Stars and Sparks

Качели раскачивались в спокойном, убаюкивающем ритме под покачивание ног Хвануна и сопровождение приятного вечернего ветра. Вокруг развешаны гирлянды, освещающие сад, одна из лампочек была сломана и периодически мигала. Повсюду плясали светлячки, общающиеся друг с другом своими мерцающими брюшками. Веки тяжелели, Хванун перестал раскачиваться и притянул ноги к груди. Он вздохнул, обнимая колени, и позволил размеренному покачиванию качелей унести его в страну снов. — Почему ты здесь? Глаза Хвануна медленно открылись, его путешествие в мир грёз было прервано одеялом, накрывшим его тело. Высокий парень сел рядом с ним, и Хвануна буквально притянуло к чужому теплу, он прижался к его телу. Ёнджо прижал его ближе к себе за плечо. — Фотографировал, а потом залюбовался этим местом, — честно ответил Хванун, его голос звучал мечтательно и немного растянуто, пока он зевал. — У мамы Сохо очень красивый сад, — сказал Ёнджо, окидывая взглядом весь ночной сад на заднем дворе. Время от времени над ними пролетал светлячок, а затем снова устремлялся к своим друзьям и семье, парящим в воздухе. — В прошлый раз здесь не было гирлянд. Наверное, сестра Сохо их развесила, — заметил Хванун. Атмосфера в городе давила на них, особенно летом, когда нечего делать после окончания учебы. Находиться в окружении бетонных зданий и суетящихся людей на переполненных улицах было не только невыносимо душно, но и элементарно скучно. Поэтому они — Хванун, Ёнджо, Сохо, Гонхак, Дончжу и Гонхи — отдыхали вместе, разъезжая по всей Корее на деньги, которые им удалось наскрести. Завтра они поедут на пляж, но загородный дом семьи Сохо был тем местом, где они собирались провести остаток лета, пока не наступит осенний семестр. Это не первый раз, когда Хванун оставался здесь. Когда он и Гонхи только закончили школу, Сохо пригласил их в этот загородный дом. Два года спустя они познакомились с Гонхаком, Ёнджо и Дончжу и теперь приехали сюда вместе. Хванун поёрзал на месте и, улёгшись на бок, опустил голову на колени Ёнджо, подложив руку под голову. Ёнджо будто почувствовал, как сердце дрогнуло в груди, забилось сильнее и поднялось прямо к горлу, что стучало даже в ушах. Он думал, заметил ли это Хванун, чувствовал ли он, как Ёнджо дрожал, когда тот зарывался пальцами в чужие волосы. Хванун, казалось, не возражал против этого жеста и совершенно не обращал внимание на лёгкую дрожь в руке Ёнджо, одобрительно мурлыкая, пока его губы растягивались в улыбке. Хванун развернулся к небу над ними, абсолютно не замечая, как старший смотрел на него, разглядывал черты его лица, пересчитывая каждую ресничку. Ёнджо же интересовало, о чем думал Хванун. — Видишь звёзды? — спросил он, возвращая Ёнджо в реальность. Хванун указал на звёзды, сияющие гораздо ярче, чем гирлянды вокруг. Ёнджо взглянул наверх и отрицательно покачал головой. — Нет, не вижу ни одной, — сказал он тихо. Его пальцы перебирали волосы Хвануна, массируя голову. Он вновь посмотрел вниз на него. — Как? Смотри внимательнее! Ты их увидишь, — взорвался младший. Его глаза сверкали от радостной улыбки, и, несмотря на сонливость, тяготевшей над веками, его возмущение читалось слишком явно. Рука Ёнджо скользнула по лицу Хвануна, обхватив его щеку. — Я думаю, всё дело в том, что твоя мама — воровка, — ответил Ёнджо. Хванун повернулся на коленях Ёнджо, его взгляд оторвался от звёздного неба и был направлен на старшего в неком замешательстве, без слов требуя объяснить, что Ёнджо имел в виду. Ёнджо тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как Хванун облизывал сухие губы. Как же сильно Ёнджо хотел опустится ниже и прижаться к ним. Весёлый блеск и тихий восторг, казалось, никогда не покидали больших ярких глаз Хвануна, когда он смотрел на Ёнджо. И он готов был на всё, чтобы сохранить этот невинный блеск в глазах Хвануна. Он подавил желание поцеловать его, большим пальцем проводя по скуле. — Я ничего не вижу, потому что твоя мама украла все звёзды с неба и спрятала их в твоих глазах. Это был очередной бесстыдный подкат со стороны Ёнджо. Хотя, возможно, младший на мгновение