людей. Каждый из них использовал бы против меня любую крупицу информации, если бы это сулило какую-то выгоду. — Мне эта информация не сулила никакой выгоды. — Никто из нас тогда не знал, как бы отреагировала госпожа Стелларон на информацию о том, насколько я на самом деле жалок. — Я всегда знал, — покачал головой Дань Хэн, — но, как я сказал тогда, я оставил тебе право самому рассказать о себе, когда ты будешь готов. — Ну и как в тебя такого не влюбиться?       Цепкая рука схватилась за лодыжку и поползла вверх, Авантюрин подался к Дань Хэну, а тот, не зная, как ещё отбиться от посягательств на свою честь, не придумал ничего умнее, кроме как швырнуть в него подушку. Авантюрин взял подушку, прижал к себе и сел обратно. — Это всё из-за неё? — Что? — Ты боишься, что Стелла разозлится? — Я не хочу, чтобы Стелла расстроилась, — признался Дань Хэн, догадавшись, что этого разговора не избежать. — Вот бы и её так волновали твои чувства. Но она спит с тобой, со мной, с нами обоими. Трахнула на твоём столе того мужика, который пытается тебя убить. Того парня с Ярило. Вероятно, ещё одного твоего друга с Лофу… — Он мне не друг. — После такого-то конечно. Пока ты отказываешься от того, что хочешь, чтобы не обидеть госпожу Стелларон, она, в полном соответствии со своим прозвищем, разрушает тебя до основания, пренебрегая твоими чувствами. Тебе не хочется взять реванш? — Не надо. — Что «не надо»? — Манипулировать мной не надо, — пояснил Дань Хэн, — меня твои уловки не трогают. Не имеет никакого значения, с кем спит Стелла, это никак не влияет на то, с кем буду спать я. Я не занимаюсь сексом из мести или из-за обиды, или для того, чтобы кому-то что-то доказать. Даже тогда, на Пенаконии, когда мы в первый раз были втроём, она подумала, что я согласился на это, чтобы угодить ей, но это не так. У меня есть своя голова на плечах, я знаю, кого я хочу, и выбираю, с кем мне спать, опираясь на это знание. — Но сейчас ты меня хочешь, — справедливо заметил Авантюрин, — не получается ли, что Стелла опосредованно манипулирует тобой, вынуждая отказаться от секса со мной под страхом её смертельной обиды? — Мы можем закончить этот разговор? — Нет, я хочу понять, что происходит в твоей замороченной драконьей голове. — Я всё объяснил. Я тоже, знаешь, хотел бы понять, что так взбудоражило тебя сегодня. — Очки твои заводят, — Авантюрин ухмыльнулся, — хочу на них кончить.       Дань Хэн снял очки и положил на рабочий стол. Авантюрин скорчил недовольную мину, и Дань Хэн вдруг понял, как он устал. От этих эмоциональных качелей, от идиотских шуток, от манипуляций, от того, что их общение похоже на контрастный душ, только не тот, который ты принимаешь утром, чтобы взбодриться, а такой, будто тебя то обливают кипятком, то окатывают ледяной водой и выбрасывают на мороз. — Тебе правда так проще? — спросил он, уставившись в сине-лиловые глаза, которые в полутьме, разгоняемой светом ночника, выглядели особенно жуткими. — О чём речь? — Об этой твоей… клоунаде. За которой ты прячешься, чтобы избежать серьёзных разговоров. — Ты хочешь поговорить серьёзно? — Хочу. Со Стеллой ты разговариваешь серьёзно, хотя бы иногда. Я тоже хочу немного откровенности. Раз ты так во мне заинтересован, могу я получить честный ответ — почему? — Хочешь знать, почему я тебя хочу? — уточнил Авантюрин. — Скорее, хочу понимать, почему тебе так важно, чтобы это произошло именно сейчас. — Ладно, — Авантюрин кивнул и крепче стиснул подушку, — ладно, я объясню. Побудешь моим психотерапевтом, раз любовником быть не хочешь. Но я бы на твоём месте всё же выбрал второе. — Я уже выбрал. — В общем… — Авантюрин повернул голову, блуждая взглядом по книжным полкам, встроенным в рабочий стол, — для меня это так важно, потому что…       Тонкие пальцы сжали подушку, сминая наволочку, и нервно потёрли собранную в гармошку ткань. Авантюрин не спешил поворачиваться, будто не желая встречаться с Дань Хэном взглядом, и в комнате повисло такое напряжение, что ему захотелось забрать свои слова назад. Хотя все его знания о том, что Авантюрин из себя представляет, подсказывали, что эта драматическая пауза выдерживается именно для того, чтобы Дань Хэн занервничал и повременил с откровенными разговорами. — У меня… — Авантюрин всё же перевёл на него взгляд, в котором сейчас не было ни напускного веселья, ни такого же равнодушия, — у меня много с кем случался секс. В том числе и с мужчинами. Но, наверное, это первый раз, когда я со стопроцентной уверенностью могу утверждать, что… я действительно хочу мужчину, с которым собираюсь заняться сексом. Как-то так.       От откровенного ответа эта фраза была довольно далека, и Дань Хэн, который в намёках был не силён, подозревал, что в неё можно вложить много смыслов, так что решил уточнить, какой именно смысл в неё вложил Авантюрин. — Я не очень понял, что ты имеешь в виду. — О, прости, я забыл, что ты дракон-тугодум, которому всё надо разжёвывать, — язвительно отозвался Авантюрин, но Дань Хэн не обиделся. — Скажем так… когда что-то подобное происходит против твоей воли, потом тебе становится очень сложно определить, чего ты на самом деле хочешь. Ты задаешься вопросом: «Я занимаюсь сексом, потому что хочу заняться сексом? Или потому что хочу, чтобы чужие прикосновения стёрли грязь, которую оставили на моей коже предыдущие? Или потому что хочу доказать себе, что теперь я решаю, как, где и с кем всё будет? Или потому что, когда моим телом воспользовались, оно перестало быть моим, и теперь мне всё равно, что с ним происходит, ведь оно больше мне не принадлежит?». Слишком много вопросов, но суть одна — я не в ладах с собой и своими желаниями, и, когда дело касается секса, меня будто затягивает в дыру, в которой я остаюсь наедине со своими воспоминаниями, и они вынуждают меня думать, что я не могу по-настоящему хотеть того, что когда-то так сильно меня ранило.       Вот теперь всё стало предельно ясно и одновременно с этим невыносимо сложно, потому что мозг Дань Хэна упрямо отказывался верить в услышанное и пытался придумать рациональное объяснение, которое сводилось к версии, что Авантюрин врёт. Наплёл с три короба, надавил на жалость, он всегда так делает, он патологический лжец. И Дань Хэну очень хотелось принять эту версию, потому что так было бы легче. Отгородиться от чужой боли, не принимать её, не разделять, заткнуть уши, закрыть глаза и жить дальше так, будто это откровение ничего не изменило. Но Дань Хэн не был бы собой, если бы так трусливо смалодушничал. Он придвинулся поближе, вытащил подушку из судорожно сжавшихся пальцев, вернул её на место и взял Авантюрина за дрогнувшую руку. — Мне очень жаль. — С тобой или со Стеллой никаких вопросов не возникает, — продолжил Авантюрин, не сводя с него на удивление спокойного взгляда, — сейчас я точно знаю, чего я хочу. Мне ничего не нужно от тебя, кроме тебя самого, я трезв, у меня не трясутся руки… — он поднял свободную ладонь и состроил скептическое выражение лица, глядя на мелко дрожащие пальцы. — Ну хорошо. Не тряслись, пока мы не начали этот разговор. Но я в порядке. Я давно не был настолько в порядке.       