cupid's chokehold

      Планирование второго их свидания уже было за Бутхиллом. Он старался продумать все до мелочей, и его начальник Хайме даже журил его за то, что он отлынивал на рабочем месте и постоянно где-то пропадал. Или чересчур долго лежал под машинами, делая вид, что крутит какие-то болты. И, хоть опыт Бутхилла был абсолютно никчемен, он подумал, что было бы хорошо показать Аргенти, в чем он действительно хорош.       Следующая их встреча выдалась только ранней весной, когда от снега не осталось и следа, но легкая прохлада все еще морозила спину. Бутхилл заехал за Аргенти в один из выходных дней и попросил его закрыть глаза, чтобы их место назначения осталось для него сюрпризом. Хотелось бы верить, что приятным.       Спустя некоторое время дорога перестала быть такой же ровной, и мужчина свернул в сторону небольшого ранчо, о котором постоянно наводил справки уже целых два месяца. За это время он успел познакомился с его владельцами, когда приезжал к ним с Эстер, посмотрел на лошадей, на которых планировал прокатиться вместе с Аргенти, и пришел к выводу, что спокойная и послушная Луна и более резвый Бутч будут для них отличным выбором. Было приятно вновь ощутить сильную лошадиную спину под ногами, почувствовать горячий конский нос на щеке… прямо как лет пятнадцать назад, когда Бутхилл познакомился со своим первым компаньоном, жеребенком, которого он назвал Спиритом. Не будет преуменьшением, если сказать, что Бутхилл выходил его и выкормил своими собственными руками. Спирит был прекрасным конем — верным, воспитанным, в общем, настоящим другом, вместе с которым Бутхилл исследовал почти все окрестности их огромного поселения.       — Мы приехали, можешь открывать глаза, — мужчина заглушил автомобиль, и Аргенти вдруг встрепенулся — кажется, он успел задремать. Они остановились возле ворот большого участка, огороженного невысоким забором, и невдалеке виднелся красивый загородный дом, а рядом с ним — конюшня в похожем стиле.       — Кажется, я догадываюсь, что ты придумал для нас, ковбой, — глаза спутника загорелись нетерпеливым огоньком — он отстегнул ремень безопасности и поправил завязанные в хвост волосы, успевшие чуть примяться за время их поездки.       — Да, я думаю, ты уже догадался. В этот раз я решил показать тебе, кто я на самом деле такой. Что я люблю, чем увлекаюсь… и не только рассказать об этом на словах. В общем, я надеюсь, что тебе понравится, потому что… черт, просто потому, что я реально постарался, — последняя фраза не была лишена гордости за самого себя, и Аргенти негромко хохотнул.       — Я уверен, что ты превзошел самого себя. Проводишь?       После недолгого приветствия и непринужденного диалога хозяева лошадей — семейная пара Таннен, Джо и Молли — вывели Луну и Бутча из конюшни, и глаза Аргенти тут же удивленно округлились. Это было точно тем, чего он ожидал от своего друга, но таких красивых лошадей он никогда раньше еще не видел в реальной жизни. Их шерсть элегантно блестела, хвосты и гривы были аккуратно заплетены в причудливые косы, а сами они с удовольствием подставлялись под ласковые прикосновения их сегодняшних наездников. Джо еще раз объяснил Аргенти, как лучше вести себя с Луной, которую Бутхилл уже заранее определил для него, и на удивление никакого особого поведения с ней не требовалось. Он также провел небольшой ликбез по управлению лошадью, ведению ее под уздцы, по тому, как садиться на нее и спешиваться, и мужчина заметил, что Бутхилл почти не обращает на это внимание — Бутч уже разыгрался и теперь доставал его, а он ничего не мог поделать, кроме как идти у него на поводу и подыгрывать.       