в пол

у ли менги есть правила: не спать в чужой постели, не оставлять вещи в чужой квартире, не говорить о личной жизни с партнерами по сексу и зачем-то скидывать деньги, словно субон какая-то эскортница, нуждающаяся в позитивном подкреплении. в восемь пятьдесят три менги в квартире уже нет, а в телефоне уведомление о переводе двадцати тысяч вон. субон набирает знакомое сообщение, едва открыв глаза: 08:53 и на кой хуй мне твои копейки снова ответ приходит мгновенно. ещё бы — небось уже во всю работает, сраный трудоголичный андроид. 08:54 За такси и бар охуеть. это ещё сильнее злит. 08:54 really? это ваще то от души странная, конечно, формулировка. но правдивая. танос и правда старается — и все, что делает с менги, делает честно, даже слишком. это вроде как зовётся откровенностью, но субон побаивается таких категорий. больше менги не отвечает. и не пишет. вечером в инсте субон смотрит на его фотку с ней. да пошел ты на хуй. у менги есть еще одно ебаное правило — делать вид, что ничего не происходит. давать по съебам в любой непонятной ситуации. например, кидать субона голого посреди ночи со словами: — извини, наверно, не стоило. нихуя себе не стоило? субон додрачивает в душе, зло и пусто, тело содрогается почти болезненно. это был первый раз. точнее это был неслучившийся первый раз, и уже тогда надо было все понять про эту биткоинную крысу. так не делается — субон честный человек. и джентльмен. и если он оплатил шампанское, оплатил такси, оплатил номер, оплатил нихуевый такой кокс, отсосал и проглотил, то он, все-таки, имеет право знать, с хуя ли к нему такое отношение. и он намерен получить ответ. 01:34 в чем проблема, babe? может, тогда бэйб было лишним. а может и нет — танос нюхает с вылизанного чистейшего столика своего люкса. 01:35 Никакой проблемы. Извини, не мой формат не его формат? иди на хуй. намгю приезжает через тридцать три минуты после одного звонка. менги впервые скидывает деньги. не круто — танос толкается в тугое тупое тело. намсу нанюханный в состояние фарша — елозит лицом по простыне, пуская слюну. не круто! нет задора. вот крошка менги жался у двери в номер, словно вот-вот разыграет свой первый поцелуй — танос нырял в его рот — там горячий и быстрый язык, стеснялся и ускользал. намсу не кончает — но стонет классно, ушам приятно. субон ведёт рукой по гладкой широкой спине. намсу шепчет что-то, но танос уже не слушает, он дарит себе полсекунды оргазма на то, чтобы представить его запах. он пахнет очень дорого, очень чисто, никакой мефедроновой вони, только правильный сон, водный баланс, утренние пробежки — вот его аромат. субон хороший человек. джентельмен. и добряк — он все прощает. и через две недели в туалете клуба нюхает чужую немного влажную шею с жадностью: — пахнешь просто охуенно, — шепчет куда-то в ухо менги, целует в скулу. — давай без, — менги не договаривает, чуть уходя от прикосновения. и субон впервые чувствует себя отверженным. без так без — в одно движение прижимает лицом к холодной перегородке, опускает руку под чужие брюки, в чужое мокрое белье — уже встал. а выебывался-то. мягкие волоски щекочут ладонь, головка влажная и чувствительная, и субон ощущает, как менги напрягается от каждого касания. план был такой — яростная дрочка без чувств. ну типа месть такая. раз ему, блять, надо без. первые несколько секунд так и было, ну, а потом… в общем, получилось как-то совсем не по плану. субон целует в мокрый загривок, прикусывает позвонок, трется сквозь слои одежды сильнее, жмется так близко и крепко, что сам вот-вот кончит. менги вдруг хватает его за вторую руку — сплетает их пальцы, бьёт по шатающейся перегородке этим странным общим кулаком. — блять, — шепчет куда-то