Мучительное прощание

      Олег стоит на балконе, затягивая уже не первую сигару из новой пачки. В воздухе кружится снег, покрывая всю территорию белыми хлопьями. Он стоит и думает, почему в виске опять пульсирует от очередных раздумий. Почему среди всех причин возврата от совместных ритуалов они упустили самое важное, так точно выделенное и подтверждённое Викторией.       Кольцо…       То самое кольцо, что было подарено брату на день рождения, было той же ночью украдено. Какой же идиот! Забыл, что если они работали с вещами Саши, то просто не знали, что это могла быть и вещь брата. Дым сигареты смешался с паром изо рта, и Олег не заметил, как ударил кулаком по подоконнику, ощущая дрожь в руке, и хоть как-то выплеснувшийся во сне стресс.       — Значит, это я вредил ему?! Неосознанно, но я это делал! Какой идиот!       Заправляя волосы назад, он перевёл взгляд на сидевшего в зале Сашу, который листал каналы, зевая всё чаще из-за отсутствия интереса к программам. Хорошо. Теперь Олег точно знает, что из-за его кольца воздействие на Сашу приобрело непредсказуемый характер, в результате чего и происходили приступы.       Затушив бычок, младший Шепс вышел с балкона. Саша уже был полусонный. Он всё больше наклонялся, пока окончательно не лёг на бок. Олег брата теперь только опекал: не осуждал, не кричал, и не жаловался. А заботился так, как это всегда делал Саша. В мелочах: вкусном завтраке, так удачно вызывающем улыбку сквозь сон, приятных объятьях после очередных практик, чистоте и порядке дома, что дополнялись в запахом зажжённых ароматных свечей, переплетающихся в опьяняющий букет сборных и лично отобранных братом ингредиентов.       Олегу всегда нравилась забота старшего брата, но иногда, неосознанно, это его бесило. Особенно когда от него ожидали того же. Он не был таким заботливым, аккуратным, больше увлекаясь тусовками и прогулками на уличным скверам. Он молод и желает искать себя, путешествовать. И это противоречит Саше, который не стремится к тому же. Саша стремится к порядку, к лёгкости и уверенности в настоящем моменте, ради которого он отдаёт себя всего. Тем они и отличны.       Олег идёт в свою комнату, срывая одеяло с заправленной кровати, накинув на плечо, и неся его в зал, окутывая им спящее тело. Он поправляет край одеяла, касаясь тонких пальцев. Холодные, пугающе холодные для живого человека. Олег очень боится происходящего с братом, его смен настроения, кошмаров. Сейчас он подсаживается рядом, перекладывая голову к себе на колени, и просто шепчет Богу, что им нужно ещё немного времени. Совсем чуть-чуть…

