cupid's chokehold

      Бутхилл был… в замешательстве. Да, именно так и можно было описать эту ситуацию.       Посещение парикмахерской не было его привычкой. Более того, парикмахерской такого уровня и парикмахерской в принципе — волосы он вообще не подстригал. На это попросту не было времени и желания. Только когда уже достаточно подросшая дочь сказала ему, что хочет сходить в салон, а подруга Бутхилла нашла подходящий вариант, у него не было шансов отказаться. Да и не слишком-то и хотелось ей отказывать — Эстер всегда смотрела на него такими глазами, что все отказы разом забывались. И сейчас, сидя в небольшой лаундж-зоне у выхода в ожидании конца этого мучительного, как оказалось, мероприятия, он чувствовал себя очень неуютно. Будто он сам по себе не вписывался в эту эстетику роскоши — от запаха дорогих средств для волос у Бутхилла болела голова, слишком яркие белые стены с золотыми вставками давили на него, а воображение подкидывало дополнительные образы, как он смачно грохается на вылизанный мраморный пол, поскользнувшись на ровном месте…       «Черт, Ханна… я тебе это припомню.»       Только улыбка Эстер, которую он случайно словил в зеркале, помогла ему слегка собраться. Он пришел сюда ради нее, и это было правильным решением. Бутхилл знал, что она не вспомнит ничего из того, что произошло шесть лет назад, и это понимание чуть облегчало его ношу — он и так из кожи вон лез, чтобы сделать ее жизнь счастливой. Если бы еще пришлось рассказать ей, что она пережила… нет, этот секрет он точно заберет с собой в могилу.       — Папа, смотри!       Бутхилл за секунду пришел в себя. Взгляд метнулся к Эстер. Она действительно сияла — наконец ее обычно взъерошенная копна каштановых волос была обрамлена в прекрасную прическу. Это совсем не было похоже на то, что Бутхилл делал ей самостоятельно, хоть он, конечно, и старался обыкновенными канцелярскими ножницами сделать ей хотя бы ровный срез… с чем тоже возникали проблемы из-за протеза. Теперь Эстер действительно напоминала маленькую принцессу из сказок, которые она читала, и тот ворох платьев, что Ханна передала ему в пользование, когда ее дочь из них выросла, не пропадет даром. Теперь в этих платьях она действительно будет и Золушкой, и Белль, и Ариэль… кем ей захочется, по настроению.       — Черт возьми! Теперь я тебя могу принцессой не просто так называть, а? Выглядишь просто супер, милая, — Бутхилл встал с кресла и подошел к Эстер, которая никак не могла перестать разглядывать себя в зеркале. Он даже побоялся ей ладонь на голову положить, как делал обычно, потому что боялся испортить прическу. Еще обидится… Стилистка чуть отошла в сторону, наблюдая за этой умилительной картиной, и затем подошла к Эстер и Бутхиллу снова.       — Сейчас я вам вкратце объясню, как эту укладку можно легко поддерживать дома. Я постаралась постричь Эстер так, чтобы ее волосы поддерживали эту форму, к счастью, волосы у нее просто шикарные, — девочка тут же зарделась и широко заулыбалась — она была падка на комплименты. — Но если вы хотите больше выразительности для прически, то просто следуйте этой паре шагов…       Дальше Бутхилл слушал уже вполуха. И он, и Эстер прекрасно знали, что такой салонной укладки они больше не увидят, либо увидят только тогда, когда Ханна снова придет сидеть с ней, пока у самого Бутхилла будет завал по работе в мастерской. Объяснение «пары легких шагов» затянулось, казалось, на целую вечность, и мужчина, убедительно делая заинтересованный вид, кивал, когда в длинной речи стилистки возникала пауза. Когда наконец она с этим всем закончила, Эстер вдруг всполошилась:       — А для папы тут найдется парикмахер? А то ему тяжело стричься самому, а мне он ножницы в руки не дает.       — Конечно! У нас есть и мужские мастера. Например, у нас есть топ-мастер Аргенти, который по совместительству является и владельцем нашего салона. У него действительно золотые руки, господин Бутхилл, и я бы очень советовала вам попасть именно к нему. У вас прекрасные волосы, и что-то действительно великолепное с ними придумать может только Аргенти, — стилистка очень мечтательно заулыбалась, рассказывая о некоем Аргенти, и ее перфомансу не хватало только сердечек над головой. Бутхилл тут же вскинул руки, готовясь отказаться, но дочь была быстрее.       — Отлично! А он сможет прямо сейчас что-нибудь папе сделать? Мужчина нервно сглотнул. Взгляд заметался между Эстер и стилисткой, которые уже будто бы сговорились, и забормотал что-то вроде «Спасибо, не стоит… мы расплатимся и пойдем», но девушка уже убежала звать этого загадочного Аргенти.       — Эстер, зачем ты… у меня нет столько денег! На твою стрижку я и так у Ханны одолжил, а тут еще и… — зашипел Бутхилл, но резко осекся. Большая дверь за ресепшеном с грохотом отворилась, и помещение резко наполнилось ярким запахом роз. Этот парфюм будто затуманил разум Бутхилла, заколдовал его, да так, что он ни слова не мог вымолвить. В зал вошел высокий мужчина — его роскошные красные волосы были завязаны в изящный хвост, а сам он будто сошел с обложки какого-то дорогого модного журнала, которые сам Бутхилл видел только в книжных магазинах в отделе букинистики. Для полного эффектного появления владельцу салона не хватало только света софитов и лепестков роз, падающих с потолка.       Его улыбка была сногсшибательной. Такая широкая, вежливая и очень-очень добрая, а одно нахождение рядом с ним успокаивало. Взгляд светло-зеленых глаз из-под алых ресниц заставил Бутхилла выпрямиться — рядом с таким человеком хотелось вытянуться и так же широко улыбнуться ему в ответ.       — Приветствую, дорогие друзья, — низкий бархатный голос обволакивал, как мягкий и очень дорогой твидовый плед. — Я услышал, что маленькой прекрасной принцессе понадобилась моя помощь, и примчался так быстро, как только мог.       Сердце Бутхилла неспокойно ёкнуло. Такой джентльмен… не влюбиться в такого было невозможно. Хотя, черт, что это за мысли? Бутхилл, в общем-то, раньше никогда ни с кем не встречался и не был уверен, что ему это вообще нужно, учитывая его сумасшедшую жизнь, но его сердце подсказывало, что все-таки нужно. Любовь с первого взгляда — такой заезженный концепт, но от этого он не становится менее романтичным.       — Помощь нужна твоему папе? Ах, я понимаю. Прошу прощения, я совсем забыл представиться — меня зовут Аргенти. Я владелец этого салона, и я буду счастлив быть полезным для вас. Пожалуйста, господин, присядьте в кресло, я взгляну, что мы можем сделать, — Бутхилл так и не смог раскрыть рта, чтобы заговорить. Он только быстро кивнул и тут же неловко плюхнулся в парикмахерское кресло рядом.       Нежное прикосновение к волосам встряхнуло его. Они как будто оказались в этом зале совершенно одни — какова же сила присутствия у этого человека? Может, он владеет какой-то техникой гипноза? Аргенти аккуратно снял старую ковбойскую шляпу с головы Бутхилла и положил ее на пуф рядом, и Бутхилл только смущенно хохотнул, сжался как-то и пробормотал:       — Какой стыд… — он растерялся настолько, что забыл даже снять головной убор. Действительно стыд. А еще стыд в том, что эта шляпа ну совсем никак не вписывалась в здешнее убранство, и выглядела настолько чужеродным элементом, что ее хотелось спрятать куда-нибудь подальше.       — Не волнуйтесь, господин. Я, кажется, был слишком резок, и вы просто не успели сориентироваться. Здесь нечего стыдиться. Скажите, как я могу называть вас? — хотелось верить каждому его слову. И отдать ему все свои деньги.       — Меня зовут Бутхилл, — мужчина снова выпрямился и попытался вернуть себе куда-то сбежавшую уверенность.       — Замечательное имя. Я никогда раньше такого не слышал. Приятно познакомиться, господин Бутхилл, — стилист словил в зеркале взгляд Бутхилла, и тот снова пропал. Аргенти точно был гипнотизером, или же искусным психологом, который пробирается людям под кожу и делает хорошо. — Итак, что же я наблюдаю… у вас прекрасные волосы, из которых можно сделать все, что угодно. Любая стрижка на вас будет смотреться эффектно, но я бы, наверное, все же не слишком усердствовал. Я бы сделал вам небольшую челку, чтобы придать объема вашим волосам, и слегка подровнял кончики, чтобы срезать посеченные волосы. Большего, на мой скромный взгляд, вам не требуется, господин Бутхилл.       — Оу, э-э… спасибо?.. — мужчина совсем не знал, что ответить на это. Мог только поблагодарить, потому что на еще одну стрижку сегодня он бюджета не выделял. Но он определенно подумал о том, что еще вернется сюда, когда на нем не будут висеть срочные обязательства в виде оплаты счетов за квартиру или покупки продуктов домой. Может быть, он займет у Ханны. Снова.       — Я буду счастлив увидеть вас среди своих клиентов, Бутхилл. И не буду скрывать, я буду счастлив увидеть вас снова, — еще одна обезоруживающая улыбка, и холодная стена, которую так долго Бутхилл выстраивал вокруг своего сердца, вмиг рухнула. Все его убеждения о том, что ему никто не нужен, все его слова о том, что в одиночестве ему будет лучше, ведь ему нельзя отвлекаться ни на кого, кроме дочери… черт, это все больше не имело смысла. Возле себя он хотел бы видеть именно такого человека, как Аргенти. И даже если его сердце уже занято, ему хотелось бы встретить кого-то очень похожего. Элегантного, обходительного и спокойного.       Расплатившись за стрижку Эстер, они вышли из салона и Бутхилл, нарушив свою клятву, закурил при дочери. Хотелось как-то унять свое бешено бьющееся сердце, и в данном случае метод «переждать» не сработал бы.       — Папа… тебе понравился Аргенти?       Бутхилл вдруг поперхнулся.       — Да… думаю, да. Очень, дорогая.