Вскоре они остались с лошадьми наедине, и Аргенти провел ладонью по белой шерсти Луны, чувствуя, будто выбирая для него именно белую лошадь, Бутхилл вложил в это еще какой-то иной смысл. Сам же Бутхилл только наблюдал издалека за этим минутным моментом раздумий своего спутника, мысленно хваля себя за то, что выбрал настолько подходящую для него лошадь.       — Я распланировал для нас маршрут, — вдруг тихо сказал он, подходя к Аргенти и подводя Бутча за уздцы за собой. — Здесь недалеко есть небольшое озеро, возле которого мы сможем передохнуть и съесть чего-то вкусного. Потом мы пойдем по тропе, которая приведет нас к огромному полю, на котором мы наконец сможем перейти на галоп, порезвиться там вдоволь и вернуться сюда. Как тебе такой план?       — Меня все устраивает. И, кажется, этих двоих тоже, — собеседник усмехнулся, наблюдая за тем, как Бутч провел носом по гриве Луны, а та только расправила до этого скромно прижатые уши и фыркнула, согласная с действиями жеребца.       — Помочь тебе взобраться на нее? Это может быть тяжело в первый… — Аргенти не дождался конца предложения и выверенным, почти профессиональным движением запрыгнул в седло, убирая с лица мешающие пряди волос, — …раз. Скажи мне, ты эксперт во всех делах в мире? Почему я даже с таким не могу тебе помочь?       — Прошу прощения. Я могу спешиться, чтобы ты все-таки оказал мне такую приятную услугу.       — Ха! Не стоит. Мне даже нравится, что я не должен гнуть свою и так больную спину, — усмехнулся Бутхилл, так же быстро запрыгивая на спину Бутча и похлопывая себя по карманам, убеждаясь, что взял все нужное с собой. На его спине висела небольшая сумка, в которой было собрано то самое «что-то вкусное», что он сегодня полночи собирал для этого свидания на пару с Ханной, которая с удивительным энтузиазмом согласилась помочь другу.       Их путь не занял много времени — уже совсем скоро между деревьями вокруг прогулочной тропы, по которой они шли, показался просвет, а за ним оказалось маленькое живописное озерцо, точно так же окруженное лесом, и только где-то справа виднелась еще одна тропа. Видимо, та самая, что чуть позже приведет их к полю. Аргенти чуть сильнее укутался в толстый шарф, почувствовав холод от еще не успевшей нагреться солнцем воды, и спешился вслед за Бутхиллом, который полной грудью звучно вдохнул свежий воздух и обаятельно улыбнулся ему из-за плеча. Бутхилл стал привязывать лошадей к деревьям чуть поодаль друг от друга, пока Аргенти внимательно следил за каждым его движением.       — Эта веревка называется чомбур, — ему действительно нравилось объяснять заинтересованному человеку что-то, в чем он разбирается как самый настоящий эксперт. — Лошадей мы всегда привязываем к чему-то устойчивому, например, как эти деревья, и привязываем их так, чтобы у них было место, куда они могут отойти. Ну, знаешь, поваляться там, мух на себе пособирать. Это шутка, конечно, лошади точно так же как и мы мух не жалуют… но это все лирика. В общем, привязывать их нужно только на узел, который можно развязать одним движением, потянув за свободный край веревки. Вот, смотри, — узел, завязанный Бутхиллом, был достаточно крепким, но, как он и сказал, одним движением он смог развязать его, однако натренированная и дисциплинированная Луна даже глазом не повела, продолжая щипать свежую траву под копытами. — Видишь, какая послушная! Даже не дернулась, хотя и есть соблазн умчаться на вольные хлеба.       — Хорошая девочка, — добавил Аргенти, мягко погладив склоненную к земле шею лошади, и улыбнулся то ли ей, то ли Бутхиллу. Хотелось улыбаться без причины — весь сегодняшний день будто изначально был заряжен на позитивный лад, а искренняя и широкая улыбка компаньона только способствовала этому.       Оба мужчины удобно устроились неподалеку на лавочке перед озером, и между ними тут же оказались термос с горячим чаем, несколько сытных сэндвичей и десерт в виде четырех ягод клубники в шоколаде.       — Моя подруга вместе с Эстер помогли мне приготовить эту клубнику, я сам в приготовлении сладостей полный профан, — Бутхилл уже откусил кусок от сэндвича и как можно красивее разложил клубнику на небольшой тарелке. — Надеюсь, ты такое любишь. Да и вообще, знаешь ли, ты ассоциируешься у меня с клубникой и розами. Я даже подумать ни о каких других сладостях не мог.       — Благодарю. Ты действительно прав, как бы это ни было банально, но среди всех фруктов и ягод моей любимой долгие годы неизменно остается клубника, — Аргенти скромно улыбнулся и взял в руки сэндвич, все так же элегантно откусывая от него кусочек.       Разговор лился рекой, останавливаясь только в моменты, когда они отпивали из стаканчиков ароматный травяной чай или наслаждались десертом. Они открылись друг другу совершенно по-новому — здесь их никто не мог подслушать, кроме лошадей, мирно отдыхающих под деревьями рядом, и поэтому откровенничать было гораздо проще. Бутхилл рассказал о пожаре, который и привел его к протезу, рассказал о спасении Эстер, о своей семье… о том, о чем до Аргенти знала лишь Ханна. Аргенти в свою очередь рассказал о длительном поиске себя, своего пути, с которого он множество раз сбивался и часто задумывался о том, чтобы покончить с этим, но в конце концов все же он смог взять себя в руки и нашел себе дело по душе. Как Бутхилл не мог подумать о том, что такие мирские заботы вообще волновали неземного Аргенти, так и Аргенти до этого и представить не мог, что в своей жизни довелось пережить его спутнику. Они взглянули друг на друга под совсем другим углом, и каждый из них почти физически ощутил, как узы их хрупкой, почти невесомой связи заметно окрепли.       Хоть Бутхилл и почувствовал, что его визави что-то все же утаил, для него в их отношениях этот разговор был большим шагом вперед.       — Ты просто удивительный, Бутхилл, — подвел итог Аргенти, не отрывая взгляда от смущенного собеседника — теперь дивная красота озера не имела для него никакого значения. Самая настоящая красота сидела перед ним. Красота смелости, внутренней силы и нечеловеческой самоотверженности. — Я счастлив быть знакомым с тобой. На пути сюда ты обмолвился, что я, сидящий верхом на белоснежной лошади, напоминаю тебе о рыцарях из сказок, но… ты ведь и есть рыцарь. Только не из старой сказки, а самый настоящий. Доблестный, храбрый и ошеломляюще прекрасный.       — Черт возьми, что ты несешь? Хватит, — щеки Бутхилла внезапно побагровели, выдавая с потрохами все его смущение, и он посмотрел куда-то в сторону, не осмеливаясь даже повернуть голову к собеседнику. Таких слов в своей жизни он еще ни разу не слышал. Он был смешным, угрюмым, занудой… но таких комплиментов никогда не удостаивался. И слышать их сказанными так, совершенно бессовестно, в лоб, было до дрожи в руках смущающе. И, конечно же, до безумия приятно.       — К тому же лишенный тщеславия и чрезмерного самолюбия, — пальцы Аргенти прикоснулись к завязанным в небрежную косу волосам, а нежный взгляд тронул охладевшее сердце, растапливая своим теплом годы ледяного одиночества и отчужденности. — Благочестивый, честный, вдохновляющий…       — Аргенти… у тебя шоколад на лице остался.       — Ох?..       Сухие губы, не знающие ничьих иных, мягко накрыли такие манящие губы Аргенти. Последний на мгновение оторопел, удивившись такому напору со стороны спутника, но затем покорно разомкнул губы навстречу чужим. Поцелуй не был хрестоматийно страстным и умелым — более опытный мужчина накрыл ладонь Бутхилла на своем лице своей и аккуратно повел его за собой, вливаясь в этот поцелуй без остатка. Бутхилл же покорно принимал каждое движение, каждый жест, повторял за Аргенти, пока его сердце так и норовило выскочить из груди и нежной бабочкой запутаться в буйном каскаде рубиновых волос. Совершенно не изящные металлические пальцы обдали холодом затылок Аргенти, прочесывая непослушные пряди, и последний тут же подался вперед, не желая ни на мгновение отпускать своего сребровласого рыцаря из сладкой неги объятий. Клубничный привкус поцелуя стал еще откровеннее, сочетаясь с легкой табачной горчинкой, и только когда дыхание стало спертым, Бутхилл смог наконец оторваться от этих опьяняюще сахарных губ, наконец набираясь смелости посмотреть в затянутые маревом блаженства глаза Аргенти.       