подумал, что это была чистая правда, — мимолётная эмоция, которую Ёнджо не успел уловить, промелькнула в глазах Хвануна, как падающая звезда в необъятном космосе. Сад освещался лишь гирляндами, но их было вполне достаточно, чтобы Ёнджо увидел, как лицо Хвануна резко вспыхнуло. Он усмехнулся, наслаждаясь смущённым видом младшего. — Боже, заткнись, — простонал Хванун, одной рукой закрывая своё лицо, а другой стукнул Ёнджо по груди. Тот от души рассмеялся, откинувшись на спинку качели и отведя взгляд, чтобы дать Хвануну время прийти в себя. Ёнджо вновь посмотрел на небо. Оно всё ещё казалось ему необъятным и пустым. Возможно, мама Хвануна действительно украла все звёзды, чтобы спрятать их в глазах своего замечательного сына. Хванун взвизгнул и свалился с коленей Ёнджо и качающейся скамейки, с криками размахивая руками по воздуху. Это произошло так быстро и внезапно, что Ёнджо потребовалась пара секунд, чтобы спросить Хвануна, в порядке ли он. — Что случилось? Жуки? — спросил Ёнджо. — Паук! — заныл Хванун, торопливо отряхивая волосы, одеяло и одежду с надутой гримасой. С губ Ёнджо сорвался нежный смешок. Он протянул руку парню, сидевшему на траве. — Я думаю, пора возвращаться, — сказал он. Хванун послушно взял его за руку, не сказав больше ни слова. Ёнджо встал с качели, помогая Хвануну подняться с земли. Парень обернулся в плед, словно в плащ, а Ёнджо положил руку ему на поясницу, направляясь обратно к дому. Светлячки преследовали их, словно желая «спокойной ночи», до тех пор, пока парни не скрылись в темноте дома. Хванун опустил одну руку, второй всё ещё придерживая плед на своих плечах. Ёнджо закрыл дверь на веранду до того, как насекомые успели налететь внутрь. Свободной рукой Хванун прикоснулся к руке Ёнджо. Последний опустил глаза, надеясь, что лицо не выдавало его удивления. Однако, судя по хихиканью и широкой улыбке Хвануна, безуспешно. В сердце Ёнджо растекалось тепло. Он был рад, что в помещении темно и Хванун не видел, как покраснели его щёки, хотя у старшего всё ещё было ощущение, что его поймали с поличным, что ничего не оставалось незамеченным Хвануном, включая румянец на щеках. Хванун переплёл их пальцы, нежно сжимая ладонь Ёнджо в своей, чтобы привлечь его внимание. Ёнджо заинтересованно уставился на него. Младший тепло улыбнулся ему, плед слетел с его плеч на пол, когда Хванун отпустил его, чтобы второй рукой прикоснуться к Ёнджо. Старший посмотрел на их переплетённые пальцы. Ладони Ёнджо были значительно больше, и даже двумя руками Хванун не мог полностью обхватить его руку. — Почему ты не поцеловал меня? Глаза Ёнджо тут же метнулись к нежному, но в то же время серьёзному взгляду Хвануна. Он явно не шутил. — Что? — нервно посмеялся Ёнджо. — Ты думал об этом, я видел по твоим глазам, — сказал Хванун. Он попал точно в яблочко, поэтому отрицать это было бесполезно. — Я-я бы не сделал ничего, что тебе не понравится, — заикаясь ответил старший. Он затаил дыхание, чувствуя, как его сердце застряло в горле. Хванун тихо хихикнул, дёргая Ёнджо за руку, чтобы тот подошёл ближе. Старший сделал неуверенный шаг к Хвануну, невольно задержав дыхание, когда рука Хвануна коснулась его щеки. — А если бы мне понравилось? — на грани с шёпотом спросил Хванун, словно он делился секретом, который можно слышать только Ёнджо. Он обнял Ёнджо за плечи, а тот инстинктивно положил руки на бёдра Хвануна. — А если нет? Стало очевидно, чего хотел Хванун и чего он пытался добиться, но Ёнджо винил нехватку кислорода, из-за которой он совершенно не мог понять желания младшего. — Что ж, — выдохнул Хванун, в то время как Ёнджо, кажется, совсем не дышал. Они посмотрели друг на друга и замерли. Сияющий взгляд, вмещающий галактики и сплетения созвездий, был устремлен в тёмные шоколадные жемчужины, в которых читалась нежность вместе с удивлением. Это, наконец, вернуло Ёнджо в реальность, опустило его на землю. Он сделал первый дрожащий вдох. — Может попробуешь и узнаешь? — едва слышно предложил Хванун, что Ёнджо удивился, как он мог слышать его настолько хорошо, подчиняясь ему с такой лёгкостью, ни секунды не