***

      Первая стрижка случилась через месяц после знакомства Бутхилла и Аргенти. Ханна была очень удивлена, услышав просьбу занять денег не на Эстер, а на самого Бутхилла, но была рада подсобить ему. Все же, если во всем себе отказывать и круглые сутки только работать в этой проклятой автомастерской, можно, конечно, заработать побольше денег, но так и свести себя в могилу недолго.       Аргенти, как и обещал, сделал Бутхиллу только аккуратную челку — мужчина заметно преобразился с ней, но ему это преображение не было важно так сильно, как были важны прикосновения стилиста и его бархатный певучий голос. Бутхилл и сам старался говорить с ним побольше, чтобы побольше услышать в ответ. И хотя с другими людьми общение давалось ему не так просто, с Аргенти все было с точностью наоборот. Он раскрывался, хоть и совсем понемногу, но рассказывал про свою жизнь, про свою дочь, про работу… в общем, говорил обо всем чем угодно, чтобы услышать заинтересованное «Вот как!» еще раз. Аргенти сделал ему небольшую скидку, как он сказал, «за приятную беседу», и это было еще одной стрелой в и так пораженное сердце Бутхилла.       Следующий сеанс произошел еще через месяц. А затем еще через месяц… и в четвертое посещение Аргенти уже перестал задавать вопрос о том, зачем Бутхилл приходит так часто. Он лишь загадочно и слегка смущенно улыбался, снова видя его в зоне ожидания, но в этот раз Бутхилл заметно нервничал. Он кусал губы и дергал ногой, а Аргенти лишь усмехнулся на это и тихо позвал его.       — О, Аргенти! Здравствуйте, — он аж подскочил с кресла, нервно поправляя шляпу на голове и отводя глаза. — Слушайте, вы… мы не могли бы поговорить с вами наедине? Сегодня я не буду доставать вас стрижкой.       Аргенти удивился, но решительно кивнул.       — Давайте пройдем на улицу? Здесь слишком людно и шумно.       На улице было удивительно тепло. Даже жарко. Или жарко было только Бутхиллу? Аргенти перед выходом накинул пальто, а у Бутхилла по спине стекали капли ледяного пота. Ей-богу, он был похож на школьника, который собирается позвать девчонку, которая ему нравится, на выпускной. Только вот выпускного у Бутхилла не было, и теперь все эти радости жизни ему приходилось постигать почти в тридцать лет.       — Господин Бутхилл, что-то случилось? Вы весь дрожите, — Аргенти тоже был взволнован, только он волновался из-за состояния своего собеседника, который то густо краснел, то мертвецки бледнел, отводя глаза.       — Э-э… нет, ничего страшного не случилось, как вы можете подумать, — он криво улыбнулся, а Аргенти только выдохнул и спокойно улыбнулся. — Скажите, Аргенти… вы… не хотели бы сходить куда-нибудь вместе со мной?       Как же долго он тренировался это говорить. На работе все валилось из рук, мысли были забиты сценами, которые Бутхилл постоянно представлял у себя в голове — только эти сцены зачастую заканчивались плохо. Но Ханна, с которой мужчина поделился своей неловкой ситуацией, только засмеялась тогда и предложила попробовать. Что, если Аргенти скажет «нет»? Мир не рухнет, а Бутхилл наконец сможет унять все свои фантазии.       Аргенти вдруг посмотрел куда-то в сторону. Бутхилл не сразу проследил за его взглядом — тишина так сдавила виски, что голова затрещала, и он только смотрел на его лицо, пытаясь понять, что эта тишина значит… но тут мужчина заговорил:       — Господин Бутхилл, сегодня такой прекрасный день… — его губы вдруг изогнулись в нежной улыбке, а рукой он потянулся к розовому кусту, на котором уже распустились ароматные красные бутоны (так похожие на него…). Изящные пальцы аккуратно погладили лепестки, и Бутхилл жадно ловил взглядом каждое их движение. — Сегодня распустились розы, и я подумал, что в такой дождливый день это знак, что произойдет что-то хорошее. Вы очень меня порадовали. Я почту за честь сопровождать вас куда угодно, мой дорогой друг.