Даже если всё это было бессовестной и бесчестной манипуляцией, для Дань Хэна это уже не имело никакого значения, потому что его затопило сочувствием и ещё одним безотчётным желанием, которое посещало его даже чаще, чем слегка нездоровое влечение к Стелле, и относилось ко всем членам его семьи без исключения. Защитить, уберечь, заслонить собой, обнять, укрыть от всех невзгод и не допустить, чтобы что-то причинило боль тем, кто ему дорог. Он осторожно погладил пальцами узкое запястье, а второй рукой скользнул в светлые волосы и подался к Авантюрину. Прости, Стелла, но у него проблемы явно глубже, чем «моё мыло сняли с производства». Авантюрин отстранился, а Дань Хэн убрал руки и сел ровно, забеспокоившись, что делает что-то не так. Он явно делает что-то не так, как правильно поступать, когда кто-то рассказывает о сексуальном насилии? Вельт их такому на секс-просвете не учил. Зря он полез. Идиот. — Не рассказывай Стелле о том, что я сейчас наговорил, — попросил Авантюрин. — И в мыслях не было. — Когда я рассказал ей об этом, — он указал на татуировку на шее, — она так сильно плакала. По какой-то причине, мне гораздо легче, когда она на меня орёт, чем когда она из-за меня плачет. Когда она орёт — это даже весело. — Не сказал бы. — А когда она плачет — мне кажется, будто происходит что-то настолько противоестественное, чего никак не могло произойти, и это моя вина. — Она плачет не потому что ты в чём-то виноват, — возразил Дань Хэн, — а потому что сочувствует тебе. Я тоже тебе сочувствую. — Но ты не плачешь. Поэтому с тобой гораздо проще разговаривать. — Ну, девушки бывают излишне эмоциональны. — Вот! — Авантюрин ткнул в него пальцем и развёл руками. — Вот и как тут не быть сексистом, когда они так себя ведут? Дань Хэн усмехнулся, а Авантюрин расплылся в широкой улыбке и взял со стола смартфон. — Можешь читать книжку, твои очки в безопасности, — сообщил он, укладываясь на свою подушку, — я бы никогда в жизни ничего ни с кем не сделал без согласия, если тебя это правда волнует. Я знаю, какое впечатление произвожу, я над этим впечатлением специально работаю, но я никогда не стану делать с тем, кто мне нравится, то, что снится мне в ночных кошмарах. Можешь не верить, но меня, как и госпожу Стелларон, от одной только мысли тошнит.       Он перевернулся на бок, уставившись в светящийся экран. Дань Хэн залез под своё одеяло, но книгу читать больше не хотелось — какой теперь детектив после драмы с элементами триллера, он не сможет сосредоточиться на сюжете, потому что возвращается и возвращается мысленно к тому, что рассказал ему Авантюрин. И чувствует, что как будто должен оправдать оказанное ему доверие, потому что нельзя же быть чёрствым сухарём, когда человек говорит, что, после всех своих страданий, с тобой он наконец-то в порядке. — Рин… — позвал он, после нескольких минут раздумий и торгов с совестью. — М? — отозвался Авантюрин. — Если ты хочешь…       Он не успел закончить фразу — Авантюрин забрался сверху так быстро, что Дань Хэн привычно сравнил его про себя с обезьяной, и склонился к лицу, сверкая своей коронной паскудной ухмылкой. — С одним условием! — быстро добавил Дань Хэн. — Клянусь, когда Стелла спросит, кто из нас хочет умереть первым — я вызовусь добровольцем. — Я не об этом. — Дань Хэн оттолкнул наглые руки, лезущие ему под пижаму. — Пожалуйста, будь серьёзным, пока… всё не закончится. — Конечно, — Авантюрин быстро закивал и прильнул губами к его шее, — ты прямо-таки заражаешь меня своей драконьей серьёзностью. — Ты не будешь серьёзным, — сделал вывод Дань Хэн. — Не буду.       Новые поцелуи обрушились лавиной, оставляя горящие отметины от зубов на коже, движения изящных пальцев сосредоточились на пуговицах, расстегивая их одну за другой, яростный укус обжёг ключицу, зубы сомкнулись на соске, Дань Хэн съежился, готовясь зашипеть от резкой боли, но влажный язык скользнул по напряжённому бугорку, дразня чувствительные нервные окончания, даря удовольствие и провоцируя тихий стон. Авантюрин содрал с него пижамную куртку и схватился за пояс штанов, стаскивая их вместе с нижним бельём, и хоть Дань Хэна всё это очень заводило, он чувствовал себя немного некомфортно, будучи… пассивным участником происходящего. Авантюрин раздевал его, целовал, трогал, а Дань Хэн, замерев под ним, лихорадочно подбирал слова, чтобы сказать, что он пока не готов оказаться на месте, которое в сексе обычно занимает Стелла. Но что, если и Авантюрин тоже? Как они тогда будут договариваться?       Не придумав ничего, что помогло бы провести успешные переговоры, которые обеспечат безопасность его тыла на сегодня, Дань Хэн решил молча взять инициативу на себя, столкнул Авантюрина, уложил на спину и навис сверху, придавив его к матрасу. Распахнутые двухцветные глаза затуманило возбуждением, частое дыхание вырывалось из приоткрытых губ, светлые волосы разметались по подушке, бледную кожу окрасил лёгкий румянец, и Дань Хэну вдруг захотелось сказать Авантюрину, что он очень красивый, пусть даже парни обычно такое друг другу не говорят. Парни обычно друг друга и за члены не трогают, у них тут в любом случае не рядовая ситуация. Он коснулся ладонью щеки, провёл пальцем по скуле, заправил за ухо тонкую, гладкую прядку. — Ты очень красивый. — Красивее госпожи Стелларон? — насмешливо спросил Авантюрин, чем испортил Дань Хэну весь романтический настрой. — Да, но только когда молчишь.       В подтверждение своих слов, он закрыл болтливый рот поцелуем и крепче перехватил светлые пряди, придерживая голову, чтобы Авантюрин не отвернулся и снова не начал шутить. Вторая рука быстро расправилась с пуговицами, спустилась к животу, обводя не слишком выраженные мышцы — отдельный предмет страданий Авантюрина, и забралась под резинку пижамных штанов.       