             ***

      Саша сидит на лавочке, вокруг него играют дети, они бегают по площадке, играя в догонялки, весело перекрикивая друг друга, создавая атмосферу детской задорности и лёгкого хохота. Он улыбается, видя таких милых детишек. В них будущее, ещё детская наивность и невинность, не затронутая враждебностью и правилами этого мира.       — Нравится? — Голос звучит знакомо, перед собой медиум видит знакомую макушку с торчащими локонами.       — Да, я люблю детей. Они такие счастливые.       — Но почему тогда ты так не любишь взрослых, Саш?       — Кто тебе сказал, что не люблю? — Старший поворачивается, посмотрев на брата, тот не отводит взгляда, продолжая пристально смотреть в голубые глаза. — Я взрослых тоже люблю, но не всех. Всякие люди бывают, и к некоторым я не испытываю симпатии.       — Тогда посмотри ещё раз на них.       Саша, отвлёкшись на разговор, возвращается к площадке. Теперь там больше взрослых, те шестеро детишек уже не выглядят как прежде. Они стали подростками. Шестеро подростков идут в компании, в руках у одного из них колонка, у других телефоны и банки колы, которые они опустошают на ходу. Их разговоры громкие, наполнены современным сленгом, и, что скрывать — нецензурной бранью.       — Это всё те же дети, только выросшие сквозь года. И что ты к ним сейчас испытываешь?       — Они мне не нравятся. Слишком громкие, разгульные. В них я вижу только детские лица, но души уже меняются, пробивают свой жизненный путь.       — Правильно. А теперь посмотри на меня и подумай, почему ты больше любишь из всех стадий развития именно детство? — Взгляд брата Сашу цеплял, он смотрит маняще, с увлечением, одной рукой обхватив плечи старшего, поглаживая по выступающей из рукава коже.       — Оно беззаботно.       — Верно. Но тогда ответь, почему среди всех взрослых, которых ты сейчас видишь, влюблён именно в меня?       Саша непонимающе смотрит на площадку, где уже нет тех подростков, здесь сидят пары, неподобающе целуются в объятьях друг друга. Но некоторые одиноко сидят в телефонах, залипая в ленты социальных сетей.       — Ты знаешь, что каждый проходит этот жизненный цикл. Каждый ребёнок становится взрослым, и это не повод его не любить. Каждый возраст по-своему уникален. Так ответь на мой вопрос, Саш!       — Я… — Саша сглатывает подступившую слюну, бросает кроткий взгляд на Олега и опускает голову, впадая в раздумья.       — Я помню тебя с детства, такого маленького, счастливого ребёнка, который постоянно отбирал у меня камни для практик, и пытался оторвать бусинки с браслетов. Да, ты взрослел, когда был подростком, я много времени проводил с тобой, мы шутили вместе, бегали на заброшках, и тогда я понял, что ты тоже чувствуешь энергию, видишь мир по-другому, не так как все, а как я с мамой — по-особенному. Из-за этого я всё больше времени уделял тебе, хотел рассказать всё, что сам знаю, чтобы ты был умным и уверенным в себе. И, наверное, это сблизило меня с тобой.       — После победы на битве экстрасенсов я стал набирать популярность, а встреча с Мэри мне напрочь вскружила голову. Я тогда впервые влюбился, так, как никогда, но мы не сошлись не только по причине различных интересов, но и моих загонов. Тогда был конец 2017 года, я расстался с ней окончательно и больше не мог ни о чём думать. Продолжал работу, проводил консультации, открыл мастерскую, но не смог закрыть пустоту.       — И?       — И тогда я снова вернулся к тебе. Ты переехал ко мне в Москву от родителей. Я не мог нарадоваться, что это тоскливое одиночество сменилось на такое счастье. Быть вместе, быть семьёй.       — Но почему же ты влюбился?       — Это долго объяснять       — Мы никуда не торопимся, Саш.       — В общем, когда ты выиграл в двадцать первом сезоне, я был искренне рад, что мне удалось взрастить в тебе талант эзотерики и спиритизма, но после этого у тебя было много фанатов, и не только девушек. Я знаю эту публичную популярность, и разные девушки, такие как Катя, Ирина, с которыми ты общался, неожиданно начали во мне вызывать противоречивые чувства. Я стал злиться на них, не на тебя, они тобой пользовались, сливали фотки, а ты продолжал на них надеяться, и мне хотелось это прекратить, но я понимал, что не мог.       — Когда вы с Катей передо мной поцеловались, в моём сердце что-то хрупкое дало трещину. Я помню это так отчётливо, как будто это было вчера. Она тянется, оплетает твою спину тонкими пальцами, а я смотрю, смотрю и думаю, как хотел бы оказаться на её месте. Тогда меня передёрнуло от этой мысли, но чем больше времени проходило, тем чаще я убеждался, что влюбляюсь в тебя.       — И почему ты мне не говорил?       — Я боялся, я всегда был твоим братом, а у нас в народе такое не приветствуется. Мне безумно хотелось подойти и сказать тебе, как сильно я тебя люблю, но страх отвержения, того, что ты больше не захочешь меня видеть, застилал мне взгляд. И я так и продолжал хранить годами этот секрет.       — Ты по-настоящему добрый человек, Саша. — Олег целует мягко, губы окутывают соседние, сплетаясь в единое целое. Он обхватывает тонкие плечи, крепко прижимая тело к своей груди. — Жаль, что я не такой.