Долго их пикантный зрительный контакт не продлился — Бутхилл лишь фыркнул, пряча лицо где-то в волосах спутника, а последний улыбнулся и приласкал его загривок. Слов не осталось — сердце все равно просилось наружу, и оба мужчины никак не могли восстановить сбитое дыхание. Поцелуй был настолько спонтанным, что и подготовиться к нему не было никаких шансов… и Бутхилл наконец смог искренне поблагодарить себя за то, что не упустил возможность и в кои-то веки не струсил.       — Прости, я совсем не эксперт в этом всем, — он чуть отстранился от собеседника и мягко провел большим пальцем по его губам, стирая следы своего внезапного порыва. Аргенти тут же расплылся в улыбке, расслабленно качая головой.       — Если тебя это очень волнует, я с радостью стану твоим наставником, — еще один целомудренный чмок расцвел на щеке Бутхилла, и он лишь довольно промурчал что-то неразборчивое в ответ.       Они быстро собрали за собой остатки пикника, уложили все в сумку и не забыли угостить лошадей яблоками, о которых Бутхилл заблаговременно подумал перед прогулкой. Взобравшись на седла, они побрели дальше, к полю. Тропа к нему оказалась более неаккуратной, почти нехоженой, и лошади, растерявшиеся от такого выбора пути, только недовольно фыркали, на что получали подбадривающие поглаживания по гривам. День неумолимо клонился к закату, и золотые лучи заходящего солнца пробивались сквозь густые заросли деревьев, окрашивая волосы Аргенти в завораживающий огненный цвет.       Пшеничное поле, вдали от которого уже виднелись крохотные, почти мультяшные загородные домики, широко раскинулось перед ними, чуть только они вышли из небольшого, но глухого леса. Бутхилл остановил Бутча, который почти успел рвануть на всех парах вперед, и окинул простор влюбленным взглядом, на мгновение предаваясь ностальгическим воспоминаниям. Аргенти дал ему этот миг, чтобы насладиться пейзажами, которые наверняка были так похожи на место, откуда он родом.       — Здесь так красиво, — прошептал он, и его слова тут же унесло поднявшимся легким ветерком. Его спутник склонился к земле, сорвал травинку и положил ее за ухо Аргенти, приглаживая для надежности. Последний подался навстречу прикосновению, оставляя галантный поцелуй на запястье Бутхилла.       — Сейчас я тебе покажу, как выглядят настоящие ковбои, — мужчина сделал вид, что поправляет на голове свою ковбойскую шляпу, и подмигнул своему компаньону так обаятельно, что у того внутри что-то предательски екнуло — эта абсолютно новая сторона приятеля пробуждала внутри совершенно иные чувства. Похожие на то, что Аргенти никогда раньше не испытывал, но то, что совершенно точно окрыляло и вдыхало в его тоскующее сердце новую жизнь.       Бутч ринулся с места с такой прытью, что Аргенти обдало резким порывом холодного ветра. Луна не собиралась отставать — тут же понеслась следом, приминая мощными копытами высокую траву. Конь несся галопом, отчего волосы ковбоя величественно развевались на ветру. По полю пронесся оглушительный восторженный крик — это был Бутхилл, явно вспоминавший свои лучшие дни. Адреналин в крови зашкаливал, и Аргенти оставалось только молиться, чтобы на огромной скорости точно не вылететь из седла. Его пальцы под перчатками побелели от силы хватки, и казалось, что когда придет время спешиваться, он точно не сможет их разогнуть.       