Впервые трогать чужой член, своей рукой, не через ладонь Стеллы, было не тем опытом, к которому можно подготовиться заранее, как это, впрочем, было у Дань Хэна и со всем остальным сексом. Но тут, по крайней мере, он представлял, что делать, в отличие от того раза, когда дрожащими руками путался в застёжке лифчика и проклинал себя за то, что он неумелый жалкий девственник. И если Авантюрин кончит первым — это надёжно убережёт Дань Хэна от расставания с ещё одной девственностью. Ведь у кого стояк — тот и сверху, верно?       Он приподнялся, чтобы не давить на часто вздымающуюся грудную клетку, и отпустил волосы Авантюрина, позволяя ему отвернуться и глотнуть больше воздуха, который на выдохе превратился в протяжный стон в ответ на размеренные движения ладони на подрагивающем члене. Дань Хэн заволновался, что Март по соседству может услышать, чем они тут занимаются, но тут же отвлёкся от этой мысли, зачарованный видом лежащего перед ним Авантюрина. Он выглядел таким хрупким со своей бледной кожей, отмеченной длинными белыми шрамами, с огромными, широко раскрытыми глазами, с тонкими костями и невыразительным рельефом мышц, что казалось, стоит чуть надавить — и он сломается. И хоть Дань Хэн точно знал, что это не так, он не представлял, как можно, держа в своих руках что-то столь нежное и уязвимое, хотеть это безжалостно изуродовать. И от понимания, что это все же произошло, его в одно мгновение охватил гнев, который так же быстро угас, уступив место желанию хотя бы попытаться собрать по кусочкам то, что кто-то задолго до него разрушил.       Он коснулся губами татуировки на шее, не совсем уверенный, что поступает правильно, акцентируя на ней внимание, но в голове бились слова о грязи, которую хочется стереть. Поцелуи не уберут с кожи рабское клеймо, но, может быть, отпечатаются поверх него приятным воспоминанием. Авантюрин склонил голову на бок, доверчиво подставляя беззащитную шею под новые поцелуи, которыми её щедро осыпал Дань Хэн, твёрдо вознамерившийся сегодня постараться, чтобы Авантюрин не пожалел, что открылся ему. Конечно, потом всё-таки нужно будет загнать его на психотерапию, причём, лучше всего — при хорошей реабилитационной клинике для зависимых, но сейчас хватит и того, что Дань Хэн прекрасно отличает удовольствие от боли, а любовь от насилия.       Авантюрин издал новый стон и толкнулся в ласкающую его ладонь, а затем возмущённо зашипел, потому что ладонь исчезла, но только на несколько мгновений, чтобы стащить пижамные штаны и вернуться обратно. Дань Хэн спустился поцелуями к острым ключицам, затем к груди, прихватывая губами маленькие твёрдые соски, обводя их языком, наслаждаясь очередными очень страстными стонами, и прильнул губами к плоскому животу, целуя и согревая дыханием. — Спорим, это самый лучший член из всех, что ты видел в своей жизни, — раздалась насмешливая реплика сверху, когда Дань Хэн опустил взгляд ниже. — Я видел только свой и твой. — Я об этом и говорю. — Немного скромности тебя не убьёт.       Авантюрин приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как Дань Хэн склоняется к члену. Не для того, чтобы рассмотреть, как следует, и решить, чей лучше — этот спор абсурден. — Ты не обязан это делать. — Стелле ты так же говоришь? — Нет, ей я сказал, что регулярный минет десятикратно уменьшает риск сердечных заболеваний среди менеджеров высшего звена. Правда она не повелась и предложила менеджерам высшего звена для профилактики инфаркта сосать друг у друга. Ну разве она не прелесть?       Дань Хэну многое хотелось сказать об этой агрессивной манере общения двух влюблённых, но попозже. Возможно он даже соберёт семейный совет на троих, чтобы обсудить, что у юмора должны быть хоть какие-то границы. Но сейчас всё внимание захватил член, который возвышался прямо перед его лицом, и хоть Дань Хэн в самом деле был не обязан брать его в рот — он хотел это сделать, и останавливало его лишь то, что он с трудом представлял, что за этим последует.       Сладкий запах апельсина, исходящий от вора чужих гелей для душа, дразнил обоняние и распалял воображение воспоминаниями о Стелле, здесь, в этой комнате, на этом же матрасе, извивающейся и стонущей под прикосновениями и ласками, умоляющей не останавливаться. Вряд ли Авантюрин станет умолять, но опять услышать его стоны и увидеть, как он теряет контроль над собой во всепоглощающем удовольствии, было бы здорово. Дань Хэн нерешительно провёл кончиком языка по нежной коже, услышал короткий вздох, и обхватил губами головку. Дальше-то что? Делать то, что делает Стелла? Или разумней делать то, что он хотел бы что бы делала Стелла?       Ладонь, надавившая на затылок, прервала его размышления, и член толкнулся глубже, упираясь в нёбо, проникая дальше. Дань Хэн на мгновения задержал дыхание, сдерживая естественный рефлекс от прикосновения инородного предмета к корню языка, а затем втянул носом воздух и задвигал головой, вбирая член до самой глотки и выпуская наружу. Тонкие пальцы запутались в волосах, перебирая их, царапая кожу, проводя от затылка к макушке и обратно, вызывая сонм мурашек по телу и невыносимое напряжение в паху, напомнившее о том, как Дань Хэн опозорился в свой первый секс. Казалось бы, чувство стыда должно было немного притушить возбуждение, но только сильнее подогрело, и он насадился ртом на член, насколько это возможно глубоко, помогая рукой, слушая отрывистые стоны, думая лишь о том, что хочет, чтобы Авантюрин кончил быстрей, потому что, когда это случится, Дань Хэн перевернёт его на живот, поставит на колени и заставит стонать громче и громче, до тех пор, пока не наступит долгожданное облегчение.       Рука на затылке сжалась в волосах, грубо оттягивая голову, заставляя Дань Хэна встретиться взглядом с затуманенным синим взором. Авантюрин оскалился, и резко двинул тазом, глядя, как член почти полностью исчезает между губ, погружаясь в сокращающиеся горло. — Ну и блядский у тебя рот, — прохрипел он.       Возбуждённый мозг Дань Хэна счёл это комплиментом, и он сдавленно всхлипнул, принимая в глотку член, не пытаясь отстраниться, заводясь ещё сильнее от каждого рывка, от крепко держащей его за волосы руки, от запахов и звуков, в предвкушении того момента, когда он наконец-то получит Авантюрина полностью.       