             ***

      Веки открываются неспешно, тело неприятно ломит от лежания в одной позе. Саша чувствует, что он лежит на чём-то мягком, по ощущениям напоминающем перьевую подушку. Хочется повернуться на бок, но он не может, позвать тоже не получается.       Тело будто застыло, не совершает движений, наклонов, поворотов, просто лежит, словно ещё не очнулось ото сна. Но Саша очнулся.       — «Почему я не могу пошевелиться?» — Глаза оглядывают комнату, и за шкафом он видит силуэт демона. Того, которого видел тогда, представшего в обличии родного брата. Изменившегося на адское отродье.       — Ну как, Саш? Тебе понравился наш разговор? Сочту твоё молчание за согласие. Сейчас ты лежишь на ногах брата, и тебе приятно? Приятно ощущать его тепло, заботу, присутствие в твоей жизни?       Нечистый шёл плавно, то и дело ярко жестикулируя руками в рассуждениях. Саша зябко смотрел, ощущая, что он хоть и рядом с братом, но тот спит, и подать знак у Саши сейчас возможности нет. А демон близился, он ощущал и приятно улыбался от накатившего от человека чувства тревоги и страха. Его эмоции были сладким десертом, как выдержанное десятилетиями вино — насыщенные и такие приторно сладкие на языке — чувства вызывали восхищение. После своего пробуждения Александр стал первым человеком, с которым демону пришлось столкнуться, и не дай бог потерять эту драгоценность.       — «Изгоняю тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адской враждебной, всякий легион, всякое собрание и секта дьявольская, именем добродетелью Господа нашего…       — Подожди, ещё слишком рано.       Демон встал у кровати, руками шею зажав, давить начал, Саша сопротивляться не мог, но текст в мыслях читать не прекращал.              — Иисуса Христа, искоренись и беги от церкви Божией, от душ по образу Божию сотворённых и драгоценною кровью Агнца искупленных. — Руки душат крепче, заставляя зрипеть, судорога непроизвольно бьёт, когда демон не мелочится на силу. Он его убить одной рукой может. Текст в сознании меркнет, лишь чья-то рука неожиданно бьёт демона, отбрасывая того на пол, заставив оскалиться.       — Это ёбанный пиздец, что ещё такое? — Олег Сашу хватает на руки, как котёнка, уносит из зала в свою комнату. Кладёт на кровать, зашторивает окна, поджигает свечи, читает заговор:       — О, духи бесовские, по дому бродящие, страх наводящие. Приказываю вам удалиться, в другое жилище вонзиться. Именем огня, покинь меня. Чур в тело не вселяйтесь, в могилы убирайтесь. Колдовство с собой забирайте, врагам его лютым отдайте.       На лбу выступает холодная испарина, а взгляд блуждает по комнате в поисках хоть единого отличия от обычного интерьера. Раз за разом слова повторяются, на свечах почти мгновенно появляется чёрный нагар, воск коптится, нечисть водится.       — Саш, ты как? — Олег заканчивает читать, и оглядывается на брата. Куда угодно, но до этого он на него не обращал внимания, а нужно было. Свечи гаснут, тусклый свет, выбивающийся из-за штор позволяет увидеть: высокий, дьявольски пугающий силуэт. Два крыла за головой, обглоданные, сияют перьями грязными. Шипы по телу расползлись, остро выпирая. Олег никогда ещё беса в открытую не видел, это было впервые. Тот когтистыми пальцами по Сашиной груди водил, всё сильнее на кожу надавливая, отпечаток свой оставляя.       — Уйди от него! Не твой он!       — Мой.       Демон ухмыляется, превращаясь в серую дымку, которая в Саше исчезает бесследно. Но теперь Олег точно знает, с какой именно тварью они имеют дело.