Но все, что его волновало, волновало его сердце, было не его состояние и не страх. Его волновал только его спутник, в чьем голосе сквозило ликование. В этом ликовании можно было прочесть, даже чуть ли не коснуться тех воспоминаний, к которым Бутхилл не раз обращался в их разговорах. Эти невидимые нити, связывающие его по рукам и ногам со светлым прошлым, были почти осязаемы, и Аргенти отчаянно хотелось прикоснуться к ним и окунуться в это беззаботное время. Ощутить то, что когда-то ощущал сам Бутхилл. Почувствовать, что такое радость. Преисполниться тем счастьем в мелочах, которые ковбой так часто неосознанно подмечал. Тогда наверняка не было неуверенности, испуганного трепета и болезненного самобичевания. И Аргенти, вдруг улыбнувшись самому себе, ухватился в своем бушующем разуме за согревающую мысль — вот же он, тот самый Бутхилл, которого он так хотел узнать. Тот самый ковбой, пышущий уверенностью, немного заносчивый, но ласковый и нежный, теперь прямо перед ним. Хоть и совсем ненадолго, но такого Бутхилла было действительно приятно узнать.       — Черт, как же хорошо!.. Аргенти! Что ты там застрял? — ковбой остановил Бутча, погладив его по заплетенной гриве, и кинул все еще немного взбудораженный взгляд на задумчивого Аргенти, который вел будто такую же задумчивую Луну. — О чем задумался? Или, может, ты устал? Пойдем обратно?       В его голосе чувствовался легкий флер разочарования и грусти. Снова возвращаться в серую, бессмысленную реальность ему точно не хотелось. Аргенти лишь молча взглянул на него, остановившись с ним бок о бок. Затем перевел взгляд на дома, которые были уже совсем близко к ним, и покачал головой.       — Что случилось? Ты где-то ушибся? — глаза Бутхилла тут же цепко и собранно осмотрели компаньона — кажется, все было в порядке. Но что же тогда произошло? Почему так резко замолчал?       — Нет, совсем нет, — Аргенти снова изящно качнул головой, и чуть растрепавшийся хвост огненным каскадом рассыпался по его плечу. Оторвать взгляд от этого зрелища было выше сил ковбоя. — Я просто задумался о тебе. Никак не могу выбросить твой действительно ковбойский образ из головы.       — Хе-хе, так я ведь и правда ковбой! Самый крутой ковбой на Диком Западе! — эта забавная бравада заставила Аргенти усмехнуться. Среди его знакомых в принципе было мало людей, которые могли заставить его засмеяться искренне.       — Истинно так, мой дорогой ковбой, — вдруг его ладонь скользнула по бедру собеседника, и последний, не успев даже подумать, тут же оказался втянут в безумный вихрь поцелуя, который заставил волосы встать дыбом.       Лошади терпеливо переминались с ноги на ногу, восстанавливая дыхание, пока закатное солнце своими теплыми весенними лучами растворяло в себе интимный поцелуй двух влюбленных мужчин. Аргенти мог бы сказать тысячи и тысячи слов, выражающих его симпатию и стремительно зарождающуюся привязанность, однако лишь один поцелуй мог заменить эту бесполезную болтовню. Бутхилл явно был не из тех, кто любит ушами.       — Давай… встретимся еще? Только поскорее, — тихо сказал последний, кончиками пальцев проводя по кожаной перчатке, так и оставшейся на его напряженном бедре.       — Предложение принято, — с лукавой улыбкой шепнул ему Аргенти, оставляя легкий поцелуй где-то в волосах ковбоя. — Я даже могу прямо сейчас найтись с поводом — меня совсем недавно стал подводить автомобиль. Не будешь против взглянуть, в чем проблема?       — Конечно. Ведь отказывать нуждающимся в помощи — это как-то… совсем не по-ковбойски, — они безмятежно рассмеялись в унисон и, не отказав себе в удовольствии очередного поцелуя, неспешно двинулись к конюшням. Вечерняя прохлада снова начинала подбираться к замерзшей коже, покрывая ее мурашками, но ускоряться они оба упорно не желали.