Ритмичные толчки сменились на быстрые и хаотичные, Дань Хэн безразлично отметил, что сейчас ему кончат в рот, еле соображая из-за охватившего его желания, послушно поднял голову, когда его снова рванули за волосы, и, едва склизкая жидкость выстрелила ему в горло, отпрянул, чтобы в следующее мгновение, нависнуть над Авантюрином, сдавливая тонкие запястья и прижимая их к матрасу над его головой. Авантюрин дёрнулся, вырываясь из держащих его рук, но Дань Хэн рефлекторно сжал его крепче, перехватывая запястья одной рукой, а второй провёл по вытянувшемуся в струну телу. Толкнулся коленом, раздвигая ноги, пристраиваясь между ними, подтягивая Авантюрина к себе за бёдра, чувствуя под пальцами выпирающие кости, прижимаясь к подрагивающему животу. От сумасшедшего желания кружилась голова, язык будто прилип к нёбу, не позволяя Дань Хэну сказать, как безумно он хочет Авантюрина, и, кажется, любит, поэтому он заглянул ему в лицо, надеясь, что тот всё поймёт по глазам, но в гипнотической синеве отразилась паника, а приоткрытый рот с дрожащими губами, похоже, тоже силился выдавить из себя какие-то слова, но не мог.       Страх на лице человека, который в данный момент казался Дань Хэну самым важным в его жизни, подействовал отрезвляюще, он резко отпрянул, ударился локтем о книжную полку, от жуткой боли из глаз брызнули слёзы, он застучал кулаком по столу, чтобы как-то унять боль, задел провод ночника, и тот с диким грохотом упал на пол, вылетев из розетки. В наступившей тишине раздался крик Март из соседней комнаты: — Да что у тебя там опять происходит?! — Да если бы я знал! — отозвался Авантюрин.       Март больше ничего не сказала, вероятно, обескураженная тем, что ей ответил не Дань Хэн, а злодейский миллиардер, который чуть не убил её лучшую подругу, а сам Дань Хэн застыл с поднятыми руками, стоя на коленях на краю матраса, глядя в полутьме, освещаемой монитором архива Экспресса, как Авантюрин поднимает несчастный ночник и возвращает на место. — Прости, — произнёс Дань Хэн, как только снова зажёгся свет, — прости меня. Меня иногда… я бываю… не знаю… Стелла на это реагирует нормально… Вот почему очень важно получить активное согласие! — закончил он свою бессвязную речь и потёр локоть дрожащими от внезапно напавшего нервяка пальцами.       Авантюрин вскинул изящную бровь, наблюдая за тем, как он суетливо озирается, опасаясь встретиться с сине-лиловым взглядом и снова увидеть там страх, подполз ближе, схватил Дань Хэна за подбородок, повернул к себе и припал к губам поцелуем. Дань Хэн растерянно замер, решив пока его не трогать, не уверенный, что ему вообще теперь можно его трогать. Авантюрин прикусил его нижнюю губу, оттянул, отпустил, лизнул и чуть отодвинулся. — Ты просто охренительно сосёшь, — отвесил он очередной сомнительный комплимент, — не то, что госпожа Стелларон. Нет, она ничего, но у неё вечно такое лицо… — Как будто экзамен сдаёт, — подсказал Дань Хэн, ошарашенный внезапной сменой темы. — Точно, — хохотнул Авантюрин, — будто боится, что в аттестате будет двойка за отсос. — Ты бы ей что поставил? — заинтересовался Дань Хэн — Четвёрку с вооооот таким минусом, — Авантюрин широко развёл руки, изображая размер минуса, — но за наездницу и догги-стайл — твёрдая пятёрка. — Да, пожалуй.       Авантюрин упал на подушку и потянулся. Дань Хэн посмотрел на поднятые руки, и ему показалось, что он видит на запястьях синяки, оставленные его пальцами. — Прости, — повторил он. — Расслабься, — посоветовал Авантюрин, — ничего не случилось. Да, я перетрухал немножко, не думал, что в тех фанфиках правду пишут. — Чего? — не понял Дань Хэн. — Каких фанфиках? — Ну тех самых. Которые про тебя на Лофу пишут. То есть, про Пожирателя луны. Типа, твой внутрений дракон иногда одерживает верх, и ты трахаешь всё, что шевелится. — Что за бред, — возмутился Дань Хэн. — А в одном фанфике ты вообще забеременел. — Полный восторг, — едко прокомментировал Дань Хэн, — и вы со Стеллой, значит, это читаете? — Надо же знать, к чему готовиться. Но ты не волнуйся, я приму ребёнка, как своего. Я и её детей как своих приму. Но только не от Гепарда, бесит он меня, пусть сам своих бастардов воспитывает. — Я могу получить ещё один серьёзный разговор? Пожалуйста. — Хорошо, — согласился Авантюрин, — иди сюда.       Дань Хэн лёг, натягивая на себя одеяло, и потёр подбородок, на котором что-то высыхало, стягивая кожу. Он надеялся, что это слюна. Авантюрин повернулся к нему. — По-моему, ты испугался больше меня. — Может быть, — Дань Хэн не стал спорить, тоже повернулся и коснулся лбом его лба. — У меня нет, разумеется, никакого внутреннего дракона, который… делает то, что написано в фанфиках, но иногда мои чувства правда меня пугают. И я боюсь того, что может произойти, если я не буду держать их в узде. И если со Стеллой это не создавало проблем, ведь у неё соитие ассоциируется в основном с положительными эмоциями, то с тобой я боюсь всё испортить. — И ты меня ещё постоянно к психотерапевту посылаешь, — съязвил Авантюрин, — слушай, если чему и стоит поучиться у Стеллы, так это тому, что нормальному человеку ты всегда можешь сказать «нет». Я мог бы попросить тебя прекратить, но впал в ступор, и я жизнь свою готов поставить на то, что ты бы остановился, если бы я попросил. А это очень серьёзная ставка, ведь теперь моя жизнь для меня что-то значит. — Я слушал Стеллу внимательней и запомнил, что люди впадают в ступор от страха, и за этим нужно следить, чтобы не навредить тому, кто не может сказать «нет». — И ты отлично усвоил урок, — напомнил Авантюрин, — главное, в следующий раз не скачи, как свинка-копилка, а то больше всех испугалась малышка Март, которую разбудил грохот среди ночи. — Проклятье… — Дань Хэн зажмурился, — она точно расскажет Стелле, что ты был тут, и мы шумели. — Тогда нам совершенно нечего терять.       Авантюрин стянул с него одеяло и придвинулся ближе, тесно прижимаясь к Дань Хэну и толкаясь коленом между его ног. Сбитое стрессом возбуждение мгновенно вернулось, стояк упёрся в бедро, вызывая мучительное желание потереться о гладкую, мягкую кожу. — Хочешь меня трахнуть? — спросил Авантюрин. Дань Хэн робко кивнул, но прежние страхи не отпустили и принесли с собой новые. — Только я… не знаю… как вообще… я имею в виду, что для этого нужно. — Смазка и гондоны. — Жаль, тут нет Стеллы, чтобы озвучить мои мысли, — разозлился Дань Хэн на его ехидный тон. — Давай я озвучу, — предложил Авантюрин и, повысил голос, пытаясь изобразить Стеллу: — Как же хорошо, что гондон уже тут! — Спасибо, — Дань Хэн отодвинулся, сел и потянулся к лежащему неподалёку рюкзаку, — но презервативы у меня и правда есть. А где взять смазку, я не знаю. — У Стеллы точно есть. Но к ней мы, очевидно, не пойдём. У Март? — Маловероятно. И к ней мы тоже не пойдём. — Химеко выглядит зрелой, полной сил женщиной, у которой должно быть много секс-игрушек… — начал Авантюрин. — Прекрати, меня сейчас стошнит. — То есть, теории про Пом-Пом озвучивать не надо? — У меня есть теория получше, — поделился Дань Хэн, — Стелла переезжала из своей старой комнаты не слишком организованно, как это с ней всегда и