раздумывая. Ёнджо медленно прикоснулся к щеке Хвануна, огладив её, затем ладонь скользнула ниже, обхватив подбородок. Его хватка была лёгкой, позволяя Хвануну в любой момент отстраниться. Но тот и не собирался этого делать. Он почти с нетерпением приподнял голову. Ёнджо заметил, как парень смотрел на губы напротив, как замирало его дыхание в ожидании. Ёнджо наклонился ниже, и их губы наконец соприкоснулись. Это был лишь осторожный и короткий первый контакт на пробу, но он ощущался как огонь, разгоревшийся внутри Ёнджо, распространивший тепло в его груди и обжигавший губы. Они отстранились друг от друга, но по тому, как сверкали звёзды во взгляде Хвануна и как искры летали в глазах старшего, было ясно, что они оба хотели большего. Их губы соединились вновь, двигаясь навстречу друг другу. Хванун обхватил руками шею Ёнджо, прижимая его ближе к себе, он разомкнул губы, пропуская чужой язык внутрь. Хванун улыбался в поцелуй и чувствовал, как Ёнджо улыбался в ответ. В помещении включился свет, и одновременно с этим раздался удивленный визг. — Боже мой, вы напугали меня, — вздохнул Гонхи, держа руку на сердце, будто оно болело. Ёнджо и Хванун быстро отстранились друг от друга, чтобы взглянуть на того, кто их прервал. Затем Гонхи понял, во что он вляпался, его глаза расширились, а рот широко раскрылся. — Ой. О боже. Извините, — сказал Гонхи, выключая свет. — Продолжайте заниматься тем, чем занимались, я ничего не видел. И Гонхи исчез, поспешив наверх, поспешно захлопнув дверь комнату, которую делил с Дончжу. Хванун обречённо застонал, закатывая глаза, уткнувшись лбом в грудь Ёнджо. Тот засмеялся, а затем погладил парня по голове в надежде успокоить. — Думаешь, он расскажет Дончжу? — спросил Ёнджо. Хванун усмехнулся. — Издеваешься? Конечно, расскажет, а особенно ему. Будто ты их не знаешь, — ответил младший. Ёнджо потянул Хвануна за щеку в игривой манере. Младший посмотрел на него глазами-бусинками и надутыми губами. Ёнджо усмехнулся. — Что ж, он сказал продолжить заниматься тем, чем мы занимаемся, и сейчас он ушёл… — ухмыльнулся Ёнджо, убирая выбившиеся пряди с лица Хвануна. Его глаза сверкали от любого света, проникавшего через окна, словно звёзды, мерцавшие ярко, возбуждённо. Уголки губ Хвануна слегка приподнялись. Он поднял голову, и Ёнджо подчинился ему, прижав их губы друг к другу. — Ты мне правда нравишься, Ким Ёнджо, — прошептал Хванун прямо в губы Ёнджо, когда они отстранились друг от друга. он широко раскрыл глаза и медленно моргнул. Хванун рассмеялся, обхватив щки Ёнджо руками. Он чмокнул его в губы. — У тебя лицо покраснело, — заметил младший. — Как я понимаю, я тоже тебе нравлюсь? Ёнджо мысленно усмехнулся. Нравится? Это слово даже приблизительно не может описать того, что Ёнджо чувствовал к Хвануну. — Я люблю тебя, — признался он, беря руки Хвануна в свои. — Я очень тебя люблю. Звёзды в очередной раз засверкали в глазах Хвануна, мерцающее обожание было таким прекрасным и неземным. Словно астронавт, бесцельно бродивший в космосе, Ёнджо затерялся в этих глазах, будто притягиваемый невидимой силой. Свет включился снова. — О боже, вы, ребята, действительно нечто. — Дончжу ахнул, раздражённый (хотя и не менее заинтересованный) Гонхи стоял позади него. Ёнджо внутренне рыдал. — Да, и мы сейчас немного заняты, поэтому, — Хванун помахал рукой, словно брат, отгоняющий своих младших, — идите отсюда. — Просто, чтоб вы знали, я знал, что это случится, — сказал Дончжу перед тем, как Гонхи утащил его. — Спокойной ночи, — сказал Хванун вдогонку. Он дождался, когда из комнаты над ними раздался звук захлопнувшейся двери, перед тем как вновь обратить внимание на Ёнджо, застенчиво улыбаясь. — Что ж, как насчёт того, чтобы продолжить наверху? Тёплая, обожающая улыбка расцвела на губах Ёнджо. Он поднял одну из их рук, целуя костяшки пальцев Хвануна. Тот мило сморщил нос, продолжая улыбаться. Как магниты, они притянулись друг к другу, и их губы снова соприкоснулись. Они едва могли оторваться друг от друга, мягкое и тёплое дыхание каждого сливалось воедино, Ёнджо прислонился лбом к лбу Хвануна. — С удовольствием.