When the binder lies undone.|| Когда биндер расстегнут.

            Сал, казалось, плакал в своей ванне целую вечность. И всё одна и та же тема: его тело не выглядит так, как должно выглядеть у мужчины. Фишеру ещё хуже от осознания, что про его трансгендерность не знает самый близкий друг — Ларри. Сал невероятно завидует Ларри. Ларри не нужно мучаться каждое утро, надевая биндер — утяжку для груди, которая делает её плоской, — чтобы не выглядеть как женщина. Ларри — мужчина. У Ларри ломается голос просто с возрастом, а не из-за таблеток. Сал завидует, но всё равно обожает Джонсона. И любит.       Сал часто засиживался у Ларри допоздна. Отец Фишера знает его друга как облупленного, а значит, волноваться не о чем. Ларри занимался своей ерундой: перебирал кисточки для рисования, пастель, уголь и что-то старательно выводил на холсте. Сал полулёжа сидел на пуфике рядом, глядя то на холст, то на друга, то в телефон. — Что ты там опять вырисовываешь? — Фишер поднял взгляд и увидел не очень понятную ему абстракцию. Но Салу понравилось. Ему нравится всё, что делает Джонсон. — Да сам не знаю, если честно, — Ларри вздохнул, почистил руки салфеткой, лежащей рядом, и схватил пачку сигарет. — Пойдёшь со мной на улицу покурить? Или тут посидишь? Сал закатил глаза и встал. Он начал искать свою уличную кофту, но поздно понял, что ему придётся снимать футболку. — Ты можешь отвернуться? — Фишер громко сглотнул и взялся за края футболки, чуть поднимая её. — Без б, жду на улице, — Ларри ушёл, чиркая зажигалкой. А Сал был просто доволен, что Джонсон привык к таким выпадам друга. Сал вечно думает, что это выглядит как недоверие с его стороны. Но раз Ларри всё устраивает, значит, всё в порядке, верно? Верно же?       Салли в раздумьях выходит на улицу, одевшись потеплее. Всё-таки осень уже. Он берёт одну сигарету из кармана друга и также поджигает. Сал стоит без протеза. Единственная важная вещь, которую он доверил своему другу, — истерзанное от дробовика лицо. Фишеру стыдно, что он не может нормально доверять Ларри. Ему стыдно, что самый близкий друг знает лишь одну вещь о его теле — и то она невероятно незначительна. Сал почувствовал неладное, когда потянулся и услышал странный щелчок, а после — необыкновенную лёгкость в области груди. Салли ушёл с улицы обратно в комнату. На удивление, быстрее Ларри. Фишер буквально сбежал, оставив Джонсона в недоумении. Салли правда пытался быстрее снять кофту и вслепую застегнуть биндер, но от нервов и дрожащих рук ткань вечно выскальзывала, не хотела натягиваться и застёгиваться. Всё было не слава богу. Именно это понял Сал, когда услышал скрип двери с улицы. Фишер попытался ускориться, но, слыша надвигающиеся шаги, получалось ещё хуже. В итоге Салли просто посильнее прижал расстёгнутый биндер к груди и закрыл неровное лицо руками. Он боялся увидеть реакцию Ларри. Он знал, что Ларри сейчас обматерит его, назовет изгоем общества и прямо так выпрет из комнаты. — Хэй, Сал... Помочь? — Ларри аккуратно подошёл сзади и убрал голубые волосы друга набок, чтобы они не мешали обзору. Джонсону невероятно сильно нравилась спина Фишера — худющая, с выраженными лопатками, покрытая веснушками и родинками. Её хотелось рисовать, её хотелось трогать и целовать все пятнышки на ней. Ларри осторожно застегнул биндер и повернул парня к себе, отрывая его руки от заплаканного лица и прижимая Салли к своей груди. — Почему ты... Тебе не противно? — Фишер говорил, задыхаясь и заикаясь на каждом слове. Ему было стыдно, что его самый родной друг (а может, и не только друг) увидел его в таком состоянии. Тем более с явным намёком на все скрываемые ранее секреты. — Я догадывался. Ты очень плохо врёшь, ты знаешь об этом? — Ларри посмеялся, а Сал стыдливо отвернулся. — Но всё же... Это разве не противно? — Салли поднял голову, чтобы смотреть прямо в лицо Джонсона. — Нисколько. Я долго думал об этом — и всё-таки ты мне важнее, чем твой гендер, — Ларри улыбнулся и поцеловал Фишера в уголок губ. Сал наконец рассмеялся. Всю тоску как рукой сняло. Салли уместился на коленях уже не-совсем-друга в одном биндере и джинсах. Вся эта картина по-любому выглядела глупо и несуразно, но им двоим было определённо всё равно. Главное — что они рядом и теперь уж точно ничего друг от друга не скрывают.