бывает, и я точно знаю, что в прикроватной тумбе лежал тюбик смазки. Возможно, он так там и лежит. — Отлично, — Авантюрин вскочил с матраса, озираясь в поисках пижамы, — я схожу. — Но есть одна проблема, — быстро добавил Дань Хэн, — там сейчас кое-кто живёт. — Кто? — Один парень с Пенаконии. — Какой ещё парень с Пенаконии? — насторожился Авантюрин. — Ну этот… — Дань Хэн покрутил пальцем у виска, и Авантюрин вытаращил глаза. — Из Дубов? — уточнил он, и Дань Хэн кивнул. — Пернатый святоша с нимбом? — Это гало. — Гало — это и есть нимб! Какого хрена он тут делает, его же Яшма к рукам прибрала! — Говорит, отпустила. — О, ну конечно! Она его отпустила! Она бы и мужика с огромным членом отпустила! — раздражённо выкрикнул Авантюрин, натягивая пижамные штаны. — И теперь этот псих здесь! На Экспрессе! Рядом с моей девушкой! Она уже до него добралась? — Вроде нет. Она его недолюбливает. — Меня она тоже недолюбливает! — всплеснул руками Авантюрин. — Но это не мешает ей со мной трахаться во всех возможных позах! И с ним не помешает! Её это только сильнее заводит! — Он и тебя, похоже, очень сильно заводит, — пробормотал Дань Хэн. — Ты себе даже не представляешь! — Авантюрин надел пижаму и рванул к выходу. — Куда ты собрался? — Поздороваться! И взять смазку! — Может лучше… — дверь, поехав в полозьях, с грохотом закрылась. — Рин!       Шум грозных шагов удалялся по коридору, очень напоминая сердитый стук босых пяток Стеллы. Дань Хэн цокнул языком, прикрыл одеялом стояк и подумал о том, что словно сама вселенная намекает, что засовывать свой стояк в Авантюрина — очень скверная затея, они об этом обязательно пожалеют. Если на каждом этапе что-то идёт не так — не стоит ли прекратить попытки? С другой стороны, если бы так размышляла Стелла — он бы до сих пор был девственником.       Минуты до возвращения Авантюрина тянулись бесконечно, и здравый смысл подсказывал, что стоит пойти проверить, всё ли в порядке, и если бы он просто отправился поругаться с Воскресеньем, Дань Хэн, разумеется, пошёл бы тоже, и разогнал этот балаган. Но в сюжете ещё присутствовала смазка, и он не хотел, чтобы Воскресенье одновременно увидел его, Авантюрина и смазку и сделал далеко идущие выводы. Правильные выводы.       Дверь распахнулась, гонец вошёл, сверкая гадкой ухмылкой, кинул Дань Хэну полупрозрачный тюбик, но сам присоединяться к нему на матрасе не спешил. — Как всё прошло? — Видел бы ты его хлебальник! — выпалил Авантюрин, который только этого вопроса и ждал. — Открывает он дверь — а там я! Он с лица спал, говорит: «Господин Авантюрин, я не ожидал увидеть вас здесь, особенно, в столь поздний час», а я вхожу в комнату и отвечаю: «Ну, ты меня ещё не раз тут увидишь, так что сильно булки не расслабляй», и такой — хоба! Достаю смазку из тумбочки. — Ты бы хоть разрешения спросил, прежде чем по чужим вещам лазить. — Ага, бегу — волосы назад! В этой комнате жила моя женщина, значит, это моя комната, моя тумбочка и моя смазка! И судя по тому, что смазка там всё это время лежала, он тумбочкой всё равно не пользовался! — Веский аргумент, да. — В общем, я ему сказал, что всё, что он сделает со Стеллой, я сделаю с ним, и в тот день, когда я приду мстить, смазки в тумбочке не будет. — Он, наверное, очень впечатлился твоей угрозой. — Не знаю, он молчал. Почему он вообще на Экспрессе? Кто его сюда пустил? — Все мы, общим голосованием. — И за что ты проголосовал?! — Авантюрин опять повысил голос. — Я сказал, что буду внимательно за ним приглядывать! — начал защищаться Дань Хэн. — Я спросил, за что ты проголосовал! — За то, чтобы дать ему второй шанс! — И ты, Брут! — трагически вскричал Авантюрин, и в стену со стороны Март что-то громыхнуло. — Прости, сладкая! Доброй ночи!       Март отстучала в стену что-то хаотичное и очень громкое, что, вероятно, должно было означать, как они оба ей дороги. Дань Хэн встал на колени и потянулся к стоящему у стола Авантюрину, чтобы затащить его на матрас и унять уже эту белобрысую бурю, но он отпрянул и издалека ткнул в него пальцем. — Как ты мог?! — прокричал он шёпотом. — Стелла тоже проголосовала «за»! — в тон ему ответил Дань Хэн. — Да она за любое дерьмо проголосует, если у него есть хер! Она даже во мне души не чает, а всё потому, что у меня есть хер! — Ты не дерьмо. — Надолго он здесь?! — Сложно сказать. Он будет путешествовать с нами, пока не решит, куда ему двигаться дальше. Чего ты так взбеленился? Он, конечно, не здоров… — Не здоров?! — заорал Авантюрин и снова перешёл на громкий шёпот. — Это я не здоров, а у него это как-то по-другому называется! Он контрол-фрик и психопат, знающий толк в пытках! Представь, что будет, если он поймает фиксацию на Стелле! Или на тебе! Мне вас потом в каком подвале искать с промытыми мозгами?! — Что между вами произошло? — Он влез мне в голову — и мне это не понравилось! И тебе не понравится! И мне не понравится, если он влезет в голову Стелле. И если это произойдёт, клянусь, я вот этими самыми руками…       У Дань Хэна заныл висок, и от каждого нового крика, описывающего кары, которые обрушатся на голову Воскресенья, если тот притронется к Стелле, боль усиливалась, превращаясь в иглу, прошивающую глаз. Он всем корпусом подался вперёд, не вставая с колен, схватил активно жестикулирующую руку, дёрнул Авантюрина, уронив его на себя, сомкнул ладонь в белокурых волосах и заткнул распахнувшийся в удивлении рот поцелуем. В глупых девчачьих фильмах, которые так любят Март и Стелла, этот метод работал, а так как Авантюрин себя сейчас вёл один в один как Стелла — Дань Хэн подумал, что и на нём это сработает тоже. Между губ скользнул влажный язык, Дань Хэн вспомнил, что даже рот не прополоскал, но Авантюрину, похоже, было всё равно — он отчаянно впился в его плечи тонкими пальцами, толкнул Дань Хэна, заставляя сесть, оседлал его бедро, и прижался плотнее, так, что в живот упёрся вставший член. То, что Авантюрин так быстро заводится от его поцелуев, конечно, льстило, но и внушало тревогу, что хитрая многоходовочка по сбережению нетронутого тыла такими темпами потерпит крах. Авантюрин немного отстранился, облизывая искусанные губы. — Ты успокоился? — спросил Дань Хэн. — Нет, я в бешенстве, тебе нужно срочно что-то с этим сделать.       