в пустоту и выгибается, чуть поворачивая голову. субон ловит его рот — пересохшие губы, холодный язык, вязкая слюна: — я сейчас кончу себе в штаны как школьник, — шепчет в поцелуе. менги прижимается ещё сильнее, чувствуя сквозь одежду чужой член. а затем он ускользает, отворачиваясь. все настолько мерзко, что хочется почистить зубы, помыться, уехать. и повторить. не останавливаясь. субон лижет чужую острую скулу как собака, вжимается в тонкое тело со всей страстью. рука в сперме. менги быстро сбрасывает его с себя, поворачивается, уже застегивая брюки. — теперь твой формат? — субон облизывает пальцы, не отводя взгляд. они едут к нему. в квартире менги робеет — и субон боится, что тот вот-вот и снова даст по съебам. — страшно? менги молчит, выжидающе смотрит, словно ответ у субона уже есть, а затем говорит: — у тебя есть что-нибудь? это слова волшебные — слюна выделяется, нос начинает чесаться, мурашки бегут по спине. — крошка, для тебя — все, что захочешь. вот бы натереть член порошком и трахаться всю ночь, умерев под утро от остановки сердца после сотого оргазма. но субон только вежливо раскладывает дорожки на любимом предназначенном столике. менги нюхает с брезгливостью и не до конца. жмурится, чешет нос. субон облизывает палец, собирает остатки, быстро втирает в десну. и нюхает следом. у субона полный рот слюны и смазки — чужой член скользит в горло. бля, почему такой вкусный — хочется обсосать его как леденец, вылизать как ложку самого вкусного мороженого, заложить за щеку как самое разъебное колесо. руки гладят сильные ноги, острые колени. когда пальцы поднимаются выше, все тело менги напрягается — одно касание к входу, и он сжимается, подрагивая. — не надо, — шепчет, сглатывая, — я сам. потом он действительно сам — субон смотрит, как пальцы менги в смазке исчезают в его теле. в нем узко и горячо, он молчит, не издаёт ни звука. субон толкается раз, второй, третий. менги лёгкий и гибкий — он прячет лицо, затыкает себе рот. — погромче, babe, не все слышат, — насмешливо хрипит где-то сверху субон. это стыдно — менги не стонет под мужиками. это тоже правило. он соскальзывает с члена, поворачиваясь спиной, колени разъезжаются, и он встаёт крепче, словно это стойка на выживание, зажмуривается, пряча лицо в сгибе локтя. субон бешеная псина — от вида розовой растраханной задницы отключаются последние мозги. это грубо и, наверно, больно. в комнате тишина — только скрип влажных тел по холодному полу и тяжелое дыхание. — блять, — это, кажется, единственное, что себе позволяет менги. они трахаются всю ночь, на полу, как мерзкие голодные животные — душно и потно, слишком жёстко. болят колени, устают руки. — какой ты сладкий, пиздец, sweetie… на последнее еле выговоренное признание менги не отвечает. а потом исчезает. снова. субону приходит тридцать тысяч вон. субон пишет жалкое: 11:34 так сильно понравилось? 11:35 Это за твои расходы расходы нахуй. ебанутый. мразь. субон хочет разъебать телефон об стену, а потом свою голову. в груди так сильно колотится сердце — от злости, отходосов, обиды, ебаной этой…ебаной этой влюбленности. 11:36 нахуй ты так делаешь? я же говорил что мне не надо ничего возвращать 11:37 Тогда у этого будет другой тон 11:38 какой нахуй тон??????у чего ЭТОГО? 11:39 Это не свидание. Я просто оплачиваю выходной субон знает, что удалит это сообщение у себя, как только отправит, чтобы не видеть своего стыда, но все равно пишет уебищное: 11:40 почему с тобой все так? удаляет. но ответ все равно приходит, уже на пустоту: 11:41 Если ты хочешь иначе, то лучше больше не пересекаться субон весь день старается не хотеть иначе, ни в коем случае не хотеть иначе. и все ждет, загадывает это пересечение.