Дорогая пижама в очередной раз за ночь отправилась на пол, Авантюрин схватил тюбик смазки, сунул его Дань Хэну в руку, развернулся, встал на колени и опёрся на локти. Всё произошло так быстро, что Дань Хэн завис, растерянно глядя то на смазку, то на узкие бёдра и маняще оттопыренные подтянутые ягодицы. Посмотрев на них ещё немного, он схватил со стола свой смартфон и начал быстро набирать поисковый запрос. Авантюрин глянул на него через плечо. — Что ты делаешь? — Гуглю. — Что? — Что делать дальше. — Ты же занимался сексом со Стеллой! Она обещала, что даст тебе в задницу! — Когда ты уедешь! Но по какой-то причине ты до сих пор здесь! — Ладно. Это несложно. Ты справишься. — Нет, — Дань Хэн замотал головой, быстро пробегая глазами результаты запроса, — «Двадцать два совета для анального секса без боли». Что это значит? Будет больно? Стелле было больно? — Не было ей больно. — Откуда ты знаешь? — Когда людям больно, они не кричат: «Да, быстрее, сильнее, ещё!», они кричат: «Ааааа!». Или: «Пожалуйста, мистер Авантюрин, не ломайте мне пальцы, у меня дети!». — Презервативы, смазка, салфетки… — Дань Хэн вчитался в текст и огляделся, — салфетки есть, отлично.       Авантюрин повернулся, выдрал смартфон из трясущихся рук, отбросил в сторону, схватил Дань Хэна за плечи и заглянул ему в глаза. — Расслабься. Тебе не нужна статья в интернете. Ты знаешь, что делать. — Нет, не знаю, — Дань Хэн затряс головой. — Знаешь. Ты умный, смелый и находчивый. Ты дракон! — Ну, вообще, видьядхара, они… — Ты — дракон! — Я дракон. — Молодец. Ты же справился в первый раз со Стеллой… — Я не справился! — выпалил Дань Хэн. — Я в штаны кончил! — О… — Авантюрин прекратил дёргать его за плечи и сочувственно похлопал по щеке, — и… как она отреагировала? — Предложила попробовать ещё раз. — Ну что за умничка, — умилился Авантюрин, — и ведь никто её этому не учил, врождённое чувство такта у человека. Ну вот видишь, даже если ты облажаешься, ничего страшного не произойдёт. Просто попробуем ещё раз. Да? — Да? — неуверенно ответил Дань Хэн. — Я покажу, что делать.       Он вытащил тюбик из судорожно сжатых пальцев и вернулся в позу, которая показалась бы Дань Хэну очень соблазнительной, если бы не терзающие его сомнения. Как Стелла спит с едва знакомыми людьми, когда для него первый секс даже с тем, кто очень нравится — огромный стресс. Если бы у него на каждой планете было по любовнице, а где-то и по две — он бы спятил. Всех надо удовлетворить, никого нельзя подвести, всех надо постараться не обидеть и не причинить боль. Нет, промискуитет — это не его.       Раздался сухой щелчок крышки тюбика, Авантюрин завёл руку между ног, и пальцы, испачканные в блестящей в свете ночника смазке, скользнули между ягодиц и коснулись сжатого отверстия, мягко надавливая и поглаживая. И без того частый пульс зашумел у Дань Хэна в голове, во рту пересохло, он подался вперёд, наблюдая, как одна фаланга исчезает внутри и появляется вновь. Авантюрин лёг грудью на матрас, стоя на коленях, положил одну руку под голову, а вторую вытянул вдоль тела, ясно демонстрируя, что теперь он не дотягивается, и Дань Хэну придётся самому.       Призвав на помощь весь свой опыт, основанный на сексе с одной единственной девушкой, Дань Хэн выдавил на пальцы скользкую массу и повторил за Авантюрином. Ну, тут точно ничего страшного, вряд ли он сделает больно, просто трогая анус, людям это, кажется, даже приятно. Когда он случайно попал Стелле туда языком — она была в полном восторге. Потом он несколько раз делал это специально. Он бы и сейчас так поступил, но не хотелось наесться лубриканта.       Авантюрину, похоже, тоже было приятно. Он подался навстречу пальцам и издал тихий одобрительный стон, реагируя на изучающие прикосновения. Дань Хэн второй рукой погладил его по спине, пересчитывая выступающие позвонки, обводя острые лопатки, рассматривая вставшие дыбом тонкие светлые волоски на шее и покрывшуюся мурашками бледную кожу. Осторожно протолкнул палец внутрь и подвигал им, чувствуя, как кольцо сфинктера сжимается и расслабляется. — Не стесняйся, — отреагировал Авантюрин на его робкие действия, — я весь в твоём распоряжении.       Прозвучало неоднозначно, учитывая рассказанное им сегодня. Дань Хэн очень хотел его всего в своё распоряжение, но опасение не заметить в запале, что на той стороне его желание приняли за насилие, мешало полностью отдаться процессу. Он перевернул Авантюрина на спину, подтянул его поближе, чтобы голова не свисала с матраса, и сунул ему под шею подушку. — Какой ты заботливый, — насмешливо произнёс Авантюрин, — неудивительно, что госпожа Стелларон никак не может между нами выбрать. — Если тебе станет плохо, больно или просто захочется уйти — сразу же скажи, — продолжил Дань Хэн проявлять заботу. — Как же она тебя надрессировала. — Никто меня не дрессировал. Я пытаюсь не облажаться, чтобы этот раз не стал для нас первым и последним, — признался Дань Хэн, — я боюсь, что сделаю что-то, что оттолкнёт тебя, и ты больше не будешь мне доверять. Поэтому я стараюсь избежать недомолвок. Недомолвки нас ещё ни разу ни до чего хорошего не доводили. — А мне казалось, недомолвки — это часть культуры Лофу. — И, как видишь, я на Лофу особо не стремлюсь. — Хорошо, — Авантюрин развёл ноги, — я открытая книга. Надевай очки и начинай читать, пока я не ушёл к более решительному архивариусу. Давай, потрогай мой корешок.       Дань Хэн попытался удержать лицо, но не смог и прыснул. Вот как с ним разговаривать? С ними обоими, Стелла такая же. Пытаешься о них заботиться, зная, какие они хрупкие и ранимые, и натыкаешься на броню из колких шуток. Но кто знает, нравились бы они ему так сильно без этой брони?       Нащупав частично опустевший тюбик, он выдавил смазку, обновляя её на стянутых тонкой высохшей плёнкой пальцах, склонился над Авантюрином и толкнулся в него сначала одним пальцем, потом вторым. Так гораздо лучше, теперь он видит его лицо и может отслеживать реакцию. Ну и… Дань Хэну просто нравилось смотреть Авантюрину в лицо. На двухцветные глаза, подёрнутые томной дымкой, на острые скулы, изящный, чуть вздёрнутый нос, на тонкие губы, сейчас припухшие от поцелуев и неосторожных укусов. Приоткрытый рот втягивал воздух на каждом новом толчке, ноздри трепетали, ресницы подрагивали, и наблюдение за этим помогало Дань Хэну отвлечься, от того, какой он жаркий и тесный внутри. Мышцы сокращались вокруг пальцев, словно затягивая их, это неимоверно заводило, но торопиться было нельзя.       Третий палец протиснулся в узкое отверстие, Дань Хэн взял тюбик, решив, что лучше залить тут всё смазкой, чем недолить, и плеснул ещё. — Она холодная, — пожаловался Авантюрин и добавил: — Видишь, я не молчу. — Молодец, — похвалил Дань Хэн и прильнул к его губам поцелуем для положительного подкрепления.       Авантюрин зарылся руками в его волосы, сдавленно застонал в ответ на очередное движение пальцев и подался к ним тазом, отталкиваясь ступнёй от матраса, выгибаясь навстречу ускорившимся рывкам внутри, не оставляя сомнений в том, что происходящее ему нравится. Дань Хэну тоже нравилось, но хотелось большего, и неудовлетворённое желание заставляло его толкаться и толкаться всё быстрее, вглубь, туда, где за сжатыми мышцами было на удивление свободно и просторно. — Трахни меня уже, — простонал Авантюрин, когда его рот на мгновения освободился из плена поцелуев, — или я тебя убью. И это не фигура речи.       Угроза звучала неубедительно, но Дань Хэну и самому уже казалось, что он умрёт, если не трахнет Авантюрина сейчас же, поэтому он вытащил пальцы, надел предусмотрительно добытый из рюкзака и положенный поближе презерватив, с трудом справившись с упаковкой испачканными руками, лихорадочно зашарил рукой вокруг, напоролся на тюбик и нечаянно надавил на него ладонью, выплёскивая всё на простыню. Авантюрин, увидев на его лице панику, перехватил тюбик, пару раз провёл скользкой ладонью по члену Дань Хэна и направил его в себя, шире раздвигая ноги и приподнимая таз.       Как бы его сейчас ни накрывало возбуждением, Дань Хэн пока соображал, что нужно быть осторожным, и потому проникновение было очень медленным. Ничто не могло поколебать его самообладание — ни умоляющие стоны, ни страстные поцелуи в шею, ни прикосновения рук, блуждающих по спине. Он продвигался миллиметр за миллиметром, чтобы у Авантюрина было достаточно времени, пауз и возможностей оценить, что он чувствует, и дать обратную связь, если нужно. — Как же охуенно, — дал Авантюрин обратную связь, когда Дань Хэн вошёл почти до конца и замер на несколько мгновений, давая ему привыкнуть. — Я точно приду ещё раз. — Клоун, — буркнул Дань Хэн любимое ругательство Стеллы в отношении её драгоценного парня, и сделал пробный толчок, глядя в смеющиеся синие глаза.             Нетерпеливое вожделение, отразившееся в них, сказало, что он всё делает правильно.       Он выпрямился, стоя на коленях, подтянул Авантюрина к себе за бёдра, придерживая его на весу, и толкнулся снова. И снова, и снова, и снова. Стройные ноги обвили его торс, сплелись на пояснице и дёрнули Дань Хэна вперёд, намекая не останавливаться.       Здесь он был в знакомой стихии. Каждый вздох, жест, взгляд, взмах ресниц был понятен, ни сомнений, ни опасений, никаких мыслей, только рефлексы и чистое удовольствие. Вбиваться в жаркую глубину между тесных стенок, сжимать в ладонях гладкую кожу, будто пытаясь отметить её своими прикосновениями, слушать стоны, что звучат приятней любой музыки, смотреть в глаза, которые заволокло возбуждением. Дань Хэн склонил голову, наблюдая за тем, как тонкие пальцы обхватывают член и скользят по стволу, наращивая темп. Зрелище того, как Авантюрин трогает себя, завораживало и будоражило, разгоняя кровь по венам, учащая пульс, сбивая дыхание, вынуждая двигаться быстрей и быстрей, чтобы сбросить, наконец-то, всё накопившееся напряжение, которое, казалось, разрывает его на части из-за такого огромного количества возбуждающих вещей и соблазнительных видов.       Авантюрин протянул к нему свободную руку, хватая воздух, еле ощутимо скользнул ладонью по животу и поманил Дань Хэна пальцем. Тот, не очень понимая, что от него хотят, чуть склонился, и Авантюрин схватил его за шею, пригибая к себе. Дань Хэн приник к нему, без разбора осыпая поцелуями плечи и ключицы, лихорадочно толкаясь внутрь, прижимаясь к дрожащему животу, чувствуя, как ладонь между ними движется резко и хаотично, а через несколько мгновений на его живот брызнула тёплая сперма, и Дань Хэн впился в губы Авантюрина настойчивым поцелуем, заглушая громкий стон.       Он целовал и целовал его, навалившись почти всем весом, зарываясь пальцами в мягкие светлые волосы, чувствуя, как колотится сердце в чужой груди, вдыхая манящую смесь запахов тела, апельсина и перца, слыша где-то на границе сознания сдавленные звуки, срывающиеся с истерзанных поцелуями губ, и тонул в ощущениях, уже не понимая, на каком он свете, и существует ли сейчас хоть что-то кроме его члена, вбивающегося в горячую и тесную глубину.       Разрядка наступила стремительно, оглушая на мгновения и вырываясь из горла яростным рыком, который потонул в изящном изгибе шеи, куда Дань Хэн уткнулся лицом, делая последние отрывистые рывки, продлевая удовольствие, прежде чем обессиленно рухнуть на Авантюрина. Нужно было слезть, но ему не хотелось. Ему хотелось стиснуть хрупкое тело под собой, сдавить его в объятиях, чтобы быть уверенным, что оно никуда не денется до утра, и так уснуть. — Спасибо, — хрипло произнёс Авантюрин в наступившей тишине. Дань Хэн ничего не ответил, не зная, какой ответ тут будет уместен. «Пожалуйста, обращайся»? Он молча поцеловал Авантюрина в плечо. — А теперь слезь, ты тяжёлый. — Ты тоже, — буркнул Дань Хэн, слезая с него и садясь, — в моральном плане. Но я почему-то всё равно тебя люблю. — Как друга? — Как брата, — съязвил Дань Хэн, снимая презерватив и завязывая его узлом. — Такой фанфик я про тебя, кстати, тоже читал, — Авантюрин тоже сел, — вот честно, я бы кучу денег гильдии эрудитов задонатил, чтобы они объяснили мне, зачем тебе мужская репродуктивная система. — Чтобы было, что обсуждать после секса, — Дань Хэн вытер салфетками руки и вытащил из рюкзака бутылку питьевой воды. — А что тут ещё обсуждать? — пожал плечами Авантюрин. — Это не лучший секс в моей жизни. Всего лишь второе место. — А первое? — На Пенаконии, с госпожой Стелларон, после того, как я… воскрес. Ни до, ни после не чувствовал себя настолько живым.       Дань Хэн хмыкнул и, сделав несколько глотков, протянул воду ему. Всё, серьёзные разговоры закончились, клоунская маска снова приросла к лицу. Интересно, каково Стелле видеть эту перемену каждый раз?       Возможность получить ответ не заставила себя ждать. Робкий стук в дверь прогремел барабанами в голове, Дань Хэн вздрогнул и начал быстро напяливать пижаму, подталкивая вторую к Авантюрину. Тот невозмутимо смотрел, как Дань Хэн паникует. Раздался новый стук. — Дань Хэн, ты спишь? — донеслось из-за двери.       На рот Дань Хэну легла узкая ладонь, перед лицом оказались сине-лиловые глаза, Авантюрин помотал головой. Дань Хэн посмотрел на него с возмущением, убрал ладонь и запихнул под матрас испачканные салфетки. — Минутку! — попросил он и пихнул пижаму Авантюрину в руки. — Она нас спалит, — прошептал Авантюрин, натягивая штаны. — Она нас в любом случае спалит, — ответил Дань Хэн и крикнул, — можешь входить!       Дверь купе отъехала, Стелла шагнула внутрь, осторожно прикрыла её за собой и встала у входа, глядя в пол и переминаясь с ноги на ногу. — Я... — начала она и подняла голову. — А ты чего здесь? — А где я должен быть? — невозмутимо отозвался Авантюрин, незаметно заталкивая под матрас использованный презерватив. — Не знаю, — едко произнесла Стелла, — на созвоне. На ретрите. В притоне морфинистов. Где вы, миллиардеры, обычно время проводите? — В объятиях любимой женщины. Но моя любимая женщина меня отвергла. — Поэтому ты проводишь время в его объятиях? — Стелла указала подбородком на Дань Хэна и ехидно заулыбалась, но улыбка мгновенно сползла с её лица.       Дань Хэн проследил, как она сосредоточенно рассматривает комнату, в частности — разворошённую постель, и дёргает носом, принюхиваясь. — Вы трахались, — утвердительно произнесла она. — Неееет, — насмешливо протянул Авантюрин, и Дань Хэн попятился сидя на матрасе, глядя, как Стелла поднимается по ступенькам к столу и подходит к ним. Она склонилась к нему и мягко повернула его голову, держа за подбородок. — У тебя вся шея в засосах. — Как хорошо, что у него воротник высокий, да? — прокомментировал Авантюрин. — У тебя тоже вся шея в засосах. — А мне стесняться нечего.       Дань Хэн, слушая их перепалку, умирал от стыда и пялился на ноги Стеллы в джинсах, боясь посмотреть ей в глаза. Но лучше так. Сразу разрубить этот узел, чем погрязнуть в секретах и вранье. Он уже встречался с ней тайком, и это чуть не обернулось катастрофой. — Значит, ты трахнул моего парня? — спросила Стелла. — Нашего парня, — пробормотал Дань Хэн, решив сгладить неловкость дурацкой шуткой. — Так работает коммунизм, госпожа Стелларон, — Авантюрин поднял вверх указательный палец, — всё вокруг колхозное, всё вокруг моё. — А как же: «Всё или ничего»? — Почти то же самое. И вообще, чего это он меня трахнул? Может, это я его. — Нет — Стелла отступила на несколько шагов, — он бы точно не дался. Могли бы и меня позвать. — Ты была не в настроении, — напомнил Дань Хэн. — Да, — она кивнула, — вообще я… я пришла извиниться. Я не должна была орать на тебя. Конечно, я правда расстроена из-за моей умывалки, пожалуйста, больше не бери ничего в моей ванной без спроса… — Он гель для душа берёт, — Дань Хэн посмотрел на Авантюрина. — Я спросил. — Нет, — возразила Стелла, — ты не спрашивал. И в этом проблема. Слушайте… — она замотала головой, виновато глядя на них, — я очень люблю вас обоих, но вы занимаете всё моё личное пространство. У меня был тяжёлый день, просто паршивый, я весь день грязь размазывала, которую Пом-Пом будто специально копит на случай, когда меня опять понадобится наказать. И я была не права, конечно, когда наехала на этого пернатого ушлёпка… не говорите, пожалуйста, мистеру Янгу, что я так его назвала… — Да я сам его так называю, — успокоил Авантюрин. — В общем, я очень устала, мне было очень обидно, я хотела прийти к себе, отдохнуть, поиграть в симулятор свиданий… — Симулятор свиданий? — возмутился Авантюрин. — Мы тебе чем не симулятор свиданий? — Ты симулятор страданий! — огрызнулась Стелла и посмотрела на Дань Хэна. — Короче, я просто хотела побыть наедине с собой и заняться успокаивающими девчачьими делами. А тут вы. А умывалка стала последней каплей. Но я всё равно не должна была кричать, я сорвалась на тебя, это было неправильно. Пожалуйста, прости меня. — Всё хорошо. — А передо мной извиниться не хочешь? — спросил Авантюрин. — Нет! — рявкнула Стелла. — Март спит, — Дань Хэн приложил палец к губам. — Ты меня из моей комнаты прогнать пытался, — гневно зашептала Стелла, — за что я должна перед тобой извиняться? — Я не прогонял. Я попросил заняться чем-то, пока я работаю. — Моя спальня — не твой офис. Ты не можешь являться ко мне домой и вести себя неуважительно, будто ты король мира. — Но я король мира, милая, — обижено ответил Авантюрин, — а ты моя королева. — Можно я его ударю? — спросила Стелла у Дань Хэна. — Ни в коем случае. — В своё оправдание скажу, — продолжил Авантюрин, — что я просто хотел быстрее закончить с работой и провести побольше времени с вами. А ты хотела какого-то парня из симулятора свиданий. Тебе не стыдно? — Прекращай, — Дань Хэн посмотрел на него, — ты же знаешь, что ты не прав. — Ладно, — Авантюрин вздохнул, — я больше не буду работать в твоей спальне. — Спасибо, — поблагодарила Стелла. — И ещё… — Авантюрин грустно усмехнулся и поднял на неё взгляд, — прости, что я пытался поцеловать тебя тогда. Ты не хотела, а я вёл себя, как придурок. — Эээ… — Стелла покачала головой. — Когда тебя с похмелья стошнило, — уточнил Авантюрин. — Так вроде… — Стелла пожала плечами, — давно проехали уже. — И ещё прости, что я сказал, что ты должна отплатить минетом за номер. — Да ты прям очень хорошо изображаешь ублюдка, — заметил Дань Хэн. — Я прирождённый актёр. — Вообще, это я сказала. — Да? — Ты сказал, что я должна поблагодарить тебя за номер, а я предложила отсосать. Саркастично. — Я и не помню уже, — Авантюрин почесал затылок, — в общем, в любом случае — прости. И если я ещё что-то забыл и как-то тебя тогда обидел, тоже прости. Мне жаль, что мы с тобой так плохо начали. Ты заслуживаешь лучшего отношения. — А… — Стелла растерялась, явно не ожидав такой проникновенной речи. — Спасибо. Я… очень тронута.       Дань Хэн краем глаза заметил, как подрагивающие тонкие пальцы сминают одеяло, и вздохнул. — Можно к вам? — спросила Стелла. — Только не на эту простыню, — ответил Дань Хэн. — С краю чисто, — Авантюрин изобразил рукой приглашающий жест. — Ты просто хочешь, чтобы она легла рядом с тобой. — Да.       Стелла скинула джинсы, оставшись в трусах и майке, и опустилась на матрас, на котором втроём было так тесно, что они сбились в кучу, как огурцы в банке. Она прижалась к Авантюрину, пряча лицо у него на плече, а он нежно коснулся губами её виска, но вдруг встрепенулся и сел, потянувшись к столу через Дань Хэна. — Совсем из головы вылетело…       Он что-то протянул Стелле, и Дань Хэн понял, что это его очки. — Это чьи? — Нашего дракона. — Зачем тебе очки? — удивлённо спросила Стелла. — Я дальнозоркий, — признался загнанный в угол Дань Хэн. — Почему я тебя никогда в них не видела? — Он стесняется своего уродливого несовершенства, — пояснил Авантюрин.       Стелла перелезла через него, уселась на лежащего Дань Хэна, надела на него очки и окинула его оценивающим взглядом. — Ты в них безумно горячий, — сообщила она свой вердикт соблазнительным тоном, от которого у Дань Хэна по телу побежали мурашки, предвещая вернувшееся возбуждение. Стелла наклонилась к нему и прильнула губами к его губам. До него донёсся короткий смешок. — Я же говорил.